Мэй. Сломленная
- -
- 100%
- +
«Как я себя чувствую? Да никак. Отвратительно – это ещё мягко сказано. Я вообще ничего не чувствую. Даже то, как ты прикоснулась к моей руке. Какого чёрта?» ― промелькнуло у меня в голове.
Я ещё раз посмотрела поверх одеяла, где виднелись мои конечности, и пришла в замешательство. Как же так? Руки, ноги ― есть, а я их совершенно не чувствую и не могу пошевелить даже пальцем.
– Где я? Что со мной? И… и кто ты такая? ― невольно вырвалось у меня. Возможно, вопросы прозвучали немного грубовато, но было плевать. Уж извините, но сейчас не до вежливости. Не тот случай.
Эта особа одарила меня сочувствующим взглядом. Поджала пухлые губы и только через пару минут, наконец, ответила:
– Я понимаю, насколько тебе сейчас неуютно. Давай я постараюсь ответить на все вопросы по порядку. Пожалуй, начнём с самого простого: меня зовут Амелия. Я – горничная в отеле, в которым ты сейчас находишься. На два вопроса ответ есть, а вот с последним будет уже проблематично.
Серьёзно? Понимаешь? Господи ты Боже мой, понимает она. Не смешите меня! Откуда она может знать, какого мне сейчас? Несмотря на то, что работает горничной (как она сама выразилась), эта девушка выглядела так, будто весь день провела возле зеркала, а не убирала номера. Светлые прямые волосы, уложенные в замысловатый пучок, овал белоснежного лица обрамляли две аккуратные прядки, слегка подведенные глаза, до неприличия густые ресницы, накрашенные губы и еле заметный румянец на щеках. Я даже посмотрела на её руку, которая до сих пор покоилась на моей. И не была особо удивлена, когда увидела аккуратный маникюр цвета слоновой кости.
Всем своим видом девушка кричала о достатке, из-за чего сложилось впечатление, что она из тех самых «верхних». У нас, внизу, таких просто не встретишь. Такие не спускаются, а сидят в своих апартаментах и наслаждаются жизнью. И неважно, работает эта девица горничной или ещё кем. Да хоть продавщицей в магазине, всё равно это не отменяет того, что она живёт в «Поднебесье». Соответственно, и работает на корпорацию.
Кстати, помимо этого не укрылся ещё один факт: её рука значительно отличалась от моей. Не знаю, как правильно выразиться. У неё она была человечная, что ли, как у других людей. А моя… Да, она почти ничем не отличалась от её: кожа, суставы, сами пальцы – всё было при мне. Но, чёрт побери, что-то в ней было не то. Что-то, что никак не давало покоя. Будто неживая, ненастоящая. И это дурацкое, полное отсутствие ощущений, что только ещё больше сбивало с толку.
– В каком смысле «будет немного проблематично»? ― сухо спросила я. Мне не нужна жалость, тем более притворная. Сомневаюсь, что в нынешнее время кто-то ещё способен на подобные чувства.
Я сделал попытку высвободить руку. Но, несмотря на моё старание, она даже не пошевелилась. Почему я не могу сделать такое простое движение? Нет, тут явно что-то не так.
– В прямом. Тебя привезли сюда неделю назад. Я лично не знаю всего того, что произошло с тобой. Но благодаря тому, что почему-то именно меня попросили приглядывать за тобой, получилось уловить общий смысл из разговора тех, кто тебя принес. Мужчины, скажем так, существа невнимательные и недогадливые, ― она издала лёгкий смешок. ― Они не особо беспокоились о моём присутствии. Попросили проведывать тебя, а сами вышли за дверь и, даже не отходя от неё, начали звонить директору отеля.
– Из всего того, что ты сейчас сказала, я поняла только одно: что нахожусь тут неделю. При чём тут мужская невнимательность и звонки директору? Как это связано с тем, что со мной произошло?
Раньше я, наверное, не смогла бы надавить на кого-то в целях получения информации. Сейчас же было плевать на манеры, абсолютно всё равно что эта девица подумает обо мне. Неделя отключки в каком-то сомнительном номере и всё то, что было ранее, – это, блин, не шутки. Я ничего не помню и до сих пор не знаю, что произошло. Какие тут могут быть любезности?
– А при том. Их поступок, выйти за дверь и начать разговор там, зная, что я нахожусь в номере, очень глупый. Они не догадались, что, в силу своего любопытства, я могу подслушать. Думаешь, эти двое обсуждали обеденное меню в ресторане? ― последовал еще один смешок.
