Тишина

День первый

Быть суррогатной матерью оказалось сложнее, чем я представляла в самом начале. На тридцатой неделе мне пришлось переехать к семье, которая заберет ребенка после рождения. Из-за беспечности своего брата, да и своей собственной, мой бойфренд оказался заперт в родном штате с запретом на выезд и полицейским браслетом на ноге. Поэтому мне пришлось полететь одной.

Когда я узнала, что беременна, то сразу же рассказала родителям. Они были не в восторге, но окончательное решение оставили за мной. Я решилась на суррогатное материнство, потому что в свои девятнадцать лет не была готова к ребенку – ни морально, ни материально. Мама с папой помогли найти фирму и устроить встречу с потенциальными родителями. Они оказались порядочной семьей, которая по состоянию здоровья не могла иметь собственных детей.

Вот так мы и нашли друг друга. И теперь я живу у них. Шесть недель после переезда к Райли пролетели для меня незаметно. Они всячески пытались угодить мне, постоянно спрашивая, какую еду я предпочитаю, чем хотела бы заняться в свободное время, которого в моей жизни стало предостаточно, не желаю ли я прогуляться в парке, чтобы подышать свежим воздухом, и все в таком духе. Меня слегка смущало столь пристальное внимание. Я понимала, что вынашивала ребенка для них, но иногда в своей опеке они перегибали палку.

Сейчас я стояла перед зеркалом и пыталась уложить свои непослушные волосы хотя бы в хвост, из которого постоянно выбивались пряди. На раковине стояли витамины, которые мне рекомендовала пить доктор Хоффман. Я к ним так и не притронулась. Всегда считала, что любые витамины, которые активно рекламируют по телевизору – не более, чем пропаганда гомеопатов.

Еле как надев тунику с лосинами и парусиновые кеды, которые едва налезали на отекшие ноги, я спустилась на завтрак.

– Джина, дорогая, как спалось? – Аманда вся светилась.

– Спасибо, хорошо, – это был дежурный ответ каждое утро на протяжении многих дней.

– Как наша малышка? – она подошла и положила руку мне на живот. – Пинается?

– А ты подожди и узнаешь. – Я добродушно улыбнулась.

Спустя три минуты рука хозяйки дома была атакована непоседой, которая сидела внутри меня.

– Ох, бойкая! – воскликнула она и переключилась на деловитый тон. – Джина, я не знала, что ты захочешь на завтрак, и приготовила всего понемногу.

Аманда Райли была суетливой женщиной тридцати семи лет, с шикарной копной каштановых волос и фигурой, которой она обязана тем, что работает фитнес-тренером. И сейчас ее серые глаза с любопытством заглядывали в мое лицо, пытаясь отгадать, понравилось ли мне такое внимание. Но, как я уже говорила, подобная забота мне в тягость, но миссис Райли об этом знать необязательно.

– О, спасибо! Не стоило, правда. – Я с благодарностью улыбнулась ей.

– Брось, милая, – она махнула рукой, – ты же вынашиваешь нашу будущую мисс Райли, так что для тебя я готова хоть поселиться на кухне. Налетай.

Мы прошли в столовую, где стол уже был сервирован на три персоны. А на нем красовалось несколько блюд: яичница с беконом, вафли с сиропом и взбитыми сливками, овсяная каша с изюмом и орехами, фрукты, кофе, чай и сок.

Я подвинула к себе тарелку с кашей, чем заработала одобрительный взгляд хозяйки дома. В качестве напитка выбрала сок.

– Всем доброго утра!

А вот и мистер Райли. Хотя, он любит, чтобы дома его просто называли Доном. Дональд Райли в свои сорок два года обладал средним телосложением, русыми с редкой проседью волосами и добрыми голубыми глазами. Когда я встречалась с ним взглядом, казалось, что он все про меня знал. Но от этого не становилось не по себе, а наоборот – присутствовало ощущение уюта и защищенности.

– Милый, я сегодня останусь дома, так что можешь поехать на Вайпере, – улыбнулась Аманда, пододвигая мужу кофе и яичницу с беконом.

– Как скажешь, детка, – он подмигнул жене и приступил к завтраку.

Когда с едой было покончено, мы вышли во дворик проводить главу семейства на работу.

– Джина, будут какие-то пожелания на сегодня? – добродушно поинтересовался он. – Может, мятное мороженое или апельсины?

