- -
- 100%
- +
Глава 1
Я вам не коврик, чтобы вытирать об меня ноги
Итак, с чего же началась моя история… Возможно, с того момента, как я, спокойно идя по улице поздним вечером, получила камнем по голове. И ведь в самом деле никому не мешала! А он взял и прилетел, откуда не ждали. Кстати, именно в этот момент в моих наушниках играла песня группы «Король и Шут»… И да, именно «Камнем по голове».
А может, все началось гораздо раньше. Когда я, поспорив с Янкой из параллельной группы, пошла и поцеловала красавчика универа. Вот так просто, у всех на виду. Ни капельки не стесняясь. А что такого? Она сама напросилась. Не надо было говорить, что у меня кишка тонка. Не ей в моих внутренних органах разбираться.
Как у Янки вытянулось лицо, кто бы видел… Ах, да, видели все. О чем это я. Тогда-то она меня и прокляла, поймав в коридоре за руку и утянув в темный угол. Сверкнула своими зелеными глазами и сказала, что я пожалею. Так вот, я жалею. О том, что пошла в технический универ, хотя всегда мечтала стать филологом. А вот о том, что умудрилась насолить своей врагине нет, не жалела. Ведь это она увела у меня парня на первом курсе. Продефилировала мимо него на высоченных каблуках, специально подвернула ногу и стала заваливаться на Петьку. Тот ее машинально и подхватил. Их взгляды встретились… А дальше все как в дешевом кино, снятом дрожащими руками и слепленном на коленке. И если Петр думал, что сможет скрыть свои новые отношения от меня, то он глубоко заблуждался. Потому как падала эта ощипанная индюшка при мне. И я по ее лицу наштукатуренному видела, как она тянет размалеванные губы в улыбке и хлопает своими опахалами. То есть, густо накрашенными ресницами.
Потом Янка бросила Петьку, и он снова решил (какого лешего решал, непонятно), что я его судьба. И стал ходить за мной хвостом. Вымаливал прощение, пытался дарить подарки. Но если Петушок думал, что меня можно задобрить шоколадками и купоном на скидку в ресторан, где готовят суши, он глубоко заблуждался. Хотя, чего скрывать, суши я любила.
Так вот, к чему это я?
Меня прокляла врагиня. Но это еще не все. Парень, которого я поцеловала… Как только я отстранилась от него, плохо соображая, что вообще вокруг происходит, он прошептал что-то типа «Я тебя убью» или «Я тебя люблю». В шуме коридора слова я плохо расслышала. Зато лицо парня видела отчетливо. И смотрел он на меня убийственно. Серые глаза потемнели и стали напоминать две грозовые тучи. Того и гляди ливень пойдет. Ага, и все на мою голову.
Так и представляла себе, как этот шкаф под два метра горько плачет, потому что я подмочила ему репутацию неприступного уро… мерзавца. И ведь ни в чем не виновата! Это все Янка, змея, подговорила. Специально вывела на эмоции. Я и поддалась, потому что всегда была немного несдержанная. Из-за этого и страдала. И, кажется, из-за этого меня и убили.
К чему это я веду? К тому, что виновников в моей смерти было двое. Либо Янка в порыве ревности решила избавиться от конкурентки… Хотя, если думать логически, чем я, лилипут со светлыми кудряшками и темными глазами, могла зацепить красавчика универа. Либо Иван, потеряв свою былую популярность, удумал отомстить. И, опять же, нашел из-за чего злиться. На поцелуй, между прочим, ответил. Вероятно, конечно, во всем виной внезапность моего поступка. А Ваня, растерявшись, перепутал меня с очередной своей пассией. Ну, как вариант. Но не убивать же из-за этого! Что-то во всей этой истории было не так.
Я ничего не видела. После того, как кто-то ударил меня камнем по голове, я на какое-то время отключилась. А когда пришла в себя, стала размышлять о смысле бытия. Точнее о том, кто виноват в моей смерти. Или я все-таки жива?
С трудом мне удалось открыть глаза. Но я их сразу же закрыла. Я, кажется, спала. Потому что ну никак не могла оказаться лежащей в пещере. Темной, холодной, мрачной… А где-то в отдалении слышалось, как капли воды бьются о грани камней. Противно, раздражающе.
Прикрыла уши руками, надеясь, что это поможет приглушить раздражающие звуки. Ничего не вышло. И… погодите-ка, а почему руки у меня такие странные. А уши…
Все так же не открывая глаз, стала ощупывать руками уши. Перепончатые такие, длинные. И явно не человеческие.