Амелия выдержала небольшую паузу и налила в стакан воды. Ещё одно проявление заботы, которая кроме подозрения ничего не вызывала. Я не привыкла к подобному, уж тем более от постороннего человека. Ничего не бывает просто так. Человек не будет хорошо относится к незнакомцу, если не будет видеть в этом выгоду.
Девушка поднесла стакан к моим губам и дождалась, когда я сделаю глоток. Потом поставила его обратно на тумбу и снова заговорила:
– Они объясняли ему сложившуюся ситуацию, чтобы тот позволил им подержать тебя тут. Дескать, есть клиент – их начальник, на которого они работают. Он же в свою очередь и приказал забронировать одноместный номер на неделю вперед. Номер не для не него, а для человека, находившегося в затруднительной ситуации. Ты же понимаешь, что это про тебя?
Надо быть полной дурой, чтобы этого не понимать. Она издевается? К чему эти дурацкие вопросы?
– Да-да, понимаю. Что было дальше?
– Дальше последовала просьба: выделить кого-то из персонала, чтобы обеспечить уход этому человеку. Их разговор занял всего минут пять, потом послышалась фраза: «Не понимаю, зачем ему понадобилось тратить кучу бабок на эту девицу. Не факт, что после всего, что с ней произошло, она вообще очухается. Не хватало ещё того, чтобы Хью узнал об этом».
После этих слов Амелия скривилась, немного помолчала и добавила:
– К сожалению, они все-таки додумались уйти. Поэтому остального я уже слышать не могла.
– Я-то понадеялась, что из этого разговора ты смогла услышать что-то полезное и я наконец узнаю, что произошло и почему нахожусь здесь, ― произнесла со вздохом. Мне не удалось скрыть разочарования в голосе, собственно, я и не пыталась.
– Дорогуша, я же горничная, а не детектив, ― девушка всплеснула руками. ― Я и так рассказала тебе всё, что услышала тогда. Хотя по-хорошему должна была держать язык за зубами. Или мне нужно было метнуться за ними? Проследить, куда они пойдут и что буду говорить дальше?
– Что значит «должна была держать язык за зубами?» ― проигнорировала её саркастическую реплику и задала следующий вопрос. С каждой минутой надежда на какое-либо объяснение таяла буквально на глазах.
– Через час после того разговора директор вызвал меня к себе. Он не стал вдаваться в подробности, лишь сказал, что я должна буду делать на протяжении этой недели. А также настоятельно рекомендовал помалкивать. Проще говоря, я не должна была тебе этого рассказывать.
– Но ты рассказала. Почему?
Амелия не спешила с ответом. Встала со стула, не торопясь подошла к окну и достала из кармана леденец.
– Не знаю. Наверное, потому что не привыкла делать так, как мне говорят, ― вполголоса произнесла она, облизав конфету. ― Я не знаю тебя, не знаю, кто ты такая и почему находишься тут. Но скажу одно: в своё время я тоже успела побывать в похожем положении. Не самое приятное. Особенно, когда ты остаёшься совершенно один. Возможно, именно поэтому я послала к чертям все указания и рассказала тебе то немногое, что знала сама.
Надо же, оказывается, у жителей «Поднебесья» тоже бывают проблемы. Удивительно. Почти как у обычный людей. Только мне глубоко всё равно, что у неё за драма и какие ответы она искала. При любых других обстоятельствах, возможно, я бы прониклась к ней, попробовала бы поинтересоваться. Но не сейчас.
– А кто такой, этот Хью? Ты его знаешь?
– Могу предположить, что раз они разговаривали про своего босса, значит, Хью – это какая-то очень важная персона. Не просто же так один из них упомянул, чтобы тот и дальше ничего не знал. Смею предположить, что они бояться его, бояться, что он прознает об их делишках и им придётся за это заплатить, ― девушка ещё раз облизала конфету и отвернулась от окна. ― У нас в городе есть только два влиятельных человека, кто мог бы раскошелиться. Первый: директор местной водоочистительной станции. Второй: хозяин крупной корпорации «Хьюман Эндастриз». И вообще, имя по сути ничего не дает.
Она села обратно на стул, вальяжно закинула ногу на ногу и продолжила:
– Я сильно сомневаюсь, что владелец станции стал бы ввязываться в подобные дела. Ничего личного, ему это без надобности. Он, конечно, тоже не последний человек, да и деньги у него имеются. Но не думаю, что это он. А Хью Андерсен, хозяин корпорации, так тем более.
