Черная пятница. Игра для Главбуха

Пролог: Химия весны

Весна 1999 года ворвалась в Санкт-Петербург, окутав город ароматом надежды и перемен. Университетский двор СПБГУ, этот островок академической жизни в сердце Северной столицы, купался в ласковых лучах апрельского солнца.

Старинные здания университета, хранящие вековую мудрость, словно помолодели, сбросив с себя зимнюю хандру. Их величественные фасады отражали солнечный свет, создавая впечатление, будто сам Петербург улыбается своим студентам.

Двор гудел как растревоженный улей. Студенты, освободившиеся от зимних пальто и шапок, наслаждались теплом и свободой. Яркие футболки и легкие куртки создавали пеструю мозаику на фоне исторических стен. Повсюду слышался смех, обрывки разговоров о предстоящих экзаменах мешались с обсуждением последних эпизодов "Санта-Барбары" и новых альбомов "Мумий Тролля".

Аромат цветущих лип и каштанов наполнял воздух сладким предвкушением лета. Кое-где на газонах уже пробивалась первая ярко-зеленая травка, приглашая самых смелых присесть и погреться на солнышке.

Она появилась из-за угла главного корпуса, и мир вокруг будто замедлился. Её золотистые волосы, переливаясь в лучах весеннего солнца, напоминали долговязому студентику -химику о самых удачных экспериментах с хлоридом золота. Волосы ниспадали на плечи мягкими волнами, обрамляя лицо, достойное кисти Боттичелли (или, как подумал паренек, новых японских аниме, которые только начали появляться на пиратских видеокассетах).

У входа в главный корпус группка первокурсников горячо обсуждала предстоящий концерт "Агаты Кристи", размахивая свежим номером "Птюча".

Из открытых окон аудиторий доносились голоса преподавателей, смешиваясь с шелестом страниц и скрипом мела по доске.

Она была одета в легкую джинсовую куртку и узкие брюки, подчеркивающие стройность её фигуры. На плече висела сумка с ярким принтом "Guess" – предмет зависти всех модниц факультета. Но студентик едва замечал эти детали. Его взгляд был прикован к её глазам.

Ах, эти глаза! Синие, как безоблачное небо над Невой, глубокие, как формулы квантовой физики, которые он никак не мог постичь. Они сверкали ярче, чем самый чистый медный купорос, и, казалось, с каждым днём становились всё синее, будто кто-то постоянно добавлял туда волшебный индикатор.

Она двигалась с грацией молекулы ДНК – изящно и немного загадочно. Её походка была легкой, но уверенной, словно она точно знала, куда идёт и чего хочет от жизни. В отличие от парня, который в этот момент забыл не только формулы всех химических соединений, но и собственное имя.

Солнечный свет играл на Её волосах, создавая вокруг головы что-то вроде нимба. "Ангел во плоти," – подумал первокурсник, – "или, может быть, самое совершенное химическое соединение, когда-либо созданное природой."

Внезапно Она улыбнулась кому-то в толпе, и эта улыбка осветила двор ярче, чем реакция люминола. Её смех, донесшийся до студента, звенел подобно серебряным колокольчикам в лаборатории.

В воздухе витало ощущение безграничных возможностей. Казалось, что этот солнечный день – преддверие новой эпохи, где каждый и он, в том числе, сможет достичь всего, о чем мечтает.

Студент, набравшись храбрости, подошел к ней, сжимая в потной ладони букетик одуванчиков, собранных впопыхах на газоне.

"Привет, королева дебета и кредита!" – выпалил он, пытаясь звучать непринужденно.

Она вздрогнула и обернулась, её синие глаза сузились. "О, великий Менделеев пожаловал. Что на этот раз? Новая формула любви или зелье от здравого смысла?"

Студент, не замечая сарказма, возбужденно затараторил: "Лучше! Я изобрел потрясающий катализатор для наших отношений! Как насчет свидания сегодня вечером? Обещаю, будет взрывно!"

При слове "взрывно" Она вздрогнула, как от удара током. "Взрывно?" – Её голос задрожал от едва сдерживаемых эмоций. "Как тот раз, когда твой 'безобидный эксперимент' отправил мою Алису в полет длиною в жизнь?"

Студент побледнел, его улыбка увяла быстрее, чем лакмусовая бумажка меняет цвет в кислоте. "Я, я же не специально… Это была случайность!"

