Этот жестокий волшебный мир. Книга 1

ГЛАВА 2. Ожидайте худшего, а лучшее само придет

Знал ли он, отправляясь на прекрасные острова Даарии, что придется делать ноги с цветущих благоуханными садами берегов на первом попавшемся корабле? Да еще переплачивать капитану-снобу за билет. Откуда? Если бы хоть кто-то намекнул заядлому холостяку Ойру Габрингу о тамошних жестких законах, его нога туда бы не ступила. Ну где это видано, чтобы благородные дамы одевались словно усладительницы мужчин, затаскивали первого встречного на ложе, а поутру оставляли на растерзание родителям? Как оказалось, это один из современных способов выйти замуж, весьма распространённый в Даарии. Но связывать себя какими-либо узами Ойр не собирался, потому и причаливал сейчас к окутанному утренним туманом порту Тир-Линна, а не нежился на ласковом солнышке чужеземного острова. Две недели в пути жутко его измотали, вся одежда, которую он брал в дорогу висела на нем бесформенной тряпкой.

Все время поездки он провел в каюте, потому что стоило подняться на палубу, сразу же давала о себе знать морская болезнь. Разве не насмешка над человеком, родившимся и проведшим двадцать восемь лет жизни у моря?

– Патру-уль! Открыть каюты! – в деревянную дверь один раз смачно стукнули.

Ойр недоуменно уставился в ее сторону и только через пару секунд вспомнил, что перед сном накладывал защитные чары на замок. Ругнувшись, поторопился их снять. Невидимый механизм щелкнул, пропуская деловитого патрульного с пышными усищами и узенькими очками на кончике носа.

– Доброе утро, Симан. Я думал ты не берешь такие ранние смены, – Ойр улыбнулся старому знакомому и встал, готовясь пожать руку.

– О-о-о, аки тебя потрепало! – Симан схватился за протянутую ладонь и энергично ее затряс, – уплывал вроде как в отпуск, а вернулся будто с каторги. Вон, глазюки из серых в красные превратились, шевелюра лесом дремучим отросла, борода трехнедельная! Ну хоть загар не весь отцвёл. Как ты в таком виде студентов учить будешь?

Ойр скривился. Судя по всему, выглядел он хуже, чем себе представлял. Каюта попалась без зеркала, так что «насладиться» описанным он не мог. А вот упоминание о работе немного воодушевило. Вот где можно наслаждаться каждым мгновением. И зачем его потянуло в отпуск? Работал пять лет без него, и дальше бы продолжал в таком же духе. Нет, надо было послушаться Верховного Мастера: «А не отправиться ли тебе к берегам Даарии? Там чудный климат, мягкий песок. Много красивых девушек!» – на этих словах седеющий Мастер многозначительно подмигивал. Вспомнив о Даарийских девушках, Ойр поежился.

Высвободив уже немеющие пальцы из тисков Симановой ручищи, потянулся за чемоданом.

– Давай, показывай, чего ты там за морем-окияном приобрел, – патрульный указательным пальцем приблизил очки к глазам и приготовился записывать в листе отчета.

– Вот прям начнешь копаться в вещах бывшего однокашника? – Ойр недоверчиво вздернул брови. Показывать чемоданные богатства он никак не желал.

– Прости, старик, правила есть правила, – посерьезнел Симан и с еще большим любопытством вперил взгляд на коричневую кожу, исписанную замысловатыми вензелями. – Смотрю руны защитные прописаны. И не внешние, а внутренние… Чего везешь, показывай давай.

Тяжело вздохнув, Ойр положил чемодан на кровать и щелкнул замками. Очки Симана вернулись в исходную позицию – на кончик носа, а кустистые брови взлетели вверх.

– Что это? – только и смог произнести он.

– Не что, а кто, – поправил Ойр с умилением глядя на свернутых клубочком шипастых ужиков, – редкие в наших краях Ужишипы.

Этих милах он выкупил у кармонандского торговца всего за восемьдесят шесть медяков. Бедолаг собирались скормить грифонам, так что он практически спас им жизнь. Они этому правда не впечатлились, тут же покусав нового хозяина. Ойру пришлось три дня смазывать места укусов вонючей мазью настоенной на жире водяных.

