Похождения кокетки

От автора 

Моя прекрасная читательница или, быть может, читатель, верь пожалуйста в чудеса. Верь в них всем своим существом и тогда они найдут в твоем сердце гостеприимное пристанище. Особенно, что касается любви, ведь настоящая любовь это и есть чудо! Иначе, как еще можно объяснить то, что двое совершенно незнакомых людей, однажды встретившись, готовы отдать друг за друга жизни? Героиня этого романа верила в чудеса, как никто. И никогда не позволяла себе опустить руки. Она следовала зову своего сердца, которое даже в минуты сильного отчаяния всегда ей тихонько настукивало: «Любовь есть! И ты обязательно ее найдешь!» И даже когда все вокруг говорили, что ее надежды тщетны, а истинная любовь живет лишь на страницах стихотворений, она, как упертый баран верила и не предавала своих идеалов.

Некоторые персонажи этой книги существуют в реальности: живут, работают, а по выходным ходят в кино. Да и часть историй – это вовсе не выдумка. Но что сказка, а что быль пусть, пожалуй, останется тайной;) Бери плед и теплый глинтвейн, если на дворе осень; холодный чай и шляпу, если за окнами лето; ну или оставайся на своем уютном диване под одеялом если сейчас зима или весна, и отправляйся в незабываемое любовное приключение вместе с Марианной Ромашкиной. Тебя ожидают захватывающие истории, а порой комические и даже грустные, но все они такие знакомые нам – девочкам, в которых ты наверняка узнаешь и себя. Приятного чтения!

Когда в капусте нашли Ромашкину

– Уа, – вымолвила розовощекая малышка, которая только что появилась на свет.

– О! – замер в восхищении весь персонал больницы, услышав нежный плач новорожденной.

– Уа, – снова вымолвила девочка, только на этот раз открыла ясные голубые глазки и стала с любопытством разглядывать, стоящих вокруг врачей.

– О, – снова с трепетом воскликнули окружающие.

Кроха, словно дирижер, заправляла вниманием взрослых. Новорожденная девочка в отличие от большинства младенцев не надрывала горло истошным криком, а тихонько и игриво, будто птичка по весне, «разговаривала» с окружающими. Вырвавшись из пелены щебечущей малышки, врач завернул ее в белоснежное покрывальце и отдал маме на ручки. Однако девочка все не сводила глаз с докторов и акушеров. Несмотря на то, что вне утробы матери она еще не прожила и часа, ее взгляд был вполне осознанный. Она рассматривала лица людей и будто читала их мысли. Особенно ей приглянулся один симпатичный молодой акушер. Юноша на вид около 19 лет от пристального взора девочки аж растерялся: из-под белой косынки проступил пот, левый глаз нервно задергался, а по коленкам побежали мурашки. Новорожденная крошка настойчиво смотрела на акушера. А он на нее. Изредка девочка подкрепляла бессловесный диалог коротким восклицанием: «Уа!», а в один момент неожиданно подмигнула. Во всяком случае, именно так все это описал акушер, придя в себя от бешеной дозы нашатыря, ведь сразу после заигрываний со стороны ребенка он рухнул в обморок.

В этот чудесный летний день, когда солнце светило особенно ярко, а птицы в городском парке чирикали прелестней обычного, родилась Марианна Ромашкина. В тот самый момент, когда девочка флиртовала с молодым акушером, в ее круглое личико с невероятной и бесконечной нежностью, вглядывалась мама.

– Ну, Марианна ведь! – воскликнула роженица. – Ну, точно Марианна! Посмотрите! Копия Вероники Кастро из “Богатые тоже плачут”.

Спорить с только что пережившей тяжелые роды женщиной, никто не стал, и люди в белых халатах в один голос согласились: «Бесспорно, Марианна!». Так и появилась на свет Марианна Ромашкина, которую назвали в честь главной героини мексиканской мыльной оперы. С первых дней жизни она собирала вокруг себя внимание мужчин.

Мама, которая растила девочку одна, дарила ей всю свою заботу и внимание. И при первой возможности баловала крошку новой куклой или игрушкой. Екатерина Васильевна работала в теплицах. Тепличницей. Имела жалованье в 6 тысяч рублей и нередко брала в долг, чтобы купить домой булку хлеба или для любимой дочки пирожное с вареной сгущенкой.

Среди оранжерей с бесчисленным множеством благоухающих роз проходили первые годы жизни Марианны. В ожидании мамы она, бывало, часами сидела в теплицах, любуясь цветами или же носилась по узкому серому коридору, всю неприглядность которого немного скрашивала виноградная лоза. Нередко на своем пути она встречала и сумасшедшего Лёню, это был местный бродяга, простодушный и неимоверно добрый, которого приютило местное руководство. Встречая на своем пути девочку, он всегда вдохновленно говорил: «Глаза у тебя румяные!». Какие такие румяные Марианна не понимала, а потому просто здоровалась в ответ.