– Спасибо, мистер Райли. Ничего не нужно, – я улыбнулась в ответ.

– Ну, если передумаешь – звони! – Он обнял подошедшую жену, поцеловал и сел в машину. И уже оттуда прокричал: – Я же просил – Дон!

Я виновато пожала плечами и помахала рукой уезжающему Вайперу. На подъездной дорожке стоял внедорожник – вторая машина Райли.

– Джина, забыла сказать тебе, – Аманда виновато посмотрела на меня, – перед завтраком звонил Бруно. Я не стала тебя будить.

– Спасибо, Аманда, – благодарно улыбнулась ей и пошла в свою комнату.

Странно, почему Бруно не позвонил лично мне?

На прикроватной тумбочке лежал смартфон, который я тут же схватила и нажала на иконку вызова.

Сброс.

Палочки перечеркнуты – нет связи.

Как такое возможно?

Пошла в коридор на втором этаже, взяла обычную трубку и набрала номер своего жениха.

Пошли гудки.

– Amado, привет! – в трубке послышался его обеспокоенный голос, – как ты?

– Бруно, все хорошо, – мой голос задрожал – я так соскучилась по нему. – Отеки есть небольшие. Доктор сказала пить много воды и витамины. Как твои дела? На работе все хорошо?

– Я не ходил сегодня. Странные вещи по телевизору рассказывают. Говорят, что участились случаи нападения агрессивных людей. Непонятно, больны они психически или это что-то другое. Сотовой связи нет со вчерашней ночи. Пытался дозвониться до тебя, но все без толку.

– Да, я тоже не смогла тебе перезвонить, – шмыгнула я носом, – Бруно, я скучаю.

– Потерпи, малышка, – ободряюще проговорил он, улыбаясь. Я знаю, как он говорит, когда улыбается. – Осталось совсем чуть-чуть.

На заднем фоне послышался мужской голос.

– Amado, мне надо идти – мистер Маруни попросил посмотреть его кондиционер. Целую. Вечером позвоню.

– Пока.

Замерев на месте, я так и продолжала стоять в коридоре и держать трубку, ощущая, как по щеке скатилась одинокая слеза. Мне всегда была присуща излишняя эмоциональность, а во время беременности она усилилась, превратив меня в ходячую плаксу. Все шесть недель с момента расставания я тосковала по любимому человеку, и в данный момент тоска подобралась к своему пределу.

– Джина, дорогая, почему ты плачешь? – обеспокоенным тоном спросила подошедшая миссис Райли.

– Скучаю по Бруно, – со всхлипом шепотом призналась я.

– Ох, детка, – она обняла меня, – не переживай, вернем мы тебя домой и будешь ты жить снова со своим принцем!

Мы немного простояли в обнимку, я поблагодарила ее за поддержку. Но прежде чем удалилась в свою комнату, Аманда сказала:

– Не очень хорошо чувствую, пойду прилягу, – она вымученно улыбнулась, – наверное, магнитные бури.

– Эти вспышки на Солнце многим не дают жить спокойно, – согласилась я и направилась в гостиную.

Пока спускалась, задумалась, что странно это. Только что она была жизнерадостной и бодрой, а через несколько минут стало плохо. Может, чего подцепила? Занимается своим фитнесом, пьет всякую протеиновую дрянь. Ну вот, честно, не понимаю я эти всякие модные штучки. Хотя, все же хотят выглядеть отлично в любом возрасте. Наверное, отравилась одним из БАДов…

В большом помещении был не только удобный диван, который мне уступили хозяева дома, но и здоровенный плазменный телевизор. Слева от него находилась столовая, а справа – барная стойка и шкафчик с напитками. Вот он-то мне и нужен. Внутри мини-холодильника нашла бутылку свежевыжатого сока манго, а на стойке взяла трубочку. Удобно устроившись на диване, включила «Энимал Плэнет» и потихонечку протягивала безумно вкусный напиток.

Видимо, сегодня мне не повезло, потому что началась программа про бегемотов. Они мне перестали нравиться с тех самых пор, как сама стала ощущать себя похожей на них. Да, при моем росте и телосложении живот был достаточно маленьким, но внутренние ощущения были иными.

Я переключала каналы, пока не наткнулась на срочный выпуск новостей.

