Воскресшие сердца на пепле сожженной любви

Я была настолько взволнована в тот момент, когда мы с мамой ожидали такси, на котором и должны были подъехать к дому Ирина и Марк. Я сгорала от любопытства, пытаясь представить, как выглядит мой брат сейчас. Ему уже одиннадцать.  Из разговора мамы и её сестры, я знала, что Марк уже не тот послушный и покладистый мальчик, каким он был тогда, когда мы виделись в последний раз. Ирина неоднократно жаловалась маме, когда они болтали по телефону, что в последнее время этот «негодяй» совсем отбился от рук.

Я сидела на крылечке нашего дома и смотрела вдаль, ожидая нашей скорой встречи. И когда наконец на горизонте показалось такси, я забыла как нужно дышать. Моё лицо пылало от предвкушения чего-то нового и неизвестного мне. Я схватила своего плюшевого медведя и прижала к груди. Сердце билось так громко, что я казалось слышала каждый удар. И вроде всё было как прежде, но в то же время что-то изменилось. Изменилось внутри меня.

Воздух был прохладным и влажным, будто в любую секунду мог пойти дождь. Маленькие стрижи кружили в воздухе, опускаясь настолько низко, сбивая своим чириканьем все мои мысли.  В тот момент, когда я заметила Марка, выходящего из машины, я опустила голову притворившись, что завязываю шнурки на новых кроссовках. Но на самом деле, провожая его глазами, мне хотелось запечатлеть в памяти этот момент: Его светлые волосы отросли и постоянно падали на глаза. Он выглядел как мальчик модель из глянцевого журнала. Я помню, когда Марк был маленьким, его кучерявые волосики выгорали от солнца до оттенка платины, и он терпеть не мог свои белёсые кудряшки. Мама всегда называла его «маленьким ангелочком», и он действительно был похож на него. Ещё с далека мне удалось заметить, что он был почти на две головы выше меня. Его внешность кардинально поменялась.

Мама спустилась с крыльца и побежала на встречу к своей старшей сестре и её сыну. Преодолев расстояние между ними, она сжала каждого в своих крепких объятиях. Марк отошёл в сторону, и закинул свой рюкзак на плечо. Сначала он кажется и не заметил меня, дрожащую, сотрясающую от непонятного страха, приросшую к каменным ступеням крыльца. Но спустя несколько секунд, в его глазах вспыхнул огонёк. Он слегка прищурил глаза, чтобы получше разглядеть меня. У меня перехватило дыхание, и я почувствовала, что начинаю краснеть, от его столь оценивающего взгляда.

– Привет сестрище! – крикнул он, подойдя ближе.

Он улыбнулся, и эта улыбка поразила меня тогда в самое сердце. С тех пор она, каждый раз проделывала со мной необъяснимые вещи.

– Ты уже слишком взрослая для этого! – Марк выхватил из моих рук плюшевую игрушку и отбросил в сторону.

Я напряглась, ожидая следующего подвоха, не сводя с него рассерженного взгляда, понимая тот факт, что до сих пор не произнесла ни слова.

– Похоже, у нас снова проблемы, да Марк? – к нам приблизилась Ирина, и с сожалением посмотрела в мою сторону. – Иди ко мне маленькая принцесса! – И не обращай внимания на брата!

Мамина сестра подошла ко мне и крепко обняла. – Как ты выросла, снежинка! Уже совсем большая девочка! – проговорила она, расцеловывая мои щёки.

– Ага! Значит мне всё-таки показалось, – ляпнул Марк. – Она по-прежнему маленькая плакса! – склоняя голову на бок, с ехидством произнёс он.

– Ты не должен так разговаривать с сестрой! – Голос Ирины, слегка дрогнул и она посмотрела на маму, пожимая плечами.

– Снежана, доченька! Пообщайтесь с Марком. Я уверена, вы найдёте общий язык! А это недоразумение, лишь от того, что вы давно друг друга не видели! – прощебетала мама.

После того, как наши мамы зашли в дом, наше молчание не продлилось долго.

– Мы привезли тебе в подарок куклу барби! – Марк присел на корточки и поднял с земли тонкую веточку от дерева. – Но я кажется передумал, отдавать тебе этот подарок! – Он снова прищурился, а потом кинул в меня ветку, которую крутил в руках. – Увезу его обратно, и подарю своей подружке! – Не прекращал издеваться он.