Раз в неделю они с мамой закрывались в холодильнике для роз. Пахло там всегда просто изумительно.

– Марьяша, сейчас мы отправимся на северный полюс!

– Ура! – восклицала радостно девочка.

– Но ты же помнишь, что нужно сделать, чтобы туда попасть?

– Там температура минус миллион градусов и, чтобы не замерзнуть нужно тепло одеться, – протараторила девочка.

– Верно.

Екатерина Васильевна укутывала девочку старым колючим шарфом поверх куртки, а на себя накидывала серую фуфайку и на несколько часов они оставались в морозильной камере. Из-за тусклого света и настенной плитки огромное серое помещение, напоминало промышленный холодильник на каком-нибудь мясном заводе. Только вместо мертвых туш здесь в ванных лежали срезанные цветы.

Пока Марианна играла в эскимоса, догоняя воображаемых тюленей, мама перебирала розы. Из тысячи она должна была отобрать те, что годны на продажу, остальные же выбросить на помойку.

Каждое утро мама с дочкой просыпались в пять утра и отправлялись в теплицы, а в 5 вечера возвращались домой. Особенно Марианна любила засыпать под мамино пение. Екатерина Васильевна приглушала свет, зажигала на старой тумбочке ночной светильник со звездочками и затягивала колыбельную. Сладкие сновидения одолевали малышку буквально через несколько минут. После этого мама целовала ее в носик, и измученная физическим трудом на казенных грядках сама тихонько забиралась под одеяло. Рядом со стареньким диваном на столике обязательно стояла свежая роза, которую Екатерина Васильевна спасла от участи оказаться в мусорном ведре.

Однажды утром мама подошла к дочке, которая сонно уплетала бутерброд с маслом, и спросила:

– Марьяшенька, ты ведь у меня уже взрослая да?

– Ага! – кивнула девочка, вся измазанная в хлебных крошках.

– Тогда тебе пора в садик! Там ты познакомишься с новыми друзьями. Будешь играть с ними пока я работаю.

«Новые друзья – это хорошо», – подумала девочка. Так началась новая эпоха в жизни Марианны. В садике она впервые попробовала какао, узнала о существовании сон-часа, и поняла, как приятно быть чьей-то музой. Одногруппник Вася влюбился в новенькую с первого взгляда. Стрела Купидона беспощадно пронзила сердце пятилетнего Ромео за завтраком. Как только он заглянул в бездонные синие глаза новоиспеченной соседки по столу, то тут же остолбенел. Онемевшего мальчика со сжатым в руке бутербродом привела в чувства воспитательница.

С этого момента несчастный влюбленный стал кроткой тенью за спиной Марианны Ромашкиной, он следовал за ней по пятам, не смея признаться в глубоких чувствах. Пока девочка играла в кукольном уголке, он молчаливо стерег ее от взглядов соперников, а в парикмахерской позволял проводить над собой эксперименты, отчего его нередко видели с бантом на голове.

Сблизиться с Марианной Вася попытался на «кухне». За столом, накрытым пластмассовыми блюдцами и кружками, несчастный влюбленный постарался завязать ненавязчивый разговор.

– Ты любишь конфеты? – спросил, чуть заикаясь, Вася.

– Ну, смотря какие, – нехотя ответила девочка, – шоколадные люблю, а карамельки – нет.

Задушевная беседа продлилась несколько секунд, но этого с лихвой хватило, чтобы Вася весь день порхал по садику на крыльях любви, словно мотылек.

Трагедия наступала каждый раз, когда за Марианной приходила мама. С глазами полными слез, мальчик провожал удаляющуюся фигуру своей неповторимой, а наутро с восторгом вновь встречал ее на входе в детский сад. Прекрасная история двух чересчур юных влюбленных закончилась в тот день, когда родители Васи переехали в другой район. Горю мальчика не было предела, бальзамом на разбитое сердце стала лишь новая радиоуправляемая машинка.

