Кто в дурдоме живет. Похождения Альберта

Знакомство.

Где – то за городом есть дорога. Она есть, но там, где никто не видит. Она выложена черным, потрескавшимся камнем. Вдоль нее не растет трава. На обочинах вместо пыли – прах. Над дорогой всегда тучи. Да, только над дорогой. Если идти по ней, вы скоро набредете на дом. Дом этот – такой же старый и черный, как дорога. Он вздыхает, сам не зная, зачем он тут стоит. И скрипят жалобно ставни, позвякивают осколки оконного стекла. Окружен дом пожухлым газоном, заботливо политым помоями. Прочие достопримечательности вам покажет Альберт. Давайте познакомимся с ним.

Вот он – раскапывает могилу кошки, зарытой неделю назад. Трупные пятна и ввалившиеся глаза ему очень идут. День начался прекрасно, и мальчик пел песенку.

– Кто гуляет под окошком, – это маленькая кошка. Ну, зачем же ты пришла, давай кишки на дуршлаг…

Ледяной ветер поднимал в воздух листву и маленькие веточки. Одноглазый филин ухал, сидя в дупле. Все равно Алик до тебя доберется…

Отряхнув шерстку кошки от земли, мальчик взял ее за хвост и стал кружиться вместе с ней и ветром. Он кружился с ней, как кружатся дети, взявшись за руки. Он хихикает и улыбается. Мальчик играет, ему только одиннадцать лет. Вот такие нынче игры у детей…

Как только кошка ему надоела, или, как он сам говорит «устарела», он просто отпускает хвост, не переставая кружиться. Куда она улетела, уже не важно. Алик вприпрыжку бежит домой. Он собирается искать свою любимую игрушку – шкатулку с секретом.

Кухонная тварь.

В старом прогнившем доме много комнат. Много покрытой плесенью мебели. Под потолком в гостиной живут летучие мыши. Своим писком они пугают жирных тараканов, поэтому они живут везде, кроме «комнаты мышей». Рыжие усатые пакостники шуршат под отставшими обоями и нагло шевелят усами, сидя на подлокотниках кресел. Алик любит тараканов. Они приятно щекочут его высохший мозг, забравшись ночью в уши, пока мальчик притворяется, что спит. Иногда он приходит посмотреть на тараканьи скачки в шкафчике под раковиной на кухне.

На этой самой кухне царствует бабуля Грэма. Она готовит еду для всех обитателей дома. Дядя Альберта содержит здесь много пациентов. Их надо кормить, ведь даже клиенты психиатрической клиники должны что-то кушать. Они живут на втором этаже, по несколько человек в комнате. Каждая комната отведена под определенное заболевание. Алик особенно не любил комнату с маленькими детьми, которые не хотели отрывать мухам крылышки, а собирали по углам запчасти от игрушек и налаживали их.

Альберт забежал на кухню, громко хлопнув дверью, и швырнул в бабушку Грэму комок дождевых червей.

– Ай, молодец, мой мальчик, к обеду будут спагетти! – прошамкала мертвая старуха, соскребая с передника склизкую массу.

Ростом она была около двух метров, ссохшаяся и скрипучая. Платье висело на ней, как на швабре. По утрам на лице она эмалью рисовала красные губы и натирала пергаментную кожу машинным маслом. Вместо зубов у бабули были гвозди. Чтобы удобнее было жевать еду из магазина.

Мальчик заглянул все шкафчики, но поиски шкатулки оказались безуспешными. Он плюхнулся на табурет и презрительно оглядел розовую девочку с блестящими волосами в платьице. Он сидела на стуле, привязанная к подлокотникам. Бабуля собиралась ее кормить.

– Мерзкие дети, – ворчала она, ища большую миску, – подавай им горячий суп!..

Старуха шваркнула эмалированным тазиком об стол и юрко метнулась к серванту. Вытащив оттуда кучу пакетиков, он стала рвать упаковку и ссыпать порошкообразную еду в таз. Когда вид сухого корма удовлетворил стеклянный глаз Грэмы, она залила все это кипятком. Месиво тут же запузырилось, стала разбухать лапша и кусочки чего-то серого. Старуха лязгнула зубами, подцепила в ложку зеленоватую жижу и с маниакальным упорством стала разжимать розовой девочке рот. Напуганный ребенок не понимал, откуда берется эта мерзкая еда. Девочка, скривив ротик, вспоминала мамин куриный суп, который так любила…

Старики и монстры.

Алик облазил все углы в гостиной, залез под столы и стулья, но не нашел свою любимую шкатулку. Он уже начинал подозревать, что ее снова стащил кто-то из стариков, усаженных в гостиной перед телевизором.

Все пациенты-старики, живущие в доме, должны были только спать или смотреть телевизор. Таков порядок. Никакого движения, зарядок. Никаких вязаний, крокета, прогулок и работы лобзиком. Эти сумасшедшие все время рвались на свежий воздух, в сад, в огород – лишь бы поработать. Но дядюшка Альберта знал, что это продлевает им жизнь, поэтому всячески препятствовал подобным мероприятиям.

Углубленный поиск, то есть поиск в карманах стариков, не дал плодов.

Некоторое время мальчик глазел на ливень за окном, возюкал грязной рукой по мокрому стеклу, рисуя страшные морды. Потом его заинтересовал мультфильм, начавшийся по телевизору. В нем есть все: монстры, убийства, злые животные и тупые дети. Два дня к ряду Алик просидел на полу, с открытым ртом, пялясь на экран…

Страшная сила.

Гроза не проходила. Лишь на некоторое время стихал гром, молнии сверкали реже. Потом буря снова набирала силу.

