Свитер

Все могло бы закончиться прямо тогда, но Милле повезло. Кафе открылось недавно, там было мало посетителей и камеры отслеживания еще не установили. Никто не заметил, как Милла потянулась к соуснику, засмотрелась на мелькающий рекламный экран и капнула мимо тарелки на край белого свитера. Крошечное буро-коричневое пятнышко с кисло-сладким, если верить надписи на соуснике, вкусом.

Милла быстро поставила соусник на место и оглянулась, не увидел ли кто. Никто не смотрел в ее сторону. Посетитель у стойки сидел к ней спиной; бармен что-то искал в шкафу. Больше в кафе никого не было. Милла заставила себя откусить кусочек пиццы, прожевать, проглотить. Достала фон, посмотрела на экран, как будто пришло важное сообщение. Скривилась – ну вот, придется срочно убегать из этого замечательного кафе. Приложила фон к точке оплаты на столе. В другой раз она пожалела бы о зря потраченных деньгах. Но сейчас все мысли занимало только пятно.

Милла повесила сумочку на плечо. Пятно оказалось точно под ней. Снова повезло. Теперь главное выглядеть естественно. Не вцепляться в сумку. Не прижимать ее судорожно к боку. На улице полно камер, тут же засекут.

До дома было недалеко. Солнце ласково пригревало, от вчерашнего дождя не осталось ни одной лужи. Смех, радость, хорошее настроение – разве летом может быть иначе… Милла шла неспеша, разглядывала витрины, машины, прохожих. Даже обернулась вслед девушке в длинной, переливающейся, летящей юбке. Юбка, явно из сегодняшней коллекции, стоила того, чтобы посмотреть на нее дважды. Милла смотрела на юбку, а видела только пятно на своем свитере. Спокойно, спокойно. Идешь, улыбаешься, подставляешь лицо теплым солнечным лучам. У тебя все хорошо…

Только дома, за закрытой входной дверью напряжение отпустило. Всхлипывая, Милла бросилась в душевую. Стянула свитер, подставила пятно под кран-разбрызгиватель, нажала на кнопку. Пшик. Крошечный объем дезинфектора распылился, впитался в пятно. Мало. Милла раздраженно ударила по кнопке второй раз.

– Вы только что вымыли руки. – Из встроенного в кран динамика раздался вежливый голос сотрудника Службы Отслеживания. – Если у вас гость, нажмите на зеленую кнопку, и распыление будет произведено второй раз. Желаю приятного дня и удачных покупок.

Милла отошла от крана. Проверить, с гостем она или нет, они смогут по камере, висящей у входа в дом. И наверняка проверят. В любом случае от дезинфектора никакого проку. Он справляется с пылью на руках, но с пятном ничего не сделает.

Как же раньше избавлялись от пятен? В памяти Миллы всплывали обрывки бабушкиных наставлений из далекого детства. Уксус, картофель или даже соль… Соль! В 2058 году ее не найти ни в одном доме. И ведь она даже не помнит точно, что нужно делать.

В отчаянии Милла схватила фон. В сети есть все ответы. Она начала набирать «как удалить–

Блимп. В верхнем правом углу появилась смешная красная рожица. Под рожицей высветилось сообщение:

«Привет. Ты помнишь, что Служба Отслеживания контролирует все запросы в браузере?»

Милла всхлипнула. Какое счастье, что Макс установил на ее фон пиратскую предупреждалку. Она быстро стерла запрос. Руки дрожали. Она дважды чуть не подставилась. Если она хочет сохранить свой свитер, нужно успокоиться и посоветоваться с кем-то. С Риной, с Максом… С Риной! Она работает в ресторане, там полно продуктов. И на обеденный перерыв она всегда приходит домой…

Милла переоделась, запихнула платье в рюкзак. Как удачно, что она вчера его купила. Большой, вместительный, даже не видно, что в нем что-то лежит. Ни одна камера не засечет.

На улице стало жарче. Солнце отражалось в каждой блестящей поверхности, а их было множество: рекламные огни, переливающиеся витрины, вспышки гигантских щитов, На каждом здании были установлены экраны. Отовсюду звучала музыка рекламных объявлений.

Покупай оптом: 10 пар туфель по цене 3!

Новая коллекция каждое утро в твоем фоне!

Не откладывай на завтра то, что можно выбросить сегодня!