– Лучше забери себе, и сам с ней поиграй! – наконец выдавила я из себя. Мне стало грустно, и я наморщила брови, пытаясь расплакаться!

Перед тем как зайти в дом, я посмотрела на брата. Уголки его губ были опущены, он вероятно не ожидал ответного «удара» в виде той реплики, что я бросила ему. Он сжал челюсти, и я успела заметить, как его подбородок слегка дёрнулся, вероятно он уже разрабатывал новый план мести, желая, как можно больнее ужалить, унизить меня.

Я неслышно прошмыгнула к лестнице, заметив, что мама и Ирина заняты приготовлением праздничного стола. Они так мило щебетали друг с другом, и мне вовсе не хотелось нарушать их столь приятную идиллию, жалуясь на паршивое поведение Марка. Я плюхнулась на кровать в своей комнате, и уткнувшись в подушку, приглушённо заплакала, выплёскивая всю обиду и злость на двоюродного брата. Одиночество остро кольнуло в груди, дало понять, что как прежде больше не будет. Наше весёлое детство осталось в далёком прошлом, а в настоящем, мы теперь чужие друг другу люди. Было только не совсем понятно, когда мы успели растерять наши, казалось настолько крепкие и нерушимые отношения?  Где те чувства, которыми были переполнены наши маленькие сердца? А теперь что? Остаётся только согласиться с этой нелепой судьбой, и делать вид, что всё в порядке. Ведь так или иначе нельзя повернуть время вспять, и задержаться там, в том отрезке времени, где были мы когда-то друг у друга.

ГЛАВА 3

(Марк Сорин.   Берлин 2005 год)

Увидев знакомое лицо в толпе, я полностью проигнорировал маму, она в тот момент продолжала говорить о моей совести, а точнее об отсутствии её у меня, и направился к Кристиану, который встречал нас в Берлинском аэропорту «Шенефельд». Наш полёт задержали на три часа, и это порядком раздражало, как и большинство других вещей, случившихся за последние часы нашего перелёта из Петербурга в Берлин. Мать никак не могла успокоиться, что я так и не смог оправдать её надежд за эти несчастные пять недель каникул, которые мы провели с ней в России. И если уж быть до конца откровенным, то я и сам не понимал, что на меня нашло. И почему я вёл себя с сестрой как полный придурок.

Я вспомнил сегодняшнее раннее утро, когда Светлана и Снежана провожали нас на наш рейс в Аэропорту Санкт-Петербурга, и сердце снова учащённо забилось у меня в груди. Снежана смотрела нам в след печальными глазами, не разу не моргнув, словно застывшая на месте статуя.  Её фарфоровая кожа переливалась в лучах утреннего солнца, а пухлые розовые губки были слегка приоткрыты. В тот момент она была похожа на прекрасную, лесную фею, завораживая и околдовывая своей не схожей, с другими, красотой. Всё то время, пока мы гостили у тёти, я вёл себя отвратительно, и даже не берусь отрицать этого. Изначально я не планировал играть роль некого засранца, но ничего не мог с собой поделать. Мне стоило просто-напросто игнорировать её, как это делала она. Но, чёрт возьми, я не мог перестать её провоцировать. Это была какая-то зависимость. И даже тогда, когда однажды я увидел её в чертовски красивом платье, сказал, что оно похоже на мешок. И к моему удивлению, она просто молча удалилась. А чуть позже я увидел её совсем в другом одеянии. На ней были надеты узкие джинсы, которые демонстрировали все прелести её обалденной фигурки, и маечка с логотипом „NIKE“, на груди. Наши взгляды встретились в равном поединке, пока мы молча изучали друг друга. Её каштановые волосы в тот момент развевались от ветра, а взгляд зелёных глаз, в которых бушевала нешуточная буря, пронзал меня насквозь, словно пытался наказать за мой язык. Я заметил она вся дрожала, и жутко нервничала. Эмоции бушевали через края на её упрямом маленьком личике. Она естественно была оскорблена, тем не менее, всё равно дала мне отпор, продемонстрировав свой непростой характер.

Я с силой сжал кулаки, цепенея при мысли, как сильно мне будет не хватать сестры. Теперь у меня больше нет возможности поиздеваться над ней. Осознав всё это, я напряг челюсть так сильно, что она заболела. И всё же, постарался придать своему лицу вновь привычное, снисходительное выражение, когда приблизился к отчиму.

