Моя маленькая Анна

В серый холодный полдень посетителей в кафе было немного. За стеклом мелко моросил осенний дождь, вынуждая озябших прохожих ускорять шаги в поисках тепла. Все они пробегали мимо массивной двери с золотой вывеской и пышным венком из остролиста, напоминающим о приближении Рождества. Которую неделю Лондон не радовал погодой даже привычных к сырости местных жителей.

Бариста лениво колдовал над чашечкой кофе, выводя струйкой взбитых сливок затейливый узор на тугой пенке. Развешанные под потолком гирлянды сонно перемигивались тусклыми огоньками, добавляя нотку мистики атмосфере маленького кафе.

Официантка привычным жестом подцепила крошечную чашку, водрузила ее на деревянный поднос, и, нарочито виляя бедрами, направилась к молодому мужчине за дальним столиком. Ловко разложив перед ним приборы, кофе и блюдечко с нежнейшим кексом, она поинтересовалась у гостя, не нужно ли ещё что-то, вложив в эти простые слова все обаяние своего голоса. Получив отрицательный ответ, официантка понуро удалилась. У входа в кухню девушка обернулась на равнодушного посетителя и грустно вздохнула. Уж очень заинтриговал её этот человек с красивым задумчивым лицом.

А тот смотрел в окно, погружённый в свои, недоступные никому мысли, не замечая ни симпатичной официантки, ни восхитительного аромата кофе.

Парень был действительно, по-настоящему, красив. Светло-русые волосы небрежными прядями спадали на лоб, кожа – безупречного молочного оттенка, пожалуй, даже слишком белая, но к его загадочному образу это шло. Глаза какого-то странного оттенка зелёного, можно назвать его цветом неспелой оливки, смотрели отрешённо сквозь заплаканное окно. Чувственные губы, которым бы томно улыбаться, наполняя надеждами всех девиц в округе, были чопорно сложены в суровую жесткую линию. Словом, этот молодой мужчина, с ног до головы одетый в чёрное, являл собой завораживающее зрелище.

Напротив входа в кафе остановилось жёлтое такси, звонко разбавив серые краски улицы. Из машины, грациозно и уверенно двигаясь, вышла эффектная девушка в тёмно-синем плаще, резко контрастирующем с ее волосами, выбеленными в яркий блонд. Ещё мгновение, и красавица стоит в скромном холле небольшого заведения и, прищурившись ищет кого-то взглядом. Вдруг лучезарная улыбка осветила её лицо, и энергичной походкой она направилась в самый конец зала.

«Ну, конечно…» – обиженно подумала официантка, глядя, как более удачливая соперница сбрасывает с себя плащ, предъявляя пытливому взору идеальную фигуру в стильном платье, и усаживается рядом с таинственным гостем.

– Здравствуй, Хайд, – произнесла девушка звучным высоким голосом.

– Здравствуй, Дженни, – ответил ей молодой человек.

Его голос был низок и обладал лёгкой хрипотцой.

Они долго и внимательно разглядывали друг друга. Со стороны могло показаться, что это встреча былых любовников после долгой разлуки. Видно было, что видятся они далеко не впервой, но это их свидание наделено особенным смыслом, нежели простая встреча.

– Как ты? – первым нарушил молчание парень.

Девушка криво усмехнулась и развела руки в стороны.

– Стараюсь собрать себя в кучу и жить дальше.

– А что с ребёнком? – спросил парень.

Девушка вскинула на него встревоженный взгляд и быстро спросила:

– Откуда ты знаешь о Майкле?

– Майкл? Так у них родился мальчик, – парень глубоко вздохнул и устало закрыл глаза рукой. – Так что с ним стало? – вновь произнес он, убрав руку от лица.

– С ним всё хорошо, – ответила девушка. – Он сидел сзади в детском кресле, и поэтому все обошлось… Щёчку слегка поцарапало битым стеклом. Так откуда ты о нём знаешь? Они не афишировали его рождение.

– Интернет, вездесущий интернет… – ответил с горькой усмешкой парень. – Случайно наткнулся на статью: «Поздравляем мистера и миссис Хэмптон с рождением их второго ребёнка… бла-бла-бла…». И ни слова о том, мальчик это или девочка. А потом другая статья: «Трагедия унесла жизни известной писательницы Анны Хэмптон и её супруга Джорджа Хэмптона…». Сеть всё про всех знает…

Девушка низко опустила голову, стараясь скрыть подступившие слёзы. Парень накрыл её стиснутый кулачок своей большой ладонью.