Судя по выражению лица Симана, он понятия не имел о существовании подобного, так что об их свойствах и способностях Ойр предпочел умолчать.

– Ладно, – патрульный черкнул пару слов для отчета и выжидающе уставился обратно. – Давай, открывай следующий отсек, я знаю, в таких чемоданах их несколько.

Ойр скрипнул зубами. Ну надо же, какой дотошный! Портит мужиков женитьба, однозначно портит. А ведь избранница у него с виду такая милая была. Легкое движение руки – и перед Симаном открылся второй отдел. Аккуратно сложенные листы сероватой бумаги и несколько ярко-синих перьев.

– Всё? – Симан не стал интересоваться в чем особенность этого раритета, находясь под впечатлением от увиденных колючих змей.

– Всё.

– Тогда, добро пожаловать домой!

Патрульный широко улыбнулся, хлопнул Ойра по плечу и вышел вон. И правильно. В следующие три отсека без специальных защитных перчаток лучше не заглядывать.

Торопливо собрав пожитки: черные мантию, шляпу и вышеупомянутый чемодан, самый молодой профессор академии Харбоны сошел на родной берег. Он собирался немного постоять у пирса, наслаждаясь прохладным ветром и писклявыми голосами чаек, а затем отправиться в ближайший паб, чтобы наесться за все две недели вынужденной ввиду морской болезни голодовки. Потом, как обычно, прикупив в дорожной цветочной лавке симпатичный букетик сезонных цветов, подарить их самой печальной женщине, которую встретит по пути к перекрестку двух центральных улиц. Сесть в первую подъехавшую карету и отправиться домой, размышляя о том, почему ею всегда становится дама после тридцати, скорее всего чья-то жена и мать. Ойра вот уже несколько лет, после того, как он начал свой несерьезный эксперимент с цветами, не покидала одна мысль: зачем все девушки поголовно стремятся выйти замуж, если потом так редко улыбаются? Причинно-следственные связи просматривались очень легко, и Ойр в очередной раз убеждался в правоте своей антибрачной позиции. Ведь больше всего на свете он боялся стать причиной женского разочарования, превращающегося в череду таких вот печальных лиц, которые он встречает каждый раз по пути домой.

Проделав все в точности по плану и потратив на это полтора часа, Ойр оказался перед старинным, серого оттенка зданием, являющимся его домом вот уже девять лет. Особняк достался по завещанию, от покойной бабушки. У нее не было никого, кроме матери Ойра, которую она удочерила. О родителях он знал по бабушкиным рассказам: совсем мало об их короткой совместной жизни и трагической смерти в огне пожара. Его, восьмимесячного, опытная повитуха достала из уже мертвой Дэлии Габринг. Историю своего рождения он старался забыть сразу же после того, как услышал. Но, увы, не получалось до сих пор. Таких, как он в Хаерлоре называли проклятыми, но не здесь, не в Тир-Линне, где никого не интересовали биографические подробности чужой жизни. Именно поэтому, он очень любил этот город. Как и свое трехэтажное жилище с широким открытым балконом и внушительными подвальными помещениями. Именно там проводил он большую часть свободного времени – разрываясь между лабораторией и тремя комнатами зверинца.

– Доброе утро, господин Ойр! – звонкий женский голос вырвал из омута мыслей, – вы потеряли ключи?

Он посмотрел по сторонам, и понял, что уже несколько минут просто стоит перед дверью своего дома. Чем привлек внимание соседки – любопытной юной леди с острыми темными глазками, так и норовящими высмотреть чего-нибудь от нее сокрытого. Она жила с больной мамой, за коей приходилось ухаживать и часто пыталась навязаться в гости или просто на разговор.

– Здравствуйте, Лана! Нет, что вы. Всего лишь не проснулся, – он дежурно улыбнулся, мысленно посочувствовав ее будущему избраннику и поторопился скрыться из поля зрения соседки, чтобы не терять время на ненужную болтовню.

Не успел он закрыть за собой дверь, как невидимая сила схватила за ноги и подвесила вверх тормашками прямо под потолок.

– А-а-а-а! Поставь меня, окаянный! – завопил Ойр, подумав в первую очередь о том, как обозлилось содержимое отлетевшего в неизвестном направлении чемодана.