– Привет Марк! Я соскучился по тебе, сынок! – казалось в тот момент он действительно был искренен со мной. Кристиан бросил взгляд мне за спину, выглядывая маму и крепко обнял меня.  Я сделал то же самое в ответ, но тут же ретировался в сторону, уступая место соскучившейся по нему супруге, и направился к багажной ленте, чтобы забрать наши чемоданы.

– Н, да! Судя по вашему настроению, – сделав выводы, проговорил Кристиан. – Отпуск прошёл не в лучшем виде! – Да Марк? – я прав?! – Он постоянно пытался вывести меня на откровенный разговор, пока мы ехали до нашего дома.

– И ты даже не можешь себе представить, насколько! Но я сама разберусь с сыном, милый! – ответила ему мама, поёрзав на сиденье. После, она тяжело вздохнула и положила свою ладонь на колено мужу. Отчим сжал её руку, и повернув к ней голову, нежно улыбнулся.

– Дорогая не расстраивайся! У Марка сейчас просто такой возраст. Эта затея, брать его с собой в Россию, была изначально не самой лучшей! – И я тебе говорил об этом! Как только приедем домой, мы поговорим о его поведении, – Да ведь Марк? – не прекращал сдаваться Кристиан. Весь этот бессмысленный разговор заставлял мою кровь вскипать. Чёрт бы их всех побрал. Я тяжело вздохнул и вставил в уши наушники. Просто замечательно! Теперь мы будем обсуждать ещё и моё поведение, которое снова стало для них проблемой.

Я поймал хмурое выражение лица своего отчима в зеркале заднего вида, и отвернулся к окну. Никто больше не сказал ни слова, пока мы ехали до дома. Кристиан продолжал сжимать руку моей матери, напевая ей серенады о том, как он истосковался за эти пять недель, а я погрузился в мелодии тяжёлого рока, лишь бы быть подальше от всего этого.

Быстро влетев в свою комнату, я кинул свой рюкзак возле двери. Достал сотовый телефон из кармана джинсов, и начал набирать сообщение своему лучшему другу Тому. Я нуждался в немедленном отчёте, того, что могло произойти, за то время пока я отсутствовал. И был уверен, что ему есть чем поделиться со мной.

После душа натянув на себя чистые джинсы и футболку, я бухнулся на кровать и стал изучать потолок. Снизу раздавался мамин смех вперемешку с комплиментами отчима, и я был уверен, что на сегодня наше семейное полит собрание откладывается. Сегодня никто из них, меня уж точно не потревожит. Я прикрыл глаза и мой разум вновь посетили ведения, в роли моей сестры. Мысли, которые крутились в голове, выворачивая наизнанку мою душу, были через чур неправильными и опасными. Непонятный страх поселился в моём подсознании. Я прекрасно понимал тот факт, что следующая наша встреча произойдёт не завтра, и даже не через месяц. Когда теперь мы сможем увидеться вновь? Стало больно от осознания той истины, что я не смогу видеть её каждый день, слышать её голос. У неё начнётся своя жизнь, в которой мне не останется места. Она будет проживать день за днём, не думая больше обо мне, пойдёт на свидание с тем, кто проявит к ней больший интерес. А позже, с ним же, познает первую любовь, он будет её первым мужчиной и когда-нибудь она подарит ему сына или может быть дочь. И теперь здесь, без неё, всё стало каким-то неуютным. Мой дом, город в котором я живу, но спасала лишь мысль, что через пару дней начнётся новый учебный год, и возможно это отвлечёт меня.

Мои мысли прервал телефонный звонок, растерянно вздрогнув я всё же ответил Тому.

– Эй, дружище! – заорал он настолько громко, что мне пришлось на секунду убрать сотовый от уха. – Надеюсь, ты готов к вечеринке, у меня в доме, сегодня вечером? – Нам надо успеть оторваться вместе, до начала учебного года! Как считаешь приятель?

– Всё ещё хочешь устроить тусовку у себя дома? Где родители? – удивлённо спрашиваю. – Что, прошлого раза не хватило? Сгораешь от нетерпения, повторить вечеринку у бассейна? – язвлю я.

– Нам обязательно сейчас это обсуждать? Каникулы брат заканчиваются! Сам то не против повторить, а? – Признаться честно, я ещё не отошёл от последней тусовки, которую мы устраивали пару месяцев назад у Тома. То количество алкоголя, в котором мы пытались утонуть, до сих пор вызывает отвращение и головную боль. А позже, суровое выражение лица моей матери, которой пришлось забирать меня среди ночи, из полицейского участка. Но разве, не все подростки проходят через это?