– Час от часу не легче. Тогда кому могло понадобиться помогать мне, ― задумчиво произнесла я, уставившись в потолок.
– Не поверишь, но мне тоже очень любопытно. Кому ты успела так насолить и откуда появился некий добродетель, ― с явным интересом протянула Амелия и сложила руки на груди.
– Я ― обычная школьница, и живу в самых низах этого чёртового города. Сама подумай, кому я могла насолить? ― воскликнула с нарастающим раздражением.
Все эти интриги, загадки, сплетни, успели порядком утомить. Сейчас уже не было никакого желания продолжать разговор. Он казался каким-то бессмысленным. Хотелось только одного: закрыть глаза и проснуться в своей комнате. Ну или на худой конец просто немного отдохнуть.
– Не кипятись ты так. Если тебя это успокоит, то это не просто интерес, ― успокаивающе начала Амелия. А когда увидела скептицизм в моих глазах, добавила: ― За эту неделю я успела, скажем так, привязаться к тебе. Да-да, такое иногда случается, когда на протяжение некоторого времени находишься непосредственно с одним и тем же человеком. Пожалуйста, не надо видеть во мне врага.
– Я не вижу в тебе врага. Просто всё это начинает сводить меня с ума, ― устало вздохнула и прикрыла глаза. Отсчитала до десяти, затем чуть тише продолжила: ― Спасибо, что… ухаживала за мной. И за разговор, тоже спасибо. Но не могла бы ты сейчас выйти? Я очень устала и хотела бы немного поспать.
– Никаких проблем! Позови, если вдруг что-то понадобиться.
Амелия ещё раз дотронулась до моей руки, затем встала со стула и направилась к двери. На секунду задержалась, немного подумала, потом обернулась и с легкой улыбкой спросила:
– Кстати, а как тебя зовут?
– Мэй, ― выдохнула я, сонно посмотрев на неё.
– Приятно познакомиться, Мэй. Доброй ночи, ― она напоследок оглядела комнату, после чего бесшумно закрыла за собой дверь.
Глава 5
У меня никак не выходил из головы недавний разговор с Амелией. Не знаю точно, сколько прошло времени с того момента, но почему-то я её больше не видела. Возможно, она заходила в номер, чтобы проведать или прибраться, а я этого просто не слышала. Большую часть времени я тупо спала. Просыпалась лишь иногда, а потом снова погружалась в сон. А что ещё остается, когда ты буквально прикован к постели и не можешь сделать элементарное движение, как хотя бы поднять руку?
Слова девушки глубоко засели в мозгу и никак не давали покоя. Я по-прежнему многое не понимала. Большая часть вопросов, к которым прибавилась ещё парочка, так и осталась без ответов. Но то, что тут не обошлось без постороннего вмешательства, это без сомнений.
Откуда такая щедрость? Не просто же так этот кто-то решил помочь, не по доброте же душевной. И что мне будет стоить эта самая помощь? Я более чем уверена, что в дальнейшем придётся заплатить за это. А вот чем ― это уже другой вопрос. Но я не узнаю этого, пока не станет известна причина, из-за которой нахожусь здесь. К тому же это ещё не до конца ясно, при чём тут Хью Андерсен. Возможно, обычное совпадение. Амелия сама сказала, что подслушанный разговор сводился лишь к тому, чтобы оставить меня здесь. И вообще, надо бы сейчас забыть про этого Хью. Какой смысл думать и гадать, если мужчина никакого дела тут не имеет.
Тяжело вздохнув, я в очередной раз уставилась в потолок. Как же достала эта беспомощность, надоело уже лежать. И почему я все никак не могу шевелиться? Что со мной не так? Это же мои руки, мои ноги. Или это только кажется?
Я пристально уставилась на пальцы руки и буквально заставила себя ими пошевелить. С первого раза ничего не получилось, но у меня и в мыслях не было, чтобы отступить. Если хочу выбраться отсюда и узнать правду, просто не имею права сдаваться.
Потребовалось немало сил и терпения, чтобы, наконец-то, добиться своего. Спустя десять, а то и больше попыток, я смогла пошевелить указательным пальцем. Это далось с большим трудом, но самое трудное было только впереди. Медленно, очень медленно я начала разрабатывать остальные пальцы, пока в конечном итоге не смогла сжать руку в кулак.
