Ведьма из сумрачного леса
- -
- 100%
- +
Села на лавку, желудок сводило от голода, решила перекусить и заодно подумать, что нужно сделать еще. А нужно было придумать, как узнавать заранее, если кто-то меня навестит. Карлос знал только про одну дорогу, с другой стороны была еще одна тропинка, ею я пользовалась чаще. А что если ее каким-нибудь образом перегородить? Не вариант. И тут на глаза мне попался колокольчик: когда-то у старой ведьмы была корова, но в прошлом году она слегла, а ее колокольчик я приберегла. Выглянув на улицу, поняла, что лучше это сделать утром: на улице стемнело, и даже луны не было видно.
Да и сон уже сманивал: взяв с печки теплую шкуру, я полезла на чердак — посплю лучше там, а то вдруг гости наведаются. Вход в него был с задней стороны дома, можно успеть сбежать в случае опасности. С этими мыслями я заснула.
Карлос.
Доехав до замка и оставив коня на заднем дворе, нужно было сделать доклад отцу. В зале сидела мать за рукоделием в окружении двух своих служанок; увидев меня, она встала и подошла. Поцеловав ее руку в знак приветствия, я почувствовал, как она взяла меня под руку и отвела в сторону: как всегда, хотела узнать новости из первых рук.
— Как отец? — спросил я у нее.
— Хуже, — ответила она и опустила голову. Смерть отца ее не радовала — там не было любви. Просто моя мама любит власть, а после его смерти все права переходят ко мне и моей будущей жене, а ей остается только роль вдовы, что означало дожить оставшиеся дни в покое и смирении. Чего она сильно не хотела!
— Что-то решилось со свадьбой?! — тот вопрос, который я хотел бы никогда не решать, но так было нужно. У меня должен быть наследник.
— Да, но потом. Сейчас мне нужно к отцу. — Высвободив свою руку из ее крепкого захвата, я поднялся наверх, в комнаты отца.
Зайдя, я почувствовал духоту, смешавшуюся с металлическим запахом крови. Лекарь только закончил пускать кровь отцу и выходил навстречу с металлической чашей, где плескалась мутная красная жижа.
— Как он? — спросил я его шепотом.
— На все воля божья! — только и сказал он мне и вышел из комнаты. Пройдя вглубь, я увидел бледного отца, лежащего на кровати. Он попытался привстать на подушках, но, за неимением сил, рухнул в их ворох.
— Здравствуй, сын, совсем плох стал, — с еле видной улыбкой, которая переходила в судороги, сказал отец.
Ему было уже за семьдесят, но месяц назад мы вместе выезжали с ним на охоту; всегда бодрый и подтянутый — таким был мой отец, но сейчас он больше походил на разваливающуюся телегу.
— Здравствуй, отец.
— Ну, не томи, рассказывай, что решили на совете, — как всегда с нетерпением сказал он.
— Все передавали тебе пожелания о скорейшем выздоровлении.
— Знаю я их пожелания, только и ждут, когда меня не станет, — махнул рукой отец. — Война будет?!
— Король пока не собирает войска вместе, но было пожелание привести все в боевую готовность. Налоги тоже остались на прежнем уровне. Мы готовимся, но пока на местах. Ведутся переговоры о мире, и от этого решения будет зависеть, будет ли он. Вдовствующему королю в невесты предложили сестру императора, и здесь, как предполагают, от его решения зависит, подпишем мы мирный договор или нет, — закончил я свой доклад отцу.
— Ясно, что ничего не ясно, — подытожил отец и почесал сухими пальцами свою отросшую щетину. — С твоей свадьбой что?
— За Маргариту дают пятьсот тысяч золотом, — со вздохом сказал я. — Лорд Коллинс готов ее отдать хоть сейчас, так сегодня он мне сказал. Решение за тобой, — моего слова, понятно, здесь никто не спрашивает.
— Ну тогда скажи матери, пусть занимается приготовлениями к свадьбе. Нечего тянуть, того и гляди меня не станет, а ты должен вступить в свои права женатым.
— Без этого никак нельзя, пап! Она на кобылу похожа.
— Возьмешь красивую служанку! — только и сказал отец. На этом можно было считать разговор окончен.
— Ты как себя чувствуешь? — хоть мне было уже двадцать три, но не хотелось взваливать его обязанности на себя.