– Так что давай не отлынивай! Сегодня вечером жду тебя у себя дома! – И ещё! – Будет лучше, если отпросишься с ночёвкой!

– Я смотрю, ты за меня уже всё решил? – буркнул я. – Вот только у меня к тебе небольшая просьба, Том! – В этот раз никаких блондинок! Идёт? – Только брюнетки! По крайней мере для меня!

Том издал громкий смешок, который больше походил на вопли динозавра. – Чёрт! Не узнаю тебя! Ты же ненавидел брюнеток! После отпуска тебя будто подменили! Расскажешь, что там произошло? – заорал в трубку друг. – Короче, я отключаюсь. До вечера, брат!

Прямо сейчас мне было глубоко наплевать, что подумал Том. Я знал, что он будет приставать ко мне с назойливыми вопросами, но совсем другое дело, получит ли он ответы. Я вздохнул и приподнялся с кровати на шум от открывающей двери. На пороге стояла мама с кухонным полотенцем в руках. – Марк, ужин готов. Спускайся! – А позже тебя ожидает серьёзный разговор.

– А позже, у меня дела, мам! Я соскучился по своим друзьям!

– Только после того, как обсудим твоё поведение, милый друг! – Она, как всегда, не говорила. Приказывала.

– Мам не настаивай. Ты и сама знаешь, что это бесполезно! Во мне играют подростковые гормоны, которые нужно усмирять.

Я заметил, она уже начинала вскипать от злости, но так или иначе, этот разговор, как и предыдущие, бесполезен. Она, как всегда, сдастся первой. Мы уже проходили это много раз.

– Ты дождёшься, что Кристиан займётся скоро твоими так сказать гормонами! И посмотрим, что из этого выйдет.

– Мам, вот только не угрожай, ладно! – Я встал с кровати и подошёл к ней. – Ты вроде как пришла позвать меня, ужинать? – положив руку ей на плечо, поинтересовался я. – Так пойдём! Зачем заставлять, Кристиана ждать?

– Ты маленький манипулятор. – Она сбросила мою ладонь со своего плеча и вышла из моей комнаты.

В тот момент, я не видел выражение её лица, зато прекрасно знал, что она больше не злится, давая тем самым понять, что мне дан зелёный свет.

Следующие несколько месяцев, больше походили на необдуманный прыжок без парашюта, всё сильнее затягивая в рутину безысходности, лишая мои лёгкие кислорода.

Жизнь пошла своим чередом: Школа, дом, друзья, недовольные родители, готовые в любой момент сдать тебя в руки психологов, дабы те, смогли бы вдолбить, «что такое хорошо, а что такое плохо».

Я выглядел всё чаще раздражённым и озлобленным. Постоянно норовил нарваться на неприятности, влезть в сумасшедшие драки без повода. Опоздания и прогулы школы, казалось вошли у меня в привычку. Большинство бывших друзей и одноклассников, предпочитали теперь держаться от меня подальше. Но самое главное, я начал замечать, что, ведя подобный образ жизни, моё сердце больше не страдало, а разум наотрез отказывался впускать образ Снежаны в мои мысли. Роль плохого мальчика, глубоко засела теперь во мне, искореняя последние остатки светлой стороны, моей души.

За несколько дней до моего шестнадцатилетия, я поехал в тату салон и сделал себе наколку. Мне ещё не было восемнадцати, поэтому по законам, я не имел права делать татуировку без согласия родителей. И нам с Томом пришлось провернуть кое-какие махинации. Мы заплатили хорошую сумму продавцу одного из местных киосков, где мы в последнее время, опять же незаконно покупали сигареты, а он в свою очередь любезно согласился нам помочь. Мы приехали в салон, где Стефан подписал нужные бумаги, играя в тот момент роль моего отца.

Вот так и появилось, на левой стороне моей грудной клетки, непонятное для многих тогда, замысловатое выражение: «Snowflake forever». (снежинка навсегда)

– Чёрт! Что с тобой не так мужик?! – Спросил Том, рассматривая надпись на том месте, где билось моё сердце. – Ты рехнулся, что ли? Начинаешь потихоньку впадать в маразм! – Это же какая-то девчачья надпись!

– Заткнись, Том! Тебе не всё ли равно? – Я вытащил портмоне из кармана джинсов, чтобы оплатить работу мастера. – Это искусство, малыш, тебе этого не понять! – взяв сдачу, я отправился на выход из студии, и закурил очередную сигарету.