Под шум дождя Альберт разрывал на кусочки очередного плюшевого медведя. Он отбирал игрушки у детей, живущих на втором этаже. Эти мягкие зайцы и красивые куклы ему ненавистны. Поэтому он их разбирает, ломает и запихивает то, что осталось в стеклянные банки. В кладовке целый стеллаж с такими банками. Это его коллекция. Коллекция неправильных игрушек. Сам Алик играет с другими.

Когда очередная банка оказалась на полке, с чувством выполненного долга Алик пошел дальше искать свою шкатулку.

На этот раз он заглянул в комнату к своей тете. Она никогда не выходила из своей обители. Для чего? Зачем тратить время, если все, что было ей нужно, было под рукой. Ее муж – дядя Алика, заботился о том, чтобы эта особа ни в чем не нуждалась. Выглядело это так: в обитую мерзким розовым плюшем комнату с розовой мебелью ежедневно доставлялась корзина новой косметики и дюжина «диетических» тортов с розочками из масла. Только и всего.

Входя к тете, мальчик видит ее за привычным занятием. Она, сидя в кресле, среди множества подушек, поглощает торт. Кусочек лакомства она держит в одной руке, а другой втирает в толстенные ноги крем для похудания.

– О-ой!.. Кто ко мне пришел! – тетя всплескивает руками так, что все ее гнилое тело колыхается. Заглотнув весь торт разом, она утерла рот тыльной стороной ладони, оставив на щеке серый ошметок кожи. Поморгав выпученными глазами своему отражению в ручном зеркале, тетя потянулась к Алику.

– Какая прелесть! – визжит она, теребя мальчика за щеки. Она всегда так делает, если в этот момент не время пить чай. Потом лимит на «ласку» заканчивается, и она возвращается к своим делам.

Вот он, момент истины. Алик беспрепятственно может рыскать среди ее вещей, когда она в очередной раз ослеплена стразинками с одной из пилочек для ногтей, воткнутых ей в голову.

Ветер колышет мокрые занавески на окнах. Ах, этот запах плесени… такой привычный и естественный…

Мальчик сосредоточенно осмотрел все горы розового хлама, но не обнаружил шкатулку с самым ценным, что у него было. Свернувшись калачиком на пыльном стуле, он закрыл глаза. Из-под гнилого плинтуса, нахально шевеля усами, вылез таракан.

Какая прелесть…

Он думает, что Алик уснул.

Берегитесь темных углов…

Когда на мир опускаются сумерки, в углах дома поселяются особенно вязкие тени. Если на них долго смотреть, кажется, что они движутся, пытаясь вылезти из угла.

Вот в таких тенях Альберт любит прятаться. Не для того, чтобы скрыться, стать невидимым. У мальчика другой интерес…

Он заползает в угол, садится на пол, обняв коленки, и смотрит. Просто смотрит по сторонам. Ему нравится смотреть, как все, кто проходит мимо, – будь то старик или ребенок, бледнеют. Пациенты давно знают, что по вечерам в углах поселяется нечто… Оно зыркает по сторонам светящимися глазами, а если подойти ближе, начинает шипеть по-змеиному.

Когда Алику надоедает пугать дядиных пациентов, он идет размять ноги.

Лучше бы вам не знать, как он это делает…

Но у нас честная и правдивая история. Поэтому мы идем за мальчиком по узкой тропинке, устланной прелой листвой.

Когда дойдем до места, слишком близко подходить не стоит. Лучше укрыться в кустарнике, и, подрагивая от холода, наблюдать.

Наблюдать, как Алик подыскивает новое место. Потрогав землю в нескольких местах, он находит подходящую площадку.

Встав на нее, мальчик начинает танцевать чечетку… На свежей могиле.

Что можно найти под фонарем.

У Алика есть мечта. Когда он вырастет, он станет, как дядя. Будет таким же серьезным. Мальчик любит подглядывать за ним в замочную скважину, когда тот работает в своем кабинете. Он сидит за большим столом и пишет важные документы. То есть рисует на них волнистые линии, и говорит, что написал что-то важное. Эти документы дядя складывает в стопки. А стопки располагает вокруг стола. Скоро из-за них не буде видно самого дядю…

Когда выполняется норматив по написанию важных документов, дядя залезает на стол, прыгает и зло хихикает.

– Я обманул! Я всех обманул!.. Я! Яаааа! Я лучше всех… – шепчет он.

В очередной раз насмотревшись на дядю, Алик пошел гулять.

Спускаясь по крыльцу, он обязательно громко топал. Он уже было собрался найти противную сову, единственную тварь, которой удавалось от него скрываться, но тут возле дорожки, ведущей к дому, зажегся фонарь.

Алик в первый раз видел, как он светит. От этого света мальчик щурился.

Три лампочки отбрасывали на землю под фонарем желтый круг. В этом круге Альберт заметил нечто, особенное интересующее его в последнее время. Мальчик хищно оскалился и бочком стал продвигаться к фонарю.

Его свет жег ему глаза. Очень хотелось скрыться в тени дома…

Отступать было нельзя. Нечто под фонарем стало растворяться в его свете. Скоро оно совсем исчезнет…

Чтобы не допустить этого, Алик быстро скользнул под фонарь и сцапал черный ящичек. Скрываясь от света, мальчик заполз под крыльцо. Там он посидел, не двигаясь и, убедившись, что свет его не преследует, поставил ящичек перед собой.

Именно этот ящик он искал. Это его любимая игрушка. Любимая, потому что она делает всех беспомощными. Делает беспомощными, когда наполняется.

Вам интересно, что в ней?

Внутри этого черного ящичка, люди, ваш разум.

Алик его у вас давно украл. А вы не заметили? Жаль…