Переписывая судьбу

Я сидел на своем уже привычном месте и внимательно наблюдал за дядей Лешей, который жарил яичницу нам на ужин.

– Ты понимаешь, живу я один, и готовить хорошо не умею. Так, что мы обойдемся тем, что у меня есть в холодильнике.

– Все отлично. Но честно сказать, лазанья, которую ты готовишь, просто восхитительна!

– Ой, да брось ты!

– Нет, правда. Мы всей семьей к тебе ходим, когда ты ее готовишь. Наташка вообще очень любит твой пирог. М… кажется, трухлявый пень называется.

– О, да его я умею готовить. Но вот и наш скромный ужин готов.

Дядя разложил яичницу с обжаренной колбасой по тарелкам и, пожелав друг другу приятного аппетита, мы приступили к еде. Видимо дядя Леша умело врал, когда говорил, что не умеет готовить, ведь ужин получился у него очень вкусным. Уж на что Денис был классным поваром, но даже он такую яичницу не смог бы приготовить. Хотя может все зависит от того, что в две тысячи втором году яйца несут курицы, а у нас научились их выращивать на заводах. Вот и все различие.

За чаем мы разговорились о завтрашнем дне. Дядя сказал, что пойдем покупать продукты и собирать сумки, что надо будет съездить к его другу (известному в городе археологу и коллекционеру), который просветит нас, где искать этот злополучный камень и даст все необходимые инструменты. Так же, что гостю из будущего, то есть мне, придеться привыкать к моде две тысячи второго года, дядя Леша грозился подобрать мне одежду в поездку. Именно этого я и боялся, ведь вкуса у него никогда не было.

Я вызвался вымыть посуду, пока дядя пошел в душ, сказав, что это помогает ему снять напряжение. А его за этот день он получил много, как и я. Как только Алексей вышел из душа, я последовал его примеру. У нас в две тысячи двадцать восьмом году душ есть, но никакого кайфа от него я не получал дома, а тут это оказалось скорой помощью для моей головы, которая была готова в любой момент взорваться. Под душем я смог трезво разложить все мысли по полочкам и расслабиться. Потом оделся в белую футболку, которую мне дал мой спаситель и синие шорты. Все конечно было мне на несколько размеров больше, но выбирать было не из чего. Когда я вышел, дядя сказал не привычную для меня фразу:

– С легким паром.

– Что прости? – вытирая полотенцем, намокшую свою блондинистую голову, переспросил я.

– У нас принято говорить, когда человек выходит из душа «с легким паром». Что никогда не видел «иронию судьбы»? Новогоднюю комедию?

– Видел, но никогда не понимал юмора.

– Может твой полет в прошлое хоть научит тебя приличным манерам, мой мальчик – сказал дядя Леша и потрепал меня по только что высушенным волосам – твоя постель ждет тебя в гостиной, уже застеленная.

– Спасибо – сказал я и пошел осматривать мое новое место ночлега.

Когда я был дома, то мне приходилось редко ночевать вне своей комнаты. Всего несколько раз, когда мы ездили с друзьями за город или отдохнуть куда-нибудь на дачу или базу отдыха. Конечно, я часто ночевал у Дена, но к его дивану смог быстро привыкнуть, ведь отец Дениса – Виктор Сергеевич, как и моя мама, не отпускали нас по домам, если на улице было больше полуночи.

Я устроился на диване очень удобно и тут ко мне в комнату зашел дядя, одетый в синюю пижаму:

– Тебе удобно? Может что-нибудь еще дать?

– Нет, спасибо, все очень хорошо.

И тут дядя подошел к телевизору и нажал на нем кнопочку, тот включился.

– Попробуй посмотреть, тут идет интересная передача. Веселая, а главное помогающая расслабиться, что тебе просто необходимо.

– Хорошо – сказал я.

– Тогда спокойной ночи – закрывая за собой дверь, сказал дядя.

