Проклятые судьбы. Сделка с неизвестностью

Глава 2

Дебра

Второй подземный бункер почти ничем не отличался от первого: такие же пыльные, витиеватые коридоры, тусклое освещение, лёгкая прохлада. Хотя нет, было что-то такое, на что я не сразу обратила внимание. В воздухе стоял еле ощутимый затхлый запах, будто до недавнего момента сюда и вовсе никто не заходил. Как бы то ни было, это куда лучше, чем вонь мертвечины и горелой плоти.

Преодолев последний коридор, Сара открыла гермодверь и пропустила меня вперёд. Это была небольшая развилка с тремя ответвлениями, очередными коридорами и множеством дверей.

– Главный зал в той стороне, ― с ходу начала Сара и указала рукой направо. ― Казармы и душевые тут, ― указала посередине. Затем, не глядя на меня, добавила: ― Собрание начнётся через два часа. Если хочешь немного отдохнуть, выбирай любую кровать и падай. И, пожалуйста, постарайся не опоздать.

– Ладно, ― я пожала плечами. Потом посмотрела в ту сторону, о которой не упомянула подруга, и спросила: ― А там что?

– Лазарет, лаборатория и кабинет Марты, ― без особого желания пояснила та. ― У тебя ещё остались вопросы?

Она посмотрела на меня так, словно только и ждала, что я отвечу «нет». Весь её вид буквально кричал: «Дебра, оставь уже меня в покое! Иди отдыхай, делай что хочешь, только не трогай больше меня!». Не спорю, что могу ошибаться, да и сама Сара никогда бы не стала так говорить. Намекнуть – да. Что ж, не исключено, что это и был тот самый негласный намёк.

Не успела я ответить, как она подытожила:

– Раз вопросов больше нет, тогда я тебя оставлю.

Я молча смотрела в спину подруге, пока та удалялась вглубь коридоров. Затем тяжело вздохнула и пошла к жилым помещениям. После уборки территории хотелось поскорее смыть всю грязь, избавившись от прилипшего смрада, и просто ощутить себя живой. Смешно, ведь последнее неосуществимо. Да и первое, скорее всего, тоже под большим вопросом.

Перед тем как направиться в душевые, я решила заглянуть в казармы. Искать их не пришлось: в самом конце коридора, за поворотом была только одна дверь. Казармы представляли собой огромное помещение размером чуть ли не с базу, заставленное двухъярусными кроватями. Возле каждой из них стояли сумки, предположительно, с личными вещами. Те, кто был в первой группе, либо ещё спал, либо лежал и просто смотрел в потолок. Стояла непривычная тишина. Она угнетала, давила, из-за чего почти сразу возникло желание развернуться и уйти. Собственно, так я и поступила: нашла свою сумку, взяла сменную одежду и быстрым шагом направилась прочь.

Около двадцати минут я остервенело тёрла себя мочалкой. Кожа покраснела, горела огнём, но этого мне было недостаточно. А когда окончательно выбилась из сил, упёрлась руками в прохладную плитку и закрыла глаза.

Не знаю, сколько я простояла под струями горячей воды. Она успокаивала, благодаря чему где-то в глубине души мне стало чуточку теплее. Тот холодный ком, что камнем стоял в груди, постепенно начал таять, испаряться, пока окончательно не исчез. На его месте образовалась пустота. Не та, что заполняет собой каждую клеточку, не оставляя ничего, кроме всепоглощающей безнадежности. А та, что даёт возможность зародиться новым чувствам и эмоциям.

Выходить не хотелось, но оставаться здесь – это неминуемо опоздать на собрание. Бьюсь об заклад, «старшая» за такое по головке уж точно не погладит. В особенности сейчас, учитывая сложившиеся обстоятельства. Да и Сара будет с ней солидарна. К тому же я обещала ей, что приду вовремя, а не сдержать данное слово уж точно не входило в мои планы.

– Дорогая, постой, ― послышался из коридора приглушённый голос Уильяма. Последовали торопливые шаги, затем мужчина продолжил: ― Мы изучили патроны, которыми эти подонки погубили столько наших ребят. Это обычные разрывные снаряды, но у нас всё равно остались несостыковки.