— Плохо, от лекарей никакого толку нет, только и знают, что кровь пускают. Знахарку бы какую найти. Помню, когда отцу было лет пятьдесят, его ранили на охоте, нога начала гноиться, наши лекари хотели отрезать, чтобы заражение дальше не пошло, а мать взяла меня, и мы пошли к старухе в лес. Оттуда принесли питье и мазь, и за неделю отец на ноги поднялся, еще после этого тридцать лет прожил и даже не хромал, но прошло полвека, нет ее уж, наверное, в том лесу.
— В каком, пап?! — может, о Матильде говорил? Вроде на старуху не похожа!
— Да здесь недалеко, сзади замка есть тропинка. Ну, была раньше, находилась она между двух дубов, они самые большие, да вон их из окна видно, и эта тропинка вела прямиком к домику знахарки. Когда за ведьмами охотиться стали в наших краях, отец ее у себя скрывал в башне в знак благодарности, долго она у нас прожила, а потом, когда все затихло, опять в лес ушла. С тех пор я о ней ничего не слышал.
— Я поищу ее, отец, — сказал я.
Замок уже окутала ночь, когда я вышел от отца, за дверью ждала взволнованная мать.
— Когда свадьба? — первым делом спросила она.
— Отец сказал заняться приготовлениями вам, матушка, — сказав ей это, я поклонился и ушел в свои покои.
В голове мелькали мысли: как забрать Матильду в замок? А может, ее тоже поселить в башню? Она пустая! Под видом лечения отца! А потом так и оставить ее при себе.
Тем временем в дверь еле слышно постучали, и вошел мой слуга. Он притащил с собой ведра с горячей водой; наполнив бочку, он помог мне раздеться, и я погрузился в теплую воду. Как хорошо смыть с себя всю эту дневную пыль и расслабиться!
В мыслях всплыла Матильда с ее огненными волосами и озорными глазами цвета горького шоколада.
— Матильда, — мечтательно произнес я вслух.
Искупавшись, я лег на кровать и уснул так крепко, как давно уже не спал. Во сне мне снилась она.
Матильда
Проснувшись на зорьке, пошла осуществлять план: бечевку натянула недалеко, а конец прикрепила к колокольчику, так чтобы в случае, если кто-то пойдет, колокольчик звякнул. Затем начала варить зелье для аптекаря: выполню заказ — получу еще пару монет.
К вечеру все было уже готово. В домике стоял сильный запах зелий, от которого кружилась голова, а я валилась с ног. Меня так подгонял страх, что за весь день ни разу не присела: только и делала, что мешала и растирала траву для снадобий, варила и разливала по бутылкам, попутно записывая названия и сразу складывая все в корзину.
На небе был розовый закат, пели птицы. Когда я вышла и села на крыльцо, закрыв глаза, я увидела перед собой Карлоса, почувствовала его еловый запах и теплое дыхание на щеке. Так четко и так по-настоящему, что к моему видению еще и примешивался голос. Последним я варила сонное зелье — неужто так надышалась, что мне снятся такие красочные сны? Потом словно невесомость, и я провалилась в темноту.
ГЛАВА 4
Карлос.
День начался совсем не так, как я планировал. Утром меня разбудил слуга, оповестив, что меня уже дожидается портной для снятия мерок на свадебный костюм. Матушка долго и придирчиво выбирала ткани и фасон, ее это захватывало! С лица не сходила улыбка, и, как будто, она даже помолодела на несколько лет! «Пусть развлекается пока», — промелькнула мысль в моей голове. Только бы побыстрее, но время уже близилось к обеду, а она все никак не могла определиться с цветом: белый с оттенком голубого или цвета слоновой кости! Хотя, по моему личному мнению, в них не было никакой разницы.
Тогда я ткнул пальцем в изумрудный шелк, отороченный золотом, и сказал: «Вот этот мне подойдет, и закончим уже!» — после чего вышел, позвав слугу.
— Генрих, идем в башню, мне нужно посмотреть, что там. — Слуга последовал за мной. Почти бегом я зашел по крутым ступенькам в башню; большая деревянная дверь была не заперта. До этого я ни разу здесь не был. В детстве кормилица пугала меня тем, что здесь живет привидение старой колдуньи, и я щедро рисовал в своем детском воображении картинки, связанные с женщиной в белом, которая бродит по старому замку по ночам. Но я вырос, и реальность показалась совсем другой!
