- -
- 100%
- +
На этом моменте я решила прикусить язык. Я понимала, что не могу разговаривать так с боссом, но меня было уже не остановить. Это было именно то, почему из всего нашего коллектива я терпеть не могла только Мартинса. Его заискивающие и расчетливые жесты заботы и манипуляции, попытки нащупать у собеседника болевую точку выводили меня из себя.
– Ясно, – холодно ответил мужчина. – Я не стану тебя заставлять, но все же именно в таких ситуациях проверяется команда и выясняется, для кого важно остаться в компании, а для кого это короткая дорога. Я надеюсь, что в нашем случае это не так.
Раздались короткие гудки. Я бросила трубку на кровать и уставилась в потолок, еле сдерживаясь, чтобы не ударить кулаком в стену от злости. На самом деле причины моего отказа были куда глубже, чем нехватка времени или лень (как это могло бы показаться). Прожив два года в тумане токсичных отношений, ненависти к себе и действия антидепрессантов, я знала, что сейчас, когда я только начала оправляться от старых травм, стоит мне надавить на себя чуть сильнее, и я сломаюсь снова. Мне следовало научиться беречь себя больше.
Но тут же телефон зазвонил опять. Похоже, Мартинс решил все же добить меня.
– Что??? – рявкнула я в трубку.
– Грейс… Привет, все хорошо? – это был женский голос.
– А?
Я посмотрела на экран. Это была Ванесса.
– Да, все хорошо. Извини, просто немного испугалась, телефон зазвонил громко.
– Не хочешь сходить сегодня вечером в Bad Jimmy’s Brewing?
Это было наш любимый бар. Я задумалась – завтра утром мы решили встретиться с Джеймсом у него дома, и я не была уверена, что провести перед этим вечер (или даже ночь) с алкоголем и в ночном баре будет хорошей идеей. Но я собиралась уезжать через несколько дней, и другого шанса увидеться с Ванессой может не быть до следующего приезда в Сиэтл. По крайней мере, если у нее не получится переехать в Нью-Йорк. Да и настроение с утра было безвозвратно испорчено из-за Мартинса, должно же быть в этом дне хоть что-то хорошее.
– Давай встретимся. А во сколько?
– Класс! Я заеду за тобой в восемь!
– Договорились.
Мы с Несс попрощались, и я открыла ноутбук, чтобы продолжить писать статью, чем я и занималась до звонка Мартинса. В окошке с почтой появился огонек – мне пришла еженедельная рассылка от сообщества кино. Я прочитала ее, отметила несколько уже знакомых мне картин, скопировала название фильма «Синий» Кесьлёвского и добавила в свой список к просмотру. Надо будет скачать его, когда полечу в Нью-Йорк.
Как Ванесса и обещала, она заехала за мной ровно в восемь, – пунктуальность была у нее в крови. Нам многое хотелось обсудить, и в баре мы неспеша потягивали скотч и разговаривали о ее работе в магазине, предстоящей командировке в Китай, моих статьях и наших общих знакомых. После второго бокала взгляды у нас обеих немного затуманились и напряжение, овладевшее мной с утра, испарилось. Я на время забыла о неопределенных отношениях с Джеймсом, проблемах в семье, Мартинсе, недавнем расставании с Люком и позволила себе просто расслабиться в компании подруги.
– Слушай, – начала я, наблюдая за мокрой каплей скотча, стекающей по бокалу, когда Несс в очередной раз заговорила про Нью-Йорк, – у меня есть неплохая подруга, которая преподает танцы детям. Может, попробовать устроиться в ту же студия, где работает она?
– Ого! – Несс восторженно расширила глаза. – И кто это?
– Девушка с работы. Я рассказывала тебе, мы втроем однажды напились и хотели сделать татуировки с бутылками пива в шутку. Господи, как хорошо, что мы не реализовали эту идею…
– Да уж, – рассмеялась девушка и поправила волнистые светлые волосы. – Отправь мне ее номер или страницу в фейсбуке.
Я довольно кивнула, полезла в телефон, однако тут же улыбка сползла с лица. На экране было два пропущенных от Джеймса. Интересно, что ему понадобилось. Я кинула быстрый взгляд на Ванессу. Девушка вертела пустой стакан в руках и с интересом наблюдала за барменом, жонглирующим бутылками за стойкой. Одна бутылка с грохотом улетела на пол и разбилась, расплескивая голубой ликер на черные стоптанные кроссовки бедолаги. Несс умилительно улыбнулась. Этот бармен был вполне в ее вкусе – худощавый, покрытый татуировками, кудрявый и темноглазый.