– Ох, так это всего лишь жилец вернулся… – прокряхтел старческий голос Баича. – А я думу думаю, что за дух Нави у порога вот уж пять минут топчется!

– Да опусти же ты меня!

Домовой сложил в недовольстве руки на груди, которые тут же скрылись за седой бородой, а Ойр, бесформенной кучей брякнулся на пол. И ведь даже не попытался смягчить приземление, скверное создание!

– Какой я тебе дух нави! Хозяина дома не признал?

– Эт хто тут хозяин? – возмущенно завел излюбленную шарманку мелкий старикашка. – Ты всего лишь жилец. По доброте душевной мною на груди пригретый. И вообще, в зеркало себя видел? Скажи спасибо, что сначала проверить решил, а не удалить на месте.

Да, дом достался ему уже с этим.

– Спасибо! – саркастично рявкнул Ойр.

Встав, сразу же скинул с себя мантию, ставшую за время поездки на размер больше и огляделся в поиске чемодана. По пути рассмотрел сияющую чистоту вокруг и немного смягчился. Баич свое дело знает. Искомый оказался под столом, у печки, на которую уже направился обиженный до глубины души домовой. Он что-то ворчал себе под нос о планах мести и коте Царапыче. Где, кстати, это рыжее недоразумение?

– Ладно тебе бухтеть, помоги лучше, – пошел на мировую Ойр, не понаслышке зная, что «планы мести» Баича обычно исправно составляются и приводятся в действие.

– В чем это? – тут же заинтересовался дух, прищурив голубые глазки.

– Вот с этим, – задумчиво смотрел на чемодан Ойр, – отправь бумагу и перья в мой кабинет, а об остальном позаботься, как ты это умеешь.

Баич вздохнул, щелкнул пальцами и, неизменно бухтя под нос, потопал в направлении подвала. Чемодан тащился следом, подскакивая на каждом пороге и цепляясь углами за мебель. Ойр закрыл глаза и посчитал до десяти. В конце концов, не на него обрушится негодование его новоявленных питомцев.

Старые настенные часы без кукушки (которой подавился Царапыч в первую же ночевку в доме) показывали девять утра. А значит, у него осталось совсем немного времени, чтобы привести себя в порядок и отправиться на первую после отпуска рабочую неделю в академию.

Баньку пришлось отложить, так что Ойр скрылся в ванной комнате. Первый же взгляд в зеркало оповестил, что дела обстоят действительно в разы хуже, чем он себе представлял. Похудевшее лицо вытянулось, глаза помутнели от долгих бессонных ночей, но тем не менее, выглядели единственным живым органом на обросшей темной бородой физиономии.

Сбрив все лишнее начисто, понял – не все потеряно. Если бы еще не темные круги под глазами, делающие его похожим на вурдалака не первой свежести… Ну, ничего. Достоинство мужчин не в красоте. А мужчин-преподавателей – и подавно.

Наскоро помывшись, одевшись и накинув мантию самого маленького размера, что только нашел в шкафу, Ойр захватил из кабинета нужные вещи, нахлобучил шляпу и поторопился в подвал, к порталу памяти. Проходя мимо коридора, ведущего к зверинцу, услышал ругательства, скрежет и шипение. Ускорил шаг. Почти влетел в лабораторию и исчез в старом деревянном шкафу.

Верховный Мастер размеренно расхаживал перед камином, явно чем-то довольный. Сложив руки за спиной, посвистывал в седую, сплетённую в три косички короткую бороду гимн Тир-Линна. Когда мотив переключился на припев: «Да хранят Боги Солнца столицу святую, да пополнятся щедро запасы ее…», Ойр рискнул напомнить о себе и других присутствующих. Еще никогда начало совещания так не затягивалось.

– Кхе – кхе, Мастер Ризандил, коллектив работающий в седьмом и восьмом курсах собран в полном составе, по вашему велению. Через десять минут начало занятий, и мы… вот…

– Начал за здравие, кончил за упокой, – недовольно прошипела Марисса – весьма скверная колдунья, пытавшаяся научить детей ритуальной магии.