Большая комната, камин, заросший паутиной, полки, заставленные различными баночками, травы, которые все еще продолжали висеть над окном (давно выцвели и были обнесены паутиной в кокон, словно облака), на столе несколько книг, бумага для письма и перо, поставленное в чернильницу — все выглядело так, как будто хозяйка ненадолго вышла и забыла вернуться. Взяв листок со стола, который от ветхости рассыпался у меня в руках... На другой стороне комнаты стояла большая рассохшаяся бочка для мытья, сундук и небольшая кровать. Все это было укрыто пылью, словно облаком; через небольшие окна-бойницы, заставленные деревянными ставнями, проглядывал свет, в лучах которого плясали пылинки, словно маленькие звездочки, спустившиеся с небес.
— Здесь нужно все привести в порядок, — сказал я Генриху. — Вымыть, убрать, открыть ставни, где нужно — вставить окна, поменять перину и бочку тоже заменить. С баночек и книг убрать пыль, оставить здесь — они могут пригодиться. Разобрать сундук, старые тряпки выбросить. Книги, записи, амулеты — не знаю, что может быть, оставить. Почистить камин, в общем, привести комнату в жилое состояние. — Генрих не привык задавать лишних вопросов, но я видел, как у него вытянулось лицо.
— Милорд, но сейчас нет лишних слуг, все заняты приготовлениями к свадьбе!
— Есть ты, и возьми еще Камиллу, вы оба приставлены ко мне! И матушка не имеет права вас нагружать другой работой.
— Будет сделано, милорд, — сказал слуга и вышел выполнять мое распоряжение.
Мое внимание привлек сундук, красивый, резной; несмотря на свою древность, все еще сохранивший искусную резьбу. Ключ был всунут в замочную скважину, и я открыл его. В нем лежали книги и свитки, многие на латыни. Интересно, а Матильда знает латынь? Она вообще читать умеет? Если воспитывалась в деревне, то вряд ли. Открыв одну из них, в черном кожаном переплете, на первой странице я увидел диаграмму: множество шестиконечных звезд, сложенных из треугольников, заключенных один в другой. Книга завораживала и пугала одновременно. Несмотря на то что в комнате было тепло, книга была холодной, пальцы от нее стыли. Подумав сначала, что это просто кажется, взял другую, в красном кожаном переплете, но она дарила ощущение тепла. Пролистал страницы книги, которая изобилует картинками: рогатые черти и русалки, множество всякой нечисти и гексаграмм; далее шло описание жертвоприношений как с животными, так и с людьми.
Заслышав шорох на ступеньках, захлопнул книгу и спрятал ее в сундук, закрыв на замок, а ключ убрал в карман как раз в тот момент, когда в дверь заходила матушка.
— Карлос! — лилейным голосом сказала она. — Почему ты у меня забираешь Камиллу? Она мне нужна! Слуг катастрофически не хватает! — всплеснув при этом руками и неумело маскируя любопытство озабоченностью.
— Матушка, Камилла — моя служанка, и мне нужно, чтобы она привела башню в порядок. — Мать хотела что-то возразить, но я, прервав ее, продолжил: — Это не обсуждается, распоряжение отца.
— Как?! — Но этот ее возглас я оставил без ответа и вышел из комнаты. Внизу стоял Генрих.
— С матушкой я все решил, бери Камиллу и начинайте работать, сундук не трогайте.
— Хорошо, милорд, — сказал он, поклонился и ушел.
А я направился к отцу! В комнате все так же было душно и пахло еще сквернее, чем вчера, отец был один.
— Здравствуй, сын! Открой окно, а то дышать нечем, а эти злодеи-лекари хотят, чтобы я задохнулся от собственного зловонного тела.
У отца всегда был скверный характер, да и говорил он все, что думает, в лицо. Я открыл ставни, в комнату начал поступать свежий воздух, и я смог вздохнуть спокойно.
— Сын, слышал, мать не на шутку разошлась со свадьбой?! — с иронией в голосе спросил он.
Я обернулся и увидел, что сегодня он выглядел значительно лучше, чем вчера.
— Ты сегодня лучше выглядишь, как самочувствие? — отец лишь махнул рукой. — Не давай им больше пускать кровь!