– Несс, мне надо отойти – позвонили из дома.
– Что? А, да, конечно, – подруга продолжила засматриваться на бармена и ловить его взгляд.
Я вышла из шумного темного зала на улицу. Прохладный соленый ветер так отличался от духоты и запаха табака в баре, что у меня слегка закружилась голова. Я достала телефон и на секунду остановилась, смотря на темно-синее небо с острым четким силуэтом месяца. Почему-то в этот момент я подумала о Габи и том, как красиво Аврора Бореалис, наверное, сейчас отражается в ее глубоких голубых глазах. Я думала о зеленых, розовых и желтых прозрачных миражах в небе, и мне становилось спокойно. Однако сладкий момент спокойствия длился недолго, и мой пьяный мозг вернул меня к мысли о том, что надо перезвонить Джеймсу. На всякий случай я отошла на пару метров от входа в бар и набрала номер.
– Алло?
– Привет. Ты звонил?
– Да, мне стало скучно вечером, а Дафне и Патриции я не дозвонился.
– Ааа…
В моей голове на секунду промелькнула мысль о том, что быть последним вариантом, которому звонят от скуки, не очень-то приятно. Но я была слишком рада слышать голос Джеймса, чтобы задуматься об этом всерьез, хотя надо было, наверное.
– А ты где вообще? Я слышу ветер, ты на улице?
– Да, я с Ванессой.
– Как у нее дела? – странно, что Джеймс спросил. Он никогда особо не общался с Несс, хоть они и сталкивались пару раз в общих компаниях, а та его вообще на дух не переносила.
– Вроде неплохо, она собирается переезжать в Нью-Йорк совсем скоро.
– Круто, она молодец! Чем занимаетесь?
– Мы зашли в бар поговорить, обсудить последние новости, расслабиться немного…
– В бар? – я почувствовала, как Джеймс нахмурился. – И что, ты пьешь?
– Ну да.
Я не поняла вопроса Джеймса. Насколько я знала, за время в Нью-Йорке он перестал соблюдать прежний здоровый образ жизни и пристрастился к алкоголю, поэтому вряд ли его должно было волновать то, что я провожу время так.
– Будь аккуратнее, тебе не стоит много пить.
Я улыбнулась мысли о том, что он заботится обо мне.
– Волнуешься?
– Да, конечно.
– Почему?
– Ну, будет не очень здорово, если завтра наши планы сорвутся потому, что ты будешь сонной или тебя затошнит. Не думаю, что плохое самочувствие способствует хорошему сексу.
– …что?
Меня поразило то же самое чувство, что и тогда в кафе. Я не понимала, как это вообще можно было сказать. Вместо того чтобы заботиться обо мне и моем самочувствии и действительно интересоваться моей жизнью, Джеймс волновался о том, буду ли я достаточно хорошей любовницей на следующий день. Этот человек обладал удивительной способностью выбирать те фразы, которые выпрыгивали из его рта на собеседника, как городской сумасшедший из переулка на прохожего.
– А что?
– Я думала, ты имел в виду, что… чтобы я добралась до дома хорошо или чтобы ко мне никто не приставал в баре.
– Ох, Грейс, брось. Это Сиэтл, что может произойти! Ладно, слушай, мне пора идти, я хотел закончить еще пару дел сегодня.
– …
– Кстати, какое белье будет на тебе завтра? Здорово, если то синее. Я люблю его.
– Ты действительно думаешь, что я храню все лифчики с первого курса?
– Эй, это просто вопрос. Хорошо, надень какое захочешь. Наслаждайся вечером, Грейс!
Джеймс отключился, а я просто стояла и смотрела в одну точку. Он серьезно попросил меня не пить много сегодня, чтобы я не была плоха в сексе завтра? Мне резко захотелось пойти и немного проветриться, слушая свои плейлисты «для вечерних прогулок», но я помнила, что в баре меня ждет Несс, причем ждет уже явно не пять минут. На секунду я подумала о том, что я могла бы отменить все. Изменить свое решение и не идти завтра к Джеймсу. Но если тогда я потеряю его? Если это единственный шанс сблизиться с ним и показать ему, как хорошо нам будет вместе? Наверное, так и есть, у меня не будет другой возможности. С этой мыслью я поплотнее закуталась в куртку, развернулась и пошла обратно в бар. Интересно, что бы сказала на все это Эшли? Эта мысль мне совсем не понравилась, и я поспешила скорее забыть о ней.