Ойр не любил в ней буквально все: от ядовито рыжих волос и землистых глаз, до неизменных железных набоек на каблуках, забивающих гвоздь за гвоздем ему в мозг при каждом своем шаге. Но, коллег не выбирают. Они даются свыше. Осталось уточнить, за какие грехи.

– И мы ждем указаний, – пришел на помощь Дэйринг – Мастер Заклинаний, преподававший на всех факультетах старших курсов. Что бы не твердили о нем слухи, человек он был не плохой, а заклинатель и вовсе – лучший в королевстве.

– Ах, да! – вышел из посиделок с самим собой Верховный, – спешу вас уведомить, что ряды наших студентов пополнились.

Он обошел изящный стеклянный стол, на котором громоздилось множество разных артефактов и важно уселся в кресло с высокой узорчатой спинкой. Разноцветные глаза обвели присутствующих внимательным взглядом и остановились на Ойре. Тот мысленно поежился. С первой встречи и по сей день пробирающий до глубины души фиолетовый и самый голубой, какой он только видел в своей жизни – именно таких оттенков были эти глаза. Словно на тебя одновременно со всей возможной пристальностью всматривались два разных человека.

– Мастер Ойр, наибольшая ответственность ложится на вас.

Ойр напрягся еще больше. Хорошие новости с таких слов не начинаются.

– Фабиан и Алесана Волонские учатся в стенах академии с сегодняшнего дня. Я бы попросил уделить им особое внимание. Девушка зачислена на ваш факультет, Мастер Ойр, седьмой курс. Юноша на восьмой курс факультета Мастера Стрига.

Ойр переглянулся с седеющим магом, специализирующимся на стихийных чарах. Внешне он был абсолютно невозмутим. Лишь пышные усы едва заметно дрогнули. Когда кого-то зачисляют на третьем месяце от начала учебного года невольно начинаешь ожидать подставы.

– Извините, а можно подробнее про наибольшую ответственность и меня? – так быть не должно, в первый же день после отпуска и сразу ответственность.

– Конечно, – Верховный отвлекся на перебирание каких-то бумажек на столе и только потом продолжил, – судя по всему девочка слабенькая. Аттестат прежней школы без троек, но наложите в два раза превышающий уровень нашей подготовки и получите весомую проблему. На отчисление ни в коем случае не подавать. Приказ о ее переводе подписан королем.

– Это что ж, нам теперь закрывать глаза на уровень знаний? – возмутилась Ровелена, Мастер бытовой магии. Копна белых волос сплетенных в сотни косичек зашевелилась. Ойр, как можно незаметнее отодвинулся на один локоть. В прошлый раз, в пылу гнева, эти безобидные косички пытались его задушить.

– Если все будет совсем плачевно, мы рассмотрим данный вопрос коллективно, – вздохнул Ризандил, – но не стоит списывать со счетов контингент наших студентов. Я конечно проинформирован об обязательном пребывании Волонских на территории города в течении трех лет, но отсюда не раз уходили по собственному желанию.

– А что с юношей? – как бы между прочим напомнил о себе Стриг.

– С ним получше. Аттестат отличный, значит у нас потянет на средненьком уровне.

Из дальнего угла послышался саркастический хмык. Все как один повернулись на голос. Коллега Ойра, декан факультета Воды, заменявшая его на время отпуска, была тем человеком, которого побаивался даже Верховный. Очевидно потому что она была его женой, хоть и на четверть века младше.

– Вас невозможно слушать, коллеги. Обсуждаете то, как сгнобить детей. А может они гораздо способнее, чем нам кажется?

– Вы правы, Лорна, – натянуто улыбнулся Верховный, – не будем бежать поперед пегаса, а то не ровен час сгинем под копытами. Что ж, осталось поздравить Мастера Ойра с возвращением из отпуска, позавидовать его загару и пожелать нам всем удачной учебной недели!

Тут же начался шум: двигали стульями, обсуждали сказанное, выказывали недовольство. Хоть и большая часть присутствующих промолчала во время совещания, сейчас именно они громче всех его обсуждали.

– Пойдем, передам тебе полномочия, – подплыла откуда-то сбоку Лорна, окатив навязчивым запахом цветов.