— Но по виду тебе это помогло!
— Не так! Мне помог сейчас свежий воздух, а еще настойка моего слуги на травах, он вчера вечером меня ей поил, — задумчиво сказал отец. — Единственный верный человек остался!
— А где он ее взял?! — с интересом спросил я у него.
— Говорит, в лесу-таки живет у нас ведьма, только не старая, а совсем молоденькая девчушка, у нее-то он и покупает настойку для поднятия жизненных сил.
— Я видел ее! — отец с удивлением посмотрел на меня, даже морщины на лице разгладились. — И еще я для нее башню сейчас готовлю, матери я сказал, что это твое распоряжение!
— Быстро учишься, сынок! — сказал отец, и в глазах заиграли огоньки. — Пусть только вытащит меня и живет, сколько ей будет угодно. Ее никто здесь не тронет. Но, видимо, ты не только для старого отца стараешься? — папа все понял, его проницательный взгляд смотрел вглубь и пробирал до костей.
— Не только! — подтвердил я его догадки.
— Ты мне только наследников сделай, а там живи, как хочешь! Род Армея не должен прерваться! Ты меня понял?!
— Понял, отец!
— Теперь иди, устал я что-то! — я вышел.
На пороге меня уже поджидала матушка, с которой мне нужно было подписать уже написанные приглашения, чтобы сегодня отправить гонцов в разные концы нашей страны. Этим я и занимался до вечера; последнее письмо было подписано, когда небо только схватывалось красным заревом закатного солнца.
Зашел Генрих, оповестив, что все готово. Я поднялся на башню: все блестело и сияло от чистоты, в камине похрустывали поленья, еще не закатившееся солнце освещало всю комнату. Генрих даже кровать поменял, поставил больше и принес небольшое кресло и зеркало.
— Милорд, тут был котелок, его отмыть и оставить или выкинуть?!
— Отмыть и оставить, он может пригодиться. Отличная работа, — похвалил я слугу, вытащив из кошеля два золотых, отдал ему со словами: — Тебе и Камилле за работу.
— Благодарю, милорд! — сказал слуга, поклонился и вышел.
Все готово, и можно было ехать за Матильдой, только бы она снова не сбежала от меня в лес! На этот раз я решил воспользоваться дорогой, про которую рассказал отец. Действительно, между двух деревьев была хорошо протоптанная тропинка, и избушка находилась совсем недалеко от замка.
Подъехав, я увидел сидящую на крыльце Матильду, и, по-моему, она спала. “Вот так удача!” — подумал я. Из дома доносился сильный запах трав, от которых начала кружиться голова. Подхватив Матильду на руки, я отправился в обратную дорогу, конь шел послушно за мной, идти было недалеко, да и девушка была очень легкая. Когда я вышел из леса, солнце закатилось окончательно, а на его месте восседал рогатый полумесяц, освещая нам дорогу. В замок прошел незамеченным, ну, мне так показалось. У черного входа уже поджидал Генрих, он предложил мне помощь, но я отказался — нести Матильду было приятно и совсем не тяжело. Девушка улыбалась во сне и что-то бормотала, но так тихо, что мне не удалось разобрать ни слова. Взобравшись на башню, я положил ее на кровать, укрыв теплой шкурой. В подсвечнике стояла одинокая свеча, и в ее мерцании Матильда была прелестна.
Уходить от нее не хотелось, я отпустил Генриха, скинул сапоги и камзол и улегся рядом. Надо Генриху пожаловать еще один золотой в награду за его предусмотрительность: на предыдущей кровати места хватало лишь на одного, а на этой с комфортом умещались двое. С этими мыслями я и уснул.
ГЛАВА 5
Матильда.
Открыв глаза, я подумала, что еще сплю. Все было другое. Помню, что только на минуту прикрыла глаза у себя на крыльце и был вечер, а сейчас уже рассвет, в камине еще теплятся красные угольки, чья-то рука меня обнимает. Попыталась привстать, но рука только ближе притянула к себе. — Ой, мамочки, где же я?! — Прислушалась: за спиной слышно размеренное дыхание спящего, я укрыта шкурой, но спящий лежит не под ней! «Уже хорошо!» Платье вроде тоже на месте, высунула ногу, она была голая, а где мои туфельки? Так, я отнесла корзину в сарай, сняла туфли и села на крыльцо, только как я очутилась здесь? И кто этот сопящий за моей спиной?
