- -
- 100%
- +
К сожалению, здоровье у неё было шаткое. Часто лежала в клиниках, поэтому в эти моменты очередной реабилитации, я особенно сильно чувствовала тепло к женщине и молилась об её выздоровлении.
Алкоголизм, усугубляемый антидепрессантами, частые пластические операции. Ни к чему хорошему такая жизнь не приводила, а о разводе Доровский и не заикался. Его жена была дочерью важного человека. Настолько важного, что сам господин Доровский страшился ему перейти дорогу, но и от меня отказаться без веской причины, а рассматривалась только смерть, не мог.
Поэтому мы все зависли в той точке, в которой находились последние тринадцать лет: жена-не жена, муж-не муж.
Жена-муж/любовник-игрушка.
Стелла Викторовна знала обо мне. Мы даже несколько раз говорили. Я искренне ей сочувствовала, несмотря на её откровенное презрение ко мне. Она даже пыталась меня убрать. Костик быстро образумил благоверную и сослал в очередной раз в лечебницу.
У меня просил прощения, специфически. Его это нешуточно возбудило. Он так гордился женой и мной, что только она уехала в клинику, привёз меня в их дом и трахал в каждой комнате огромного особняка, твердя, что ненавидит запах жены и мечтает везде оставить наш след.
Именно тогда я укрепилась в мысли, что он мной нездорово болен. А потом случился кризис и Костик ввёл в нашу интимную жизнь новую игру «подчинение и власть». К этому я привыкала долго.
– Завтра для нас проведут товарищеский матч. Думаю, тебе стоит глянуть, – несмотря на рекомендательную интонацию это не было предложением. – Потом будет банкет, где я познакомлю тебя с важными людьми.
– Как скажешь… – формально и с шаблонно покорной улыбкой.
***
Места в вип-зоне были удобными. Я видела игроков, слышала крики тренера и вздрагивала от грохота столкновений.
Это жестокий вид спорта. Иногда мне казалось, что шайба их увлекала гораздо меньше, чем стычки друг с другом. Да и не столь важно было забить шайбу, а вот размазать соперника по бортику, клюшкой зацепить, толкнуть – за милую душу, и чем больше народу будет вовлечено, тем веселее. И болельщики это приветствовали – то свистели, то орали, то взрывались сигналками и хлопкам.
Теперь я поняла, почему парни в такой массивной экипировке и щитках. Они сталкивались, как локомотивы, бортики возмущённо вздрагивали, клюшки встречались с щелчками и пару раз даже ломались. Ворота сшибались. А особенно меня пронизывал скрежет льда, рассекаемого коньками. Очень ярко запечатлелся в сознании.
Я ещё пыталась вникнуть в суть игры, понять злость и возмущение игроков, когда Костик недовольно рыкнул:
– Если они так будут играть, мне нет смысла их покупать!
Только по ругани игроков, недовольству Доровкого и свисту трибун, поняла, что команда играла, мягко сказать, не очень. Ну и конечно самым красноречивым стал жест Костика. Он большим пальцем по горлу провёл, как совсем недавно Рамазан. Только в этот раз не мне, а кому-то на трибунах в тренерском составе.
POV Тимур
Весь извёлся на скамейке запасных. Зад отъёрзал, кулаки отбил и голос сорвал. Нет ничего хуже, чем сидеть, в то время как твоя команда лажает на катке.
Хер знает, что с ними сегодня, но катались вяло, шайбу не держали. И о командном духе никто не вспоминал. Между собой цапались чаще обычного.
Я все маты перебрал. Сердце дико грохотало.
Бл*, так до сердечного приступа недалеко. Нервишки ни к чёрту. А я ведь надеялся, что Саныч меня поставит! Нам нужна победа! И, мать его, грёбаный зануда-спонсор! Пусть у нас не высший дивизион, не высшая лига, не первый эшелон, но показать уровень было кровь из носу нужно!