Мандарины в бикини, что происходит?!
Открыла глаза, резко села. И меня тут же повело в сторону. Ростом я явно была больше, чем раньше. Лапы большие, мощный хвост с чешуей.
Не выдержав поток новостей, закричала, запаниковав. Снова ухватилась лапами за уши и потянула их вниз, не веря, что все это происходит со мной. Вместо крика изо рта вырвался громкий рык. И да, черт побери, рта у меня нормального тоже не было. А была огромная пасть с острыми клыками.
– Мама-а-а-а-а-а!!! – закричала еще раз. Будто она могла прийти на помощь и объяснить, что же происходит. И почему я оказалась в теле дракона.
Дракона, чтоб его! Самого настоящего, большого, сильного дракона. Который, как оказалось, когда нервничал, выпускал из пасти поток огня. Который, вырвавшись из недр моего нового тела, закрыл собой проход в пещеру. Стало жарко.
Быстро захлопнула пасть и прикрыла ее, на всякий случай, лапами. Нет… Нет-нет-нет! Это сон. Жуткий, реалистичный, но сон. Такого просто-напросто не могло случиться на самом деле. Видимо, меня просто сильно ударили по голове. И теперь я ловлю яркие глюки.
Так страшно мне еще никогда не было. И как бы я ни старалась убеждать себя в том, что это всего лишь иллюзия, ничего не получалось.
Из глаз потекли крупные слезы. У меня сейчас, чтоб его, все было крупное. Хвост начал нервно дергаться, стуча по каменному полу пещеры. Мои завывания становились все громче. Уши, опять же, начали болеть.
Вот ведь мандарины в бикини, надо было так вляпаться!
Не знаю, сколько я плакала. В какой-то момент мне это стало надоедать, и я начала успокаиваться. В самом деле, слезами горю не поможешь. Надо было что-то делать. Сидеть и дальше в пещере и ждать… Какого-нибудь рыцаря, например, который захочет меня убить. Сомнительное времяпрепровождение… Далеко отходить не стану. Мало ли меня там, за пределами пещеры сотни разъяренных человек с вилами поджидают.
Попыталась встать, но задние лапы не хотели слушаться. Словно не принадлежали мне. Хотя, если так подумать, они ведь на самом деле не мои. Так чего удивляться.
Но я была бы не я, если бы снова не попыталась подняться. Уперлась о пол хвостом, который оказался более послушным чем задние лапы, и почти уже подняла свою пятую точку, как вдруг услышала тяжелые шаги.
Кто-то шел со стороны выхода из пещеры. Неужели непутевый рыцарь? Так я, если что, умею огнем пользоваться. Надо только приноровиться, открыть пасть, испугаться и…
И именно в тот момент, когда я попыталась это проделать, хвост не выдержал веса тела и дрогнул. Я плюхнулась на пол, придавив очень важную для каждого дракона часть тела. Пасть нервно клацнула клыками. Прямо по языку.
Завыв, я снова прикрыла ее (пасть) лапами, чтобы снова не заверещать. Не то, чтобы я надеялась остаться незамеченной… Все-таки пещера была не большой, и я оказалась для нее довольно внушительной.
– Зуся? – послышался обеспокоенный голос.
Зуся? Что за имя такое странное. И какое тогда полное? Зусия? Зульфия? Навряд ли… Да и к кому незваный гость обращается?
– Черт… Зуся!
А я так и сидела, не зная, куда девать свою внушительную попу, фиг его знает какого размера. И да, меня смущало то, что мое огромное чешуйчатое тело ничем не прикрыто. Боюсь подумать, как я вообще выгляжу со стороны.
И вот я увидела мужской силуэт. Он приближался стремительно, и шансов спрятаться у меня уже не было. Замерла, изображая статую. Вдруг он подумает, что я чучело какое и не станет убивать. С другой стороны, не это ли чудище он называл Зусей?
Незнакомец замедлил шаг лишь когда между нами осталось всего пару метров. И тут я узнала того, кто пришел по мою чешуйчатую душу.
– Ты проснулась? А Горыныч в курсе? Или для него, как и для меня, это станет сюрпризом.
Ясно, мандарины в бикини, Зуся – это я. И, кажется, убивать меня никто пока не собирается.
Медленно кивнула и стала ждать, что же этот уро… мерзавец скажет дальше.
– Что случилось? Почему ты проснулась так рано? Ведь не должна была сейчас просыпаться от колдовского сна.
