Контракт на Землю

– А ты представь, что ты в Голливуде, и эти клоуны лишь актёры из какого-нибудь недавно выпущенного в прокат кино. Поверь, станет легче.

– Я не был никогда в Голливуде.

– А ты вообрази, что Настасья у тебя за спиной, и ты всё ещё защищаешь свою девчонку, – услужливо добавил аргументов дядя Петя. – У тебя вон как классно получалось кулаки сжимать, когда за ней пришли эти громилы!

– Настя мне не девчонка. Мы с ней друзья.

– Да будет свистеть-то! – дядя Петя усмехнулся. – Я ведь экстрасенс. Настоящие чувства я насквозь вижу. Ты её любишь.

– Люблю. Но это ничего не меняет. Настя – она… – Иван тяжело сглотнул, понимая, что шила в мешке не утаишь, и его спутники всё равно, рано или поздно, узнают правду. – Настя – девушка моего брата.

Дядя Петя крякнул и ничего не сказал. Майор Верхоланцев также безмерно удивился:

– Действительно? Весёлая у тебя жизнь, парень, однако. А мы-то полагали, что ты Настасью для себя защищаешь. Ну, да это неважно сейчас. Главное, не провоцировать этих тварей инопланетных на крайние меры. Бог даст – оставят нас в живых. Согласен со мной, экстрасенс не-липовый?

– Согласен, родимый. Что ж тут не согласиться-то? Астронавтов не злить, самим их не пугать, ну, и всем своим видом являть им готовность к продуктивному диалогу… Я тут только вот о чём подумал, товарищ майор. Вы парни ещё молодые, у вас вся жизнь может быть впереди. Что вам рисковать понапрасну? А я человек опытный, толковый. В нашей слесарной бригаде всегда в почёте был. Ну, если ФСБ мне увеличит мой гонорар за сотрудничество, то я согласен даже выступить парламентёром от вас и от других людей в предстоящем общении с инопланетным разумом…

Андрей опешил.

– Чего? Отставить, дядя Петя! Никаким парламентёром от нас или, тем более, от других людей я выступать никого не прошу! Я говорю о том, чтобы вы оба не вели себя провокационно! Неужели так сложно усвоить?

– Да усвоили мы это всё, не маленькие, – вновь грустно произнёс Иван. – Однако трудно вести себя с достоинством, когда ты в наручниках.

Майор Верхоланцев вздохнул, нашарил в кармане ключи и нехотя снял с Ивана металлические браслеты.

В этот момент замаскированная под отделку стены дверь вновь бесшумно отъехала в сторону, и на пороге показались те самые инопланетяне, что приходили до этого за Анастасией. Андрей, Иван и дядя Петя внутренне подобрались, не ожидая от своих «господ» ничего хорошего.

– Моё имя есть Таафитт, – представился тот офицер, который и ранее вступал в разговор с пленными. – Мы иметь к вам вопросы. Вы отвечать правдиво. Мы не причинить вам вреда. Это есть наши условия разумного сотрудничества. Вы иметь необходимость согласиться.

Таафитт выдержал значительную паузу, разглядывая пленников и давая им время обдумать его предложение. Андрей тоже выждал немного, не желая торопить события:

– А у нас есть право голоса? Кажется, мы вынуждены принять навязанное поведение, – констатировал он. – Что Вас интересует? Что хотите знать?

Майя, наблюдая за прозрачной стеной всё происходящее в каюте задержанных и вслушиваясь в каждое произнесённое слово, облегчённо выдохнула.

«Что ж, хотя бы здесь всё идёт по плану и обходится пока без непредвиденных обстоятельств. Древний первобытный принцип «Разделяй и властвуй» работает!».

– Мы желать знать, – между тем продолжил допрос Таафитт, – причину смерти Вен Ку Доу. Он есть дипломат лучитов. Он был дипломат. Вы находиться рядом с его телом, когда вас захватить в лесу. Мы иметь доказательства.

– С чьим телом рядом мы находились? А-а-а… Понял. Так тот мелкий серый карлик, оказывается, дипломат? Существо с низким ростом, но с высокой должностью? А мы и не знали. Приносим извинения за непочтение.

– Мы принимать извинения. Но нас волновать гибель Вен Ку Доу. Её причина.