Одолело старье? Зови утилизаторов! Вывезем и приберем за минимальный процент.

Сэйлз Тудэй. Качество, которое не выдержит и дня. Золотая звезда Службы Отслеживания.

Милла привыкла не обращать внимания на рекламу. Она была везде, она была всегда. Вся современная жизнь была построена так, что человек в любое время мог купить что угодно где угодно. Даже если ночью очутится в пустыне без фона.

Хотя найти пустыню на Земле было проблематично. Все было застроено фабриками, заводами, складами. К 2058 году культ потребления стал официальной политической доктриной в большинстве стран мира. Обязанность потреблять была прописана законодательно, а для поддержания потребления на должном уровне было необходимо масштабное производство.

Процесс этот шел постепенно. Сначала исчезли ремонтные мастерские. Они закрылись сами по себе, без давления государства. В самом деле, кому нужно чинить молнии или менять набойки, если за те же деньги можно купить новую сумку или туфли?

Затем пришел черед прачечных. Никто не захотел тратить время на стирку, когда испачканную вещь стало дешевле заменить новой. Стиральные машины продержались дольше, но на них катастрофически падал спрос. А вскоре они остались только в музеях. Затем ушли ножницы, нитки, иголки, средства для чистки и уборки. «Просто купи новое» стало универсальным слоганом для любых товаров.

Готовить дома стало сложно. Одноразовая фарфоровая посуда занимала слишком много места. Менять плиту каждый раз, когда она испачкается, было тяжело. Кафе и рестораны предлагали отличный выбор блюд. Зачем мучиться дома, когда можно прекрасно поесть вне него? В середине двадцать первого века чайник или холодильник в квартире стали такой же редкостью, как лошадь на улицах в конце двадцатого.

Производителям компьютерной техники было сложнее. Но здесь на помощь пришло государство. Как только выходило новое программное обеспечение, пользователь был обязан приобрести новое оборудование. Именно так. Обязан. Это было прописано в законе.

Компьютеры и фоны стали первой ласточкой в деле государственного регулирования экономики. Постепенно стало ясно, что, несмотря на удобство современной доктрины, некоторые люди предпочитают жить по старинке. Антипотребителей было много. Достаточно много для того, чтобы принять меры. И меры были приняты. Был разработан Свод Законов Потребления (СЗП), который единодушно ратифицировали правительства всех стран. Из агентства, изучающего спрос, была создана Служба Отслеживания. Любые предметы, предназначенные для продления срока службы вещей, запрещались. За нарушение полагалось наказание: штраф, демеморизация, переселение, в особо запущенных случаях тюрьма. Повсюду были установлены камеры. Боты в сети регистрировали каждый запрос о ремонте или стирке. Вся информация стекалась в Службу Отслеживания, которая контролировала соблюдение СЗП.

На крючок Службы Отслеживания лучше было не попадаться. Все двадцать лет своей сознательной жизни Милла была примерным потребителем. Только позавчера она купила новый диван, потому что зацепилась кольцом за обивку и выдрала несколько ниток. Но свитер… Со свитером все было не так просто.

Милла быстро шла по улице. Летний ветерок обдувал лицо совсем как тогда, пять лет назад, когда она впервые надела свитер. Они с Максом только что сдали выпускные экзамены в универе и гуляли по городу, взявшись за руки, рвали ромашки, мечтали обо всем на свете. Мечты эти были юны и наивны, как и они сами, но именно поэтому они и были прекрасны. Запах цветов, солнечные блики на очках Макса, драка воробьев из-за хлебных крошек, вкус газировки из одной на двоих бутылки…

Милла была в своем свитере, когда пришла устраиваться на работу. Цифровое издательство Литера, единственное в стране. Гигант, отвечающий за выпуск всех электронных книг и журналов. Милла мечтала там работать с тех пор, как ей купили первую читалку. Но выпускнику, пусть и с отличным дипломом, работа там не светила. И все-таки Милла пошла на собеседование и надела свитер. Белый верх, синий низ – кто бы мог подумать, что накануне в Литере сменили логотип, и фирменными цветами стали как раз синий и белый. Директор по персоналу сразу выхватил Миллу в толпе кандидатов. Несколько часов ожидания на нагретом солнцем подоконнике, и она получила работу своей мечты.