– Тяжело, милая… Это очень тяжело… Но ты сильная девочка, и всегда такой была. У тебя есть Пол. Всё встанет на свои места, нужно лишь время… Много времени.

Из глаз девушки упало несколько слезинок на глянцевую поверхность стола. Парень смотрел на хрустальные капельки пустым взглядом, и думал о своём. Наконец, его собеседница справилась с эмоциями и смогла посмотреть на него. Только сейчас она заметила бледность на его щеках, и как осунулось лицо, и тонкие морщинки скорби, протянувшиеся от крыльев носа к уголкам губ.

– А как ты, Хайд? Как ты с этим справляешься? – спросила она, обнаружив в его глазах отражение собственной боли.

– Сложно сказать, – не глядя на неё сказал он. – Я и сам не знаю. Раньше все было просто. Я ходил на работу, обустраивал свою квартиру, общался с какими-то людьми. Занимался своими делишками. И хоть я знал, что едва ли увижу её снова, я знал и то, что она просто есть. Что-то делает, с кем-то болтает, куда-то ходит. Сидит в кресле, скрестив ноги, и строчит в своем ноутбуке, а её глаза смешно бегают туда-сюда. И мне большего не нужно было. Тогда… А сейчас… – парень помолчал, наблюдая, как девушка салфеткой вытирает со стола собственные слёзы. – Сейчас я пуст. Так же хожу на работу, общаюсь с людьми, но это все не я. Словно какой-то скучный сериал прокручивается передо мной. Ни в чем нет смысла. Просто не за что ухватиться.

Он замолчал. Девушка тоже молчала. Она терзала рукой ремешок своей сумочки, сильно нервничая.

– Как все произошло? – глухо задал он мучавший его вопрос.

– Просто случайность, – безжизненным голосом ответила девушка. – Он был за рулем, она рядом. Огромный джип выехал на встречную полосу. Вот и все… Он умер сразу, а она протянула ещё несколько часов. Я успела увидеть её в реанимации. Услышать последние слова…

– Что она сказала? – напряжение в его голосе заставило ее вздрогнуть.

– «Сделай все для Майки» …

– Вы усыновите его? – спросил парень, спустя долгие минуты тягостного молчания.

– Кого? – не сразу поняла девушка. – Ах, Майкла? Сейчас я установила над ним опеку, на тот момент это был самый простой и быстрый вариант. Теперь готовимся к следующему шагу.

Парень кивнул.

– Вы справитесь. Будете хорошими родителями.

И вновь повисла тишина. Девушка ёрзала на месте, пытаясь решиться на какой-то важный для неё шаг, а её друг разглядывал расплывшийся рисунок на своём давно остывшем кофе.

– Хайд, – она внезапно заговорила.

Тот поднял взгляд и даже испугался выражения её лица. Девушка открыла свою сумочку и извлекла из неё видавшую виды толстую тетрадь и увесисто шлёпнула её на стол перед парнем, отрезая себе пути к отступлению.

– Что это? – удивился он и потянул было руку к потрёпанным страницам.

– Нет! – девушка предупреждающе закрыла тетрадь ладонью. – Прочтёшь потом, когда я уйду. Это… Это очень важно… Это её работа, последняя…

– Её последний роман? – парень со священным трепетом уставился на цветную обложку со следами чернил.

– Я не знаю, как это назвать. Это всё же роман, но едва ли она готовила его к печати. В общем, сам поймешь. Я должна была это сделать.

Парень уже не слушал. Он любовно гладил тетрадь, словно редчайшую реликвию.

Девушка достала ручку и что-то размашисто написала на салфетке.

– Это гостиница, где мы с Полом остановились. Мой номер у тебя есть, – она поймала его взгляд и сказала с нажимом, глядя прямо в глаза, с непонятным для него выражением лица. – Как только прочтёшь, позвони мне. Я не уеду отсюда без твоего звонка.

Он кивнул и потянулся за своей курткой, осознав, что встреча подошла к концу. Они поднялись и вместе вышли из кафе. Такси, на котором приехала девушка, ожидало на своём месте.

– Подвезти? – спросила девушка, закутываясь в плащ.

Парень лишь помотал головой. Они обнялись и разошлись, каждый своим маршрутом. разойдясь затем в разные стороны.