«В Сиэтле участились случаи нападения людей, зараженных неизвестной болезнью. Только за последний час число пострадавших увеличилось с пары десятков до сотни. Власти пока не сделали официальное заявление, но органы правопорядка убедительно просят не вступать в контакт с больными, а также сообщать о происшествиях в 911».

Сиэтл? Но там же Бруно!

Я мигом вскочила с дивана, насколько это было возможно в текущем положении, и поднялась на второй этаж. Уже хотела взять трубку и набрать номер Бурно, как из комнаты Райли послышался грохот. Не выпуская трубку из рук, прошагала в сторону помещения, где находилась Аманда.

Грохот повторился так неожиданно, что я подскочила.

– Аманда? – позвала я неуверенно. – Все хорошо?

Потянулась к ручке двери, но она открылась, а за ней стояла миссис Райли. Выглядела она как обычно, только слегка уставшей.

– Джина, что случилось? – бодрым тоном спросила Аманда.

– Я слышала шум…

– Ах, это… – женщина неловко улыбнулась. – Уронила проклятую вазу. Решила протереть ее и…

Внезапно ее глаза закатились, лицо скривилось в непонятную гримасу, а из горла раздались хрипящие звуки. Отступив на два шага, я перепуганными глазами наблюдала… я не знаю, что я видела!

– Прошу, побудьте здесь, я схожу за телефоном, – промямлила, двигаясь по направлению к лестнице.

Трубку от домашнего телефона я забрала с собой вниз, поэтому пришлось за ней спуститься. До ушей донесся отвратительный писк. Посмотрев на его источник, обратила внимание, что канал перешел в режим технического перерыва. В десять утра?

Трубка нашлась на журнальном столике рядом с недопитым соком.

Пока возвращалась к лестнице, миссис Райли уже стояла наверху. Ее рот был неестественно широко раскрыт, глаза по-прежнему закатаны.

Дрожащими руками набирая «911», старалась не отводить взгляд от Аманды.

– Черт-черт-черт…

«В данный момент все линии заняты, пожалуйста, дождитесь ответа оператора».

– Прелестно! – возмущенно воскликнула я.

Аманда дернулась и утробно зарычала. От этого звука мурашки побежали по спине. Она бросилась по лестнице, но споткнулась и покатилась по ступенькам. Шокированно наблюдая за происходящим, я отступила еще на пару шагов, испуганно закрывая рот руками.

Миссис Райли лежала и не двигалась. Предположив самое страшное, я аккуратно опустилась на колени и прислонила два пальца к ее шее.

Пульс был, но как мне показалось, слабый.

С облегчением выдохнув, стала подниматься. В голове промелькнула мысль, что можно было бы отвезти Аманду в больницу, но сама до машины я ее не дотащила бы. Значит, придется попросить помощи у соседей.

Живот привычно потянуло вниз, когда переступала порог дома Райли. Доктор Хоффман вчера на приеме говорила, что осталось не более двух недель до родов, а такие «тренировочные» схватки – обычное дело. Подождав, когда тяжесть пройдет, вдохнула и медленно выдохнула.

Уже лучше. Можно идти дальше.

Слева от Райли жила мадам Трюби, а справа те самые Хоффманы. Пожилая мадам вряд ли могла бы помочь мне, а вот миссис Хоффман – вполне.

Не стала обходить идеально подстриженный газон – прошлась прямо по нему. Ситуация не из тех, когда стоит уделять внимание столь поверхностным вещам. В доме соседей раздался ужасный вопль, после которого последовали удары и звуки битой посуды. Замерев на месте от страха, не могла заставить себя сделать еще шаг. Я решила, что можно вернуться в дом и попробовать еще раз набрать службу спасения – вдруг операторы освободились?

Однако развернувшись, увидела, как ко мне стремительно приближается Аманда с совершенно диким выражением лица и устрашающим рыком. Я не успела никак среагировать, только обняла руками живот и зажмурилась.

Женщина с неестественным утробным звуком повалила меня на спину. От удара затылком о землю в глазах потемнело. Все тело болело, но я могла думать только о том, чтобы с ребенком все было в порядке.

– Помогите! На помощь! – вопила я, как не в себя.

Аманда склонилась надо мной и стала, как бешеная, бить кулаками по земле.

Кое-как перевернувшись на бок, приняла позу эмбриона, пока Райли не ударила меня по лицу.