– Вам удалось узнать, каким образом Адам смог раздобыть их? И почему они смогли нанести смертельный урон? ― устало поинтересовалась «старшая».

С полотенцем в руках я застыла как вкопанная. Это были те самые вопросы, которые больше всего интересовали меня. А, точнее сказать, наиболее важным был последний из них. Его я не решалась задать Саре, а теперь по чистой случайности услышала разговор тех двоих. Признаюсь честно, у меня не было цели подслушать его, и я попыталась не обращать внимания на происходящее. Продолжила вытирать волосы полотенцем и постаралась не думать о том, что они стоят за стеной.

– Почти, ― ответил Уильям. ― Это военные разработки, такие снаряды не купишь в обычном оружейном магазине. Обычно они хранятся на военных базах вроде нашей. Как бы прискорбно не прозвучало, но у меня уже есть подозрения, откуда Адам смог их достать.

– Не поверишь, но мне кажется, что наши догадки схожи. Но сейчас не об этом, верно?

– Именно. Вопрос остаётся тем же: как они смогли оказаться для нас смертельными? Максимум, что могло бы от них случиться ― это слегка затянувшийся процесс заживления. Да, наша регенерация справлялась бы с такими ранами дольше обычного, но в целом ничего критичного бы не произошло. Помимо этого, мы выяснили ещё кое-что: на частицах снарядов, изъятых из тел, был белый налёт.

– Точно такой же я обнаружила и на повреждённых участках тела, ― задумчиво произнесла «старшая».

Чёрт, я уже хотела выходить, но почему-то всё никак не решалась. Было стыдно оставаться здесь и продолжать играть «роль» непроизвольного слушателя. У меня возникло ощущение, что если сейчас выйду и тем самым вмешаюсь в их разговор, то это будет так же некрасиво, как и оставаться в своём «укрытии».

– На это и было рассчитано, дорогой, ― снова заговорила она. Обречённо вздохнув, понизила голос и продолжила: ― Я тоже успела изучить материал, но уже, скажем так, в своей сфере. Ох, Уильям, Барон специально выбрал такие снаряды, а заодно зарядил их магией вуду. Расчёт был прост: если вдруг не сработает одно, то второе уж точно наверняка подействует. Разрывной эффект не только ослабил регенерацию, но и быстрее распространил магическую подпитку по всему телу. Из этого можно сделать вывод, что пропажи наших людей не прошли бесследно. Адам не терял времени зря и успел основательно их изучить, найти все слабые стороны. В противном случае, у нас сейчас не было бы столько потерь.

– Плохо дело, ― выругался бородач. ― У выживших однозначно будут вопросы по этому поводу. Ребята не дураки, не скажем правду – рано или поздно сами обо всём догадаются. Нужно решить, как быть.

– А если скажем? Не возымеет ли это обратный эффект? Нет никакой гарантии, что не начнётся паника.

– Так или иначе, мы не сможем постоянно это скрывать. Если хоть один из них догадается, то обязательно захочет поделиться этими мыслями со всеми остальными. И тогда мы станем предателями в глазах своих же людей.

– Ещё большими, чем Дэвид? Думаешь, мы сможем «превзойти» его деяния? ― отрезала Марта. ― Я хочу уберечь остальных, дать им шанс на новую жизнь. Маленькая тайна – это не что-то ужасное. Разве можно сравнить её с тем, что натворил Дэвид? Господи, Уил, если бы я раньше знала, если бы сразу прислушалась, возможно, получилось бы предотвратить этот кошмар.

Опять Дэвид. Марта в своём репертуаре. Помнится, ещё до поимки «крота», он был первым в списке её подозреваемых. Не уверена, что после того, как стало известно имя настоящего предателя, она изменила своё мнение. «Старшая» всегда предвзято относилась к Дэвиду. Не исключено, что в этом имеется и его заслуга: тяжёлый характер и нежелание прислушиваться к кому-либо. Парень зачастую не мог держать себя в руках, предпочитал делать всё по-своему. Но это ещё ничего не значит. Или значит? Ох, если бы я только знала, чем всё обернётся. Ни за что не оставила бы его там одного.