Глава 7
Маленькая капля воды стекла с медовой пряди на висок. Проделав свой путь по нему, она на секунду задержалась на мягкой скуле, сползла по щеке, задевая едва заметные белые волоски длиной не больше миллиметра и упала на плечо. Там я стерла ее губами, запечатлев еще один поцелуй на коже Джеймса.
Мы уже десять минут лежали в его просторной спальне на изумрудных простынях, и Джеймс рассказывал о своей службе в полиции. Я не очень люблю такой оттенок зеленого, но, в конце концов, это дом Джеймса, а не мой. Увлеченно повествуя о тонкостях расследования дел, связанных с мелким воровством, парень почти не смотрел на меня, и его плоская широкая грудь со слегка заметными ребрами медленно вздымалась в такт дыханию. Я обнимала его одной рукой, а второй нервно мяла край подушки. Я чувствовала себя неловко, лежа перед ним обнаженной и, что ни странно, даже не уставшей. Наш первый после расставания секс был в меру страстным, но слишком коротким. Наверное, глупо было ожидать марафона длиною в день, но почему-то мне было немного грустно. Я находилась в замешательстве и хотела поговорить с Джеймсом о наших отношениях, а не о вскрытии чужих квартир и карманных воришках.
– Послушай, Джеймс…
– Что?
– Что будет дальше?
– Дальше? – парень недоуменно посмотрел на меня.
– Да. Я имею в виду с нами. Ну то есть, как будут развиваться наши свободные отношения?
– Свободные отношения? – Джеймс слегка улыбнулся уголками рта и округлил глаза. Он всегда делал так, когда немного нервничал в разговоре. – Я думал, что у нас что-то вроде секса по дружбе?
– То есть ты считаешь, что мы друзья? – я убрала руку с груди парня и села на кровати.
– Ну да. Мы отлично ладим! У нас много общих интересов. Конечно, не всегда все гладко, но, согласись, лучше, чем в последние несколько месяцев наших отношений, – засмеялся мой «друг». – Это было ужасно, верно? У меня столько негативных воспоминаний до сих пор, страшно вспоминать…
– Джеймс, я не понимаю… Неужели ты совсем не рассматриваешь…
– …отношений? – устало протянул он – Знаешь, я рассказывал тебе про свою бывшую, Фиби, с которой расстался пару месяцев назад.
– Да, я помню. Ты все еще любишь ее?
– Что? Нет, конечно, нет! Мы долго были вместе, но нет. Я говорил тебе, у нас все начиналось как в раю, а закончилось тем, что я снова стал агрессивным мудаком. Я срывался на нее из-за каждой мелочи и не был достаточно внимательным. Я немного жалею об этом, но я просто такой и поменять себя не могу. Эгоистичный бескомпромиссный Джеймс… Ты же помнишь все это дерьмо.
– Да, но ты говорил, что тебе хочется с этим справиться.
– Может быть. Но я не представляю как. И не хочу сейчас разбираться с этим. Я устал от серьезных отношений, я хочу быть один, наслаждаться жизнью, продвигаться по карьерной лестнице, а не думать о том, как выпросить прощения у кого-то или как не задеть чьи-то нежные чувства.
– Неужели ты думаешь, что, если мы будем постоянно проводить время вместе и заниматься сексом, мы не сблизимся?
– Нет, не думаю, это совсем не то. Мы будем придерживаться каких-то разумных границ, и все будет хорошо.
– Так не бывает, Джеймс!
Парень закрыл глаза, потер их пальцами и вздохнул так, словно я была назойливым комаром, жужжавшим возле его уха. Он сел на кровати, обнял меня и неловко поцеловал в плечо. Его поцелуй был нежный, мягкий и теплый, но удовлетворения я не почувствовала.
– Слушай, Грейс. Я все понимаю, ты боишься, что тебе будет больно. Но мне не нужны отношения. Я не хочу в них находиться. Это все слишком серьезно, и я не готов к такой ответственности. И поверь мне, тебе тоже не нужны эти отношения. Ты же помнишь, как много плохого в них было.
– Но и много хорошего тоже, – робко возразила я.