В жизни не подумала бы, что когда-нибудь придётся заново учиться таким элементарным вещам. Я чувствовала себя не просто беспомощной, а немощной. Мало того, что ничего не помню, так ещё приходится заново учиться двигаться. Из-за чего возникло неприятное ощущение, будто и вовсе не в своём теле.
– Мэй, дорогая, не стоит так торопиться! Тебе ещё нельзя вставать, ты же можешь упасть! ― со стороны двери раздался встревоженный возглас Амелии.
Она в миг оказалась рядом, как раз в тот момент, когда я уже свесила ноги с кровати. Девушка отложила в сторону кипу белья, аккуратно взяла меня под руку и уложила обратно в постель.
– Я понимаю, что тебе уже надоело лежать. Но сейчас пока рано пытаться двигаться самостоятельно, ― вновь заговорила она, после того как я приняла горизонтальное положение.
– В каком смысле? Почему мне нельзя вставать? ― уже с привычным непониманием спросила я. А когда вместо ответа девушка потупила взгляд, добавила: ― Дай угадаю, ты знаешь что-то ещё?
На лице Амелии отразился лёгкий намёк на стыд. Она задумчиво прикусила нижнюю губу, молча потянулась к белью, которое оставила на тумбе и кивнула на меня:
– Давай помогу переодеться.
– А давай ты сначала ответишь на вопрос, а потом уже займемся переодеваниями.
– Ладно.
Послышался вздох. Она села на стул, мельком глянула на закрытую дверь и заговорила:
– Да, ты права, я действительно не всё рассказала…
– Так и думала, ― перебила я. ― Но почему? Мне кажется, что всё-таки имею право знать правду.
– На тебе тогда лица не было. Я не хотела вот так сходу огорошить тебя, это было бы неправильно с моей стороны, ― в её голосе слышалась грусть. Амелия заправила за ухо выбившуюся прядь светлых волос, немного помолчала и продолжила: ― Я собиралась рассказать, но каждый раз, когда приходила к тебе в номер, ты спала. В общем, в тот день после беседы с директором мне посчастливилось подслушать ещё один разговор.
– Я смотрю, ты большая любительница подслушивать чужие разговоры, ― усмехнулась, на что получила хмурый взгляд.
– Мне казалось, ты хотела что-то узнать. Будешь и дальше перебивать?
– Прости, ― теперь была уже моя очередь устыдиться. ― Продолжай.
– По всей видимости, он навёл справки на тебя, потому что разговор был о твоём состоянии. Не уверена, но могу предложить, что собеседником был кто-то из медицинских работников. Джеймс, директор этой дыры, долго выпытывал про тебя. Хотел убедиться в точности информации, которую успел нарыть.
Амелия снова посмотрела на дверь будто боялась, что нас могут услышать. Затем, понизив голос, добавила:
– Мэй, я не знаю, что с тобой произошло, но… Ты только не пугайся, ладно?
Мне сразу не понравились её слова. Она вела себя как-то странно, но чёрт бы с этим. Тут и дураку понятно: она рисковала и опасалась быть подслушанной. Я опасалась не меньше её. Что там говорить, боялась сейчас услышать то, о чём неоднократно думала сама. Да, я хотела правду и вот-вот её услышу. Только готова ли?
– Не пугаться чего?
Я не была уверена и уже начала сомневаться в правильности своего решение, выудить из неё правду. Но отступать было некуда. Какой бы ни был ответ, произошло то, что произошло. Время всё равно нельзя вернуть вспять.
– Твоё тело… Оно ненастоящее. Руки, ноги, глаза, внутренние органы – всё это механическое, искусственное. Именно поэтому тебе сейчас нельзя вставать. Ты ещё не прошла курс реабилитации, одно неверное движение и можешь повредиться.
– Искусственное, значит, ― еле слышно повторила я и перевела взгляд на свои руки.
«Ну что, Мэй, поздравляю. Ты добилась своего» ― подумала, а сама отказывалась верить собственным ушам. Хм, а собственным ли? Боюсь, это определение ко мне уже не подходит.
Одно дело думать, строить догадки. Другое ― услышать эти самые догадки лично. Не зря у меня были сомнения на этот счет. Однако вместо ожидаемой волны неприятных эмоций, я не ощущала ровным счётом ничего. Ни гнева, ни грусти ― ничего. Внутри была пустота. Я буквально тонула в этой пустоте и ничего не могла с этим поделать. Даже не знаю, хорошо ли это?