И я эти месяцы упорно доказывал, что в норме, что могу быть ответственным, что восстановился, исправился. Последнюю неделю нагрузку брал не на уровень выше стандартной. Катался без сбоев и боли.
Я, су*, ответственно отношусь к работе и своему здоровью!
Я готов! Но, бл*, вот уже почти весь первый тайм просидел на скамейке запасных!
– Тим, – не сразу среагировал на крик Саныча. Он едва просочился в гулкий бой сердца, эхом отдающийся в голове. Я судорожно стискивал клюшку и глазами пожирал шайбу, страшась отпустить хоть на миг. Словно от этого зависела жизнь! Будто я был на катке и не имел права её потерять!
– Тим, твою мать! – получил толчок в плечо от соседа и очнулся от нервного просмотра матча.
– А? – непонимающе глянул на Горыныча. Он в свою очередь демонстративно ткнул в тренера. – А? – теперь кивнул Санычу.
– На лёд говорю! – рявкнул он.
– Чё? – ступил, реально выпав из жизни.
– На лёд, тупица! – раздражённо головой мотнул тренер.
И я, не помня себя от счастья, сиганул через бортик, едва не запнувшись и не нырнув в лёд головой.
Это мой мир! Это моя жизнь!
Скорость, клюшка, шайба.
Именно на льду я жил.
Я дышал глубже и видел яснее.
И, мать его, парней хорошо чувствовал, несмотря на то, что скататься не успели.
Пошла жара: вбрасывание, щелки, подсечки, защита, атака.
Иногда забывался, но выпадать из игры боялся больше, чем звездануть, как любил в прошлой жизни, когда играл в высшем дивизионе.
Это страшно! Уже проходил и ещё раз утонуть в болоте звездной болезни и тянуть лавры на себя не собирался. Я вернуться хотел!
И я это сделаю!
Но первым дело – порвать этих соперников, вернуть уважение Саныча и второе, мать его, пока самая важная из целей!
***
Матч был за нами!
Ко второму тайму сравняли счёт и на последней минуте пробили решающий гол. Трибуны буйствовали, команда взорвалась восторгом. И я в эйфории плавал. Закрыл глаза и кайфовал, продолжая катиться по льду и слушая дикий бой очумелого от счастья сердца. И, конечно, вопли толпы.
Как же мне этого не хватало.
Больше года! Я потерял больше года МОЕЙ жизни, а такое впечатление, что всю. Нет уж, больше ошибки не допущу. Я живу катком. Понятно, что от травмы не уберечься, но срывов больше не допущу!
Впервые за долгие месяцы я смаковал победу в самой сложной битве против себя и своей болезни. И такая победа дорогого стоила.
На мне скакал Игорёк, за ним и Славка запрыгнул, потом хоровод затянулся. Я почти кончал от счастья. Опустошение, будто всю ночь трахался. Хотя нет. Это, бл*, даже круче секса!
Вроде матч товарищеский, но для нас – шаг вперёд! Поэтому и радовались, как дети! Даже тренера подхватили – стали подбрасывать.
Нежданно-негаданно «кошель» пришёл в раздевалку. Пока мы мылись, переодевались, мужик вальяжно прохаживался между рядами скамеек и шкафчиков, словно уже купил Клуб и нас поштучно, и сейчас осматривал товар во всей красе.
Извращенец хренов!
Мне что-то говорил. Улыбался, но потом сообщил о празднике, который для нас оплачивал. Хм, что же, настроение команды повысилось ещё на пару градусов.
И я, несмотря на неприязнь, – а мужик мне не понравился своей господской манерой и замашками бога, купившего не только клуб, но и души игроков, – под напором команды тоже решил пойти покутить.
Так что да – как бы не рычал, а мы тоже продажные.
Проституция. Я ведь, как шлюха, торговал лицом в рекламах трусов и спортивных форм, ожидая, что хоть замануха в виде спонсоров, кому-то приглянётся, пока на банке и не имел шанса выйти на каток.