Жгучая боль теперь пульсировала в голове, а во рту появился привкус крови. Сфокусировав взгляд, увидела, что глаза женщины до сих пор закатанные, а из ее горла доносился стрекот.

– М-миссис Р-рай-ли… – заикающимся голосом пролепетала я, надеясь, что это не более, чем припадок.

По щекам скатывались слезы, мешая разглядеть ее лицо. Она застыла и повернула голову ухом ко мне. Может, мне удалось до нее достучаться?

– Аманда…

– Гррраааааа!

От этого крика кровь застыла в жилах, намертво парализуя тело. Я закричала, боясь, что сейчас произойдет самое страшное, но вместо этого услышала треск, после которого Аманда завалилась набок. Часто дыша, чувствовала, как стучали зубы, когда посмотрела на торчащий из ее спины топорик. Мужчина, вонзивший оружие, был мистером Хоффманом – мужем той самой доктора Хоффман, которая и помогла устроиться мне в семью Райли.

Он был потрепан и весь в крови. Взгляд дикий, на лице полное замешательство. Он, так же, как и я, совершенно не имел понятия, что происходило. Молча наклонился и помог встать. Я понимала его чувства – сама пребывала в глубоком шоке.

Внезапно со спины на него налетела девочка лет двенадцати и попыталась расцарапать шею, но мистер Хоффман не растерялся – взяв ее за воротник, рванул вперед, перекидывая через себя.

– Бежим! – крикнул он, хватая меня за руку.

Мы бросились к его машине, а за спиной раздался такой же ужасающий вопль, который исходил от Аманды. На бегу мужчина клацнул автозажиганием, и следом другой кнопкой, активирующей открытие передних дверей автомобиля. Он сел на место водителя и сразу же захлопнул дверцу, тогда как мне пришлось оббежать машину спереди, и только после этого получилось попасть внутрь.

– Пристегнись, – скомандовал Хоффман.

Я сделала, как он сказал и тут же подпрыгнула от того, что по лобовому стеклу застучали руками.

Это были люди…

С широко раскрытыми глазами я смотрела в знакомые лица и не узнавала их, потому что теперь они выглядели перекошенными, с закатанными глазами и проступающими венами на посеревшей коже, а изо рта тянулись непонятные жгутики, похожие на червей. Они издавали страшные звуки, пытались попасть внутрь. Тут я уже не сдержалась, меня переполняли паника и просто неимоверный ужас. Закрыв лицо руками, попыталась просто не думать, хотя бы одну минуту, об этом кошмаре.

Я сразу почувствовала, что мы двинулись с места, но вот убрать руки и посмотреть перед собой не сумела. По крайней мере, не сразу.

Для начала, выровняла дыхание и перестала плакать. Вытерев лицо рукавом, приподняла тунику, чтобы убедиться, что снаружи нет никаких повреждений.

Слава Марии, синяков нет.

Малышка пару раз пнула меня, видимо, решила таким образом показать, что и с ней все в порядке. Я положила ладони на живот.

– Спасибо, детка, – прошептала, машинально поглаживая округлость.

Кажется, начинаю приходить в себя. Реальность постучалась в дверь и все произошедшее нахлынуло просто сногсшибательной волной, грозя отправить в полноценную истерику. В голове с трудом укладывалось то, что случилось, но я ведь не спятила.

Не спятила же?

***

В тишине мы проехали довольно долго. Таунхаус сменился на равнину. Чем стремительнее мы отдалялись от города, тем реже попадались машины. Встречались на обочине и брошенные автомобили

Посмотрев на мистера Хоффмана, отметила, что он вел себя довольно собранно, или хотел так показать, потому что то, как он вел машину, можно было легко определить степень рассеянности. Про себя отметила, что Бруно в такой ситуации, скорее всего, поступил бы так же.

В носу противно защипало. Я так скучала по нему, и мысль о том, что его убили или он мог превратиться в такое же чудовище, уничтожала меня изнутри.

– Не ранена? – обеспокоенно спросил Хоффман, не отвлекаясь от дороги.

– Нет, – ответила я и тоже задала вопрос. – Почему… Что с ними стало?

Повисла тяжелая пауза. Она была затяжная и я не винила мужчину за промедление. В конце концов, он не всеведущий.

– Я не знаю, – бесцветно сказал Хоффман.

Малышка стала брыкаться, спровоцировав естественную нужду. Не знаю, насколько это было бы уместно сейчас, но после очередного пинка я чуть не описалась.