Чего-чего? Какого еще сна? Впрочем, чего удивляться. Я в теле дракона. Первый шок и удивление уже прошли.
– Сон плохой приснился, – басовито проговорила я. Говорить, кстати, мне было трудновато. Попробовал бы кто-нибудь управляться с языком, больше напоминающим жирную змею, я бы посмотрела со стороны, каково это.
– Сон? – густые брови парня медленно поползли вверх. – О чем ты?
– Очень плохой, – закивала головой и посмотрела на Ивана честными глазами. Ну, надеюсь, что они были честными. А там уж, как получилось.
– Что-то не так, – задумчиво проговорил Ваня, хмуро смотря на меня своими «грозовыми» глазищами.
Кстати, ведь это он может быть виноват в том, что я оказалась черт знает где, да еще и в теле дракона. Значит, нужно быть настороже.
– Конечно, не так, – согласилась с Иваном. – Я проснулась раньше положенного из-за кошмара. Разве это нормально?
– И что это был за кошмар?
На меня посмотрели пытливо. Неужели заподозрил что-то? Так я пока еще ничего такого не сказала, а он уже чует неладное. И если узнает, что в теле дракона девчонка, которую он в свое время грозился убить… или любить, мне несдобровать.
– Если расскажу тебе, сам испугаешься, – стала заверять парня. – Мне-то страшно было, большому и грозному…
– Ты еще маленькая змейка, – немного мягче сказал Ваня, – а все считаешь себя большой. В общем так, – тут же посуровел он, снова хмуря лоб, – я сейчас вызову Горыныча. Пусть он сам прилетит и все увидит. Впрочем, надеюсь, что он, так же, как и я, уже почуял неладное. А если так, то скоро будет на месте. Я перенесся сюда из Хрустального, и координаты были выставлены точно, поэтому так быстро и оказался на месте. А вот где сейчас Горыныч и может ли он перенестись, я не знаю. Так что придется подождать.
Ничего страшного, я умею ждать. Я тот человек, который мог полчаса ждать гребанный автобус в тридцатиградусный мороз и не задубеть. Ладно, почти не задубеть.
– Хорошо, – покладисто пробасила.
А про себя подумала, что, кажется, у меня начал затекать хвост, на котором я так и продолжала сидеть. У вас когда-нибудь затекал копчик? Так вот, это еще хуже.
– Есть хочешь? – поинтересовались у меня.
Говоря это, Иван уселся прямо на каменный пол и сложил ноги по-турецки. Сейчас он меньше всего напоминал того заносчивого и самодовольного парня, которого я часто видела в универе. Тут, в пещере, в полумраке, он выглядел более живым и настоящим, что ли. И этот образ не вязался с тем, к которому я привыкла.
Страшно было подумать, чем питается, по его словам, змейка. Если эта самая змейка дышит ему в макушку и в любой момент может откусить голову.
– Я не голодна, – пробормотала. А точнее, прорычала.
– Точно? – на меня снова посмотрели с недоверием. Я все больше удивляла Ивана. Такими темпами он легко поймет, что в теле его чешуйчатой подруги кто-то застрял. А уж если узнает, кто именно… То меня еще раз убьют. Или как следует приложат камнем по голове.
– После такого страшного сна у меня аппетит пропал, – сказала и поморщилась, словно от зубной боли.
– Возможно и так, – не стал спорить со мной Иван. – Сейчас Горыныч прилетит и во всем разберется.
Закивала, соглашаясь с его словами. Хотя на самом деле никакого Горыныча видеть не хотела. Вдруг он сразу поймет, что Зуся вовсе не Зуся, а Василиса Ломова из другого мира. Кажется, Иван назвал мой родной мир Хрустальным. Если я ничего не перепутала.
– А выйти из пещеры хоть на немного я могу? – спросила, хотя особо не рассчитывала на то, что мне разрешат. Судя по всему, Иван для Зуси, словно нянька. Следит, наставляет, объясняет. Будто перед ним сидит не грозный дракон, то есть змея, а малявка лет десяти.
– Хочешь выйти? – на всякий случай переспросили у меня. Вероятно, мой вопрос прозвучал странно. – Так тебе никто не запрещает. Только нос свой любопытный не суй, куда не просят.
Так Зуся еще и жутко любопытная змейка? Наверное, Иван и Горыныч с ней намаялись. Поэтому и были не против, чтобы она поспала подольше.