"Случайность?" – Она вскинула соболиную бровь. "Знаешь, что случайно? Когда ты роняешь бутерброд маслом вниз. А когда из-за твоих экспериментов эвакуируют пол-этажа, а моя кошка становится первым котом-космонавтом без скафандра – это уже закономерность!"

"Но я же извинился! Я даже хотел подарить тебе новую кошку…" – попытался оправдаться студентик.

"Новую кошку?!" – Она рассмеялась, но в её смехе слышались слезы. "Может, ты еще предложишь мне новую жизнь? Без тебя и твоих сумасшедших идей?"

Студент стоял, опустив голову, словно провинившийся школьник. "Я просто хотел произвести на тебя впечатление…"

"О, ты произвел. Такое же, как Чернобыль на экологию," – Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. "Послушай, ты гениальный химик, правда. Но в вопросах отношений ты разбираешься как я в квантовой физике."

Она помолчала, глядя на понурого студента. В Её глазах мелькнуло что-то похожее на сожаление.

"Знаешь, Алиса была не просто кошкой. Она была моим другом, моим утешением, когда родители развелись. Она была со мной, когда мне было плохо, когда я плакала по ночам. И теперь её нет. Из-за твоего эксперимента."

Студент поднял глаза, полные раскаяния. "Я, я…"

"Нет, не ты," – прервала его Она. "Нам лучше остаться просто знакомыми. Очень дальними знакомыми. Желательно, в разных ВУЗах."

С этими словами она развернулась и пошла прочь, оставив студентика стоять в одиночестве с помятым букетиком в руке. Он смотрел ей вслед, чувствуя, как его сердце разбивается на миллион осколков – точно так же, как разбилась его любимая колба во время последнего эксперимента.

"Может, мне стоит заняться теоретической химией?" – пробормотал он себе под нос. "По крайней мере, формулы не могут выпрыгнуть в окно…"

Студент понимал, что Она – это формула, которую ему, возможно, никогда не удастся разгадать полностью. Но в этот момент, глядя на неё, залитую весенним солнцем удаляющуюся по университетскому двору, он был готов посвятить разгадке этой формулы всю свою жизнь.

Глава 1. Бухгалтерия судьбы

Офис бухгалтерии фирмы "Рога и Копыта" напоминал музей современного искусства, где вместо картин выставлялись графики доходов и расходов. Стеклянные перегородки отражали флуоресцентный свет, превращая сотрудников в бледные тени самих себя. Монотонное гудение компьютеров создавало идеальный белый шум для медитации над годовыми отчетами

Жанна, закинув ногу на ногу, рассеянно водила пальцем по краю стола. Её ярко-красный маникюр так контрастировал с серостью офиса, что казался почти неприличным. "Как кровавое пятно на балансовом отчете," – подумала она с невеселой усмешкой.

Внезапно офис наполнился ароматом дорогих духов, и Жанна поморщилась. Этот запах всегда предвещал появление её.

Чёрт возьми, как ей это удаётся? Двадцать лет прошло, а эта женщина словно становится только лучше, как дорогое вино.

Дверь открылась, впуская внутрь порыв свежего воздуха и Ладу Петровну Пушную – главного бухгалтера, любовницу Босса, лучшую подругу и персональную головную боль Жанны.

Казалось, сама судьба решила посмеяться над законами природы, создав Ладу. С годами она, подобно хорошему коньяку, становилась только лучше. Её формы округлились ровно настолько, чтобы превратить прежнюю студенческую угловатость в роскошную женственность.

Золотистые локоны обрамляли лицо, на котором читался опыт прожитых лет и ни одной лишней морщинки. "Наверное, у неё личный портрет на чердаке стареет," – язвительно подумала Жанна.

Лада плыла по офису, словно королевская яхта по Средиземному морю – величественно и с полным осознанием собственной неотразимости. Строгий деловой костюм на ней сидел так, будто был создан греческими богами в минуту особого вдохновения.

Ах, эти глаза! Жанна с досадой отметила, что они всё так же поражали своей синевой. Казалось, годы только добавили им глубины, словно в них отражался весь опыт прожитых лет.

Строгий деловой костюм безупречно сидел на фигуре Лады, подчеркивая её формы так, что даже самые хмурые клиенты невольно начинали улыбаться при встрече с ней. Жанна украдкой бросила взгляд на свое отражение в стекле – результат недавней липосакции казался таким незначительным по сравнению с естественной красотой Лады.