– Snowflake forever! –Том повторял слова, словно мантру. – Дерьмо, и всё-таки я не пойму, к чему всё это? – не сдавался упрямый друг.

– Ты пытаешься заучить наизусть что ли? – рассмеялся я, ударив его в плечо.

– Нет, просто пытаюсь понять к чему вся эта лажа?!

Татуировка предназначалась исключительно для меня, и я не собирался обсуждать её даже с моим лучшим другом. Я посмотрел на еле заметные капельки крови, выступившие на слове «снежинка», и обтёр это место тыльной стороной ладони.  У меня зазвонил телефон, но посмотрев на экран где высветилось слово «мама», я отключил звук и положил трубку обратно в карман. Перезвоню, как всегда, позже. Я улыбнулся, представив реакцию своей матери и отчима, когда они заметят татуировку, сделанную тайком от них, но тут же отмёл эту мысль в сторону. Нужно будет просто какое-то время не появляться с голым торсом у них на глазах, подумал я. Ну а спустя пару лет, мне уже никто не сможет что-то предъявить.

– Снова звонили со школы! Ты опять не был на занятиях? – Стиснув зубы, я облокотился на оконный подоконник в своей комнате, принимая на себя очередную вспышку маминого гнева.

– Я больше не стану идти у тебя на поводу и решать твои проблемы! – Ты идёшь на дно! – заорала она, как никогда громко. – Ты хоть сам понимаешь, чем всё может закончится? – Сегодня ты пропускаешь занятия в школе, дерёшься с какими-то отморозками, а что будет завтра? – Алкоголь, наркотики. И всё, ты пропасший человек! – Её слова буквально повисали в воздухе, заполняя всё пространство моей комнаты. Она была права, как не крути, но чёрт возьми, я не хотел смотреть правде в глаза! Я и сам понимал, что с каждым днём я всё глубже вязну в болоте греха и беспредела. Пару месяцев назад я начал встречаться с девчонкой из параллельного класса, с надеждой, что хоть она сможет приструнить меня, поможет взяться за ум. Но этого так и не случилось. После того, как я лишил её девственности, она мне стала не интересна. Может просто потому, что она не была брюнеткой с зелёными глазами? Всё казалось каким-то не таким. Я вроде и был голоден, но не мог есть. Мне хотелось смеяться и радоваться жизни, но я не мог найти повода для этого. Все привычные развлечения и тусовки с друзьями осточертели напрочь, но я не мог отказаться от них, так как это стало уже привычным укладом моей жизни. Меня словно замуровали в чёртовом бункере, лишая кислорода. У меня было всё, чего я хотел, только не было свежего воздуха. Я сам себе стал казаться каким-то запущенным и безжизненным. Готов был лезть на стену от безысходности, толком не понимая, что творится с моей душой.

ГЛАВА 4

(Снежана Стоцкая.  Санкт-Петербург 2007 год)

Два года спустя.

Как же всё-таки трудно быть взрослой. Быть брошенной в огромном мире, бороться в одиночку с собой и потерей контроля над гормонами. Почему-то моя мать всегда избегала открытых разговоров, на тему секса, а обсуждать подобные вещи с отцом, было тоже не особо комфортно. Вероятно, моя мать надеялась на то, что я навсегда останусь послушной девочкой, с легко управляемым и покладистым характером.  Она всегда хотела видеть меня безупречной во всём: моя одежда должна была быть безупречной, слова, которые я должна подбирать при разговоре с ней – тоже должны быть безупречными! И даже друзей, я должна была выбирать по той же самой отработанной схеме, дабы не лишиться того идеального образа, в который меня замуровали мои собственные родители.

– Милая, спускайся! – Ты снова опоздаешь в школу! – я слышу мамин голос, прорывающий сквозь громкие басы рок-группы «токио хотел». Я стою в ванной комнате напротив зеркала, и пытаюсь в который раз нарисовать ровную линию на верхнем веке. Музыка орёт из колонок настолько громко, что я кажется ощущаю лёгкую вибрацию, стоя на полу. Моя подводка категорически отказывается повиноваться. Сегодня явно ни мой день.  Была бы моя воля, я наплевала бы на школу и осталась в свой уютной кровати, где провалялась наверняка бы целый день.