Марианна Ромашкина, в отличие от своего ухажера, разлуку перенесла легче, а точнее и вовсе ее не заметила. Грустила она лишь о том, что теперь у нее нет модели для причесок. К тому же через два дня в группе появился новенький. Белокурый Андрей с виду был похож на ангела, но в душе его жил настоящий чертенок. Мама мальчика держала его в ежовых рукавицах. Однако, каждое утро, как только уличная калитка за ней со скрипом захлопывалась, Андрюша тут же хватал столовую ложку, и начинал лупить ей по лбу своих сверстников. А бил он, не жалея сил, так что на коже оставалось расплывчатое красное пятно. Однажды во время очередной «раздачи» он увидел Марианну. Девочка пробудила любовь в душе светловолосого хулигана. Темпераментный дошкольник до беспамятства в нее влюбился. Она же, как огня боялась задиристого мальчонку и старалась обходить его стороной. Реакция возлюбленной рождала бешеное негодование в душе Андрея. Чем дальше была от него его прекрасная Мари, тем сильнее получали по лбу одногруппники. В итоге Андрюша, не совладавший со своими светлыми чувствами, в один прекрасный день мощно зарядил в лоб и самой Ромашкиной. Страстная история любви на том и завершилась: после многочисленных жалоб от родителей, мама мальчика забрала его. И в тот же день весь сад вздохнул с облегчением.

Дальше началась школа. Сколько раз влюблялась Марианна, сидя за партой. А сколько раз влюблялись в нее и по пальцам не перечесть! Здесь и отличник Саня, который давал ей списывать домашку по математике и геометрии, и каратист Тимур, который все 11 лет таскал за ней рюкзак до дверей подъезда, и двоечник Кирюха, который постоянно оставался на второй год, отчего всегда был старше своих одноклассников и по мере течения школьной жизни, эта возрастная бездна все росла. В седьмом классе он уже гонял на мотоцикле и все норовил подбросить Ромашкину до дома, но тут на арену выходил боевой Тимур. Однажды они даже подрались. Однако Марианна от всех школьных передряг держалась в стороне, не поддаваясь на мольбы ни одного из юных воздыхателей.

Среди благоухающих оранжерей расцветала и сама Марианна. С каждым годом девушка оперялась и становилась все прекраснее: белокожая, веснушчатая, с глазами цвета лесного василька и крупными пшеничными локонами, спадающими до пояса. Ее будто поцеловала сама весна. Одного лишь взгляда хватало, чтобы мужчины начинали сходить от нее с ума.

Екатерина Васильевна старалась воспитывать в дочери высокие нравственные качества. Она ни раз ей говорила о ценности семьи, и выражала надежду, что Марианна, в отличие от своей одинокой матери, обязательно встретит хорошего парня, выйдет за него замуж и нарожает ей кучу внуков. Преисполненная светлых надежд девушка поступила в педагогический колледж на учителя хореографии, потому как помимо мамы и цветов, она больше всего на свете любила еще и танцы, а через несколько месяцев встретила Валентина. Высокий, худощавый и сутулый, но с такими добрыми глазами юноша оказался у ног Марианны в предпоследний вторник сентября. Осеннее солнце все еще приятно грело и перерывы между парами многие студенты предпочитали проводить на улице. Одни тратили драгоценные 15 минут на перекур, другие обсуждали новую рок-композицию, а третьи, как и Марианна, блаженно грелись на солнышке. Девушка подставляла небесному светилу лицо, прикрывала глаза и в мечтах уже переносилась на морское побережье, где-нибудь в Испании. В тот день ее романтические грезы прервал скрип велосипедных колес, за которым последовало фееричное падение гонщика на асфальт. Открыв глаза, Марианна увидела перед собой парня с окровавленными коленями. Это был Валентин. Так и познакомились.

Он дарил ей розовые герберы, писал стихи и признавался в нежных чувствах. В его объятиях Марианна нашла свое женское счастье. Они сняли скромную квартирку на окраине города с маленькой кухонькой и балконом в полметра, и стали жить вместе. Ровно пять лет она дарила ему свою любовь, пока однажды он не заявил, что решил отправиться на поиски себя. После чего сел на скрипучий велосипед и укатил в неизвестном направлении.

– Я страшная да? – озадачила Марианна маму спустя месяц после расставания.

– Брось эти глупости, доченька! Ты у меня самая самая красивая, – она приобняла свою уже взрослую дочь и, как в детстве, погладила ее по голове.

– А почему же тогда он ушел?

– Нехороший значит был. Был бы хороший женился, а не бросил.

– Хороший он. Это я плохая, – ответила Марианна и слезы новым потоком хлынули из ее глаз.

– Ну, ну. Будет тебе, не реви моя милая, а то мешки под глазами будут, – успокоила дочь Екатерина Васильевна, а затем обреченно добавила, – видимо, нашу семью счастье как-то обходит стороной. Вот у меня в жизни что хорошего? – задала она вопрос, и сама же на него ответила, – да кроме тебя, мое золотце, ничего в ней больше то и нет. – Твой отец как узнал, что я беременна так сразу и пропал, – голос ее постепенно становился все мрачнее. Никогда еще Екатерина Васильевна так не откровенничала с дочерью, – а я ведь любила его. Да и до сих пор наверно люблю, если никого не встретила.