"Доброе утро, коллеги!" – голос Лады, мелодичный и уверенный, разнесся по офису, дрогнули даже калькуляторы. Каждое её движение, каждое слово излучало уверенность и профессионализм.

Жанна заметила, как молодые стажерки провожают Ладу восхищенными взглядами. "Ещё бы," – подумала она с горечью, – "будь у меня такие деньги на пластику, я бы тоже так выглядела."

Лада остановилась у стола Жанны, одарив её улыбкой, способной растопить сердце даже самого черствого налогового инспектора. "Жанна, дорогая, у тебя всё готово к совещанию?"

Жанна почувствовала, как к горлу подступает ком размером с годовой бюджет небольшой страны. "Лада, нам нужно поговорить. Наедине. Это касается… некоторых цифр."

На безупречном лице Лады промелькнула тень беспокойства – такая же мимолетная, как прибыль в кризисный год. "Конечно, загляни ко мне через пять минут."

Глядя вслед удаляющейся Ладе, Жанна размышляла, как объяснить "небольшую погрешность" в двести тысяч рублей. ‘Смогут ли эти синие глаза закрываться на некоторые… неточности в расчетах."

Жанна думала о том, как же подойти к своей безупречной «лучшей подруге», чтобы попросить прикрыть растрату. И как объяснить, что деньги ушли не на благотворительность, а на попытку хоть немного приблизиться к той красоте, которой Лада, казалось, обладала без всяких усилий.

"Ну что ж," – подумала Жанна, вставая из-за стола, – "посмотрим, насколько крепка наша дружба, когда дело касается 200 000 рублей и подпорченной бухгалтерии."

Лада закрыла дверь своего кабинета и повернулась к Жанне, её синие глаза сузились. "Итак, что там с 'некоторыми цифрами'?"

Жанна нервно теребила ремешок своих дизайнерских часов. "Понимаешь, тут такое дело… Небольшая погрешность в бюджете."

"Погрешность?" Лада приподняла бровь. "И насколько 'небольшая'?"

"Ну… Всего-то двести тысяч."

Лада на мгновение прикрыла глаза, словно пытаясь сдержать подступающую мигрень. "Двести тысяч рублей. За неделю до аудиторской проверки. Жанна, ты серьёзно?"

"Ладушка, солнышко, ты же знаешь, я бы никогда… Но тут такое дело…"

"Дай угадаю," перебила Лада, "очередной 'просроченный' кредит? Или, может, спонтанная поездка на Мальдивы?"

Жанна покраснела. "Вообще-то, пластическая операция."

Лада издала звук, похожий на смесь смеха и стона. "Прекрасно. Просто великолепно. И что ты предлагаешь делать?"

"Ну, я подумала… Может, ты что-нибудь придумаешь? Ты же у нас гений бухгалтерии. Помнишь, как в прошлый раз с той недостачей… Я вот, и эклеры принесла, чтобы тебе лучше думалось"

"В прошлый раз было десять тысяч, а не двести!" Лада начала расхаживать по кабинету. "Жанна, ты понимаешь, что это уже не шутки? Это уголовная статья! И эклеры – это не смягчающее обстоятельство"

"Но ты же что-нибудь придумаешь, правда?" В глазах Жанны читалась мольба и абсолютная уверенность в том, что её подруга в очередной раз спасет ситуацию.

Лада остановилась, уперев руки в бока. "Знаешь, иногда я жалею, что не пошла в химики. Там хотя бы, если что-то взрывается, сразу видно."

"То есть… ты поможешь?"

Лада глубоко вздохнула, чувствуя, как внутри неё борются профессиональная этика и желание помочь подруге. "Я не могу просто 'замести это под ковер', Жанна. Но… возможно, если мы проведем срочную переоценку активов и немного… подкорректируем амортизационные отчисления…"

Жанна просияла. "Я знала, что ты что-нибудь придумаешь!"

"Не радуйся раньше времени," отрезала Лада. "Это потребует кучу сверхурочной работы и море кофе. И все это будешь делать ты! И не делай такие глаза, у тебя все получится под мои руководством. И клянусь всеми богами бухгалтерии, если ты еще хоть раз выкинешь что-то подобное…"

"Никогда! Клянусь!" Жанна подняла руку, как на присяге.