– Мистер Хоффман, мы можем остановиться?

Он бросил короткий взгляд на меня и едва заметно поджал губы.

– В пяти километрах отсюда есть небольшой городок, – мужчина кивнул на указатель. – Получится продержаться?

Думаю, да, – кивнула я.

Снова погрузилась в свои мысли. Они были, в основном, о Бруно. Если я пережила такой кошмар всего за несколько минут, находясь в пригороде, то каково ему самому? Он ведь находился в Сиэтле, а этот город немаленький.

Шмыгнув носом, постаралась избавиться от навязчивых мыслей.

«Молодой мамочке надо думать о хорошем».

Как же.

Меня окутал страх. Ледяной и бескомпромиссный. Начав думать логически, решила спрогнозировать свое ближайшее будущее, ведь радужным его теперь точно не назовешь. Я должна была родить ребенка и отдать его семье Райли. Они бы заплатили мне, таким образом избавив от бремени оплаты за колледж. Я бы отучилась на флориста, а Бруно построил бы нам дом, за городом, где можно выращивать цветы. Открыли цветочную лавку, Бруно занялся бы доставкой, а я собирала букеты. Вечерами мы смогли бы сидеть на веранде, смотреть на закат и держаться за руки, расположившись на подвесной лавке-качели.

Громкий всхлип все же вырвался.

Я осознала, что этого будущего больше нет. Оно перечеркнуто неизвестной болезнью, поразившей людей.

– Ты в порядке? – вырвал меня из печальных размышлений мистер Хоффман. – Что-то болит?

– Нет, все хорошо, – шмыгнув носом, сообщила я, утирая проступившие слезы. – Гормоны скачут. Такой ужас…

– Согласен, – серьезно кивнул он. – То, что случилось – не лучшее зрелище для беременной девушки.

Вдалеке показались крыши первых домиков.

– Мистер Хоффман…

– Зови меня Марк, – уголки его губ дернулись в попытке изобразить дружелюбие.

– Хорошо, мис… Марк, – быстро поправила я, и задала давно интересующий меня вопрос: – Мы едем в какое-то определенное место?

Он сбавил скорость, въезжая на центральную дорогу.

– Пока не знаю. Нужно найти способ связаться с моим братом – он точно сможет вытащить нас.

Внутри загорелся огонек надежды. Выходит, безопасное место есть.

– А Доктор Хоффман и ваши дети уже там?

Мужчина метнул в меня странный взгляд. В голубых глазах читалось сомнение и что-то еще, чему на тот момент я не могла дать объяснение.

– Приехали, – вместо ответа объявил он.

Мне стало неуютно от собственного любопытства, но я ведь не спросила ничего лишнего.

Отстегнув ремень, собралась дернуть за ручку авто, как Марк коснулся моего плеча.

– Я понимаю, что в таком положении тебе довольно проблематично быстро передвигаться, но хочу попросить, чтобы ты поторопилась… – его брови сошлись на переносице, а губы поджались. – Прости, я не знаю твоего имени.

– Джина, – тихо сказала я.

– Джина, – повторил Марк, убирая ладонь.

И все-таки я помедлила. Было страшно идти одной. На улице не заметила ни одной живой души, а мысль о том, что внутри заправки могли оказаться зараженные, приковывала к месту. Но зов природы пересилил инстинкт самосохранения. Увереннее взявшись за ручку, открыла дверцу и медленно вылезла из машины. Марк вышел следом. Он обошел автомобиль и встал так, чтобы весь мой путь до уборной был перед его глазами.

Закончив со своими делами, пока натягивала лосины, услышала звук быстро приближающихся шагов. Уже хотела открыть дверь, но вовремя одернула себя. По ней заколотили с такой силой, что я подумала, будто хлипкая щеколда не выдержит и некто вломится внутрь.

От испуга вскрикнула и тут же зажала рот руками. Дрожь прокатилась по телу, липкие лапы страха не отпускали, а наоборот, стремились сильнее прижать меня к себе, проникая в каждую клеточку тела. Отступив к задней стенке, с ужасом смотрела, как содрогается многострадальная дверь. Сколько ей осталось?

Слушать, что происходило снаружи не могла. Уши заложило от страха, но воспоминания ловко подкидывали происшествия сегодняшнего утра, заставляя мозг самостоятельно воспроизводить утробное рычание и стрекот.