После их разговора все мысли перемешались у меня в голове. Отчасти я даже жалела, что услышала всё это. Так отчаянно хотела узнать правду, а теперь так же отчаянно хочу забыть её. Перед глазами снова всплыла картина, как Дэвид наводит на меня пистолет. На тот момент я не знала, что патроны с «сюрпризом». Никто не знал. Страшно представить, что случилось, если бы он выстрелил. Или…

Боже, а он ведь нажал на спусковой крючок. Перед тем как раздался голос «старшей», я отчётливо слышала выстрел. До меня только сейчас дошло, что могло бы быть, если бы вовремя не подоспела Марта. Лежала бы сейчас на том самом асфальте вместе с остальными погибшими. Благодаря ей я осталась жива.

Но как же так? Раз был выстрел, значит, должно быть и ранение? Однако его нет. Не исключено, что Дэвид мог промахнуться, и пуля пролетела мимо. Даже если и промахнулся, теперь уже нет смысла строить догадки. И вообще, нужно перестать думать об этом. Пора пересилить себя и начать жить настоящим.

В зале стояла непривычная тишина. Несмотря на большое количество собравшихся здесь людей, они молча сидели на своих местах и терпеливо ждали появления Марты. Мне повезло, что удалось не опоздать. До начала оставалось ещё около пяти минут. Я нашла взглядом свободный стул и села на него. Помимо всего прочего, окружающая обстановка почему-то вызывала у меня двоякое чувство. Казалось бы, обычный зал с рядами металлических стульев и импровизированной сценой. Здесь даже не было стола, чего уж говорить о панорамных окнах или проекторе. Из-за всего этого атмосфера в помещении казалась ещё более гнетущей. Вроде бы, все знакомые, всех давно знаю, но всё равно присутствовало что-то, никак не дававшее мне покоя. Невидимый страх, озадаченность и непонимание на лицах собравшихся. Каждый хотел услышать правду, каждый хотел получить ответы на свои вопросы. Я очень надеялась, что «старшая» всё-таки прислушается к своему мужу и расскажет всё как есть. Люди имеют право знать. Потому что в противном случае получится так, как говорил Уильям. Ничего хорошего точно не выйдет. Марта не только потеряет доверие, но и выставит себя перед всеми не в лучшем свете.

И вообще, где она была, когда случилось нападение на базу? То, что происходило на улице, просто невозможно было не услышать. Если только женщина, конечно, не находилась тут, в этом самом бункере. Тогда это ещё можно было бы как-то объяснить. Но я более чем уверена, что всё это время бункер был закрыт, и открыли его только тогда, когда противостояние закончилось. Сильно сомневаюсь, что пока силовики отбивались от упырей, «старшая» как заботливая мамочка наводила здесь порядок. Бред полнейший. Никто не знал, что так произойдёт. Марта не исключение, к тому же она не обладает экстрасенсорными способностями. Она мудрая женщина, но уж точно не ясновидящая.

И всё же, как так получилось? Помню, она упоминала, что на базе стоит защита от магического воздействия Барона. Второй вопрос: как упыри смогли пробить её, и где была Марта в этот момент? Неужели отсиживалась в штабе, пока ребята гибли один за другим? Нет, этого не может быть, такое просто в голове не укладывается. Сила «старшей» в разы превосходит колдовство Барона. По сравнению с ней, он словно новичок-любитель.

Почему-то казалось, что будь она рядом, то смогла бы предотвратить весь этот кошмар. Не знаю как, но смогла бы. Однако Марта появилась лишь тогда, когда я была на волосок от смерти. От второй по счёту, но уже точно последней. Прозвучит глупо и слишком пафосно, но так ли важна моя жизнь? Вместо этого она могла бы спасти многих других, и нам удалось бы избежать стольких потерь. Я не лучше остальных, мы все на равных. Если уж так, то сохранение моей жизни не принесёт никому особой пользы. Печально, но факт.