— Матильда, не вертись, дай еще поспать, — сказал голос за спиной, а меня словно током прошибло, и я сама не знаю, как выбралась из его рук и вскочила с кровати. И да, этим спящим был Карлос, который только лениво, зевая, приподнялся и подставил правую руку под голову.
— Что тебе от меня надо?! — схватила я кочергу, первое, что попалось под руку, и замахнулась на него. А Карлос даже бровью не повел.
— Матильда, мне очень нужна твоя помощь, и я готов тебе за нее хорошо заплатить! «Деньги — это, конечно, хорошо!» — подумала я.
— Какая помощь? И зачем меня было приносить сюда? Кстати, где я?!
— Ты в замке! — все так же лениво и нерасторопно заговорил Карлос. — В этой башне когда-то жила старая ведьма, она спасла моего деда, а потом ушла в лес, в ту же избушку, где сейчас живешь ты. У моего отца на днях случился приступ, а наши лекари только и делают, что пускают ему кровь, — он зевнул, подложил под голову шкуру и продолжил: — А прошлой ночью его слуга напоил его настойкой, которую брал у тебя, и состояние отца улучшилось, именно он попросил тебя разыскать. Когда я пришел на опушку, пахло какой-то травой, от которой начала кружиться голова, а ты спала на крыльце, поэтому я тебя и принес сюда.
Я слушала его и продолжала держать кочергу.
— Матильда, убери ее, я не сделаю тебе ничего плохого, слово лорда, и не трону тебя, пока сама не попросишь! — с этими словами он привстал.
— Генрих! — громко крикнул он, и в ту же секунду дверь отворилась, вошел мужчина на вид не более сорока лет. — Да, милорд! — сказал он, поклонившись.
— Мать по-прежнему меня стережет у входа?!
— Да, милорд!
Карлос со вздохом закрыл глаза.
— Скажи, что я позже к ней сам зайду! Принеси нам завтрак, воды и чистое платье для леди. — Слуга поклонился и вышел выполнять распоряжение, а я все продолжала стоять с кочергой посредине комнаты.
— Зачем мне платье? — спросила я.
— Посмотри на свое, — с улыбкой произнес Карлос и вытянулся во весь свой рост на кровати, закинув руки за голову; от этого его рубаха еще сильнее расстегнулась на груди, и сквозь натянутую ткань просматривались очертания его сильных рук и стройного тела с прорисованными мускулами. Загляденье, одним словом.
Посмотрев на свое платье, я поняла: оно было сильно испачкано, неудивительно — я ведь целый день варила зелья для аптекаря.
— А когда я могу уйти домой? — тихим голосом спросила я и наконец опустила кочергу.
— А что тебе там делать?! У тебя все, что нужно, будет здесь, только попроси.
— Понимаешь, у меня есть заказы от аптекаря, и сегодня я хотела отнести их в город.
— Отвезешь их завтра, я распоряжусь. А сейчас мы поедим, потом пришлю тебе Камиллу, она поможет помыться и переодеться, а потом спустишься к отцу, ты же лечишь людей?
— Я лечу деревенских, господин! А лордов лечат лекари.
— Вы иногда лучше лечите деревенских, чем наши лекари лордов. Закончили препирания!
В дверь постучали. Дверь отворилась, и на пороге появился тот же слуга с подносом. Поставив его на кровать, Карлос показал ему знаком, что он может быть свободен, и слуга удалился, не произнеся ни слова.
На подносе был кувшин с молоком, два кубка, теплые булочки, масло, поджаренный бекон. Так вот что едят лорды на завтрак! У нас и хлеб с водой считается за радость.
— Садись есть, — сказал Карлос, взял булочку, разрезал ее пополам, щедро намазал маслом, положил бекон, закрыл второй половинкой сверху и протянул мне. А я продолжала стоять как вкопанная, боясь шелохнуться. Рот наполнился слюной от запахов, желудок проурчал, ведь последний раз в него что-то попадало вчера утром. Да!
— Так и будешь стоять? Я же сказал: тебя не трону, а поесть нужно. Иди сюда, — сказал он и похлопал по свободному месту на кровати. — Времени мало.