Подыхал – потому и уходил в загулы, которые мне ещё больше аукались. Вот тогда на мне крест поставили, как на спортсмене, а не имея возможности просто вышвырнуть, были рады сбагрить тому, кто за меня спросит.
Так что да, я был готов уйти к тому, кто меня вообще захочет. Но после травмы и долгого курса реабилитации, лишь Саныч подставил плечо. Не он, парни рассказали, что тренер порог начальства отбил, чтобы договориться об обмене двоих молодых, но самых перспективных игроков на меня.
Поэтому ему был благодарен. Он мне и так отца в своё время заменил, а теперь и подавно. Как бы не ругались, как бы не бурчали, – я на него и он на меня, – проглочу всё, что придётся, если он скажет – глотай.
Я ему по гроб жизни должен! И конечно теперь буду стараться, – даже если из кожи вон вылезти придётся, – чтобы и его команду вытянуть на уровень выше.
«Тайм» – любимый клуб для вечеринки, недорогой и ближайший ко дворцу спорта. Народ уже тут кутил, вечеринка бурлила.
Это наше любимое место с друзьями и командой. Здесь и удобно, и просторно, и весело. Музыка, выпивка, девчата. Последних тут вообще пруд пруди. Они всегда знали, где найти приключений, а сегодня был как раз день приключений!
Следующий турнир через пару недель. Об этом «кошель» сообщил ещё в раздевалке. Значит – сегодня отрыв. День отлежаться и с новыми силами покорять вершины.
И мы хорошо гудели – праздновали всё сразу: и то, что нас хотят купить, и то, что оформили первую победу, и просто настроение хорошее.
Ко мне две подружки сисястые подрулили. Видел их уже не первый раз. Не из группы поддержки, но малышки хотели веселья, я был не против. Да и они сразу меня облепили, хихикали над шутками, ластились как кошки. Многообещающее продолжение матча. Вроде заслужил – в игру влился, к победе отношению имел.
Так что полные губы и увесистые сиськи подружек мне обещали горячий секс без грани и ценза. И это я уважал!
Настроение ползло выше, жизнь шкалила на отметке «круто», пока Доровский, тот самый богатей, со своей куклой азиатского производства к нам не присоединился. На столике выпивки и закуски прибавилось.
А меня взгляд лани высокомерной аж до трясучки доводил.
Какого х*я ей надо?
Почему смотрит так, будто выше парит, а я тут грязью ей под ногами стелюсь? Мешаю?
Вроде и не говорила ничего, а глазами единожды поймав на себе её взгляд, завелся с пол оборота. Я даже подумывал поймать её в тёмном закутке клуба и всё же трахнуть, да она с «кошельком» быстро ушла.
Вместе!
Меня отпустило, хотя в душе гаденько было. Словно я так и остался мерзотой. В итоге: пытаясь заглушить это ощущение, выпил много, а потом решил вытрахать – и девчонок домой привёл.
Глава 7
POV Алия/Аля
Слушать стоны полночи оказалось выше моих сил – даже ватные затычки не спасали. Не знаю, почему меня так задевали ночные забавы соседа. Может, потому что волновали и пробуждали в моём теле низменные инстинкты?
Чёрт его знает! Но спала плохо, отрубилась, по сути, только под утро, и так сладко было ровно до стука в дверь, чередующегося с мерзким пиликаньем звонка.
Пока глаза продирала, соображала, в какой кошмар меня утянуло. Глянула на телефон, к удивлению обнаружив, что уже без малого день. А я вчера планировала рано с утра занять раскрашиванием кафеля в туалете, ведь уже набросала эскизы декора и оставалось эту красоту перенести на стены, пол и потолок. Пока шлёпала к выходу, уже вела беседу с непрошеным гостем.