Вот я всё терзаю себя сомнениями, думаю по поводу Марты, а сама что? Что я сделала, чтобы помочь остальным? Ничего. Прикончила одного ублюдка. Да, «большое» дело, прямо-таки героическое! Вместо того чтобы помешать Дэвиду и попытаться сохранить жизнь Биллу, я стояла в стороне. Как последний трус, чёрт меня побери, даже пальцем не пошевелила. А ведь Билл был не только моим тренером, как и Сара, но и другом. И это он вынес меня из пожара, который в своё время устроил Майк. Получается, я ничем не лучше Дэвида. Ведь когда пробуешь помочь, но ничего не получается, то можно успокоить себя тем, что ты хотя бы попытался. В моём же случае речь идёт о бездействии, что гораздо хуже, чем неудавшаяся попытка оказания помощи.

От столь неприятных мыслей я всё больше начинала испытывать неприязнь к самой себе. Всё недавнее относительное спокойствие, появившееся после принятия душа, как рукой сняло. Если бы не своевременное появление «старшей», я бы так и продолжила заниматься самобичеванием.

Она прошла между рядов до «сцены», окинула мрачным взглядом собравшихся и заговорила:

– Думаю, не стоит разъяснять причину, по которой мы все здесь собрались. Прежде чем озвучить своё окончательное решение, хочу выразить мои глубочайшие соболезнования. Это были хорошие люди, бойцы, друзья и товарищи. Их смерть – большая и невосполнимая утрата для всех нас. Трудно представить, что ещё утром я виделась почти с каждым из них, а сейчас их уже нет. Это очень больно… Больно произносить эти слова, больно осознавать их смысл. Пусть их уже нет среди нас, и их бездыханные тела служат горьким подтверждением этому, но память о каждом навсегда останется в наших сердцах, ― после этих слов женщина прикрыла глаза, и зал окутала тишина. Никто не решался нарушить её. Люди встали со своих мест и, склонив головы, последовали примеру «старшей».

Спустя минуту она продолжила свою речь:

– Что касается самого происшествия, ― её голос приобрёл стальные нотки, в глазах появился огонь, ― не в моей компетенции выдвигать обвинения касаемо кого-либо. Но тот поступок, который совершил Дэвид, говорит сам за себя. И он не останется безнаказанным. Небезызвестно, что нападавшие не смогли бы самостоятельно пробраться на базу. Усиленная охрана не позволила бы этого сделать и обязательно подала бы сигнал тревоги. Это наводит на неприятную мысль, что всё было тщательно спланировано. Не буду скрывать, что за последние месяцы моё доверие к персоне Дэвида окончательно исчерпало себя. Если ранее он и не был замечен в сотрудничестве с Бароном, то теперь я начинаю всё чаще задумываться об обратном. Не исключено, что вся история с Робертом Смиттом была лишь уловкой для отвода глаз, и все ключевые действия разворачивались без его участия. Не берусь этого утверждать, но и опровергнуть не могу.

Как бы то ни было, Дэвид сильно подвёл всех нас. Мы не только потеряли многих людей. Теперь также раскрыто и наше месторасположение. Мне очень тяжело говорить это, но нам придётся покинуть базу. То место, которое долгое время было нашим домом. Оставаться здесь больше нельзя, ведь это означало бы подвергнуть себя ещё большему риску. Причина уже не только в Бароне, а ещё и в том, как быстро власти узнают о случившемся. На протяжении долгих лет мы жили среди обычных людей и тщательно скрывали своё существование. Нельзя допустить, чтобы они узнали о нас, и все наши старания пошли прахом. Если такое случится, последствия будут необратимы. Поэтому с тяжёлым сердцем объявляю общую эвакуацию. В запасе у нас есть несколько месяцев, чтобы собрать всё необходимое, ― Марта закончила речь и окинула взглядом зал. ― У кого-то есть ко мне вопросы?

Я была более чем уверена, что непосредственно её вопрос был чистой формальностью, а сама «старшая» не особо-то и хотела его озвучивать. До самого последнего момента во мне не угасала надежда, что она сама расскажет всем содержание их недавнего разговора с Уильямом. Однако женщина предпочла об этом умолчать. Конечно, можно было предположить, что сейчас она давала присутствующим возможность самим спросить об этом. Дескать, хотела убедиться, так ли им это важно, и стоит ли вообще затрагивать эту тему.