Лада покачала головой, чувствуя, как внутри неё растет злость – не столько на Жанну, сколько на саму себя. "Иди, готовь отчеты за прошлый квартал. Я сейчас подойду."

Когда за Жанной закрылась дверь, Лада тяжело опустилась в кресло. "И вот снова," пробормотала она, "манипулирую цифрами и своей совестью. А всё почему? Потому что не могу сказать 'нет' старой подруге." И скольким людям ещё, я не могу отказать. Только себе и контрагентам у меня и получается сказать «нет».

Она глубоко вздохнула и посмотрела на фотографию на столе, где они с Жанной, совсем юные, смеялись в университетском дворе. "Ну что ж, Лада," сказала она своему отражению в мониторе "Да простят меня боги двойной бухгалтерии."

Глава 2: Ставка на счастье

Лада сидела в своем кабинете, рассматривая новенький розовый айфон, словно это была бомба с часовым механизмом. Сообщение от Босса-любовника все еще светилось на экране:

"Ладушка, на майские праздники планы изменились. Жена купила горящие путевки в Тайланд. Так что «охота на уток» отменяется.

Примерь шляпку, я ее в «Бабочке» для тебя прикупил и вот тебе новый айфончик – розовый. Будешь трещать с подружками, чтобы без меня не скучать.

Деверь для тебя его помог выбрать, он и настроит или Тёмка."

"Ох, Вадим Семенович," – вздохнула Лада, – "ты бы еще куклу Барби мне подарил. Или набор 'Юный бухгалтер'."

Она посмотрела на новую шляпку, лежащую на столе. Шляпка была чудо как хороша, в отличие от ее любовной жизни.

Внезапно в кабинет ворвалась ее лучшая подруга, Жанна, размахивая какими-то бумажками.

"Ладка! Хватит киснуть над балансовыми отчетами! Я знаю, как тебе твою хрустальную совесть оставить чисто и помочь при это лучшей подруге! Мне друг прислал отчеты по ставкам на лошадок и выигрышные стратегии!»

Лада вопросительно смотрела на подругу.

“Завтра как раз гладкие скачки на московском ипподроме! Едем на ипподром и отыграем твою совесть и неделю моей каторги! Вот и шляпка, кстати,"

Лада подняла бровь. "На ипподром? Жанна, ты с дуба рухнула? Я главный бухгалтер, а не светская львица."

"Вот именно!" – воскликнула Жанна. "Пора тебе вылезти из своих циферок и почувствовать вкус жизни! Представь: солнце, ветер, красивые лошади, азарт…"

"И дыра в бюджете перед аудиторской проверкой," – добавила Лада.

"Ой, да ладно тебе! Смотри, какая ты в этой шляпке красотка. Покажем этим московским франтам, что такое настоящая провинциальная роскошь!"

Ранним утром, Лада и Жанна мчались на такси к Московскому вокзалу, словно от этой поездки зависела судьба мировой экономики. Или, по крайней мере, их маникюра.

"Господи, надеюсь, мы не опоздаем," – причитала Жанна, нервно теребя ремешок своей дизайнерской сумочки.

Лада закатила глаза. "Расслабься, подруга. Даже если опоздаем, уверена, лошади нас подождут. Они же джентльмены… в каком-то смысле."

Через час они уже были на Московском вокзале, пробираясь сквозь толпу с грацией слонов в посудной лавке.

"Сапсан" встретил их прохладой кондиционера и запахом кофе.

"Ах, наконец-то цивилизация," – вздохнула Жанна, плюхаясь в кресло.

Лада усмехнулась. "Да, потому что в Питере мы жили в пещерах и охотились на мамонтов."

Поезд тронулся, и подруги погрузились в обсуждение стратегии ставок, словно генералы перед решающей битвой.

"Я ставлю на лошадь с самым красивым именем," – заявила Жанна.

"А я – на ту, у которой прическа лучше," – парировала Лада.

Незаметно пролетели четыре часа, и вот они уже в Москве. Такси домчало их до Ипподрома быстрее, чем Жанна успела накрасить губы.

Ипподром встретил их гулом толпы, запахом попкорна и лошадиного пота.

"Боже, какой аромат!" – воскликнула Жанна, морща нос.

"Да, милая, это запах больших денег и маленьких надежд," – философски заметила Лада.