– Я уже большая змея, – заметила, гордо выпятив желтоватую грудь. Чешуя, кстати, у меня была красная. Успела рассмотреть. Сейчас на свет выйду и окончательно в этом убеждусь… убедусь. В общем, подтвержу свои же умозаключения.
– Зуся, Зуся, – покачал головой Ванька и встал с нагретого камня. Нагревал он его, сами знаете, чем. – Горе ты, а не Горыныч.
Промолчала. Потому что опасалась, как бы из-за моих неосторожных слов Иван не заподозрил неладное. И так периодически щурил глаза и настороженно на меня посматривал.
– Я буду очень осторожной и внимательной, – попробовала убедить Ивана в том, в чем сама не очень-то была уверена. – Тем более, ты за мной проследишь, да?
Добавила в голос робкую надежду. Хотя, из моей новой пасти это прозвучало немного угрожающе.
Ага, новая пасть… Словно у меня до этого уже их парочка была, да только все они сносились.
Я в который раз попыталась подняться на задние лапы. Ваня, чтоб я его не придавила, не иначе, отошел подальше и теперь внимательно наблюдал за моими неуклюжими попытками самостоятельно подняться на лапы. И вроде они широкие, послушные, сильные, а я никак не могла на них нормально устоять. Приходилось ловить равновесие при помощи хвоста, который использовала, как основную опору. Из-за этого казалось, что я прихрамываю на обе ноги. То есть, лапы.
– Все в порядке? – поинтересовались у меня.
Иван наблюдал за моими телодвижениями со стороны и помогать даже словом не собирался.
– Да, все просто замечательно, – скалясь, ответила.
Не смотри ты на меня, и дело пойдет быстрее. Всегда раздражал, а сейчас почти бесишь. Так бы и покусала. Да клыки потом долго отмывать придется.
– Если лапы затекли, то подожди лучше.
Вы посмотрите, он еще и советы раздает. Не хотел бы пойти учителем? Старших классов. С ними, мама рассказывала, сладить сложнее, чем с первоклашками.
Мама… Как она там сейчас? Уже знает, что ее единственная дочь попала в столь сложную ситуацию? Хотя, откуда бы ей знать… Ох, а вот мои трое старшеньких, если начнут копать, то саперными лопатками до этого мира путь проложат. Как же, их единственную младшую сестру обижать удумали.
– Зуся, – позвали меня.
Эх, Ванька, не слышать бы тебя и не видеть. Да только ты единственный здесь, кого я худо-бедно знаю. Поэтому ссориться мне с тобой никак нельзя. Даже если очень хочется. А хотелось мне, стоит отметить, до трясущегося хвоста.
Я медленно пробиралась к выходу. Иван – за мной. Чуть ли в крылья не дышал. Они, кстати, у меня тоже имелись. Правда, я почти их не чувствовала. Ну, болтается что-то за спиной, иногда могу этим шевелить. Вот, пожалуй, и все.
И вот до выхода из пещеры оставалось всего пару метров. Я сделала очередной неуверенный шажок и…
В меня кто-то влетел. Снес с лап и повалил на пол. Я прокатилась по нему почти до того места, где обнаружила себя совсем недавно.
– Горыныч! – с укором проговорил Иван.
– Это все Цезарь виноват! – пробасили в ответ. – Столько лет, а водить нормально так и не научился, дурень.
– За правое крыло отвечает Платон, – послышалось недовольное. – А за левое ты, Леопольд. Соответственно, я вообще ни в чем не виноват!
Когда я падала, то инстинктивно закрыла морду лапами. Еще и глаза прикрыла. Поэтому я не видела, кто спорит. До того момента, пока не убрала лапы и не открыла глаза…
И сразу же увидела того, кто только что искал виноватых.
– Зуся!!! – завопил… судя по всему, Горыныч.
Правда, был он необычным, если можно так выразиться. Чешуя фиолетовая, глаза – розовые. Хвост короткий, не то, что у меня – длинный и гибкий.
– Прости, Плюшечка, не заметили, – заорала одна из трех голов.
Змей в мгновение ока оказался рядом со мной и быстро поставил меня на лапы. Я снова стала заваливаться, но опять подключила хвост.
– Что-то ты еле на лапах стоишь, – заметил Горыныч.
А у меня сердце уже в который раз в пятки ушло. Если Зуся была довольно внушительной змейкой, то Горыныч… Да он еле помещался в пещере! Хотелось закричать, топать лапами и требовать, чтобы все лишние немедленно покинули мою пещеру.
С какого момента я стала считать ее своей? Опустим этот момент. Если я дракон, то есть огнедышащий змей, значит у меня должна быть своя пещера.