Молодой человек прошел пару кварталов пешком, не обращая внимания на дождь. Тетрадь он спрятал под куртку, чтобы она не намокла. Вскоре он почувствовал, как холод подобрался к его телу, и поймал первое попавшееся такси.

Дома он скинул промокшую куртку, аккуратно повесил её на вешалку, расправив все складки. Затем переоделся в домашнюю одежду, закинул мокрые брюки в стиральную машину, вытер ботинки сухой тряпкой, поставил их сушиться и прошёл в кухню, чтобы включить электрический чайник. Он нарочно оттягивал момент, когда откроет заветную тетрадь. Интуация подсказывала, что содержание рукописного текста имеет прямое к нему отношение.

Наконец, заварив крепкий чёрный чай, парень расположился на кровати с тетрадью в одной руке и кружкой в другой. Отпив глоток обжигающей терпкой жидкости, он отставил кружку в сторону и открыл тетрадь. От страниц едва уловимо повеяло ароматом жасмина. Знакомый летящий почерк бросил в глаза случайно выхваченные слова и фразы. Парень зажмурился и глубоко вздохнул. Это было нелегко. Всего несколько месяцев назад женщина, написавшая эти строки, жила, смеялась, грустила, качала на руках своего малыша, а теперь, единственное, что ему осталось – тетрадь с родным запахом.

Парень вновь открыл глаза. Сделав свет настольной лампы ярче, он устроился поудобней и стал читать.

«Вот я и решилась… – повествовала автор, – Сегодня я начинаю писать историю, единственным читателем которой буду только я.

Зачем я это делаю? Хороший вопрос.

Наверное, хочу запечатлеть на бумаге свои чувства, в доказательство того, что эти чувства были мне доступны. Чтобы моя память, меняясь и мутируя с годами не превратила тебя, мой мальчик, в размытую фигуру без лица. И чтобы в любой момент, когда только пожелаю, я могла взять свои воспоминания в руки и ещё раз убедиться, что ты мне не приснился.

Итак, я буду писать роман. Роман о коротком клочке моей жизни, в котором постараюсь передать образы всех героев максимально близко к реальности.

То, чего я не могла знать, проживая тот период, я восстановила из последующих откровенных разговоров с каждым из вас. Даже с тобой. Да-да, я помню все твои рассказы. С жадным любопытством и маниакальной дотошностью собирала я по крупицам ваши мысли и чувства, чтобы максимально точно воссоздать все те волнительные события.

Пожалуй, позволю себе немного кокетства. Хочу быть на этих страницах такой, какой меня видел и воспринимал только ты. Сама я куда более скромного о себе мнения.

Мой роман будет на девяносто восемь процентов биографичным. Два процента я оставлю своей фантазии. Не слишком много для того, чьим ремеслом как раз и является фантазия.»

На этих словах заканчивалась первая страница. Теперь у взволнованного читателя не было никаких сомнений, что речь пойдет о самой счастливой и самой болезненной поре его жизни. Вдохнув полной грудью, он перевернул лист.

Глава первая

Доводилось ли вам испытывать жгучее желание проникнуть в чужие мысли?

Понять истинные мотивы тех или иных поступков другого человека? Достоверно узнать, что движет вашим другом или врагом в их действиях?

Лично мне – да. И далеко не раз. По роду своей писательской деятельности я частенько ломала голову над помыслами своих знакомых и малознакомых личностей. Мне всегда хотелось понять их суть, понять, что происходит у них в головах, чтобы запечатлеть самых аутентичных персонажей в своих книгах.

Это все очень забавно. Очень… Но, поверьте, далеко не так забавно, как копаться в собственной голове. Отстраниться и холодным умом наблюдать свои личные мотивы в той или иной ситуации. Иногда это довольно весело, иногда – грустно, а порой – стыдно…

Возьмем, к примеру, вот эту незнакомку, что стоит сейчас у дверей «Кэпитал Гриль», смешно щурясь от слепящего нью-йоркского солнца.

Эта хрупкая миниатюрная женщина растерянно озирается по сторонам. Непослушная прядка каштановых волос выпала из строгой прически и легкомысленно колышется на ветру. Тонкие аристократические брови сошлись к переносице в попытке защитить от яркого света синие глаза своей хозяйки. Строгий брючный костюм не может ввести в заблуждение относительно изящной фигуры, прямая спина и красиво развернутые плечи красноречиво говорят о природной грации их обладательницы. Хотя едва ли она отдает себе отчёт, что привлекает пристальное внимание противоположного пола, воспринимая свою внешность как досадное недоразумение.