Они пробрались к трибунам, чувствуя себя как Золушки на балу. Только вместо хрустальных туфелек у них были дизайнерские шпильки, а вместо принца – перспектива сорвать куш.

"Итак, на кого ставим?" – спросила Жанна, разглядывая программку.

Жанна прищурилась, изучая лошадей на разминке. "Вон та, гнедая, у нее грива прямо как у меня после салона. Ставлю на нее и сверилась со шпаргалками друга!"

Лада хмыкнула. "А я, пожалуй, на вон того серого красавца. У него взгляд, как у моего Вадима Семеновича при разговоре с женой по телефону – отчаянный и готовый на все."

Жанна глянула в бумаги и одобрительно кивнула.

Они рассмеялись и направились делать ставки, готовые окунуться в мир азарта и конского ржания. Кто знает, может быть, сегодня удача улыбнется им так же широко, как лошадь после морковки?

Лада, к своему удивлению, втянулась в игру. Ставки, крики болельщиков, топот копыт – все это кружило голову не хуже, чем корпоративы в "Рогах и копытах".

К последнему забегу Лада была на удивление в плюсе. "Может, это мое призвание?" – подумала она. "Бросить бухгалтерию и стать профессиональным игроком?"

И тут случилось это. Порыв ветра сорвал с нее шляпку. Лада бросилась за ней и оказалась лицом к морде со старой кобылкой, готовящейся к своему последнему забегу.

"Эй, женщина!" – крикнул конюх. "Отойдите от Зорьки! Она на пенсию уходит, последний раз бежит."

Лада посмотрела в глаза лошади. В них она увидела усталость, но и какую-то отчаянную решимость. "Знаешь, что, Зорька," – прошептала Лада, – "давай покажем им всем, на что способны старые кобылы!"

Она подбежала к кассе и поставила все свои выигранные деньги на Зорьку.

"Ты с ума сошла?" – ахнула Жанна. "Эта кляча едва ноги передвигает!"

Но Лада только загадочно улыбнулась. "Иногда нужно просто поверить в чудо."

И чудо случилось. Зорька, словно вспомнив свою молодость, вырвалась вперед на последних метрах и пришла первой.

Лада смотрела на табло, не веря своим глазам. 870 000 рублей!

"Ну что, подруга," – сказала она ошеломленной Жанна, – "кажется, я нашла способ улучшить наш корпоративный бюджет. Как думаешь, Вадим Семёнович оценит, если я предложу ему инвестировать в скаковых лошадей вместо уток?"

Они рассмеялись, направляясь к кассе за выигрышем. Лада не знала, что этот день изменит всю ее жизнь. И что розовый айфон в ее сумочке вскоре станет ключом к разгадке преступления века…

В то время как Лада Петровна покоряла московский ипподром, ее любовник, Вадим Семенович, продирался сквозь тайские джунгли, словно Индиана Джонс на пенсии.

"Вадик, я больше не могу!" – простонала его жена, Алла Николаевна, запнувшись о корень размером с небольшой чемодан. "Ой, кажется, я ногу подвернула!"

Вадим Семенович остановился, вытирая пот со лба. Он посмотрел на жену, потом на извилистую тропинку, уходящую вверх, и тяжело вздохнул. До водопада Хуай Мае Кхамин оставалось еще шесть километров, и каждый из них казался марафоном в адском котле.

"Аллочка, милая," – начал он, мысленно проклиная того турагента, который подсунул им этот "уникальный тур по нехоженым тропам Таиланда", – "может, вернемся в отель? Там тоже есть бассейн…"

"Вадик!" – возмутилась Алла Николаевна. "Я так мечтала прогуляться под струями водопада вечной красоты! Неужели ты лишишь меня этого счастья?"

Вадим Семенович посмотрел на жену. В ее глазах стояли слезы разочарования, а на лице застыло выражение обиженного ребенка. Он вспомнил, как когда-то влюбился в эту женщину, как они мечтали вместе путешествовать…

"А, была не была!" – воскликнул он, неожиданно для самого себя. "Будет тебе вечная красота!"

С этими словами Вадим Семенович поднатужился и взял жену на руки. Алла Николаевна взвизгнула от неожиданности и обвила его шею руками.

"Вадик! Ты с ума сошел! Надорвешься же!"

"Ничего, дорогая," – пыхтел Вадим Семенович, делая первые шаги по крутой тропинке. "Я же не зря в спортзал хожу… раз в полгода."