Они вышли последними. Предстояло спуститься по длинной спиральной лестнице, миновать четвертый этаж и снова ступить на уже широкие и надежные ступени, ведущие в оживленные коридоры учебного корпуса. Ойр молча пережевывал новую информацию и не обращая внимание на суету вокруг, прорезал сотню студентов, словно ледокол просторы Северного моря. Лорна, как обычно молчаливо пристроилась за ним. Худой, высокий мужчина без труда добивался свободного прохода сквозь толпу.

До начала занятия оставалось пара минут, но территория перед его кабинетом была как всегда пуста. Он уже перестал удивляться своему странному воздействию на студентов – они с первых занятий побаивались его, будто на лбу у молодого Мастера было жирными буквами выведено смертельное заклятие, срабатывающее на движение. При чем на людей более взрослых такого эффекта Ойр добиться не мог, даже если бы попытался. Верховный пару раз намекал ему о смене тактики поведения, так не подходящей для декана. Но что он мог поделать, если никакой тактики и в помине не было?

Лорна тронула его за рукав мантии, обращая на себя внимание. Светлые волосы, собранные в тугой пучок и голубые глаза в сочетании с мягкими чертами лица, часто выбивали из колеи мужской состав коллектива. И Ойр был одним из них. Эта женщина однозначно имела в роду хотя бы одну лесную нимфу, иначе, чем объяснялись ее чары?

– Ты неважно выглядишь, – она мягко улыбнулась и провела пальцами по его лбу. – Вот, возьми. Это приведет тебя, хоть и не в значительный, но порядок.

Она разжала пустую ладонь и на ней материализовались две склянки, наполненные бесцветной жидкостью.

– А все бумаги, я вспомнила, оставила у тебя на столе еще вчера. Удачного дня!

И упорхнула в обратном направлении унося за собой шлейф аромата и будоражащие кровь чары. Ойр мотнул головой, отводя взгляд от пустого коридора, где только что была женщина и вошел в аудиторию.

Наличие в его, и без того сложном факультете, богатенькой выскочки окончательно сделали утро испоганенным. Осталось надеяться на прозорливость Лорны и верить, что с Алесаной Волонской на самом деле не все так плохо.

ГЛАВА 3. Проклятие декана – правда или вымысел

Они стояли у входа в лабиринт. Алесана, в нежно-сиреневом платье с длинными рукавами и драпированным легкими воланами со вставками кружева подолом, Фабиан полностью упакованный по школьным правилам и Мариус Волонский укрытый неизменно черной мантией из тяжелого плотного материала. Ветер, свободно играющий в нарядах новоявленных студентов едва мог пошевелить ее полами. Было по-осеннему прохладно, но Алесана едва ощущала это.

– Совсем забыл спросить о самом важном: как спалось на новом месте? Я особо не рассматривал ваши комнаты, когда оставлял багаж, но за такие деньги, они просто обязаны быть на высшем уровне. А как тебе вольер для Шаи по соседству со спальней? Спланировано лично мной.

– Спасибо, папочка, все замечательно, – Алесана улыбнулась и еще раз обняла отца на прощание.

На самом деле ей было все равно где жить, да и от нахождения волчицы в общем зверинце она бы не отказалась. Ведь именно так было в родной школе. Но отец любил показать всем, что у Волонских есть деньги, а она не привыкла ему перечить. Если он сказал, что должно быть именно так, значит это правильно. Этим Фабиан очень похож на него.

Прижимаясь к теплой широкой груди Алесана чувствовала неприятное скрежетание совести. На самом деле, ничего замечательного в бессонной ночи и, как результат, слипающихся сейчас глазах она не находила. Но разве можно прощаться на неопределенный срок с родным человеком, запоминаясь ему ворчливой и неблагодарной?

Хотя, Фаб делал именно так и, судя по всему, никаких душевных терзаний не испытывал. Брат выглядел безупречным – свежим и одетым с иголочки в бардовую, почти черную мантию новоявленного факультета, но выражение его лица заставило бы скиснуть все молочное в округе. Интересно, если ему тоже не спалось, то какие именно мысли его изматывали? Это вообще возможно?