Её зовут Анна Хэмптон. И я приглашаю вас в её жизнь.

«Тридцать шесть лет!.. – проносится сейчас в голове у Анны. – Как же я умудрилась забыть про день своего рождения?!»

После спокойной и тихой атмосферы ресторана шумный поток машин Сорок Второй Стрит оглушил Анну. Даже прожив в Нью-Йорке восемнадцать лет, она так и не смогла привыкнуть к его темпу. Торопливо перебежав дорогу на перекрестке, Анна села в свой синий «BMW» и завела мотор.

Из года в год свои дни рождения Анна традиционно отмечала в кругу семьи. Так уж повелось с незапамятных времен, что дни рождения мужа и дочери отмечались шумно и весьма многолюдно, а её – был исключительно домашним и уютным праздником.

Но в этот раз четырнадцатое августа казалось ничем не примечательной датой. Погрузившись с головой в свои будничные хлопоты Анна и думать забыла об этом дне.

Ранним утром она уже была в огромном книжном магазине на углу Бродвея и Двенадцатой улицы, где провела презентацию своего последнего романа, битых четыре часа отвечая на всевозможные вопросы и раздавая автографы. После чего, совершенно измотанная, Анна помчалась в другой район Манхэттена на встречу с Финчем, своим издателем. Проголодавшись, она увлеченно занялась едой, а галантный Финч понимающе дожидался момента, когда можно будет заговорить. Их отношения сложно было назвать сугубо профессиональными, они длились уже много лет. В свое время Мингус Финч поверил в юную, никому неизвестную начинающую писательницу, и рискнул издать её первую книгу за свой счёт. С той поры прошло много времени, но Анна не забыла, кому была обязана началом своей карьеры. На все попытки более известных издательств переманить её под своё крыло она всегда отвечала отказом, и Финч ценил это.

Проводить свои деловые встречи в неформальной обстановке стало традицией для старых знакомых. И в этот раз оба выкроили время из своих насыщенных графиков, чтобы не спеша поговорить о своих буднях. По завершению трапезы белый конверт с гонораром приятно утяжелил дамскую сумочку Анны.

Теперь ей предстояла менее радостная встреча с агентом по недвижимости, который занимался арендой домика в Англии. Волокита с этим домом уже порядком утомила Анну, она длилась уже не один месяц. Дочь уезжала учиться в другую страну, и Анна с болью отпускала её от себя. Чтобы хоть как-то успокоить своё сердце, она решила снять небольшой домик в Англии и пожить там пару месяцев, пока не убедится, что её ребёнок самостоятельно справляется со взрослой жизнью на чужбине. Эта затея с самого начала натыкалась на разнообразные препятствия, – то долгое время не попадался подходящий дом, то, когда выбор был уже сделан, другая сторона вдруг отказалась от сделки, не объясняя причин. А в последний раз договор был почти заключен, но делу помешал неожиданный, представьте себе, пожар. Всё осложнялось ещё и тем, что у них не было возможности посетить будущее жилище и увидеть его собственными глазами. Выбирать приходилось по снимкам, которые их агент присылал на электронную почту. И вот теперь, когда жилье было найдено и утверждено на семейном совете, Анне позвонил Элл и окончательно закружил ей голову, известив, что присмотренный ими дом теперь и вовсе продаётся, причем по смехотворно низкой цене.

«Вы можете выгодно вложить деньги в эту недвижимость, – вещал в трубку Элл, – уже через год вы продадите её в полтора раза дороже, а если ваша дочь будет жить в этом доме весь период обучения, уверен, вы удвоите свою выгоду. Анна, я настоятельно рекомендую вам сделать это, такая возможность предоставляется раз в сотню лет. Кроме того, вам не придётся каждый раз подыскивать себе жилье, когда вновь соберетесь навестить вашу девочку».

Его назойливый голос буквально ввинчивался в мозг, должно быть, это профессиональная черта всех агентов по недвижимости. Всю неделю Анна взвешивала «за» и «против», окончательно потерявшись во времени. Обведя в ежедневнике четырнадцатое число красным маркером, она написала напротив – «встреча с занозой Эллом». И ничто не отозвалось в её памяти.