Следующие шесть километров превратились для Вадима Семеновича в настоящее испытание. Он карабкался по скользким камням, перепрыгивал через поваленные деревья и отмахивался от назойливых москитов, все время удерживая на руках свою немаленькую супругу.

Когда они наконец добрались до водопада, остальные туристы уже вовсю плескались в природном бассейне. Вадим Семенович, красный как рак и мокрый от пота, осторожно опустил жену на землю.

"Вадик, ты мой герой!" – восторженно воскликнула Алла Николаевна, целуя его в щеку. "Я как будто заново в тебя влюбилась!"

Вадим Семенович смотрел на сияющее лицо жены, на струи кристально чистой воды, падающие с высоты, и вдруг почувствовал, как в его сердце что-то дрогнуло. Он вспомнил о Ладе, о своей двойной жизни, и ему стало немного стыдно.

"Знаешь, Аллочка," – сказал он, беря жену за руку, "а давай-ка и правда начнем все заново? Только ты и я, без всяких… уток."

"Каких уток, Вадик?" – удивилась Алла Николаевна.

"Неважно, дорогая," – улыбнулся Вадим Семенович. "Давай лучше искупаемся. Кажется, мне нужно немного охладиться."

И они вместе вошли в прохладные воды под водопадом вечной красоты, не подозревая, что в это самое время в далекой Москве Лада Петровна делала ставку, которая изменит их жизни навсегда…

Глава 3: Дебет желаний, кредит реальности

Кухня Лады Петровны напоминала поле битвы после победоносного сражения. Если бы Наполеон увидел этот разгром, он бы гордо кивнул и сказал: "Вот это я понимаю – Ватерлоо!"

Повсюду валялись пустые бутылки шампанского, словно павшие солдаты славной армии Вдовы Клико. Они лежали на боку, стояли, гордо выпятив горлышки, и даже висели на люстре – свидетельство того, что веселье достигло космических высот.

Коробки из-под пиццы громоздились, как баррикады на улицах революционного Парижа. Остатки пепперони, эклеров и оливок намекали на эпическую битву между голодом и изобилием, в которой, судя по всему, победили обе стороны.

Смятые купюры были разбросаны по всей кухне с небрежностью римского императора, швыряющего монеты в толпу. Они лежали на столе, выглядывали из-под тарелок и даже плавали в недопитых бокалах – молчаливые, но красноречивые свидетели триумфа на ипподроме.

На холодильнике красовалась импровизированная доска почёта: фотографии счастливых лошадей-победителей, пришпиленные магнитами в форме подков. Рядом висел календарь с отмеченными датами будущих заездов – планы новых завоеваний уже были в разработке.

Посреди всего этого великолепия, за кухонным столом, восседала сама Лада Петровна. В халате, надетом поверх вечернего платья, с феской на голове (откуда она взялась – оставалось загадкой) и с сигаретой в одной руке и бокалом в другой, она являла собой живое воплощение фразы "пришла, увидела, победила".

"Ну что, девочки," – обратилась она к подруге, которая возлежала в не менее живописной позе, – "кто сказал, что деньги не приносят счастья? Просто надо уметь их правильно вкладывать!"

И они снова рассмеялись, чокаясь бокалами над полем своей гастрономической и финансовой битвы. Кухня Лады Петровны не просто хранила следы вчерашнего триумфа – она была живым памятником удаче, авантюризму и умению жить на полную катушку.

Лада, восседая на табурете словно на троне, с королевским достоинством подняла бокал. "За то, чтобы судьба всегда ставила на правильную лошадь!"

Жанна, уже изрядно опохмелившаяся, прыснула со смеху. "Ладка, ты гений! Кто бы мог подумать, что наша бухгалтерская крыса окажется темной лошадкой ипподрома!"

Лада вдруг посерьезнела. "Знаешь, Жанна, я тут подумала… А не послать ли мне Вадима Семеновича куда подальше?"

Жанна чуть не подавилась оливкой. "Что?! Ты с ума сошла? Он же твой… ну, ты понимаешь. И вообще, отец твоего сына!"

"Вот именно!" – воскликнула Лада, стукнув кулаком по столу так, что бокалы подпрыгнули. "Надоело быть женщиной второго сорта! Любовницей, которую можно отправить в отставку с розовым айфоном! Это же… небалансно!"