Я села рядом и взяла булочку из его рук, откусила — это действительно было вкусно, а Карлос тем временем разлил по кубкам молоко.
— А я всегда думала, что лорды пьют только вино!
— Так оно и есть, только вино мутит сознание, и я его не люблю. Предпочитаю молоко и воду.
Потеряшка в очередной раз меня удивил. Когда я расправилась с одной булочкой, Карлос уже протягивал следующую.
— Аппетит у тебя хороший! — сказал он с усмешкой, а у меня чуть кусок в горле не застрял. — Мы поладим.
Мы еще не закончили завтракать, когда в дверь снова постучали и вошел слуга с кадками с водой, а за ним — девушка с меньшими, но тоже наполненными водой сосудами. Пока Генрих наполнял бочку, девушка вышла и, не прошло и пяти минут, как вернулась со стопкой белья. Карлос, к тому времени закончивший есть, представил меня Камилле, быстро собрался и вышел, а за ним поспешил слуга, унося с собой поднос с завтраком.
— Давайте я помогу вам раздеться, миледи, — сказала девушка.
Растерявшись от ее обращения, я выпалила: — Я такая же миледи, как и ты. Зови меня просто Матильдой. — Девушка опустила глаза к полу и покраснела.
— Хорошо, миледи… то есть, Матильда. — «Вот и дожила: тебя уже твои же деревенские миледи зовут».
— Давай, как нам было приказано, разденемся и помоемся, — девушка помогла расшнуровать платье, и я погрузилась в обжигающую воду. — Камилла, а ты откуда родом? — решила узнать я, не хотелось бы, чтобы в деревне кто-то узнал, что я в замке. А внешность у меня приметная!
— Меня привез милорд из города, я не местная, — то что нужно.
— А в замке еще кто-то знает, что я тут?
— Леди и лорд Армея, лорд Армея-младший, само собой, я и Генрих, — она запнулась и покраснела. — Мы личные слуги Карлоса, и он нам хорошо платит за молчание.
Ух ты, как мне повезло. Камилла помогла помыть мне волосы и обернула большим покрывалом. Как хорошо все-таки иметь служанку! Дома приходилось все делать самой.
Немного высохнув, я оделась в темное бархатное платье, практически такое же, как было на Камилле. Она расчесала меня и помогла спрятать волосы под берет. Слишком мои рыжие кудри были приметными, чтобы расхаживать так по замку.
Осмотрев себя в зеркале, я улыбнулась отражению, и мы спустились вниз по крутым ступенькам.
Сердце скакало галопом, и немного потряхивало: сейчас мне предстояло увидеть настоящего лорда, да еще и лечить его. Это вам не у деревенского мужичка простуду вылечить.
Подойдя к двери, Камилла постучалась, и ей открыл дверь один из моих постоянных клиентов: он пару раз в месяц приходил за настойкой, поддерживающей организм. Старик улыбнулся, взял меня за руку и прислонился теплыми губами к ней — он всегда так делал в знак приветствия.
— Рад видеть тебя, дочка, — а еще всегда почему-то дочкой называл. Это один из немногих, кто продолжал ходить и после смерти старой ведьмы; благодаря его монетам я тогда выжила.
— Здравствуйте, — поклонившись ему в ответ, сказала я. А Камилла испарилась за моей спиной.
Пройдя за стариком вглубь комнаты, я увидела: на большой кровати под балдахином лежал бледный мужчина, задумчиво смотря в окно, расположенное прямо напротив. Матильда.
Проведя осмотр, как учила меня старая ведьма… Можно было сказать, что это просто старый человек, и что с ним происходит — так сразу непонятно. Внешних повреждений нет! Но вот сердце стучит неровно, язык весь обложен. Можно было посмотреть в книгах и записях, но они остались в домике. Слуга говорил, что давал ему укрепляющее зелье, пока сказала продолжать! Практики у меня маловато, вот что правда.
За дверью слышалась возня и монотонное бурчание. Вошедший слуга сказал, что пришел лекарь пустить кровь — только этого мне не хватало! Чтобы лекарь меня здесь увидел!
— Прогони его! — сказал лорд-старший. — Чтобы духу его здесь не было. После его кровопусканий мне только хуже становится, я лучше сам помру. — Слуга удалился, и лорд обратился ко мне: — Знаешь, что со мной? — Его глаза блеснули в темноте опущенного балдахина.