Не знаю, сколько я смотрел телевизор, но эта передача меня просто поразила. Несколько команд, в которые входят студенты, шутят, поют, танцуют, а им еще и баллы за это ставят. Я подумал, что когда вернусь, надо будет поискать ее и обязательно посмотреть другие выпуски. А может она и сейчас идет по телевидению? Только у нас больше пятисот каналов, и я просто не успеваю все смотреть. Честно сказать я сам и не знаю, как заснул, но спал так сладко, как не спал давно. Последние несколько ночей перед моим рискованным путешествием я не смыкал глаз, а до этого мне вообще по ночам снились кошмары. Я просыпался ночью с криками и в холодном поту, потому что видел всегда один и тот же кошмарный сон. А сегодня ночью мне впервые за последний месяц, ничего не снилось. Я просто спал.

Наутро я проснулся от звука гремящих кастрюль и от запаха чего-то жареного. Сел на край кровати и потер свои глаза. Я попытался включить свой мозг, который не соображал совсем, ведь не привык отдыхать так долго в последнее время. Тут я понял, что еще не знаю который час и поднял глаза на стену, на которой у дяди Леши весели небольшие часы, привезенные, по-моему, из-за границы. Мне так показалось, потому что на них был изображен какой-то остров с иероглифами. На этих часах было половина двенадцатого. Для меня это и впрямь было поздно. Я тихо заправил диван, на котором спал и пошел на кухню, куда меня вел вкусный запах жареного мяса.

– С добрым утром! – первым мне сказал дядя, видимо, он слышал, как я шел, – как тебе спалось? Есть будешь?

Я сел на край углового дивана и оперся на кухонный стол.

– Тебя тоже с добрым, спал как младенец, если честно давно так не высыпался.

– Я это заметил! – поспешил подколоть меня дядя и поставил на стол две тарелки, доверху наполненные мясом с картошкой – ты не хотел бы сначала умыться?

– Да конечно! – сказал я и пошел в ванную.

Там почистил зубы, умылся и причесался. Я долго простоял у зеркала, наблюдая за своим отражением. Будто бы что-то изменилось, а что – понять я не мог. То ли выражение лица было отдохнувшее и расслабленное, то ли сказывалось то, что я не брился второй день подряд. Но закончив искать в себе изменения, я пошел завтракать на кухню, где мой дядя уже уплетал за обе щеки приготовленный им же завтрак. Поспешив к нему присоединиться, я сел за стол. Весь завтрак мы с ним не говорили ни о наших проблемах в настоящем, ни о будущем, что меня радовало. После еды дядя сказал мне собираться, потому что из-за того, что я дрых так долго, мы заставляем ждать нас какого-то его друга. Вообще-то о его друзьях я почти ничего не знал. В две тысячи двадцать восьмом году он не любил рассказывать о них, и может, поэтому я горел от любопытства посмотреть на этого друга.

Мы оделись и пошли на улицу. Дядя сказал, что нам идти всего минут десять-пятнадцать до его знакомого, который вызвался нам помочь. Так же он предупредил меня о том, что в доме этого человека полно различных камней и исторических вещей, добытых археологом и его командой в различных экспедициях, и чтобы я слишком этим не увлекался, так как этот его друг любит рассказывать о своих поездках, и, если я спрошу хотя бы об одной вещице, мы рискуем застрять в гостях надолго. А это не было в наших интересах, ведь нам еще необходимо было сегодня собраться, чтобы завтра не бегать на нервах перед самым отъездом.

