Империя Кастула: подводные приключения

ГЛАВА 4. Разоблачение

Вернувшись в свою каюту, я сразу же бухнулся в кровать и попытался уснуть. Однако это не получилось. Слишком много событий вертелось в голове, чтобы так скоро от них отключиться. Пришлось по-человечески раздеться, принять душ и повторить попытку отхода ко сну. Но сон ко мне той ночью так и не шёл. Мысли, как это давно выработалось привычкой, начали стройными рядами сортироваться по разным папкам памяти: «срочное, важное, ненужное, предстоящее…». И, вроде, всё передумал и проанализировал. Самое время отдохнуть, ан нет! Ни в какую.

Решив, что всё дело в элементарной духоте и нехватке кислорода, я вышел на балкон каюты и постоял на нём, прислушиваясь к отдалённым звукам с нашего лайнера. Где-то играла музыка. Откуда-то доносились песнопения и заливистый смех. Человек разумный уже давно научился развлекаться круглосуточно. Я облокотился на перила и мечтательно посмотрел вдаль. Кругом вода. Никаких городов, автомобилей и прочих атрибутов цивилизации. Воздух удивительно чистый, а небо уже заметно посветлело. Скоро рассвет. Я поёжился от утренней прохлады и вернулся в каюту. Поняв, что всё равно не усну, оделся и отправился гулять по кораблю.

Для начала я задержался в коридоре. Тихо. Пусто. Иди, куда хочешь, делай, что хочешь.

«По идее, Дейден прибедняется, говоря, что связан по рукам и ногам. Да, он под наблюдением. Но не сидят же шпики напротив его каюты прямо в коридоре? Наверно, есть возможность выйти на цыпочках, сходить до спрятанных материалов и тайно принести их мне! Нет, выгадывает какие-то удачные моменты…».

Я дошёл до лестницы и остановился у её проёма, глядя на каюту Алёны. Не стану лукавить: конечно, в тот момент я думал об этой женщине. Однако мысли от неё и от её каюты резко перескочили на каюту Салливана. Я вспомнил, как он рассказывал о своих предрассветных прогулках по палубе и, чтобы лишний раз не нарываться на встречу с ним, поскорее ушёл из коридора.

Утренний океанический ветер приятной прохладой обдул лицо. Солнце ещё не встало, но ночная тьма уже отступила, поэтому небо и волны казались особенно синими. Я прогулялся в одну сторону, в другую, вознамерился подняться на смотровую площадку, как заметил, что я на палубе в этот час был не единственным. И я даже чуть не вскрикнул от удивления, разглядев в незнакомке, выполняющей утреннюю гимнастику возле бассейна, Алёну – ту самую женщину, с которой я расстался всего несколько часов назад. Эта рыжеволосая легкомысленная красавица, с которой я весь вечер веселился в баре, пил шампанское и пел песни в караоке, сейчас сосредоточенно занималась йогой! И она была великолепна.

За то время, что мы не виделись, Алёна тоже успела привести себя в порядок и сменить вечернее платье на удобный спортивный костюм. Простые, прямого кроя бирюзовые брюки. Белая футболка. Никаких украшений и даже косметики. Её волосы были аккуратно зачёсаны назад и забраны по спирали в клубок. Ничего кокетливого и вызывающего, что могло бы притянуть взгляд случайно заблудившегося на палубе мужчины. Но я в тот момент встал на месте, как вкопанный, и не мог смотреть больше ни на небо, ни на волны, а только на неё и её движения. Такая лёгкая, гибкая, пластичная. Она делала какую-нибудь скрутку, замирала на мгновение в немыслимой позе, а затем опять приступала к наклонам и изгибам. Меня она не видела. Алёна выполняла упражнения с закрытыми глазами и была целиком поглощена йогой. Я же ей восхищался, и другого эпитета подобрать не смогу, – профессор замолчал, заново переживая эмоции того предрассветного часа.