– Да я уяснил, что Вам нужно, – Андрей утвердительно закивал. – Ваш этот… Вен Ку Доу умер, скорее всего, от большой потери крови. Ну, или что там из него вытекало? Лимфа? Межклеточная жидкость? Мозг? В общем, какая-то серая вязкая субстанция. Причиной этого послужило обширное ранение грудной клетки, разрыв кожной и мышечной ткани, а местами даже и обугливание. Это то, что я успел рассмотреть в лесу в темноте при свете ручного фонаря. Если честно, конечно, немного странно, что среди вас нет ни одного криминалиста, способного на глаз сформулировать вам предварительно причину смерти этого бедолаги. Вроде, существа мыслящие, а тело умершего осмотреть не догадались.

– Мы осмотреть тело Вен Ку Доу. Он здесь, на борту корабля, – терпеливо пояснил Гокролл, совершенно не понимая, что майор ФСБ лишь тянет время, уходя от прямого ответа. – Мы интересоваться, кто сделать его мёртвым?

– Кто это сделал? А-а! Так вас интересует субъект преступления, а не его причина! В таком случае, надо выражаться точнее! Кто это сделал? – Андрей почесал себе затылок и напустил на себя важный вид, будто реально и напряжённо думает над этим сложным вопросом. – Расследование преступлений, хоть и моя специальность, и мне очень лестно, что вы обратились именно ко мне, но, поверьте, найти убийцу – это не минутное дело. Попробую предположить всё-таки, что смерть бедолаги не является результатом бытового конфликта на почве личных неприязненных отношений. Что тогда остаётся? Вероятно, ключевую роль здесь сыграла профессиональная деятельность вашего должностного лица. Говорите, что погибший был дипломатом? Присмотритесь не только к кругу его знакомых, но и к характеру проводимых им дел. Под кого он сам копал, кто мог копать под него? Кому этот ваш Вен Доу был неугоден? Изучите его документацию, может, там найдёте нужный ответ?..

– Почему он вдруг заикнулся о документах нашего дипломата? – встревожилась Майя, обращаясь к оставшимся рядом с ней на смотровой площадке военным. Женщина поднесла руку с импульсной перчаткой к губам и, отсылая для своего напарника телепатический сигнал, негромко произнесла: – Таафитт, надавите на него сильнее. Он что-то знает и за множеством пустых слов пытается спрятать истину.

Таафитт, прочитав переданные ему его руководительницей мысли, продолжил расспросы:

– Что Вы делать в лесу рядом с телом лучита?

– Что я делал в лесу рядом с телом лучита? – невинно пожимая плечами, переспросил Андрей. – Я же Вам объяснил: разглядывал его тело. Не каждый день натыкаешься на мёртвого инопланетного дипломата. Хочется верить, что я не оскорбил его своим разглядыванием.

– Вы иметь при себе оружие. Что Вы делать в лесу ночью с оружием?

Майор пожал плечами. «Несерьёзные вопросы задаёте, ребята!».

– Я надеюсь, Вы меня не подозреваете в убийстве? Моё оружие, которое Вы, кстати, весьма неправомерно себе присвоили, оставляет на живой ткани совсем иные следы, чем те, которые можно наблюдать на дипломате Вен Ку Доу. Я в вашего друга не стрелял. Хотите реально знать, кто кокнул его и за что?

– Да.

– Да-а-а. Видать, значимая птица была, этот ваш Вен Ку Доу, – Андрей почесал себя за ухом, соображая, каким же образом с выгодой для себя и других пострадавших-землян можно использовать это обстоятельство. – Что могу вам сказать? Давайте договоримся так: вы возвращаете в нашу каюту девушку Анастасию и вертаете нас обратно на Землю. А мы в благодарность помогаем в вашем расследовании. Мы сообщим, что нам известно, и поможем вам в ваших поисках непосредственно на Земле. Поверьте моему криминалистическому и оперативному опыту: искать убийцу надо начинать на месте преступления, а не в сотнях километрах от него.

– Что? Вы просить нас вернуть к вам землянина Настю?

– Нет, – майор уверенно заулыбался, смело выдерживая тяжёлый взгляд рыжекожего пришельца. – Это не просьба, чтобы вы правильно поняли. Это наше коллективное требование. Объясняя вам вашими же словами – это есть наши условия разумного сотрудничества. А вы иметь необходимость согласиться. Если, конечно, вам всё ещё интересно узнать о последних минутах жизни дипломата Вен Ку Доу.