Зато теперь стало понятно, почему не могу двигаться и почему ничего не чувствую. Одной головоломкой меньше, но это нисколечко не утешало. Наоборот, я только сильнее запуталась. До сих пор неизвестно, кто это со мной сделал и что произошло.
Можно ли вообще считать данный поступок помощью? То, что сделал этот человек, расценивается как эгоизм. Ведь благодаря ему я стала тем, кого так не любят в городе. Аугов не воспринимают за людей, их не желают видеть почти ни в одном заведении, будь то бар или другая забегаловка. Они живут, а точнее существуют, в специальном общежитии. Если куда-то и выходят, то очень тщательно скрывают своё предназначение. Протезированные уже давно считаются дешёвой рабочей силой. Безусловно работодателю куда выгоднее нанять с десяток таких, чтобы те выполняли работу вдвое больше, чем обычный человек. Да и платить им особо не нужно – хорошо, что хотя бы приняли.
Теперь я стала одной из них ― аугом, протезированной, изгоем. Не спорю, человек достаточно быстро привыкает ко всему. И я привыкну, придётся. Только хочу ли я такой жизни? Готова ли прятаться ото всех, скрывать свою личность, чтобы лишний раз не нарваться на неприятности, или и того хуже получить пулю в лоб.
Нет. Я определённо к такому не готова. Но всё уже решили за меня. Вместо того чтобы дать умереть, этот человек обрёк меня на пожизненное рабство. Рабство у того, на кого придётся работать в дальнейшем, а в частности у него самого. Все мои надежды, планы на будущее ― всё разлетелось в прах. От одной только мысли, что я уже не человек, становилось просто омерзительно.
– Мэй, с тобой всё хорошо? ― встревоженные голос горничной вывел меня из раздумий. Она аккуратно дотронулась до моего плеча и заглянула в глаза. ― Ты в порядке?
– Конечно, всё хорошо. Я в полном порядке. Не считая одной маленькой неприятности в виде протезированного всего, ― безэмоционально ответила, а сама удивилась собственному спокойствию. Не уверена, но что-то мне подсказывает, что это плохой знак.
– Я совершенно серьёзно, ― последовал мрачный взгляд. ― На тебе лица нет. Ты уверена, что всё нормально?
От её последних слов я готова была зайтись истерическим хохотом, уж настолько двусмысленно это прозвучало. Ещё бы на мне лица нет! Не удивлюсь, если и оно не настоящее. С трудом удалось сдержаться, я сделала глубокий вдох и повторила:
– Уверена. Я в порядке.
– Ладно, не буду настаивать на своём. Но это не значит, что я тебе поверила.
Девушка вновь посмотрела на стопку белья, слегка замялась, на что я тихо сказала:
– Ты ответила на вопрос, спасибо, ― выдавила из себя слабую улыбку и добавила: ― А теперь давай переодеваться.
К счастью, это не заняло много времени. Амелия достаточно быстро помогла мне, затем усадила на стул и так же быстро сменила постельное бельё.
Краем глаза я наблюдала за её действиями: они были быстрыми, словно она проделывала это каждый день. Господи, какой же это бред! Ведь она работает в этом отеле, конечно ей приходится перестилать бельё каждый день, убирать номера и наводить в них порядок. Наверное, после полученной информации мой мозг ещё не до конца пришёл в себя, раз в голову лезут столь глупые мысли.
– Слушай, если не секрет, сколько ты тут работаешь? ― вопрос сам слетел с моих губ. Уж больно интересно было. К тому же, несмотря на столь вызывающий макияж, выглядела она немногим старше меня.
– Ой, уже даже не помню. Около года, наверное, ― Амелия с неким безразличием пожала плечами.
– А сколько тебе лет? ― не удержалась от другого вопроса.
– Шестнадцать, ― с лёгким удивлением она посмотрела на меня, после чего коротко спросила: ― А что?
– Просто ты очень быстро справилась с делом, вот мне и стало интересно.