В этом же свитере она была на свадьбе сестры, в свитере и юбке из блестящего пластика. Юбка сверкала, притягивая к себе восхищенные взгляды, и никто не заподозрил, что свитер на Милле тот же самый. Милла была спокойна. Никому не пришло бы в голову, что в 2058 году белую одежду можно надеть дважды. Те, кто замечал, что свитер Миллы не меняется, не сомневались, что у нее просто десять одинаковых моделей. В конце концов, так поступали все. Многие вещи продавались пачками. Это было дешевле и удобнее для тех, кто не любил перемены каждый день. Милла любила перемены. Но свой свитер она любила тоже и не желала нового или второго такого же. Он был особенным.

Вопрос с загрязнением манжет и воротника Милла решила просто: проложила по внутреннему краю прозрачную ленту от упаковки, в которой продавались фрукты. Лента была шершавая и хорошо цеплялась за свитер, а снаружи ее было не видно. Она была уверена, что предусмотрела все.

И вдруг соус.

Рина жила в крошечной квартире над рестораном, в котором работала. Когда Милла показала ей свитер и пятно, она не сразу поняла, в чем дело.

– Выкинь его, зачем он тебе?

Милла объяснила. Рина охнула и схватилась за сердце.

– Тот самый? – Она осторожно коснулась рукава. – Ты не думаешь, что как раз пора–

– Нет. Я люблю этот свитер. И хочу отстирать это пятно.

Роковое слово было произнесено. Отстирать

– Ты рискуешь, – честно сказала Рина.

– Если принесешь мне с кухни соль или укус, я сумею оттереть пятно. Сможешь?

Рина кивнула.

– Но ты уверена насчет соли?

Милла не была уверена. И тогда они вызвали к Рине Макса, который никогда ничего не забывал.

– Соль и долька лимона, – подтвердил он. – Я помню, прадедушка говорил.

Доступа к лимонам у Рины не было, но ее приятель работал на кухне и мог достать, что угодно.

Через час у Миллы были все необходимые ингредиенты. Она натерла пятно лимоном, густо засыпала сверху солью. Через пятнадцать минут стряхнула соль, потерла ткань. Пятно исчезло. Свитер был спасен.

Милла так и не узнала, кто на нее донес. Макс, Рина или ее друг-повар. Когда она пришла домой, ее уже ждали сотрудники Службы Отслеживания. Миллу отвезли в здание суда. Пятнадцать минут, и приговор был вынесен. Свитеру – аннигиляционный блок, Милле – демеморизация. До блока она ехала как будто во сне. И только когда с лязганьем отворилась железная дверь, Милла очнулась. На нее дохнуло нестерпимым жаром. Впереди, в конце длинного широкого коридора, выложенного жаропрочными панелями, бесновалось пламя. Сотрудник службы Отслеживания протянул Милле одноразовый огнеупорный комбинезон. Она послушно влезла в него, застегнула молнию до самого подбородка. Он сунул ей в руки свитер и показал на пламя. Она должна была пройти через коридор и бросить свитер в топку.

Обычно этим занимались работники утилизационной службы. Люди сдавали вещи в пунктах приемах, утилизаторы раскидывали их по блокам. Но нарушители СЗП уничтожали свои вещи собственными руками. В Службе Отслеживания считали, что так урок запоминался надежнее.

Человек не должен привязываться к вещамЛюди важны, вещи нет.

На негнущихся ногах Милла шла по коридору. Начальные строки СЗП звучали из невидимых динамиков.

– Человек не должен привязываться к вещам…

– Люди важны, вещи нет…

С каждым шагом становилось все жарче. Тело в комбинезоне ничего не чувствовало, но лицо и руки были не закрыты – о, как же жарко там было. Огонь, сумасшедшее чудовище, всепожирающий монстр поджидал свою жертву. Его утроба была ненасытна, его пасть ничто не миновало. Рев пламени оглушал. Шаг. Еще шаг. Терпеть жар было невозможно…

Милла подошла вплотную к огню. Секунда, неловкий взмах руки, и свитер исчез в пламени. Белая пушинка растворилась в небытии, а вместе с ней и запах ромашек, и нагретый пластик подоконника, и крики «горько», и звон свадебных колоколов… Мечты, надежды, чувства. Все.

Вещи не важны, нет. Но воспоминания…

Содрогаясь в рыданиях, Милла пошла назад. Сотрудник Службы Отслеживания деликатно придержал перед ней дверь. Они всегда были внимательны, даже к самым злостным нарушителям. Тем более что после демеморизации любой нарушитель автоматом превращался в законопослушного потребителя.