По всей видимости, никто этого делать не хотел. Если честно, то какая разница? Это уже произошло и вряд ли кого-то сильно интересовало. К тому же «старшая» обмолвилась, что нам придётся покинуть базу. Сейчас это было куда важнее, нежели расспрашивать о причинах смертей, пусть и довольно странных.

От подобного заявления во мне вновь пробудилось чувство стыда. Оно становилось всё сильней и сильней, отчего я уже не видела смысла обманывать себя и тешить ложными надеждами. Какова причина произошедшего? Почему всё произошло именно так, а не иначе? Ответ куда проще, чем могло показаться на первый взгляд. Барону нужна была я. Ни захват базы, ни тот же самый Дэвид, ни Марта, ни кто-то другой, а я. К тому же я только сейчас поняла, что за время нападения ни один из упырей не пытался меня убить. Тот безногий, что полз мне навстречу, не в счёт.

Что касается Дэвида… Либо его руками Барон хотел осуществить задуманное, либо «старшая» права, и парень изначально сотрудничал с ним, но тщательно это скрывал. Также возможно, что на фоне автомобильной аварии у него окончательно поехала крыша или… Или же всё, что было между нами, являлось не чем иным, как ложью.

Можно сколько угодно думать и пытаться найти ответ хотя бы на один из данных вопросов. Это все лишь догадки, а истинная причина мне пока неизвестна. Тем не менее это не меняет сути дела. Не меняет того, что таким ужасным, грязным и беспощадным образом Барон хотел заполучить меня в свои руки. Я могу бесконечно долго спорить с собой, но смерти всех этих людей лежат на моей совести. Не сбеги я тогда из чёртового перелеска, не случилось бы этого дерьма. Не уверена, что смогу когда-нибудь простить себя.

Таким образом, пришло внезапное осознание того, что причина почти всех бед на базе – это я. Неутешительное умозаключение, но отрицать его я больше не могла. Знаю, мёртвых не вернёшь, глупо извиняться перед Сарой за смерть Билла. Тут никакие извинения уже не помогут. Моё присутствие само по себе подвергает остальных не меньшей опасности, нежели дальнейшее нахождение на рассекреченной базе. Не спорю, это решение Марты, но и моё решение будет не менее категоричным. Как бы сильно ни хотелось отправиться вместе со всеми, но я просто не могла этого сделать. Совесть не позволяет. Только не после всего, что произошло этой ночью.

Если я действительно так нужна Барону, тогда какой смысл продлевать эту агонию? Не проще ли самой дать ему желаемое, чем потом всю оставшуюся жизнь корить себя? Как по мне, это единственный способ, который поможет искупить хотя бы часть вины перед Неприкаянными. Всё равно меня тут уже больше ничто не держит. Если раньше был Дэвид, то сейчас я даже не знаю, что с ним, где он находится, да и жив ли вообще.

Признаюсь, было тяжело принять столь непростое решение. Но стоило это сделать, как на душе стало чуточку легче. Появилась призрачная надежда, что таким образом получится прекратить этот театр абсурда. Что, заполучив меня, Барон наконец-то оставит Неприкаянных в покое. Прекратятся пропажи и смерти.

Дело за малым: рассказать об этом Марте. Сомневаюсь, что она будет возражать, да и с чего бы? Перед той злополучной поездкой она сама упомянула, чего так сильно хочет Барон, и зачем ему это нужно. Поэтому я более чем уверена, что она даже вздохнёт с облегчением. Что ж, если и так, то будет по-своему права.

Глава 3

Сара

Я пыталась слушать речь Марты, думать над её словами, отвлечь себя хоть чем-нибудь, но всё безуспешно. Мысли то и дело возвращались к тому кошмару. Да, всё это уже закончилось. Я находилась в зале среди выживших, а перед нами стояла Марта. Но, несмотря на это, было ощущение, что я застряла в том промежутке времени. Никак не удавалось забыть окровавленное, изуродованное лицо Билла, его взгляд и то, что произошло после того выстрела.