Дядя Леша повел меня по самой старой части города, которую мы зовем Любинским проспектом. Он сказал, что и в их время это место называется так же. Я увидел театр, который там расположен, во всей своей красоте, еще до реставрации. Он был великолепен. Дядя рассказывал мне различные истории о городе, которые я слышал впервые. Мы прошли мимо музея и «Любочки», всё так же сидящей на лавочке, и совсем не изменившейся. Хотя мне казалось, что в наше время ее просто подкрашивают, реставрируют и не дают этой красавице потерять свой вид. Мы шли по тротуару, а по дороге неслись машины, поднимая пыль. Как сказал дядя, у них эта проблема каждое лето, когда ветра дуют с Казахстана. Вот у нас ее нет. Что произошло, я не знаю, но мы не мучаемся от ветров и песков с пустынь, воюющей с нами страной. Не то, чтобы мы прям воевали, просто на границе у нас напряженные отношения, которые начались буквально два или три года назад. Дальше мы вышли к жилым домам. Они были совсем новые. Стояли десятиэтажки, шестнадцатиэтажки, выложенные из красного кирпича, с пластиковыми окнами, отдаленно напоминающие наши окна. Во дворе дома, к которому мы подходили, была автостоянка. Сегодня был будничный день, и поэтому на ней совсем не было машин. Или были старые развалюхи. Там я приметил «Волгу» примерно шестидесятых годов прошлого века. И сразу же подумал, что будь такая машина у Николая Тимофеевича то мы с Денисом обязательно бы ее восстановили и покрасили заново. Но не стали бы модернизировать, так как это была настоящая редкость в нулевые года, а в наши и подавно.

С дядей мы зашли в десятиэтажный дом. Внутри у него был просторный подъезд, где стояли на замках чьи-то велосипеды, детские коляски и самокаты. Это здание уже больше походило на дом, в котором живет моя бабушка. Она живет в старом районе, который был построен в начале две тысячи десятых годов и считается у нас чуть ли не единственным местом, где сохранились высотные жилые дома. Когда двери открылись мы зашли в светлую просторную кабину, совсем не похожую на ту, которая в доме дяди Леши. Он нажал на девятый этаж и медленно лифт стал нас поднимать.

Мы вышли на девятом этаже, на котором всего было две двери. Честно сказать я ожидал, что их будет как минимум четыре, как в доме бабушки. Дядя Леша позвонил в квартиру под номером восемнадцать. Открыл нам мужчина лет пятидесяти, с седыми волосами и серыми глазами. Вид у него был явно задумчивый, лицо было мудрым и уставшим. В одной руке он держал сигарету, а другой пожал руку дяди Леши и движением свободной руки, которую уже освободил от рукопожатия, пригласил нас зайти в квартиру.

У него было очень просторно и светло. В коридоре было полно зеркал и шкафов. Сняв с ног обувь, мы молча последовали за хозяином в какую-то комнату. Как мне показалось, эта комната была кабинетом старика. В ней на стенах висели образцы древнего оружия. Я увидел старые кинжалы, два пистолета, которые я видел только в исторических фильмах про вторую мировую, один мачете и много других различных вещиц. В углу кабинета стояла странная бочка, от которой ощущался стойки запах пороха. Под висящим оружием стояла какая-то витрина. Как мне показывалось издалека, там лежат монеты различных времен. Прямо напротив входа в кабинет у него стоял рабочий стол, на котором находился компьютер и лежал рыцарский шлем. Перед столом стояло два зеленых кресла.

– Садитесь – первое что сказал хозяин квартиры своим гостям. Голос оказался у него грубый и низкий. Дядя Леша сел в кресло, и я последовал его примеру. За стол сел хозяин и начал разговор:

– Как я понял ты и этот юноша собираетесь на поиски хуанхэита? Но никак не могу понять, зачем он вам? Это же такая головная боль!

– Ким, мы просто ищем приключений на свои головы. Нам хочется посмотреть мир, а заодно и принести пользу.

– Это я уже понял. Вам необходимы приборы, но самое главное голова на плечах. Не лезьте на рожон. В Пекине вас ждет один из членов моей группы – Семен Давыдов. Он еще студент и сам кроме китайского ничего не знает. Вы найдете его в отеле «Кируцо». Там разберетесь на месте.