– Кто? – бросила задумчиво, оценив свой потрёпанный вид в зеркало антресоли.
– Тимур, – прилетело глухо и даже заставило недоуменно сморгнуть.
Я ещё собирала мысли в кучу, слушая, как по другую сторону двери сопел сосед, как опять раздался удар в дверь:
– Открой… те, Аль… ия Викторовна, – явно выдавливал из себя.
Я не тормоз, но ни одной вразумительной причины, почему должна ему открывать, не находила. Для пущей уверенности, что ОН – не слуховая галлюцинация, в глазок посмотрела.
ОН!
Полуголый… Тимур! Взъерошенный и хмурый. Он вообще щенка напомнил, которого выпнули из дому.
Даже в душе что-то колыхнулось. Нет, не симпатия – простая жалость к мелкому, беззащитному существу.
Тяжко выдохнула и, щёлкнув замком, отворила немного дверь.
– Это, как его, – мялся у порога сосед, руками в косяк упершись. Посматривал виновато. – Мне телефон очень нужен, – слова жевал, – позвонить.
Для меня такая просьба спросонья от незнакомого человека, – а я его толком знать не знаю, – мягко сказать, в новинку. Не помню, чтобы хоть как-то обозначала, что он мог от меня ожидать любезности или даже соседского понимания.
– А ещё что?
– Пока только это, – ничуть не обиделся язвительности.
– Нет, – хлопнула дверью. Уже было замком щёлкнула, как он опять позвонил. Жуткий звук, нужно обязательно старый звонок поменять, а в идеале выключить, чтобы ко мне никто не мог ходить! Ко мне и так НИКТО не должен ходить! Значит, и звонок не нужен!
Но это потом, а сейчас зло скрипнув зубами, опять дверь распахнула:
– Тимур…
– Меня обчистили. Дома ничерта! – в лоб и моя гневная тирада, ставящая парня на место, а, точнее, указывающая в каком направлении парню лучше держать путь, исчезла сама собой. – Хотя там и до того мало что было, но самое дорогое и цифровое – упёрли.
Вот теперь совесть зашипела: «Ага, а он-то тебе помогал. И донести, и отворить дверь и с грузчиками разобраться».
– Можешь по-язвить, – позволил кивком, но с горьким подтекстом, – только позвонить дай, а то меня тренер съест.
– А почему я? – ещё сопротивлялась здравая часть меня.
– Ты единственная, кого тут знаю, – будто недалёкой брякнул Тимур.
– Нет, мы не знакомы! – расставила по местам. – Ты – отвратительный сосед. Хам и наглец.
– Вот видишь, ты меня знаешь, – почти с улыбкой кивнул. – А ты высокомерная стерва и колючая… И ты единственная, кого я знаю в этом доме настолько, чтобы попросить экстренно телефон.
Хотела в который раз подметить, что не знает он меня и хлопнуть дверью, но потом смягчилась: он мне и правда помогал.
Сейчас же он просто парнишка – не птный, не борзой, а нуждающийся.
– Жди, – буркнула, чуть прикрыла дверь и прошлёпала в комнату. Телефон со столика журнального взяла.
– На, – протянула Тимуру, заметив, что он терпеливо в коридоре проходном стоял, хотя холодно.
– Спасибо, – искренне. Секунду в экран тыкал. – Дежурка? – к противоположной стене спиной голой прислонился. Задумчивая пауза и с осторожностью:
– Сергей Петрович, вы? – в голосе неподдельное удивление. Пауза. – Здрасти, – закивал чаще, – это Бажов, – пауза. – Да-да, Тимур. Отец? Нормально. Да, я вернулся… Ага, за наших опять. По делу, – бросал отрывистые реплики через паузу. – Это, как его… Меня обчистили, – буднично, словно с ним такое часто и в очередной раз. И пока он затянул монотонный рассказ, я рассудила, что не сбежит он с моим мобильным и, не желая слушать его историю, скрылась в квартире.