Алесана наконец разжала объятия и отошла на пару шагов впитывая взглядом всегда обманчиво строгое лицо с постоянными морщинками между густыми темными бровями. У отца были чистые, светло-зеленые глаза, унаследованные ею и угольно-черные волосы, доставшиеся братьям. Если бы не это сходство, вряд ли кто-либо назвал Алесану его дочерью. Ведь цвет глаз – единственное, что делало ее на него похожей. А вот от мамы она получила практически все: оттенок волос, чуть припухлую форму верхней губы, фигуру, даже интонацию голоса и природную стихию.

– Ну, скоро увидимся! Постараюсь заглянуть через пару недель, – отец махнул рукой и повернулся, нахлобучивая шляпу. Он не любил долгих прощаний, предпочитая вообще их пропускать.

Алесана провожала высокую фигуру взглядом до тех пор, пока она не скрылась за поворотом живого лабиринта, коим являлась дорога к воротам. То, что она успела рассмотреть за несколько часов утра навевало панику. Здесь все настолько сложно, продуманно и серьезно спланировано, будто на территории обучаются не студенты, а маньяки.

Двадцать минут от ворот нужно пройти по лабиринту с высокими стенами из непроходимого древовидного кустарника, опутанного лианами. Если бы не светлячки, указывающие нужный поворот, они бы блуждали по нему до утра. Затем, перебраться по небольшому мостику через бурный поток узкой речушки и оказаться на все еще совсем не по-осеннему зеленом газоне, покрывающем пологий холм, с прорезанными в нем ступенями. Их было ровно тридцать три – Алесана считала вчера ночью.

И только когда этот путь будет пройден, на вершине холма открывался взору маленький городок. Слева жались к друг дружке гостевые дома, в одном из которых теперь жили они с Фабианом (спасибо, на разных этажах). Вдалеке за ними виднелись могучие деревья древней рощи, о которой ходило не мало легенд и страшилок. Но путь до нее занял бы не менее сорока минут по заросшему высокой травой лугу. Алесана не сомневалась, что там протоптана не одна дорожка, но убеждаться в этом пока не собиралась.

Справа громоздким исполином возвышалось самое необычное здание, какое она только видела в своей жизни. Оно состояло из двух пятиэтажных особняков, расположенных на приличном расстоянии друг от друга, но соединенных на уровне четвертых этажей закрытым подвесным мостом. Каждый особняк поддерживался по бокам двумя высокими круглыми башнями с остроконечными крышами и по спирали опоясанными узкими балконами.

Отец назвал эти башни – студенческим общежитием, а особняки – учебными корпусами. В дальнем учились с первого по пятый курс, а в том, что поближе – с шестого по восьмой.

Любуясь самым оригинальным произведением архитектуры на свете, Алесана снова пожалела, что живет в обычном гостевом домике, хоть и расположенном совсем рядом. Она бы с удовольствием ночевала в башне, на которую выходили окна ее элитной спальни, но отец был категорически против. Он считал, что в общежитиях творится беспредел, на который руководству Харбоны откровенно наплевать.

Между гостевыми домами и зданием-исполином расстилался широкий, вымощенный каменными плитами двор с лавочками, цветущими кустарниками, беседками и четырьмя мраморными фонтанами различной экспозиции.

На один из них Алесана засмотрелась по пути на занятия и остановилась, отстав от Фабиана. Посреди круглого бассейна возвышался необычайно красивый серебряный цветок. Из каждого его лепестка тонкими струйками лилась вода. Создавалось впечатление, что он плачет и это зрелище едва заметно затрагивало душу, от чего накатывала легкая печаль.

– Я не узнаю вас без учебной мантии, леди, – лукавый мужской голос совсем рядом пустил холодок по коже.

Алесана непроизвольно обхватила плечи и огляделась. Фабиана по близости не было, зато всего в шаге от нее возвышался молодой мужчина в такой же форме. Со стихией Огня ей всегда не везло, потому она попыталась побыстрее отделаться от случайного встречного. Дежурно улыбнулась и коротко сказала:

– По правилам, девушки могут ее не носить. Увы, мы с вами не знакомы. Я здесь первый день и уже опаздываю на занятие.

Темные бархатистые глаза казалось впитывали каждое ее движение, а тонкие губы напоминали одну из снисходительных улыбок брата. Алесана заторопилась через двор, но не тут-то было – мужчина последовал за ней и довольно быстро нагнал.