Закончив свою речь, Ким потянулся под стол и достал старый рюкзак. Из него торчали кирки, лопатки и много других различных предметов, которые помогут нам в поисках хуанхэита. Рюкзак был настолько грязным и выцветшим, что было не ясно какого он цвета. То ли зеленого, то ли черного. Дядя Леша взял его со стола и поставил на пол.

– Я понимаю, что вы едете не официально, однако дам вам вот эти две карточки допуска «C». Это означает то, что у вас на поиски необходимого вам камня всего трое суток. По истечении этого времени китайское правительство имеет право отослать вас обратно. Так что постарайтесь успеть. Теперь вы члены моей команды – он протянул две карточки со штрих-кодом – может чай хотите?

– Нет спасибо. Ты лучше укажи нам куда идти и где искать этот хуанхэит.

Ким встал из-за своего стола и подошел к карте Евразии, которая висела за дверью и которую я совсем не заметил. Мы последовали за хозяином.

– Вот Пекин, – археолог ткнул пальцем на карте на то место, где было написано Пекин, после этого он причудливо водил пальцем по карте, будто сам не понимая, что ищет. Но спустя некоторое время радостно ткнул пальцем на карту и произнес:

– Вот оно! Гора Дунлин, входящая в горы Сишань и находящаяся на границе с провинцией Хэбэй. Вам это и надо. Это гора хранит много тайн.

– Ну и отлично! – сказал дядя Леша и глянул на меня. Он что-то пытался сказать своим взглядом. Жаль я прогуливал уроки психологии, где нас учили определять по лицам, движениям, мимике людей то, что они сейчас чувствуют или хотят сказать, – что, Максим, пойдем нам еще много надо успеть сделать!

– А да, кончено! Спасибо вам за помощь! – поддержал я дядю, и тут же вспомнил о том, что мы не должны тут надолго задерживаться.

– Вы уже уходите? – как бы расстроившись, произнес археолог.

– Да нам с другом пора. Ведь завтра мы уже выезжаем.

– Что ж, буду рад увидеть тебя и твоего товарища по возвращению. Приходите вместе с хуанхэитом.

– Хорошо! – сказал дядя и пожал своему другу руку. Он проводил нас до двери, также молча, как и встретил, закрыл за нами дверь и больше этого более чем странного дедка я не видел.

– Ты понял, что это не развлекательная поездка и нам придется потрудиться? – сказал мне дядя, когда мы шли обратно по другой стороне Любинского проспекта.

– Да понял я. Это же в моих интересах. Сам понимаешь.

Дядя остановился и посмотрел на меня таким взглядом, будто я только что разбил его любимую вазу.

– Что? – не вытерпев такого строго взгляда, я подал голос.

– Ничего, пошли дальше.

Так и не разобравшись в том, что я сделал не так, мы двинулись дальше. По пути домой, который у нас затянулся чуть ли не до вечера, мы посетили множество магазинов .

Вначале зашли в магазин одежды, где выбрали мне спортивный костюм популярной марки, в который входили черные штаны и куртка. Так же купили две футболки. Белого и черного цвета. Посмотрев на мой внешний вид, дядя сказал, что я совсем не похож на археолога, а похож на сбежавшего из школы школьника. Я позволил ему купить мне джинсы по моде две тысячи второго года и синюю рубашку, под цвет джинсов. Мы купили кроссовки со шнурками, которые я дико невзлюбил. Но Леша сказал, что это необходимо, чтобы я не выделялся из толпы. Сам же дядя добавил, что дал бы мне свою одежду, будь я повыше и будь у меня размер побольше. А то вся его одежда смотрелась бы на мне нелепо, а еще учитывая тот факт, что нам придется много работать, мне должно быть комфортно. Я поблагодарил дядю, и мы двинулись с сумкой археолога и пакетом доверху набитым вещами в магазин за продуктами.