Андрей замолчал, внимательно отслеживая мимику инопланетян.

– Если вы отказаться отвечать – вы все умереть! – решил вернуться на прежнюю тактику угроз офицер Гокролл.

– Ну, что я могу на это возразить? – вздохнул офицер ФСБ, напуская на себя театрально страдальческий вид. – На всё воля Божья. Мы покоримся своей судьбе. Прощай, Тафик.

– Вы иметь плохая память. Моё имя есть Таафитт.

– Ничего. С таким именем тоже жить можно, не отчаивайся. Больше оптимизма тебе.

– Я не понимать Ваше мнение. Я удивляться, почему говорить только один человек? Почему молчать другие земляне? Я знать, что все уметь разговаривать. Почему другие пленники игнорировать мои вопросы?

Майор Верхоланцев и сам вопрошающе посмотрел на товарищей по несчастью. Иван и дядя Петя от страха словно воды в рот набрали.

– Да очень просто, – пояснил их поведение Андрей. – Другие земляне Вас боятся.

– Боятся? Это есть правильно.

Андрей усмехнулся:

– Я рад, что Вы одобряете их молчание.

– Как? Как Вы сказать? – Таафитт, казалось, окончательно запутался в смысловых конструкциях чужого для него языка. – Мы не одобрять их молчание! Вы все иметь обязанность говорить! Разве вы желать отказаться с нами сотрудничать? Вы все хотеть умереть?

– Да типун тебе на язык! – вновь за онемевших от страха товарищей воскликнул майор. – Кто Вам напел такую чепуху? «Умереть!» Естественно, нет! Мы очень хотим жить и по-настоящему жаждем помочь вам в вашем расследовании. Что мы – не люди, что ли? Такие же, как и вы. Правда, чуть светлее. Только, видите ли, господа захватчики. В отсутствии Насти наша память нас отчего-то подводит, Вы сами это заметили. И нам даже уже не хочется с вами общаться. А если вы не дадите нам гарантий возвращения домой, то наше с вами общение и вовсе для нас теряет всякий смысл. Попробуйте себя поставить на наше место и взглянуть на всё нашими глазами.

Андрей вновь напряжённо замолчал, чувствуя за своей спиной молчаливое одобрение его последней фразы и от Ивана, и от дяди Пети. Мужчины понимали, что, поступая таким образом, рискуют сейчас, как никогда. Шантажировать своих захватчиков слишком самоуверенно, и может быть, даже и глупо. Но выбора у них не было. Какая разница – когда умереть: до того, как они выложат всё, что знают, или после? А проводимая Андреем политика давала определённый шанс на возврат домой. Если инопланетяне и впрямь намерены разобраться в обстоятельствах смерти своего дипломата, самый лучший для них вариант – отправиться в тот лес и осмотреть всё тщательным образом при свете дня. А там уж, как повезёт…

Замолчали на какое-то время и офицеры космического корабля.

– Мы иметь необходимость обдумать Ваши слова, – наконец произнёс Таафитт, указывая глазами Гокроллу в направлении выхода.

Майор ФСБ едва различимо ухмыльнулся.

«Что – задёргались, когда допрос не по плану пошёл? А то! Я сам сколько раз в подобных ситуациях побывал! Ты подозреваемых допрашиваешь, не отступая от буквы закона и приказа шефа ни на миллиметр, а они смеются тебе в лицо, и ты ровным счётом ничегошеньки сделать не можешь! Хоть в лепёшку расшибись! И что в итоге? Скрипя сердцем, на уступки идёшь. И нет других путей, проверено! Что ж, чему-то же полезному моя работа меня научила! Давай, цивилизация, кусай локти и шевели мозгами, если приказа нас убивать не было. Ведь не было? Охотно верю, что не было. Как же убивать, если вы ещё не узнали то, что требуется. Побежали начальству своему докладывать о проблемке? Дуйте отсюда! Хотя…».

– Да, и третье наше условие! – вдогонку уходящим крикнул Андрей. «Что уж мелочиться? Требовать, так требовать!». – Пусть в наших обоюдных переговорах участвует ваш руководитель! А то невежливо как-то получается! Вы здесь, в гуще событий, а он от нас прячется. Уж не боится ли он нас?