Святая Мария, я не хочу умирать! Пусть это прекратится!

Через пару минут мои молитвы были услышаны. Я прислушалась. И правда, снаружи было тихо, а потом раздался размеренный стук.

– Джина, это Марк, – тихо проговорил мужчина.

Я с облегчением выдохнула и медленно открыла дверь.

– Поторопитесь, нельзя долго оставаться тут. Слишком много шума наделали! – проворчал незнакомый мужской голос.

Открыв дверь, я увидела рядом с Марком мужчину средних лет. Он уже порядком поседел, но натуральный цвет его волос еще можно было разглядеть. Карие глаза пристально осматривали меня с ног до головы, подозрительно сощурившись. Сам он был одет в потертые джинсы и футболку-поло, поверх которой накинута клетчатая рубашка. В руках мужчина держал гарпун.

– Твою ж… Пацан, ты не говорил, что твоя жена беременная! – воскликнул тот.

– Она не моя…

– Идемте. Только не шумите, – оборвал Марка на полуслове он.

Я выразительно посмотрела на Марка, но он отмахнулся, показывая, что расскажет все потом. Проходя мимо его машины, я увидела лежащее на земле тело… Меня замутило. Опять смерть.

Пожилой мужчина привел нас в охотничий магазин, правда, зашли мы с черного хода. Внутри все выглядело так, будто он тут и жил. Парадная дверь и окна задернуты покрывалами, а под ними виднелись доски. На полу расстелен мартац, на котором лежала подушка. Вокруг выстроились ровным рядом консервные банки, некоторые из них уже опустошены.

Помещение пропахло едой и пылью, но сейчас меня это мало волновало. Когда мы вошли внутрь, мужчина аккуратно закрыл дверь и положил сверху доску, выполняющую роль импровизированного засова. Такой подход к делу меня удивил, а в голове возник вопрос: сколько дней он уже так живет?

Обернувшись, чтобы поблагодарить его, я опешила. Незнакомец нацелил гарпун на нас.

– Извините, меры предосторожности, – виноватым тоном проговорил он.

Посмотрев растерянным взглядом на Марка, столкнулась с гневным выражением на его лице.

– Не смотри на меня так, пацан, – хрипло проговорил мужчина. – Не хочу рисковать, понимаешь? В полу люк, ведущий в подвал. Посидите там полчаса. Если не превратитесь в одну из этих тварей, принесу свои глубочайшие извинения.

Делать было нечего. Мы почти одновременно кивнули, показывая, что принимаем его условия. Марк отворил крышку люка и помог мне спуститься, а сам закрыл люк. Спустя мгновение мы услышали, как передвигается мебель.

– Старый сукин сын, – тихо выругался Марк, доставая из кармана смартфон.

Он включил фонарик и принялся что-то искать. Наконец, он торжествующе ухмыльнулся и коснулся стены. Все это время он искал выключатель.

Подвал оказался довольно уютным, несмотря на еле заметный запах сырости. Лестница, по которой мы спустились, находилась в центре помещения, у одной стены расположен диван, собранный из мартасов и строительных паллет. Рядом с ним такой же импровизированный стол, созданный из перевернутого пластикового ящика из-под овощей, на котором роль столешницы отведена квадратной доске. Такие же я видела на окнах охотничьего магазина. У стены напротив возвышался пыльный книжный шкаф, заполненный литературой разного направления, рядом продавленное кресло, у ножек которого стояло несколько пустых банок из-под пива.

На улице стояла жара и только сейчас, спустившись в прохладный подвал, заметила, что вся потная. Одежда промокла насквозь, от меня исходил далеко не приятный аромат. Поежившись от холода, обхватила плечи руками и прошла к дивану.

– Он хотя бы не убил нас, – высказала вслух свои мысли, присаживаясь.

Адреналин и страх окончательно растворились, уступая место двум жизненно важным аспектам существования. Я дико хотела есть и спать. Малышка в животе давно дремала, но я знала, что это ненадолго, потому что когда мамочка голодна, и она начинала беспокоиться. Я никогда не морила себя голодом, просто бывали моменты, когда сон был более привлекательным занятием, чем прием пищи.

А вот и урчание, раздавшееся на весь подвал.

Я смущенно опустила глаза, обняв живот.

– Джина, когда ты в последний раз ела? – Марк подошел ближе и опустился на корточки.