Там, сдав все свои вещи в камеру хранения, мы двинулись по рядам, которые ломились от избытка товара. Мы взяли самую большую корзинку на колесиках и отправились собираться в путешествие. Я всегда любил в детстве кататься на таких тележках, потом, когда пришлось мотаться по магазинам с младшей сестрой, я садил ее в тележку и катал.

Первым делом дядя купил кофе три в одном. Для меня это не показалось странным, ведь в нашем времени мы только и делаем, что пьем такой кофе и чай. Правда иногда бывают исключения, и варим кофе себе сами. Потом мы взяли лапшу и пюре, которое заваривается в баночке, стоит его залить кипятком. Дядя Леша купил пару плиток шоколада. Этот человек был жуткий сладкоежка, как оказывается всю жизнь. Так же мы купили копченую колбасу и батон. Заплатив на кассе приличную сумму, с огромными сумками мы вышли из супермаркета и направились в сторону дома. Шли не спеша, наслаждаясь теплой летней погодой. Дядя Леша старался ничего не говорить, а я все время искал момент, чтобы сказать ему какое-нибудь благодарное слово. Ведь он для меня делает столько хорошего за последнее время. И в две тысячи втором году и в две тысячи двадцать восьмом году он помогает мне и тратит на меня все свое свободное время. И поэтому мне хотелось бы его как-нибудь отблагодарить, но как именно я даже не знал. Дотащившись до дома, мы обратили внимание на то, что у нас почти весь день прошел, и на сборы оставалось всего несколько часов.

Придя домой, мы доели остывший завтрак и, включив на телевизоре какой-то музыкальный канал, принялись запихивать вещи, еду и приспособления, которые нам всучил Ким, по рюкзакам. Через два часа усердного сбора и легких споров о том, как лучше все разложить мы оба завалились уставшие спать. Я понимал, что завтра меня ждет очень тяжелый день и вообще сюда я попал не в отпуск и надо выбираться. Чем быстрее, тем лучше. Так же я начал чувствовать одиночество, мне не хватало моих родных и друзей. Хоть в последнее время я был почти всегда один в своем времени, то тут я ощущал себя одиночкой, которому не к кому даже обратиться за советом. И с этими мыслями я уснул. Вторая ночь вновь прошла без кошмаров.

Утром я проснулся раньше, чем мой товарищ. Посмотрев на часы, на которых еще не было десяти, я потихоньку встал и стал собираться. Волнение было ужасное. Не знаю почему я так боялся поезда. Может из-за махинации с паспортом, а может и просто потому, что все эти два дня я был не в своей тарелке. Пока я прогонял от себя прочь это чувство, дядя проснулся и поспешил мне напомнить, что у нас нет ни минуты свободной и, что нам нужно скоро двигаться на вокзал.

Я не хотел есть, и объяснить это Алексею мне не удавалось, он впихивал в меня заваренную на скорую руку дорожную лапшу. Просто выпив крепкого кофе, я пошел проверять, ничего ли мы не забыли. С дядей я ехал куда-то вместе впервые. Он, почему-то, не любил брать меня одного. Я должен был ехать с ним либо с сестрой, либо с другом или с отцом. Но почему так получалось, я никогда не задумывался.

Около двенадцати мы вышли из дома и, сев на обычный автобус, двинулись в сторону вокзала. Доехали мы очень быстро, и вышли на огромной площади, где стоял транспорт – автобусы, такси, машины и прочие. Дядя пошел в огромное зеленое здание, которое сохранилось и до наших времен. Только у нас оно сплошь из стекла. Я был на нашем вокзале всего два раза, но даже тогда не обращал на него никакого внимания. Тогда меня интересовали куда более важные дела.

Зайдя внутрь, я увидел, что в две тысячи втором году вокзал выложен из мраморной плитки в коричневых тонах. Он был очень красивым, хоть и не привычным для меня. Дядя поставил сумки возле одной из колонн и сказал мне:

– Стой тут и никуда не уходи. Я пойду пока получу билеты и посмотрю, может наш поезд уже тут. Сторожи сумки.