Она говорила, едва сдерживая слезы, но под конец они таки прорвались. И Марианне было нечего сказать. Она ощутила сейчас такую безысходную тоску. Будто ее закинули на дно глубокой пропасти, в которой царит беспросветная тьма, а лестницу дать забыли.

Ровно три года верная и наивная Марианна ждала из плаванья своего свободолюбивого капитана, а затем послала все к черту. За один мартовский вечер она провела «революцию» в своей личной жизни. Она сожгла плюшевого медведя, которого подарил ей Валентин, разбила молотком микроволновку, которую он купил на их вторую годовщину и разорвала на мелкие кусочки все любовные открытки, врученные ей этим хоть еще и до сих пор любимым, но негодяем.

Чтобы вновь обрести свое женское счастье ей пришлось пройти через многое. Однако жизнь мудрее нас, и она всегда все расставляет на свои места. Раскладывает все по полочкам, где каждому событию отведено свое время года, свой день и свой час.

С тех пор в жизни Марианны многое изменилось. Были радости и разочарования, взлеты и падения, а затем снова взлеты и еще раз взлеты, а потом сокрушительные падения. Жизнь – это не пресловутая зебра, которой ее привыкло считать большинство людей. Жизнь – это скорее странное разноцветное существо, если вам угодно, единорог, на шерстке которого чередуется не только черное и белое, но и розовое, фиолетовое, бирюзовое, а бывает, уж извиняйте, и серо-буро-малиновое. В конце концов Марианна нашла свое счастье. Она села ему на хвост, крепко прихватила за гриву и не позволила ускользнуть.

И вот она уже не Марианна Ромашкина, а Марианна Чернышевская, готовит на кухне ужин и ждет в гости старшую дочь, которая, к слову, сама через пару месяцев станет мамой. На новогодние каникулы приехала и младшая. Она студентка второго курса, и сейчас на чердаке ностальгирует за просмотром семейных альбомов.

– Мам, какая ты у меня красавица! – крикнула во все горло девушка, глядя на потертый снимок.

– Лерочка, ты что-то сказала? Я не расслышала, – послышался голос Марианны снизу.

Однако, девушка была так поглощена просмотром фотографий, что пропустила ответ мимо ушей. Младшая дочка Марианны была хороша собой: миниатюрная, с круглыми формами и с копной блестящих черных волос, спадающих волнами на ярко-розовый свитер из мохера. Это была жизнерадостная и улыбчивая девушка, от которой пахло клубничными духами. Каждый новый снимок вызывал на ее лице бурю эмоций, но чаще всего восторг. Она жадно перебирала семейные фотографии пока не дошла до дна коробки. На автомате она вновь опустила туда руку, но обнаружив там лишь пыль, решила было взяться за альбомы, но тут под картонными створками она заметила какой-то выпуклый темный уголок. Приподняв заслонку, она увидела там тетрадь. Это была самая обыкновенная невзрачная тетрадь в клетку на 96 листов. По помятой обложке было видно, что она тут хранится уже ни первое десятилетие. Лера мельком пролистала пожелтевшие страницы и где-то из середины вывалилась мертвая букашка. Между тем, тетрадь была практически исписана.

– Этот список берет свое начало в 2013 году, – вслух прочитала девушка начало записи на первой странице, – Именно тогда мой капитан покинул нашу тихую гавань и отправился в свободное плавание, оставив меня тосковать одну на берегу.

Придя к мысли, что это может оказаться чьим-то дневником она тут же закрыла тетрадь. «Мам?» – снова крикнула Лера, но никто не отозвался. Девушка взглянула на часы: циферблат с белой каемкой показывал 12:43. В это время Марианна обычно уходила на занятия, она работала заведующей кафедры хореографии в академии искусств. Да и папа еще не успел вернуться домой.

– Выходит мы тут с тобой за главных, – обратилась Лера к рыжему коту, сопящему на диване.

В ответ домашний питомец потянулся и ласково замурчал. Девушка села рядом с ним и взглянула в окно. На улице тихонько завывал зимний ветер, а мелкие снежинки сыпались с неба, словно манная крупа. Где-то вдалеке двое пацанят лепили снеговика, а из окна за ними наблюдала женщина. От чрезмерного беспокойства две морщинки, образовавшиеся у нее между бровей, готовы были тотчас треснуть. Лера улыбнулась. Она снова посмотрела на тетрадь. “Ну, если я одну страничку прочитаю ничего страшного ведь не произойдет?» – подумала она и внутренний адвокат ей тут же нашептал: «Конечно нет! Что ты дневников женских не видела?». Она приподняла тоненькую обложку и стала впиваться в строчки глазами.

Дневник Марианны Ромашкиной