– И Вы тогда поняли, что в неё влюбились? – проницательно спросила София.

– Нет. На тот момент – нет. Разведчикам влюбляться запрещено. Влюблённый разведчик – это уязвимый солдат. А уязвимый солдат не нужен для своей армии. Таких обычно не ценят и сливают при первой же возможности в расход.

– Это жестоко, – заметил Дмитрий.

– Зато справедливо. И мы заранее об этом осведомлены и не стремимся искать постоянных отношений. Нет, влюбляться в Алёну я не собирался. Но любовался ей от души. И когда она закончила упражнения, я решил к ней подойти. К тому же, мы всё равно договорились встретиться утром, чтобы рассказать друг другу о себе. И раз нам обоим не спится, почему бы не пообщаться сейчас?

– Доброе утро, Алёна, – поздоровался я.

Она повернулась в мою сторону и улыбнулась в ответ:

– Владимир? Какая неожиданная встреча! Тоже вышли встречать рассвет? Идете скорее сюда! Тут вид лучше!

Она поднялась на прыгательную вышку перед бассейном и пригласила меня подняться следом. Я вскарабкался наверх за ней.

– Поторопитесь! – скомандовала она.

– Тороплюсь. А мы разве не перешли на менее официальный тон общения? – поддел я, намекая женщине на прошедшую вечеринку.

Алёна как-то странно и долго посмотрела мне в глаза, словно хотела прочесть мои мысли, а затем слегка тряхнула головой, прогоняя сомнения прочь:

– Ничего не имею против нормального общения с хорошим человеком, – произнесла она, и её голос был такой тёплый, что мне сразу расхотелось ёрничать и цепляться к её словам.

– Здорово ты тут с йогой управлялась, – похвалил я её. – Я маленько подглядел. Эти последние упражнения… то вверх, то вниз. Поза кобры… или… как это называется?

– Последняя серия упражнений – это Сурья Намаскар – приветствие солнца, – со знанием дела пояснила она мне. – Двенадцать асан, выполняемых вместе с дыханием как текучее движение – Виньяса. Упражнение, усиливающее ощущение молодости и жизнеспособности… О, начинается!

– Что начинается? Ты пытаешься разглядеть Бермудские острова? Но они покажутся на горизонте не раньше половины восьмого утра. Я читал расписание маршрута. Мы прибываем в Кинг-Уорф в восемь.

– Ччч! Не разговаривай! Солнце встаёт. Просто смотри и получишь чудо!

Алёна замолчала, устремляя взор к линии горизонта. Я тоже вынужденно замолчал, с любопытством глядя на происходящее. Над океаном всходило солнце.

– Необыкновенное зрелище, да? – Соня вновь нарушила затянувшуюся паузу.

Профессор виновато улыбнулся:

– Возможно. Я не художник, друзья. Я разведчик. И разглядеть чего-то необычного в том, как наше светило поднимается над горизонтом, мне не удалось. Да, всё разом посветлело. Вода заиграла бликами. Красиво, не спорю. Но это было не лучше и не хуже, чем другие рассветы, которые мне доводилось встречать и в городе, когда мы однажды сидели в засаде на крыше одной из высоток, и в лесу, когда мы были на очередных военных сборах. Да, мало ли, где ещё? Солнце, на мой взгляд, оно везде солнце. А вот Алёна… Она настолько преобразилась за те несколько часов, что мы с ней не виделись, что я не мог отвести взгляда от её лица. Такого вдохновлённого, такого радостного, такого светлого!

– И Вы не поняли в тот момент, что общаетесь уже с другой женщиной? – спросил Сергей.

– Нет, не понял. Как я должен был это понять? Мысль о двух женщинах, внешне похожих друг на друга, как две капли воды, в голову мне не приходила… Алёна повернулась ко мне:

– Ну как? Ты почувствовал перемены? – спросила она.

– Да, мне кажется, ты изменилась, – признался я ей.