Чайник на разобранной кухне клацнула, умылась.
А выходя из ванной, чуть не взвизгнула.
– Спасибо! – телефоном махнул Тимур, уже у меня по-свойски стенку в коридорчике, напротив ванной комнаты, подпирая.
– Я не приглашала, – забрала мобильный и ткнула на выход. Улыбка сошла с губ парня.
– Чё, и кофе не угостишь? – на полном серьёзе ждал ответа.
– Нет, – не лукавила, и даже чуть подзависла на наглости соседа. – Только не говори, что и кофе украли, – жестом отрезала попытку солгать.
– Нет, у меня его вроде и не было.
– И у меня нет!
– А чай?
– Слушай, не стесняйся, – едко кивнула, – сразу озвучивай, что тебе ещё нужно. Чисто по-соседски, – не преминула добавить.
– Лан, проехали, – нахмурился Тимур и с грустной моськой на выход поплёлся. И я следом его провожала равнодушным взглядом.
Он ушёл.
Я выдохнула свободней. Но через несколько часов, когда увлечённая рисованием, опять услышала звонок, чертыхнулась.
Мои мечты о тишине, уединении и свободе опять безжалостно рушились. Глянула в глазок и нехотя распахнула дверь:
– И?
– Тело опять дашь?
– Своё? – офигела от простоты парня. Чуть растерялась от терминологии, хотя непроизвольно озадачилась, когда это успела ему себя дать. Да и вообще на моей памяти такого наглого подкатала ещё не было. – Нет.
– Телефон, – поправился Тимур.
В этот раз решила без лишних споров и разговоров уступить. Тем паче парень без наездов и хамства пришёл. Одетый.
Поэтому шире дверь толкнула, да за мобильным в уборную пошла. Да, именно туалет украшала и телефон рядом держала, на тот случай, если Костик позвонит.
– Охренеть, – вместо торопливого звонка Тимур совершенно бестактно заглянул в уборную и жадно глазами по стенам пробежался:
– Ты чё, сама рисуешь? – не скрывал безмерного удивления.
– Ты звонить собирался, – сухо напомнила, толчком вручив мобильный парню. – Быстрее!
– Круто, – кивнул с восхищением парень и опять без обид.
– Слушай, штуку не одолжишь? – после разговора вернул мне телефон.
– Да ты совсем оборзел? – Тимур нравился всё сильнее.
– Ну не к кому больше обратиться, – досадливо руками развёл. Телефонов не знаю, заначек нет, а меня подчистую обокрали. Аккумулятор сел. Я верну, клянусь. Мне до своих сгонять, там перезайму.
Не знаю, дура ли, но, наверное, сердечко ёкнуло. Дала ему купюру и дверью перед носом хлопнула.
Через несколько часов опять звонок.
Я даже не сомневалась, кто это. Сосед! Открыла дверь, но первым делом в меня банка кофе ткнулась и торт!
В который раз за день я зависла. Никогда мне не делали таких шикарных подарков и уж тем более так «галантно» не преподносили.
– Спасибо, – к презентам и вежливое слово добавил Тимур.
Ого, знаком значит.
– Не за что, – приняла подарки, не будучи уверенной, что это правильно. Дело в том, что я оказалась не готовой к такому бестактному проникновению в мою жизнь – вот и не находила больше слов. А узнай об этом Костик, меня бы уже ждало наказание и парня бы не спасло, что он играл в клубе Доровского.
– Так как насчёт кофе? – мило улыбнулся сосед.
– Нет.
Теперь Тимур завис.
– Но кофе есть, – кивнул на банку в моих руках.
– То есть, ты мне его купил, чтобы я тебя им поила?