– Хорошо – покорно согласился я и остался стоять.

Дяди не было минут пять, но за это время я уже начал волноваться, так, как обычно волнуются маленькие дети, когда родители опаздывают забрать их из школы. Для меня это было совсем чужое место и поэтому меня преследовало такое же чувство. Когда он вернулся мы двинулись на перрон, где стояли поезда. Они частично были похожи на наши, но только поезда нашего времени были новыми, их колеса были аккуратнее, не было видно лишних железок, и рессоры были скрыты. Выкрашены поезда были у нас в белый цвет, а не в зеленый как тут. Честно сказать, мне было страшно ехать на таком поезде, который не внушал никакого доверия.

Через пару минут по радио сообщили, что поезд, следующий по направлению «Москва-Пекин», прибывает на первый путь, нумерация вагонов начинается с хвоста поезда. И мы поспешили на подъехавший прямо недалеко от нас поезд. Довольно быстро я нашел наш пятый вагон и, последовав примеру дяди, протянул девушке паспорт и билет. В тот момент, когда она листала мой документ, сердце сжималось, и в висках стучала кровь. Я понимал, что если наш обман раскроется то, обоим не поздоровиться и все старания пойдут насмарку. Алексей, который уже прошел контроль и стоял, ждал меня в тамбуре вагона, видимо тоже переживал, но старался не подавать никакого виду. Когда проводница отдала мне документы, я медленно поднялся по железной лестнице и почувствовал облегчение только тогда, когда дядя мне подмигнул. Это означало, что наш обман прошел, и мы можем спокойно двигаться дальше.

– Что пошли искать наши места! – сказал он и пошел по узкому коридору, а я поспешил за ним. Мы шли мимо закрытых дверей купе. Видимо большинство тех, кто ехал с нами в Китай сейчас или спали, или просто отдыхали. Остановка в Омске была всего пятнадцать минут и никто не спешил выходить, видимо, потому что боялись опоздать к отправке. Мы нашли наше купе, на двери которого стояла римская цифра пять. Дядя посмотрел на меня так, будто открывал не дверь купе, а в дверь в свое будущее. Хотя для него это почти так и было, ведь сейчас его дальнейшая жизнь зависит оттого, удастся мне вернуться или нет. Набравшись смелости, он дернул ручку. Внутри никого не было, все полки были сложены аккуратно, ничьих вещей в купе не было. Это означало одно, что пока у нас нет соседей. Что, несомненно, радовало и меня и Алексея, ведь темы наших разговоров могли показаться кому-нибудь совсем странными.

Мы сбросили сумки на пол и достали только то, что нам могло пригодиться. Минеральную воду, фрукты, шоколад и кружки. Так же дядя вынул карту Пекина. Кончено, он решил ее изучить за время нашей поездки на поезде, чтобы не растеряться в чужом городе. Да ладно бы чужой город, пунктом нашего назначения была вообще другая страна. Я опустил нижнюю полку и глянул в наши с дядей билеты. Моя полка была нижняя под номером девятнадцать, а полка Алексея была прямо напротив меня. Поняв, что я сижу на своем законном месте, стал смотреть в окно. Погода начала портиться. Появились тучи, которые я видел тут за все свое время пребывания впервые, заметно похолодало, и поднялся ветер. Я услышал, что проводница объявила о том, что все провожающие должны покинуть вагон и закрыла дверь. Поезд легонько качнулся и тихонько стал набирать ход. На окнах нашего вагона появились крупные капли дождя, которые вгоняли меня в сон. Усевшись поудобнее, я скрестил на груди руки и закрыл глаза. Пытавшись уснуть, я вспоминал нашу длительную поездку на поезде в новые города и перед глазами вставали эти воспоминания.

Поезд продолжал набирать ход, будто спешил убежать от дождя. Он шумел и качался, в наше время это так сильно не ощущалось, но мне это нравилось. Вспоминая свое прошлое, я сам не заметил, как уснул.