Вот ведь, мандарины в бикини, и что делать? Стоят, смотрят на меня, будто это я должна им объяснить, какого лешего вообще проснулась.
– Что? – непонимающе посмотрела сначала на Ивана, который, сложив руки на широкий груди, явно ждал от меня пояснений. А потом уже с опаской покосилась на Горыныча. Может, он войдет в положение своей Плюшечки и сам придумает причину, почему я сейчас бодрствую?
– Племяшка, ты чего такая хмурая? – поинтересовалась у меня левая голова Горыныча. Не Леопольд ли это случаем?
– Она, наверное, просто еще не проснулась, – предположила центральная.
– Цезарь, мне кажется, она вообще нас не помнит, – а это произнесла правая голова.
– Не правда! – сделала вид что обиделась из-за такого вывода. – Как я могла про вас забыть? – еще и носом шмыгнула. Хотела тихо, но получилось так, будто кто-то со всей силы дунул в трубу.
Да уж, я могла бы стать здесь великим музыкантом. Впрочем, музыкальными талантами я никогда не обладала, поэтому это спорное предположение.
На меня посмотрели удивленно. И подумать не могла, что и так большие глаза Ивана могут стать еще больше. Того и гляди, выкатятся, как у пекинеса. А вот Горыныч старался делать вид, что ничего странного не произошло. Получалось у него плохо. Хуже всех у левой головы. Она, прикрыв рот лапой, еле сдерживала смех.
– Простите, – пробормотала, опуская взгляд в пол и смотря на свои когтистые лапы.
– Ничего страшного, – Ваня пытался произнести это спокойно, но вот-вот и сам был готов заржать. Мерзавец… И как смеет смеяться над девушкой. Невоспитанный увалень. – С кем не бывает.
Если рассуждать логически, со мной такого вообще не должно было произойти. Поэтому слова Ивана меня не успокоили, а заставили еще больше занервничать.
– Так что делать-то теперь? – спросила, решив, что лучше сменить тему разговора.
– Ты остаешься под опекой Горыныча, а вот у меня еще есть дела. Я потратил на тебя последний артефакт переноса. И теперь мне необходимо добраться до порта на своих двоих. Времени мало.
– А зачем тебе в порт? – обеспокоенно спросила.
Мы с Иваном, конечно, не ладили, но он был единственным, кого я здесь знала. И оставаться с огромным змеем желания у меня не было от слова совсем. Да и… Что, если я не умерла? И смогу вернуться домой. Только вот как, пока еще не знала. Но обязательно узнаю!
– Надо встретить иномирянина, – ответили мне спустя пару секунд раздумий. Иван не очень хотел делиться со мной информацией. – И вместе с товарищами сопроводить его на материк.
Ничего не понимаю. Впрочем, и это было не удивительно. Понятно стало лишь одно – я не одна здесь такая, по воле случая оказавшаяся вытянутой из своего мира в этот. И, судя по всему, этот мир был сказочным. Если уж сейчас передо мной сидит на задних лапах сам змей Горыныч. Правда, не обычный, непривычный, но все же.
– А можно я с тобой? – захлопав глазами, поинтересовалась.
Если ты откажешься, я вцеплюсь своими крепкими клыками тебе пониже спины и сожму так, что ты запоешь фальцетом. Так что лучше не ломайся и послушно возьми меня с собой. И смирись с тем, что в пути до порта тебе точно не будет скучно. С такой-то внушительной компанией.
– Зуся, ты о чем? – возмутилась левая голова Горыныча. – Кто тебе сказал, что мы тебя отпустим?
У меня на миг перехватило дыхание. А что, если меня насильно разлучат с Грозным, и мне придется остаться тут, в пещере, под пристальным вниманием трехголового чудища? Это было бы логично, так как из всех Зуся тут, судя со всему, самая младшая и бестолковая. Одним словом, обуза.
– Да ладно тебе, Леопольд, – фыркнула правая голова, с укором косясь на… брата? Или кем они приходятся друг другу? – Девочка уже большая. Сама разберется. Тем более, ей нужна практика в полетах. А Иван за ней присмотрит.
– Я на это не подписывался, – поморщившись, проворчал Ваня. Тоже мне, звезда универа. Не может сопроводить девушку до порта.
Нужно было действовать быстро и решительно. Вот я и не придумала ничего лучше, чем взять неприступную Иванову крепость штурмом. Тем более, что «мой» дядюшка частично не против.