Дэвид… Будь он проклят! Не знаю, что нашло на этого недоумка, и чем он руководствовался, но одно я поняла точно: никогда не смогу простить его. От одного лишь упоминания его имени во мне закипала лютая злость. Хотелось вцепиться ему в глотку, чтобы он почувствовал всю ту боль, что пережил Билл перед смертью. Тем не менее даже если бы и была такая возможность, не уверена, что это помогло бы заглушить мои страдания.

После всего произошедшего я уже ни в чём не была уверена. Меня переполняло неприятное чувство пустоты, будто вместе с Биллом потеряла и частичку себя. На её месте образовалась чёрная дыра, а в ней зарождалось губительное чувство – ненависть. Я возненавидела себя, что не смогла помочь ему. Проклинала Дэвида за то, что он поступил так. Если он вообще ещё жив, парень крупно пожалеет об этом. Марта ни за что на свете не позволит ему остаться среди нас. Пусть нет доказательств его причастности к сговору с Бароном, но механик уже дискредитировал себя. Сделал всё возможное, чтобы окончательно уничтожить свою репутацию.

С силой закусив губу, я на секунду зажмурилась, чтобы отогнать проклятое наваждение. Медленно выдохнула и открыла глаза.

В противоположном ряду, ближе к выходу, сидела Дебра. На её уставшем лице читалась задумчивость. Хоть её взгляд и был прикован к Марте, казалось, девушка смотрела сквозь неё. Не мудрено, что Дебра также пребывала в своих мыслях. Хм, даже гадать не нужно, в каких именно. Бьюсь об заклад, она думала о Дэвиде. Недоумевала, как он мог так поступить, уверяла себя, что парень ни в чём не виноват, и вообще, это какая-то ошибка.

С одной стороны, мне было стыдно размышлять о подруге в подобном ключе, с другой – её наивность и слепое доверие к этому предателю просто убивали. Умом я понимала, что, по сути, Дебра не виновата, но в моей душе затаилась обида на неё. Эта обида мешала здраво мыслить, порождала сомнения, из-за чего я не могла спокойно выносить её присутствие. Чертовски паршиво, даже сказала бы, неправильно, но ничего не могла с собой поделать.

Смерть Билла изменила меня, заставила пересмотреть своё отношение как к окружающим, так и к себе самой. Сомневаюсь, что когда-нибудь стану прежней. Уже ничего не будет прежним. Его не вернуть, как не вернуть и тех, кто погиб. Дебра тоже могла отправиться следом, но каким-то непостижимым образом Марта оказалась рядом и спасла её. Благодаря чему она сейчас сидит в этом пыльном зале, думает о своём и даже не подозревает, как ей повезло. Возможно, я самая хреновая подруга на свете, раз задаюсь одним и тем же вопросом: почему она? Почему Марта спасла её, а не Билла? Почему она появилась именно в тот момент, когда в башку Дэвиду взбрело убить свою возлюбленную?

Так не должно было быть. Ничего из того, что произошло, не должно было случиться. Да и я не должна так думать. Не спорю, во мне говорит та самая дурацкая обида, и таким образом просто пытаюсь эгоистично заглушить хотя бы капельку душевной боли.

Но это не помогает, а в какой-то степени делает только хуже. Теперь вообще не знаю, как смотреть подруге в глаза. Не её вина, что Дэвид оказался тем ещё ублюдком. Он мне не понравился с самого первого дня, когда только оказался среди нас. А эта его идиотская манера делать всё по-своему, не прислушиваясь к словам старших и вечно идя наперекор, приводила в бешенство. Не знаю, чем он так зацепил Дебру, просто не понимаю. Только я – не она. Ей придётся жить с осознанием того, что он натворил. А мне – с мыслью, что во второй раз потеряла любимого, только теперь уже навсегда.

После того давнего случая где-то глубоко внутри меня поселилось непреодолимое чувство страха. Я боялась, что всё повторится вновь, что опять потеряю Билла и больше никогда не увижу его. Боялась, что не смогу ощутить тепло его рук, нежность его объятий. Каждый новый день стал для меня непрекращающейся борьбой с собой и своими страхами. Они съедали изнутри, мешали жить, заставляли снова и снова переживать тот роковой момент. Я пыталась быть сильной, отчаянно скрывала свои переживания. Не хотела, чтобы Билл заметил, насколько я погрязла в собственной слабости.