– Ага, – расцвёл какой-то умопомрачительной улыбкой, от которой я забыла, что говорила и куда собиралась послать. Она была такая чистая и искренняя. А потом он затылок почесал:
– Так «да» или «нет»? – невинно посмотрел. Теперь я поняла, чем этот парнишка цеплял девчонок. Он же невыносимо, неподражаемо очарователен в своём ангельском обаянии. Озорной блеск в светлых глазах, улыбка невероятная. Никогда не была жертвой мужской харизмы, но тут – наповал. Я даже слов не смогла найти для дельного отказа. Можно было бы нагрубить в привычной манере, как мы с ним общались с первого дня знакомства, но это бы выдало, как я сбита с толку. Да и ничего он такого вроде не сделал. Пока.
– Ладно, – примирительно кивнула и отступила, позволяя войти.
– Ого, – присвистнул, заглянув на пустую кухню. Из мебели только стол и мойка. Остальная упакована и на полу у стены штабелями лежала в ожидании сборки. – Меня пустили в Святая Святых.
– Отсюда ещё быстрее вылетают, – пригрозила, уже жалея, что дала слабину.
– Молчу, – примирительным жестом руки поднял, но секундой погодя, брякнул: – Смотрю, у тебя ремонт полным ходом.
– Боюсь, – на стол поставила торт и кофе, – он в глухом застое!
– Так и не собрали? – кивнул своим мыслям Тимур, глядя на «будущий кухонный гарнитур». И тут же:
– Могу помочь.
– Нет, спасибо! – поспешила отказаться и принялась хлопотать: чашки, блюдца, пока чайник закипал.
– Почему ты в штыки принимаешь любой мой шаг с тобой примириться? – спокойно озадачил парень и с ожиданием уставился, только сел за стол.
– Ничего я не принимаю, – буркнула и тотчас осознала, что он прав. Опять ведь огрызалась. – Просто мне не нужны друзья! – призналась, сев напротив. – И даже просто знакомые. Особенно такие, как ты.
– А я особенный? – перековеркал мою реплику парень, лучезарно улыбнувшись.
– Невыносимый, – очередное признание. – А я не люблю хамов, балагуров и…
– Понял, – перестал улыбаться и руки на стол замком водрузил в задумчивости:
– Я не в твоём вкусе!
– Дело даже не во вкусе, а жизненных принципах и уважении к окружающим.
– У меня с этим беда? – прищурил один глаз.
– Ещё какая, – ничуть не усомнившись, кивнула.
– И что я никого не уважаю?
– Если ты этого не замечаешь, сочувствую, ты не исправим.
– Да вроде никто не жаловался, – цыкнул Тимур, но покачав головой, добавил, – до того дня, когда мы познакомились.
– Вот как раз яркий пример неуважения! – зацепилась, чтобы указать на первый косяк парня. – Ты же знаешь, что есть правила и нормы? И нарушаешь.
– Это было первый раз, причина уважительная и я, да, чуть перебрал, у меня днюха была, и потом же сделал потише и вообще разогнал толпу, – бурчал, оправдываясь.
– Это не оправдание, – но мой тон смягчился. Теперь стало понятно, почему никто не вызвал наряд. Если бы систематическое дебоширство, думаю, его бы уже попросили из дома.
– Тогда, – пауза, – у меня нет ни единого шанса?
Я опять дар речи потеряла. Он издевался? Прикалывался? Просто варианты перебирал?
– Ни единого! – мой голос звучал категорично. – И ты сейчас на грани остаться без кофе и торта! – пригрозила строго.
– А перекусить и телик посмотреть?
– Ты всегда такой наглый? – опешила в который раз.
– Нет, только когда не знаю, как ещё произвести впечатление.
– Тогда… – запнулась, – молчи! Это вернее.
– Думаешь, сработает? – в сомнении прищурился. – Я помолчу, а ты сама предложишь на завтрак остаться?
– Твоей наглости нет предела! – зло встала. Уже рот открыла, чтобы послать, но тут он засмеялся. Опять искренне и чисто:
– Да шучу я. Ты так реагируешь остро, что меня распирает масла в огонь добавить.