«Погоди-ка, а Джордж? – Анну озарило, – не мог же и он позабыть?!»

Она нехотя вырулила на Третью авеню и неторопливо повела машину, дорогой размышляя над новым обстоятельством.

Ну, конечно же, Джордж не забыл. Наверняка, всё утро посмеивался про себя, глядя как она мечется по дому в поисках своей сумочки, на ходу допивая остывший чай. И, конечно же, он давным-давно приготовил подарок, который вручит сегодня вечером в свойственной ему преувеличенно шутливой манере.

На светофоре Анна решительно вывернула руль в сторону, противоположную той, куда собиралась повернуть секунду назад.

«Домой!» – пропела её душа.

Свободной рукой она уже набирала Эллу. Минута не слишком приятного разговора, и встреча перенесена на другой день.

Анна мгновенно излечилась от напряжения и усталости. Она предвкушала неожиданную встречу с любимым мужем и рисовала в воображении его лицо, когда застанет его врасплох за приготовлением сюрприза.

Тут нужно обязательно рассказать, как жилось нашей Анне с её замечательным супругом.

Итак, они были женаты долгие семнадцать лет. Познакомились ещё в университете, когда Анна посещала подготовительные курсы, а Джордж уже успешно заканчивал магистратуру. На летних каникулах ему, как и многим другим старшекурсникам, поручили встречать и курировать группы поступающих. Ему досталась группа Анны.

Она до сих пор удивлялась, с чего вдруг двухметровый красавец-брюнет, пользовавшийся неоспоримым успехом у всей женской половины Государственного университета штата Нью-Йорк, включая немолодых преподавательниц, обратил внимание на маленькую, ростом немногим более полутора метра, худенькую семнадцатилетнюю девушку. Всего-то и было в ней – огромные синие глаза и копна густых вьющихся волос цвета темного шоколада. Да ещё не сходящая с лица наивная жизнерадостная улыбка.

Поклонники у Анны все же водились, что крайне удивляло её саму, и среди них бытовало мнение, что она похожа на маленькую изящную нимфу и очень мило сложена.

Анна и сегодня, в свой тридцать шестой день рождения выглядела как девочка, чего крайне стеснялась. Она не была костлявой и сухой, как это часто бывает с щуплыми в юности дамами. Её фигура напоминала азиатский тип женщин – ростом ниже среднего, с маленькими кистями и ступнями, небольшой высокой грудью, тонкой талией и стройными ногами. Консервативными деловыми костюмами, пучком волос на затылке и сдержанным макияжем она тщетно старалась придать себе солидности. Серьёзное выражение лица нет-нет, да и прыснет девичьим смехом. Но всегда Анна старалась помнить, что она уже, как-никак, маститая писательница, замужняя женщина и мать взрослой дочери, и спокойное умиротворение прогоняло неуместное веселье.

К слову, дочь Анны – Дженни, – была на голову выше своей матери и отличалась весьма женственными для вчерашней школьницы формами, от чего Анну и вовсе коробило. Джордж подливал масла в огонь, называя обеих – мои дочки. Особенно он любил представлять их так новым знакомым, жутко смущая свою чувствительную жену.

Вспоминая прожитые с Джорджем годы, Анна не могла припомнить ни одной крупной ссоры. Трудно было найти двух более разных по темпераменту людей, но они, как ни странно, прекрасно подходили друг другу.

Их жизнь можно было сравнить с широкой ровной дорогой, без ям и ухабов, без резких поворотов. Даже в самые трудные годы, когда родилась Дженни, и Хэмптоны едва могли оплачивать счета, в их семье царило безрассудное счастье. Они поженились в сентябре, как только Анна поступила в университет. Она родила в неполных девятнадцать, и ей пришлось совмещать дальнейшую учебу на журналистском факультете с уходом за ребёнком. Джордж доучивался последний год в магистратуре. Он был вынужден отказаться от своих планов защитить докторскую и пошёл работать сразу после окончания университета. Но, несмотря ни на что, они всегда были безмятежно довольны, не замечая ни новых трудностей, ни материальных проблем, ни физической усталости. Когда Анне поочерёдно помогали их с Джорджем родители, она умудрялась выкраивать время между стиркой, уборкой и штудированием учебников, чтобы писать статьи в один популярный в то время журнал, а после и вовсе начала писать любовные романы и, надо сказать, весьма в этом преуспела. Впоследствии, это определило судьбу Анны. Хотя она мечтала о карьере журналистки, восторженные отзывы читательниц побудили её не сходить с проторенной тропы, да и прибыль от книг со временем стала очень солидной. Джордж также преуспел в бизнесе, что сделало их семью даже состоятельной. В Гринвич-Виллидж у них была чудесная двухэтажная квартирка с пятью спальнями и тремя ванными комнатами. В общем и целом, их жизнь удалась.