– Грейс, мы абсолютно не понимали друг друга. Ты ревновала меня к каждой девушке, с которой я разговаривал, я нарушал свои обещания, делал тебе больно и не уделял внимания. Может, я вообще не приспособлен к отношениям и мне лучше быть одному? Не знаю. Но я очень страдал, находясь рядом с тобой, это все было утомительно и мучительно для меня, и я устал тогда.
– Все может быть по-другому.
– Не думаю, Грейс, – Джеймс еще раз поцеловал меня в лоб и, встав с кровати, начал надевать джинсы. Следом он вытащил из шкафа черную кашемировую водолазку, а я, пока он одевался, продолжала сидеть, закрыв нижнюю часть тела простыней и тупо уставившись на широкую медовую спину любимого. До меня медленно доходил смысл сказанных им слов. Он не любит меня, он не хочет быть со мной вместе. Для него я – призрак из прошлого, олицетворение всех самых истеричных и драматизирующих девушек в мире. И единственное, что его интересует во мне, – это мое тело. Девушка, с которой можно заняться великолепным сексом, поболтать после этого пятнадцать минут на умные темы, а затем выставить за дверь. Он знал, что я не откажу ему. И самое ужасное, что, понимая все это, я продолжала любить его и тянула время, чтобы остаться подольше.
– Грейс, почему ты не одеваешься? У меня есть дела, мне нужно созвониться с коллегами вечером и обсудить кое-что.
– Да, сейчас, – я заставила свои наворачивающиеся слезы залиться обратно куда поглубже и подняла с пола смявшиеся черные трусики. Я не могла расплакаться прямо при Джеймсе. Тогда бы он подумал, что я пытаюсь заставить его остаться со мной, давя на жалость, а я не хотела выглядеть так сейчас. Слишком уж часто и без этого в последнее время я чувствовала себя жалкой.
Мы вышли в коридор, и парень начал надевать синее пальто. Синий был его любимым цветом в одежде.
– Ты собираешься меня проводить?
– Да, разумеется. Это будет вежливо, ты не считаешь?
– Нет, Джеймс, я доберусь сама.
– Послушай, я не хочу, чтобы ты чувствовала себя как-то неправильно. Мы же договорились, что будем общаться хорошо и кроме секса. Помнишь? Это было твое условие.
– Я собиралась зайти к Ванессе, так что… необязательно. Я сейчас поеду к ней.
– Ах, ну ладно, – стараясь не показывать своего облегчения, Джеймс снял пальто и повесил его на крючок. – Передавай ей привет.
– Угум…
Дверь за мной захлопнулась, и я быстрым шагом пошла в сторону дома. Мои невыплаканные слезы закаменели где-то внутри, и теперь мне было тяжело от того, что все чувства и боль последних недель и этого дня я не могу выплеснуть в рыданиях. Джеймс был моей единственной надеждой на счастье сейчас, а теперь я потеряла его. Я зашла в супермаркет, купила себе три бутылки грейпфрутового пива. Родители сегодня уехали навестить бабушку, а потом собирались переночевать у тети Элен, а Джун улетела к своему парню в Нью-Йорк, поэтому никто не стал приставать бы ко мне с вопросами о том, почему я такая мрачная сегодня. На секунду мне стало стыдно, что я трачу время на секс с бывшим, пока моей семье нужна моя поддержка.
Придя домой, я открыла одну бутылку, выпила ее почти за несколько минут и сразу же начала вторую. Затем, не переодеваясь, легла на диван и набрала номер Ванессы.
– Да, Грейс?
– Я дома, – Ванесса прекрасно знала, куда я сегодня ходила.
– Ооох, и как все прошло? Рассказывай! Он был хорош?
– Ну, это был обычный секс…
– Так, понятно. А что с голосом?
Я глубоко вдохнула и пересказала Ванессе все от начала до конца. Про то, как мы час листали каналы телевизора, неловко обсуждая героев телешоу и не зная, как друг к другу подступиться. Про то, как занимались любовью и Джеймс нежно целовал мои ступни. И конечно, про то, как он сказал, что не хочет начинать со мной отношений.
– Ммм… – когда я закончила рассказ, Ванесса озадаченно молчала. Я знала, что сказать ей нечего, да и что тут скажешь. – Ну и дела. А почему он тебе сразу не обозначил, что между вами ничего не возможно? Кажется, он говорил, что это может быть вашим вторым шансом?