– Снежана! Ну сколько можно! – Такими темпами, я и сама опоздаю на работу, по твоей вине. – Чёрт! Как бы я хотела проигнорировать сейчас её, но это не приведёт ни к чему хорошему. Возможно снова к очередному скандалу, что уже не редкость в последнее время. А затем, как всегда, в последовательности: головная боль и принятие успокоительных капель. С тех пор как папа покинул нас и уехал работать в Голландию, моя мать в полном смысле этого слова стала законченным параноиком. И когда она так сказать на взводе, я естественно тоже должна мучиться вместе с ней, разделять её паршивое настроение, попадая под волну гнева.

– Я буду готова через пять минут! – распахнув дверь ванной комнаты, кричу маме в ответ. – Дай мне ещё пять минут! – Как же она любит выводить меня из себя, в особенности по утрам.

Спустя пару минут, мне всё-таки удаётся подвести глаза, накрасить губы любимой красной помадой и нацепить на себя то, что явно придется не по вкусу моей матери.

– Ты ужасно выглядишь! – стиснув зубы от злости шипит она. Чему я совсем неудивлена.

– По-твоему, ходить в школу в кожаных коротких шортах, и кофточке, которая едва прикрывает твой живот, – это нормально?! – Мама стоит внизу у подножия мраморной лестницы, как всегда, оценивая мой внешний вид.

– Ага, и тебе доброе утро, мамочка! – отвечаю я, прохожу мимо, полностью игнорируя её и выхожу на улицу.

– Ты не выносима! – кричит мне в след. И тут слышу сильный хлопок двери, который она явно продемонстрировала для того, чтобы задеть меня.

Школа, как всегда, встречает привычным гулом. Вокруг снуют ученики, кто-то приветливо улыбается, некоторые встречают друг друга с полным равнодушием. И как всегда у меня внутри зарождается желание сбежать отсюда куда подальше. Улавливаю на себе очередной заинтересованный взгляд своего одноклассника Стаса Миронова, и не успев отреагировать, замечаю, как он плетётся в мою сторону.

– Привет красавица! Что такая задумчивая уже с утра? – Он подходит ближе и пытается коснуться моей руки.

– Я вообще-то не тебя жду! – даю, как всегда, понять, что его общество меня раздражает.

– И это я уже понял, конечно не меня, – Стас смотрит своими карими глазами, в надежде, на то, что сегодня я буду более любезной с ним.

Пожимаю плечами, избегая дальнейшего разговора и отхожу в сторону.

– Я хотел кое-что спросить, снежинка!

– Чёрт! Не называй меня так, понял! – Его упрямое желание добиться своего вызывает всплеск гнева, приправленный злостью. Терпеть не могу, когда кто-то пытается что-то навязать. Особенно, если уже получал неоднократный отказ.

– Я не заинтересована, Стас! Нам нечего обсуждать! – повторяю уже в сотый раз, стараясь отыскать взглядом свою подругу Милу.

– Я подожду! Я упрямый, – парирует он.

– И очень глупо с твоей стороны, Стас. – усмехаюсь в ответ и показываю ему средний палец, ни капли не сожалея об этом.

– Снежинка! – Оборачиваюсь на знакомый, и родной голос. Облегчённо улыбаюсь. Смотрю как подруга вальяжно двигается в моём направлении.

– Увидимся позже, снежинка! – Провожу Стаса равнодушным взглядом. Вот же упрямый, засранец!

– Эй! Привет красота! – Мила подлетает чуть ли не сбивая меня с ног, – Что опять в любви признавался? – указывая в спину нашему однокласснику, интересуется подруга.

– Пошли, – тяну её в сторону кабинета химии. – Знаешь, он меня уже достал! Сколько можно?

– А может это любовь?! – выдаёт с издёвкой.

– Ага, морковь! – поражаюсь её способности, подпортить вовремя настроение. Чертовка.

– Думаю, он действительно запал на тебя! И кстати приглядись, он так ничего! – подмигивает Мила.

– Ну да! Мир знаешь ли жесток! – подняв глаза в потолок, протягиваю я. – «Мы любим тех, кто нас не любит! И губим тех, кто любит нас!» – иронично парирую, еле сдерживая свою улыбку.

– Философ ты мой! – смеётся в ответ Мила, подмигивая мне.

– И когда ты только выкинешь своего тупого братца из своей головушки? – Подвисаю на секунду, после её слов, стараясь моментально сообразить, что должна после всего этого ей ответить. Сколько раз уже пожалела об этом. И зачем только открыла ей когда-то свою душу, свою тайну, поделилась тем, о чём ни одна живая душа по сути, не должна была знать.