– А ты не боишься, что огонь и тебе зацепит?
– Горячо будет – по-кайфу.
– Ты… жуткий! И мне не смешно, – не улыбалась и не потешалась.
– Ты всегда такая серьёзная?
– А ты несерьёзный? – переиначила.
– Ты не умеешь смеяться? – нахмурился. – Шуток не понимаешь?
– Твоих – точно нет! – мрачно отрезала.
– Ок, обещаю больше не шутить, – тоже помрачнел Тимур, – но «от перекусить» не отказался бы.
Я секунду соображала, можно ли как-то избавиться от компании, пока не поняла – проще уступить и он сам уйдёт, чем спорить впустую, а потом его навязывание опять терпеть!
Кушал он быстро. Я привыкла к медленной и культурной трапезе, а Тимур почти заглатывал. Знаю, что готовила неплохо, но ни в коей мере не относила скорость поедания к качеству приготовления блюда. Это скорее от темперамента человека зависело. И что удивительно, меня не отвращало. Наоборот, ловила себя на том, что жадно наблюдала за ним. А ещё глазами невольно цеплялась за руки Тимура. Они были потрясающе красивыми. Крепкими, длинными, мускулистыми, с тёмными волосками. А ещё я любовалась игрой мышц, которые чёрная футболка только подчёркивала. Бугры так чарующе перекатывались под кожей.
Это было гипнозом, поэтому я торопливо извинилась и занялась своими делами. Тимур, видимо, расстроился, что я не гостеприимная, и не засиживался. Но уходя, поблагодарил за обед и заверил, что мой должник.
– Давай мы оставим наши отношения на фазе «одноразово выпитое кофе», – отрезала без грубости, даже дверь качнув, давая понять, что гостю пора уходить.
– Лан, понял, – помялся на пороге и вышел Тимур.
Но уже в девять утра «Я твой» постучал опять. Завтрак по расписанию. Я выпала из реальности, но видимо так и пробиваются по жизни особо одарённые, потому что несколькими минутами погодя очнулась уже на кухне за приготовлением яичницы.
Правда сидеть с ним отказалась – у меня были свои дела.
– Ты уже до ванной добралась? – поймал меня за выкладкой кафеля в ванной комнате.
– Да, – очевидное и очень занятое.
– И что, – кивнул на ванну, – корыто так и не вынесли?
Я оторвалась от выкладки кафеля.
– Да как-то я сама не очень, – тихо призналась. Да и вообще, мне показалось как-то слишком интимно быть на полу и смотреть на парня вверх. Удушливая волна по телу прокатилась. И мне это ещё больше не понравилось.
– Если нужно, могу помочь, – опять покорял добрососедской услужливостью, но глаза его. Он тоже оценил нашу ситуацию.
– Так, – отложила скребок и плитку, уделив полное внимание парню. – Что тебе нужно? – не наезжала. Хотела знать, почему он так из шкуры лезет, чтобы мне помогать? И неспроста! Все мои инстинкты вопили, что он такой милый и услужливый мне на беду.
– Почему сразу нужно? – надул губы сосед. Даже глаза потухли.
Я молча ждала правды, даже прищурилась, всем видом изображая упрямое ожидание.
– Мне кое-что посмотреть нужно! Сегодня! – сдался Тимур бурчанием. – Важный матч, а у меня…
– Друзья?
– Не поймут, там другая команда играет.
– Подруги?
– Так не до матча будет, – обескураживающе хмыкнул. – А ты колючая и не приставучая. Мне не дашь, сама не предложишь.
– Исключено!
– Вот видишь!
– И хоккей тебе не интересен.
– Это ещё почему? – удивилась я.
– Ты же сама сказала, лёд не твоё!
– Коньки, – поправила услужливо. – А хоккей очень даже интересует, но у меня пока не было времени в нём разбираться.