– Я тебя умоляю, Ванесса! – я закатила глаза от очевидности ответа. – Известно почему! Он знал, что я не соглашусь. Ох, Несс, я не представляю, как жить дальше, серьезно. Я не уверена, что он изменит свое мнение. Иногда мне кажется, что мир сошел с ума и я никогда не встречу мужчину, с которым мне не придется выбирать между ним и моим чувством собственного достоинства!
В трубке раздался писк, и я посмотрела на экран. По второй линии мне звонила моя коллега с работы Андреа.
– Несс, подожди, я перезвоню тебе через несколько минут, – сказала я и ответила на входящий вызов. – Алло, Андреа?
– Грейс! Почему ты не сказала, что уходишь? Я думала, мы собираемся открывать новую рубрику, разве не это мы с тобой планировали в начале месяца? В конце концов, ты могла хотя бы предупредить, – в голосе женщины послышались нотки упрека. – Это такая замечательная идея, я не справлюсь одна, и Марла тоже интересовалась этим, а теперь у нее новый проект и…
– Стоп! – я прервала поток ее быстрой недовольной речи. – Ухожу? Куда?
– Как куда? Увольняешься, конечно! Я в шоке, что ты меня не предупредила. Все в шоке. Мартинс сегодня все утро ходил и давал Симоне указания, чтобы она выложила на сайты объявления о вакансии на твое место. Вы что, договорились с Габи? Признавайся!
– Андреа, я позвоню тебе позже.
– Но новая рубрика…
Я сбросила вызов, не дослушав возмущенные речи коллеги, и в шоке уставилась на телефон, будто не веря, что пару секунд назад услышала из него эти слова. Что-то я не помню, чтобы собиралась увольняться, тем более учитывая, как много работы я сделала за последний месяц. Сердце глухо ухало в груди, пока я лихорадочно набирала номер мистера Мартинса. Ответил он только на третий раз, и по тяжелому дыханию я поняла: он только что вышел из спортивного зала. Главный редактор с его комплекцией эктоморфа2, худенькими сгорбленными плечами и выпирающими, почти подростковыми коленями уже больше полугода пытался сделать свое тело более спортивным. Пока тщетно.
– Я слушаю, Грейс. Только, пожалуйста, побыстрее – я занят.
– Мистер Мартинс, мне звонила Андреа и говорила, что… что вы ищете нового человека на мое место.
В трубке повисло тягостное молчание.
– И?
– В смысле «и»? – возмутилась я, чувствуя, как приближающийся всплеск агрессии клокочет где-то в районе солнечного сплетения. Еще одна моя черта характера, которая совсем не радует в последнее время. Я вспыхиваю как соломенное чучело на аризонском поле. – Я не понимаю, на каких основаниях? И почему вы сначала не посоветовались со мной или не оповестили меня?
– Извини, я правильно тебя понял? Я, главный редактор, должен советоваться с сотрудником, которому плевать на судьбу компании?
– Ах вот, в чем дело… Вы не считаете, что это несправедливо? Я ни разу не подставила вас за все эти более чем полгода, сдавала материалы в срок и выезжала на съемки вместо этих чертовых фотографов!
– Грейс, угомони свои эмоции, хорошо? Я не собираюсь обсуждать свое решение. Когда вернешься в Нью-Йорк, зайди в редакцию за вещами и подпиши бумаги. Вот! Какой же это журналист, который при малейшей возможности уезжает по своим личным делам? И это ты называешь ответственностью?
– Но мы ведь договорились, и я выполняла большой объем работы все эти дни, даже больше, чем…
– Господи, Грейс! Прекрати этот цирк, хорошо? Кстати, о деньгах не волнуйся. Сегодня 26-е число, а значит, я оплачу тебе этот месяц как положено. Когда ты соизволишь заявиться в Нью-Йорк, разумеется, – ухмыльнулся редактор. – Ладно, извини, мне пора идти. До встречи!