«Идеальный брак», – подвела итог Анна, улыбаясь избитой фразе, как нельзя лучше характеризующей их крепкий союз.

Она повернула на свою улицу, и машина заскользила вдоль тенистого тротуара.

Приближаясь к дому, в поле зрения Анны неожиданно попал Джордж. Он стоял с незнакомой женщиной на тротуаре, прямо напротив дверей их дома. Даже одного взгляда хватило, чтобы заметь яркую красоту незнакомки. Но ещё больше удивления вызвал тот факт, что Джордж цепко держал за руку эту красавицу. Та игриво пыталась вырваться, но он вдруг притянул её к себе и поцеловал.

Поцелуй прекратился ровно в тот миг, когда Анна остановила машину рядом с ними. Джордж неосознанно обернулся на звук и встретился взглядом со стеклянными глазами своей жены.

Не осознавая своих действий, Анна открыла дверцу и вышла из машины. Она смотрела на женщину, чью руку Джордж так и не выпустил из своей. Вблизи она выглядела совсем юной, лет двадцать пять, не больше. Брюнетка с пухлыми губами, броско накрашенными бордовой помадой. Анне пришлось запрокинуть голову, чтобы поймать её взгляд – рост у девушки был под стать Джорджу.

А он, наконец, обрел дар речи и прервал эту мучительную немую сцену:

– Анна… – голос мужа, несмотря на чудовищность ситуации, был удивительно спокоен, – Я думаю, нет нужды в словах. Ты сама все видишь… Это Эйприл.

Эйприл сделала попытку улыбнуться, но, встретившись с ледяным взглядом Анны, отвела глаза в сторону.

– Я давно хотел сказать тебе об этом, – продолжал между тем Джордж. – Но как-то не мог найти подходящий момент. Ты сама, должно быть, заметила, что наш брак исчерпал себя, и нам обоим пора двигаться дальше. Сейчас, ты конечно же, в шоке… Ты сможешь начать новую жизнь, я уверен в этом. Тяжело будет только первое время…

Анна подняла на него свои огромные глаза, а Джорджу вдруг не к месту вспомнилось, как вот так же, в первую их встречу, она вскинула на него эти глазища синего цвета, только выражение их тогда было совсем иное… На сердце у него было очень тяжко, хоть он и репетировал этот разговор в своих мыслях не одну сотню раз. Но именно сейчас он был не готов. Он стоял напротив двух женщин, и понимал, что жизнь с этого момента не будет прежней. Этого он желал, и этого он всё равно боялся.

– Мне надо идти, – сказала Анна и пошла к двери своего дома.

– Ты хочешь поговорить? – спросил ей вслед Джордж.

– Нет, – голос не подвел, теперь главное дойти до двери, открыть её и запереть за собой. Простой алгоритм действий, но Анне потребовалось собрать все свои силы, чтобы выполнить его.

Она села на пол прямо посреди прихожей и закрыла глаза. Тело ослепло и оглохло. Мысли вихрем носились в голове: «брак исчерпал себя…», «ты сможешь начать новую жизнь…», «Эйприл…».

Неожиданно для самой себя она хохотнула. Нервный вышел смешок. Анна вспомнила свои мысли по дороге домой, как представляла Джорджа готовящим ей сюрприз.

Что ж, нечего возразить – сюрприз удался! Такого она и предположить не могла. Болезненный спазм сдавил ее горло.

«Тсс… Не плачь!», – сказала себе женщина.

Анна занималась йогой уже много лет, это помогало расслабиться, настроиться на работу. И в этой критической ситуации она не нашла ничего лучше, как сесть в привычную позу и делать дыхательные упражнения до тех пор, пока бешено стучащее о рёбра сердце не затихло в груди. Впоследствии, ей сложно было сказать, сколько времени она так просидела. Когда Анна поднялась на ноги, закат уже окрасил дома за окном в персиковые тона. Джорджа и его пассии давно уже не было.