– А причём здесь я? – она смотрела на меня с таким неподдельным вопросом, что я растерялся. – Перемены должны быть внутри тебя. Природа только что завершила вчерашний день. Началось новое время, и мы с тобой прежними уже не будем. Каждый человек отмечает день рождения, загадывает желание и целый год надеется на его исполнение. Миллионы людей по всему миру празднуют Новый год, как особую дату календаря, и тоже мечтают о чуде. И только единицы встречают рассвет и понимают, что самое волшебное время происходит здесь и сейчас, когда растворяется в прошлом Вчера и наступает Сегодня. Именно сегодня, Владимир, с тобой может произойти событие, которого ты долго ждёшь! Или ты исполнишь миссию, которую давно собираешься выполнить.

Профессор усмехнулся:

– На этих её словах я невольно вздрогнул. Откуда Алёна может знать о моём задании?

– Исполнить миссию? – переспросил я. «Уж не Дейден ли попросил её передать мне что-нибудь на словах? Но подобное его поведение было бы непростительной ошибкой».

– Да, миссию, – продолжила объяснять Алёна. – Предназначение. Какую-то цель в жизни, для чего ты вообще рождался на свет. Именно сегодня ты можешь себя реализовать. Понимаешь?

– Не очень. Почему я должен себя реализовывать именно сегодня? Может, я хочу достичь своей цели завтра? Или вообще в следующем месяце, после отпуска. Почему сегодня?

Алёна хитро улыбнулась, совсем как вчера вечером, когда отвечала на вопросы Беллы замысловатыми историями или цитатами, и приступила к спуску со смотровой площадки.

– Это просто, Володя, – бросила она через плечо. – Завтра – это такой день, который никогда не наступает. Каждый день ты просыпаешься, и оказываешься в Сегодня. В новом Сегодня. Вся наша жизнь состоит из багажа пройденного, к которому нет возврата, и одного-единственного дня, в котором ты можешь что-то делать. И чудес надо ждать не в день рождения или в Новый год, а тоже сегодня, – она оглянулась и махнула рукой в знак прощания: – Приятно было побеседовать. Мне надо переодеться после зарядки. Увидимся ещё, наверно, да?

– Э… Да! – я, наконец-то, вышел из оцепенения и вспомнил, что мы с Алёной так и не поговорили друг о друге. – Если хочешь, можем после завтрака сходить в планетарий! – неожиданно для себя предложил я ей.

«О чём она вчера мне намекала? Хотела узнать тайны Вселенной и глубин океана? Не знаю, конечно, зачем ей это надо. Но теперь у неё не должно быть претензий по поводу моей части сделки. Я добросовестно пытаюсь быть с ней галантным собеседником».

– В планетарий? – Алёна удивилась. – Хорошо, Владимир. Я согласна. Встретимся возле него в десять.

Дальнейший день завертелся с сумасшедшей скоростью: наше прибытие на Бермуды, завтрак, заманчивые туристические предложения об экскурсии по островам, наше посещение с Алёной планетария… О планетарии вообще следует сказать отдельно.

Предложенная нам лекция, естественно, была на английском языке. Но Алёна, которая ещё вчера капризно требовала от официантов бара обращение к себе по-русски, внимательно слушала всё, что нам говорили, и даже задавала уточняющие вопросы на английском. В ней не было сегодня ни легкомысленности, ни иронии. Однако и мои надежды на бурный восторг тоже не оправдались.

– Это было неплохо, – сдержанно ответила моя подруга, когда мы покидали с ней планетарий.

– Ой, Вам тоже понравилось? – подскочила к нашей паре пожилая женщина, которая в числе немногих зрителей присутствовала на лекции. Она говорила с сильным акцентом, но с её лица не сходила улыбка, и было заметно, как сильно она хочет поделиться с кем-то своими эмоциями. – Я так люблю космос и звёзды, что посещаю планетарии везде, где они встречаются в моих путешествиях! Это ведь так интересно, Вы согласны?