Я раздраженно бросила телефон в стену, наблюдая за тем, как он с тяжелым стуком ударяется об нее и падает за кровать. Потом подошла к столу и одним махом сбросила с него все, что там стояло. Желтая керамическая кружка разлетелась на мелкие осколки, но это меня не остановило. Подлетев к стене, в которую секунду назад бросила телефон, я несколько раз ударила по ней кулаками и только тогда немного остыла и сползла на пол. Я чувствовала, как волны ярости буквально захлестывают меня с головой. Мне казалось, что я готова была убить мистера Мартинса, – настолько сильной была моя злость. Именно в тот момент, когда моя голова была заполнена мыслями о Джеймсе, а моя семья отчаянно нуждалась в поддержке, Мартинс решил уволить меня! Я вспомнила о том, что он всегда странно относился к нам с Габи, и подумала, что, возможно, здесь был замешан какой-то личный мотив. От этой мысли мне стало горько. Моя жизнь значительно осложнялась тем, что теперь мне предстоял поиск новой работы и снова, снова, снова – попытки удержаться на плаву в Нью-Йорке. Наверное, было бы разумнее сохранить деньги, отработанные за этот месяц, и остаться в Сиэтле, пока я не найду подходящее предложение? Но как тогда быть с моей частью платы за квартиру? Неужели мне придется вернуться в Сиэтл? И почему, почему я опять так быстро потеряла работу?
Вопросы кишели у меня в голове, как черви, и настроение все мрачнело и мрачнело. Кое-как я заставила себя подняться, потерла содранные об стену костяшки и задумалась – куда двигаться теперь? С чего мне начать? Может, попробовать позвонить знакомым журналистам и узнать, нет ли вакансий в их редакциях? По крайней мере, это позволит мне выиграть немного времени и я приеду уже к собеседованию. Нет, я не могу позволить себе сейчас распустить нюни.
Упорно справляясь к подкатывающей к горлу нервной тошнотой и слезами, я села за стол и открыла в телефоне книгу контактов. Первый человек, который пришел мне в голову, была Селин.
С Селин мы познакомились еще летом, когда я пробиралась через бешеную толпу таких же журналистов к спикеру на форуме, чтобы взять у него комментарий, и какой-то придурок случайно облил меня карамельным латте. Ценой своей любимой светло-розовой рубашки я все же получила ответы на нужные вопросы, а потом отправилась в туалет в надежде отмыть пятно, где и познакомилась с Селин. По счастливой случайности, у нее оказалась с собой кожаная куртка, которую она забрала из химчистки утром (а погода тогда стояла чертовски жаркая, особенно когда вокруг тебя на 75 процентов – бетон и стекло). Так мы и отправились ко мне домой с форума – я, умирающая от жары и потоков пота, в застегнутой под горло кожанке на почти голое тело, и моя новая знакомая, держащая в руках мокрую испорченную рубашку.
Позже я познакомилась с Селин поближе и поняла, как мне повезло встретить ее. Селин родилась в небольшом приморском городке Вильфранш-Сюр-Мер на юге Франции. Да, Нью-Йорк – город многонациональный, и это еще мягко говоря. Селин представляла собой тот тип девушек, которых называют «парижанками» вне зависимости от их национальности и места рождения. Элегантная, миниатюрная, всегда со вкусом одетая. Ее черты лица были кукольными, но не смазливыми или похожими на лица моделей со старых показов Victoria’s Secret, а такими, про которые обычно говорят «естественная красота», – она словно освещала улицу перед собой своей жемчужной улыбкой и широко распахнутыми светлыми глазами. Природная интеллигентность и любовь ко всему эстетичному позволяли Селин очень успешно вести в одном журнале целый раздел о моде, и часто, идя вместе на йогу или танцы по вечерам, мы обсуждали коллекции Chloé, Jacquemus и других наших кумиров. Я любила в Селин ее рассудительность, умение подойти к любому вопросу критически и мудро, живой нрав, искренность и уникальную способность безумно очаровательно смешивать в своей речи французский и английский. Селин была старше меня всего на год, но иногда мне казалось, что она прожила уже тысячу жизней, – настолько умной и неосуждающей всегда была эта француженка.
На Селин можно было положиться, она уже часто выручала меня в разных ситуациях, и сейчас я надеялась, что она обрадует меня наличием открытой вакансии в ее редакции. Любой вакансии.
– Bonjour3, дорогая! Почему ты звонишь так поздно? Все хорошо?
Я посмотрела на часы, висящие над тумбой с книгами, – в Нью-Йорке было 23:02. Со всеми этими разборками я совсем потерялась во времени.
– Извини, Селин, я бы не беспокоила тебя, если бы это не было срочно. Но я действительно поздно – не обратила внимание, что сейчас почти ночь.
– Все хорошо, Грейс, я лишь волнуюсь. Что случилось?
– Меня уволили.
– QUOI???4
– Да, Селин, он уволил меня! Мартинс меня уволил!
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «ЛитРес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.