Ничего себе! Получается, что моё изначальное предположение было неверным и она не моя ровесница, а даже младше. Если мне девятнадцать, то наша разница в возрасте составляет три года. Так уже сложилось, что в моей старой школе программа была немного своеобразная. В силу того, мы жили в рабочем квартале, то и образование было соответствующее – с уклоном на изучение тех материалов, которые пригодились бы при работе на заводе. Оно занимало больше времени, вот и получается, что ты не просто обучаешься в школе, но и дополнительно получаешь повышение квалификации. Смешно, ведь как такое может быть в типичном муниципальном учреждении. Оказывается, может. Эх, а до выпуска мне не хватило ещё два года…
Да уж, не мудрено, что я ошиблась с догадками. Косметика прибавляет ей возраст из-за чего девушка выглядит старше своих лет. Только я одного понять не могу: почему вместо учебы она сразу пошла работать? Семейные проблемы тоже нельзя исключать. Мало ли, что могло случиться, что вынудило её выйти на работу. И не куда-то в более-менее нормальное место, а горничной в отель.
Спрашивать об этом, я, конечно, не стала. Не моё дело. Лезть в чужую жизнь не по мне. И так своих проблем хоть отбавляй, а чужие сейчас и даром не нужны. Может быть, когда-нибудь я задам этот вопрос, если вообще выживу и мы продолжим общаться. Но не сейчас.
В данный момент, самое главное ― узнать все возможные детали случившегося. Только есть один маленький нюанс: я не смогу этого сделать, пока не выберусь отсюда. У меня нет доступа к сети, сейчас я ограничена не только физически, но и информационно. А также не знаю, что ещё могли во мне заменить. Соответственно, могу предположить, что мой мозг не обладает специальным чипом, который автоматически подключает к сети. Раньше я слышала, что некоторые ауги сами делают запрос на его установку, чтобы не быть зависимыми от терминалов. Не спорю, это очень удобно, особенно, если находишься в месте, где нет ничего, кроме мебели. Но я сильно сомневаюсь, что тот, кто решил, скажем так, модернизировать меня, стал вставлять этот чип. Хотя он сейчас не помешал бы.
Чёрт, это какой-то замкнутый круг. Для того чтобы узнать правду, нужна сеть, а для того чтобы была сеть, нужно покинуть отель. Но и чтобы покинуть отель, тоже нужна чертова сеть. Иначе как мне понять, где территориально нахожусь и в каком направлении мой дом. К сожалению, без посторонней помощи тут не обойтись. Я не могу этого сделать, так как не уверена в своих силах. А чтобы иметь хотя бы небольшое представление о себе же или как долго смогу прожить, нужно знать грёбаную правду. Как же это всё сложно.
– Вижу, ты о чём-то задумалась. Судя по твоему лицу, это не самые приятные мысли, ― голос Амелии заставил вернуться в реальность. Я совсем забыла, что она по-прежнему находится здесь, сидит на стуле и выжидающе смотрит на меня.
Сама того не зная, девушка напомнила о себе и своим присутствием подала идею. Она, конечно, ― так себе, но других вариантов у меня нет. Кроме Амелии я здесь больше никого не знаю. Она единственная, кто приходит ко мне и с кем можно немного поговорить. Вот и получается, что без её помощи мне отсюда не свалить. Сама не смогу, это точно. Дело даже не в том, что я не знаю расположение отеля. Это полбеды. Проблема заключается в другом: я до сих пор не могу передвигаться. У меня ещё не было возможности самостоятельно стоять на ногах, в прямом смысле этого слова. Я хотела попробовать, но как раз в тот самый момент появилась Амелия.
Некоторое время я думала, стоит ли делиться с ней своими мыслями, или всё же попытаться провернуть всё в одиночку. Девочке ещё мало лет, хотя я сама ненамного старше её. Если хорошенько подумать, то чем она вообще сможет помочь? С виду она весьма сообразительная, раз додумалась подслушать чужие разговоры. Но на этом пока все. К тому же не сказала бы, что подслушать чужой разговор такое уж большое умение. Тут не нужно обладать высокими знаниями, чтобы до этого додуматься. Это, скорее, больше относится к личной черте человека, чем к его навыкам.
Исходя из данных размышлений, снова напрашивается один и тот же вопрос: как она сможет помочь?
Долго думать не пришлось. Полное осознание того, что кроме неё тут больше никого не знаю, решило всё за меня.
– Ты права, мысли не самые приятные, ― неуверенно начала я.
Амелия почти сразу поддалась вперёд и с пониманием кивнула. Тогда я продолжила:
– Для тебя не секрет, что я очень хочу узнать о случившимся. Причину, из-за которой стала такой. Но я совершенно ничего не помню. Точнее, не помню тот день… ― немного замялась, потому что вдруг начала сомневаться в правильности своего решения. Очень своевременно.