Через полчаса Милла уже щурилась от яркого солнца на улице. Она не узнавала район и не понимала, что она здесь делает. Ее слегка тошнило. Кажется, она спешила к Рине… Но Рина живет на другом конце города. Да и зачем к ней ехать? Середина рабочего дня, Рина будет занята… Фон завибрировал – пришло сообщение от Службы Отслеживания.

Добрый день! Настоящим извещаем, что Вы только что успешно прошли процедуру демеморизации. До конца дня Вы можете испытывать неприятные симптомы: тошноту, головокружение, отсутствие аппетита. Не волнуйтесь. Это совершенно нормально. Если плохое самочувствие сохранится до завтра, позвоните в Службу Отслеживания, и мы пришлем вам врача. Приятного дня и удачных покупок!

Миллу затошнило еще сильнее. Первая демеморизация. Она была уверена, что с ней это никогда не случится. Надо же было так сглупить. Где именно она оступилась? Милла нахмурилась, пытаясь вспомнить, но все было бесполезно. Демеморизация и проводилась для того, чтобы вспомнить было нельзя. Хорошо хоть адрес свой она не забыла – рассказывали, что такое бывает после демеморизации, несмотря на все уверения Службы Отслеживания.

По дороге домой Милла удачно купила три пары кроссовок на распродаже, а туфли, в которых она была сегодня, закинула в аннигиляционный блок магазина. Простое, отработанное с детства действие почему-то было ей неприятно. Она с трудом заставила себя открыть крышку и швырнуть вниз туфли. Что с ними происходит там? Как их уничтожают? На миг ей представилось ревущее пламя. Милла содрогнулась и захлопнула крышку. Пламя в городе? Бред. Не может такого быть.

А на следующий день Милле выдали извещение о переселении. Анализ ее удаленных воспоминаний показал, что ей необходимо сменить место жительства, и судья вынес дополнительное постановление.

– В вашем окружении есть провоцирующий фактор, способный заново запустить процесс отказа от потребления, – пояснил сотрудник Службы Отслеживания, который принес извещение. – Поэтому вам необходимо переехать.

– У меня бабушка живет на море, я могу…

– Нет. – Сотрудник Службы покачал головой. – Это исключено. Там тоже есть фактор, о котором я говорю.

– Что же это за фактор?

Сотрудник показал рукой на окно. Милла выглянула. Залитая солнцем площадь, фонтан разбрызгивает блестящие капли воды… дети с криками носятся на самокатах, очередь у киоска с мороженым…

– Я не понимаю…

– Лето. – Сотрудник успокаивающе поднял руки. – Но вы не волнуйтесь. Район, рекомендованный вам для проживания, абсолютно исключает возможность рецидива. У вашего издательства там есть филиал. Ваш перевод уже оформлен.

Рекомендованный район? На обычном языке это означало ссылку без права возвращения. Милла перевернула извещение – на обратной стороне стояла пометка, что за район рекомендован.

Северный полюс.

Теперь каждый день начинался одинаково. Милла просыпалась, запускала автоматическую кухню, проверяла сообщения на фоне, натягивала оранжевый комбинезон – стандартную одежду для жителей ее секции СП. Быстро завтракала, чтобы оставить себе лишних десять минут до начала рабочего дня, и выбегала из квартиры. Для удобства перемещения между секциями повсюду были установлены надземные тоннели. В одном из них, как раз по пути в офис Миллы, был громадный экран из прозрачного пластика. Около него задерживались лишь новички; старожилы секции пробегали мимо, недовольно щурясь из-за яркого отраженного света. И на что там смотреть, снег и снег, ничего интересного…

Но Милла каждый день останавливалась у экрана, несмотря на то, что прибыла в секцию полгода назад. Бескрайнее белое пространство завораживало ее. Милла приникала носом к пластику и забывала, кто она, где она и что здесь делает. Она чувствовала запах ромашек, ощущала тепло солнца на щеке, вкус газировки на губах, слышала смех друзей и шепот признаний, видела улыбки и блеск глаз. Она чувствовала радость, и безмятежность, веру в будущее и свои силы. Она чувствовала лето

Служба Отслеживания ошиблась. Они уничтожили ее свитер. Но белый цвет теперь был с ней всегда.