Алёна вежливо поддержала беседу:

– Да, хотя лекторы объясняют материал в очень упрощённой форме. На научных сайтах информация даётся подробнее.

– Конечно, но это уже для профессионалов, – протянула женщина. – А как Вы думаете, там, в космосе, есть ещё жизнь?

– Разумеется, есть.

– Правда? И я так же считаю! – не унималась женщина. – Как же замечательно встретить единомышленников! Людей, которые разделяют твои идеи! Меня зовут Гарнет. Гарнет Линн.

Мы тоже представились этой даме, надеясь, что разговор на этом себя исчерпает. Но женщина продолжила идти рядом с нами:

– Мой муж, Уберто, учёный-палеонтолог. Человек науки, а в планетарий никаким пряником не заманишь. На небо смотрит только тогда, когда ему надо понять, брать ли ему с собой зонт от дождя или очки от солнца. Никакого интереса к Вселенной. А мне кажется, в космосе непременно кто-то должен быть.

– Почему Вы так решили? – скептически спросил я. – Я вот, например, в этом очень сомневаюсь.

– Да как в этом можно сомневаться? Если жизнь зародилась на одной планете, почему бы ей не зародиться и на какой-то другой? Планет много, сами ведь видели! А Вы как считаете, Алёна?

– Точно так, как и Вы, Гарнет. Говорят, некоторые индейские племена, проживающие на отдельных островах в Тихом или в Атлантическом океане, до сих пор убеждены, что они – единственные люди в мире. Но это же не так? Почему бы нам тоже не изменить масштабы, и не рассматривать нашу Землю как крошечный островок, затерянный в большом космическом пространстве?

– Вот-вот! И я об этом! Как приятно обсудить свои догадки с умными собеседниками! – воскликнула Гарнет и, похоже, у неё накопилось много чего, что она хотела обсудить.

Но вышедший ей навстречу пожилой мужчина, очевидно, встречающий её супруг Уберто, спас ситуацию. Он жаждал поскорее попасть со следующей туристической группой на острова, и Гарнет вынужденно с нами попрощалась. В нашем же разговоре с Алёной повисла неловкая пауза. Я откровенно не понимал, для чего ей потребовалось посещать планетарий, если эти лекции она и так прослушивает на каких-то научных сайтах. А Алёна, словно прочитав мои мысли, с лёгкой улыбкой спросила:

– Значит, космосом всерьёз ты никогда не увлекался?

– Нет. Космос для меня слишком далеко. И сейчас я в этом только что убедился. Лучше уж изучать тайны океана.

– Тайны океана? – Алёна остановилась у перил, задумчиво посмотрела вдаль и вдруг выдала мне совсем неожиданное признание: – А я не люблю океан. Если бы не сестра, я бы ни за что не отправилась в этот круиз. Многие люди боятся летать на самолётах, говоря, что это опасно. Но ведь оказаться один на один с такой массой воды, по-моему, тоже страшно.

– Страшно? А чего бояться? Мы же не вплавь пересекаем океан, а на целом плавучем городе. Что нам может здесь угрожать?

– Надеюсь, что ничего, и мои страхи необоснованны… Спасибо за прогулку, Володя. Мне понравилось.

Она вдруг резко попрощалась и, оставляя меня в недоумении, пошла прочь. А уже через час Алёна вновь пыталась сразить меня новым образом. В шикарном пляжном платье и в большой широкополой шляпе показалась она на палубе в сопровождении Беллы, Дейдена и Салливана, намериваясь отправиться на экскурсию. При этом она без умолка тараторила, какой сегодня замечательный день, ведь она прекрасно выспалась и встала с той ноги, с которой нужно. Значит, можно и местные магазины брать штурмом. Главное – умело договариваться о скидках! Жизнь в этой женщине снова била ключом. Никакой философии и меланхолии, только оптимизм и житейская мудрость, применимая к любому делу.