– А я вот сомневаюсь, – задумчиво сказала центральная голова змея. – Зуся у нас девочка любопытная. Как бы не втянула Ивана в неприятности.
– Он сын Светозара Грозного, – фыркнула левая голова Горыныча. – В нем течет кровь сильного воина. А трудности только закаляют.
– Вы меня будто на войну собираете, – хмыкнул Ваня.
А вот мне слова Горыныча не понравились. Это на что родственник (или родственники) намекает? Куда этот самоуверенный павлин собрался? Не замечала в универе за ним боевых качеств. Правда, если считать по израненным сердечкам студенток, тот тут он тот еще снайпер.
– Я с тобой! – снова повторила. Он, как-никак, собирается какого-то иномирянина встречать. Возможно, знает, как вернуться обратно, в Хрустальный. Впрочем, Иван об этом точно осведомлен. Но вот как из него вытащить нужную информацию? Зуся из этого мира. Навряд ли бы ее стали волновать такие вопросы.
– Не стоит, Зуся, – заупрямился Иван. Но я была бы не я, если бы не стала настаивать на своем. Еще и носом шмыгать, изображая трубу. Эх, мне бы платочек. А еще лучше – скатерть. Только чтобы она хорошо впитывала. Вдруг и в самом деле заплачу. – Прекрати, – взмолился Ваня, морщась, когда я где-то седьмой раз к ряду хлюпнула носом. – Ладно, я возьму тебя с собой. Только если Горыныч не против.
Тут мы оба уставились на трехголового змея. Я с надеждой, Иван – с угрозой. Дескать, если отпустит, Горынычу несдобровать.
Змей же посмотрел на нас непонимающе. Будто всё уже было решено.
– Чего? – спросил он на всякий случай, видимо надеясь, что мы поясним своё поведение.
– Я могу пойти с Иваном? – с мольбой проговорила. Оставаться с трехголовым змеем по-прежнему не хотелось.
– Конечно, племянница, о чем разговор, – закивав головами, дал добро Горыныч. – Авось сила в тебе ещё сильнее пробудится, раз уж ты так рано проснулась.
– Хочешь повесить опеку над своей племянницей на меня? – не то, чтобы Иван спрашивал, скорее утверждал и не ждал ответа.
– Как можно, Иванушка, – сделал вид, что оскорбился, змей. – И в мыслях не было!
А по бегающему взгляду было видно, что таки да, именно на это он и рассчитывал. Интересно, насколько их Зуся непутевая, что никто не готов взять на себя ответственность за молодую змейку?
– Ну…– поморщившись, заговорил Иван. Ещё и на меня покосился недобро так. – Ладно. Раз выбора другого у меня всё равно нет.
Нет, конечно же. Поэтому радуйся, что до порта ты будешь не в одиночестве добираться. А я своим грозным видом буду от тебя комаров отгонять. Хоть какая-то польза.
– Но Плюшечке надо набраться сил перед дорогой, – обеспокоенно заговорил Горыныч. – Я сейчас… Я мигом! – засуетился он и стал неуклюже топтаться, пытаясь повернуть своё внушительное тело в сторону выхода из пещеры. Что оказалось для него довольно затруднительно.
– Не стоит, дядюшка! – взмолилась я, живо себе представляя, что он собирается раздобыть. Не думаю, что здоровый змей питается здесь только растительной пищей и насекомыми.
– Это чего это? – спросил змей, поворачивая в мою сторону все три головы. А глаза у него, между прочим, красивые, необычные. Чешуя только фиолетовая смотрелась странновато. Грозный, гламурный змей, надо же…
– Я это… – теперь уже я забегала взглядом, потому что не знала, что на это ответить, – худею, во!
– Чего?! – заверещал Горыныч. – Какое ещё «худею»?! Где ты слов-то таких набралась?
– А что… не надо? – расстроено поинтересовалась мнением дядюшки.
– Не вздумай даже! Зачем расстраиваешь единственного родственника? Имей совесть! – возмутился Леопольд.
Всё ясно. Оказывается у Зуси, кроме Горыныча, родни нет. И куда запропастились родители? Впрочем, спрашивать об этом было бы глупо и, мягко скажем, подозрительно. А мне ни к чему вызывать ещё большие подозрения. На меня и так косо посматривают. Постоянно.
– Прости, дядюшка, – пробормотала я, опуская теперь не только взгляд, но и голову. Ещё и носом снова шмыгнула, напоминая собравшимся в пещере о том, что у меня есть музыкальные способности.