Янина и большой мир

Пролог

Мелкий дождь барабанил по стеклу, оставляя на нем следы, но еще не образовывая настоящие дождевые дорожки, что так красиво сбегают вниз. В голове зависла только одна мысль – сегодня придется заночевать в городе. А ведь так хотелось попасть на выходные в свой дом, и не видеть никого из соседей. От осознания этого, и без того неважное настроение, превратилось в отвратительное. Неужели все это происходит именно со мной и именно сегодня?

Есть я больше не хотела, нарушая данное себе обещание – обедать каждый день. Не складывалось у меня с другими приемами пищи: ни с завтраками, ведь по утрам кухню буквально осаждает толпа голодных лентяев, ни с ужинами, которые я пропускала, часто работая допоздна. Вот и понадеялась, что на обед точно смогу выделить двадцать минут, неважно, нахожусь я при этом на учебе или на работе. А помешала мне нормально поесть одна новость, ломающая мою размеренную жизнь, точнее, самую стабильную ее часть.

О каком аппетите можно говорить, если меня бросил парень? Почти что мой мужчина, если не принимать во внимание одну маленькую деталь. Или отсутствие самой любви в отношениях нужно считать большой, просто огромной деталью? Что-то я запуталась в человеческих понятиях, которые позволяли им жить с одними, любить вторых, а спать с третьими.

Короче, буду называть бросившего меня типа, соседом. Так проще для понимания и ближе к самой сути. Так вот, совсем недавно этот сосед хрустел шоколадными чипсами с противным, слишком резким и явно химическим запахом мяты, пока будничным тоном предлагал мне расстаться.

– Ты это серьезно? – все еще на что-то надеясь, спросила я, стараясь дышать через рот.

Шанс, что меня стошнит, рос с каждой новой шоколадной дрянью, которую Валерий притащил с собой в кафе. Этот тунеядец и прогульщик успел пообедать, ни в чем себе не отказывая, пока я была на последней паре. Зачем ему ходить на лекции, если можно спать до одиннадцати, после посещения очередного ночного клуба?

– Да. Я встретил тебя в момент слабости. Ты и сама это знаешь, – махнул он рукой. – Я был без денег, и мог лишиться квартиры родителей из-за нелепой случайности, приключившейся с Лизой. Мне нужно было что-то срочно решать, найти тихую гавань. И ты была такой – верной, доброй, заботливой. Но я не хочу всю жизнь корпеть над бумажками и чужими счетами, как ты. Аудит – это прибыльное дело, если судить по твоей зарплате. Но я хочу двигаться дальше. Путешествовать, повидать мир, увидеть что-нибудь необычное. И казенные стены с бюджетным совковым ремонтом, тонны папок и никому не нужных бумажек, в это никак не вписываются. Кроме таких же, как ты, прилежных работников, они никому не нужны.

О, как оно заговорило. А еще неделю назад, пело соловьиные песни о любви и вечной верности. Готово было ждать меня и помогать в любом деле.

Собственно, эта идиллия продолжалась до того момента, как я сообщила, что мой якобы богатый дядюшка не принимает всех подряд на работу. Нужен либо опыт работы, либо опыт работы и диплом. И существует такая возможность, что полученный через пару лет диплом Валере не понадобится. Именно тогда начались его одиночные ночи в клубах и прогулы пар.

– Но мы же живем вместе, – напомнила я этот факт мистеру «смелые решения и новые горизонты».

– Да. Но квартира принадлежит мне. Я не неблагодарная скотина, и очень признателен тебе за помощь в оплате моей части коммунальных платежей. Если хочешь, то можешь и дальше снимать у меня комнату, когда я уеду. Мне потребуются деньги, и ты сможешь их переводить, как и остальные ребята, на номер моей карты.

Если переводить его речь на нормальный язык, то выйдет примерно следующее: гони деньги и не мешайся больше, я тебе ничего не должен, что бы ты там себе не думала.

– Куда-то конкретно собрался? – нахмурилась я.

Слушать о его благородстве у меня желания не было. Гнилой человечек напротив меня, не имел ни малейшего понятия о смысле этого слова, и точно не смог бы его проявить.

– Шри-Ланка. Лиза там была пару лет назад. Она покажет мне все достопримечательности, поможет устроиться. Она поможет мне обжиться и общаться с местными, если потребуется. Ты же знаешь, я не силен в языках.

Ну надо же! Меня променяли на бывшую наркоманку, что чуть не стала причиной, по которой он почти лишился четырехкомнатной квартиры. Эта Лиза, она хоть курс лечения прошла? Что-то я сомневаюсь, ведь недавно мы сталкивались и она точно «попахивала» травкой.

– Так ты теперь опять с ней? Не боишься, что она сорвется? Наркоманы не бывают бывшими… – попробовала я прощупать почву, но попала под гневный взгляд штормовых глаз.

– Не смей так говорить о ней!

Валерий закричал на все кафе, и теперь, недовольно поджав губы, оглядывался. Да, вот чего он всегда боялся! Страшился увидеть осуждение в чужих глазах и недовольство его поведением, а еще он не мог идти против более сильной личности.

Сейчас я пыталась понять, а что, собственно, привлекло меня в этом парне? Кроме реально притягивающих меня глаз, ничего особенного в нем не было. Не красавец, а так, середнячок даже среди простых людей, про нечисть и говорить нечего. Слабый духом, без конкретных планов на жизнь и стремления к саморазвитию. Отчего же я потратила на него целых три года, год из которых, в глазах окружающих, была его девушкой? Хорошо еще, что мы так и не переспали! Уберег случай. То в самый неподходящий момент трубу прорвет, то банка рванет, то вообще холодильник потек, да так, что затопил соседей. Еще и моя работа не позволяла ему разгуляться с планами соблазнения. И почему я не послала его сразу? Еще тогда, в кафе на втором курсе? Отчего столько тянула с расставанием и жалела этого морального уродца? Ведь видела все его истинные чувства и уровень гадостных масс в его душе.

– Короче, Яна, я хотел быть добрым и понимающим, но ты не оценила мою щедрость. У тебя есть пять часов на то, чтобы забрать свои вещи из моей квартиры и свалить с радаров. Права была Лиза – ты та еще сука.

Встав, это образчик современного мужества ушел, не заплатив за свой обед из трех блюд и двойной десерт. Ведь теперь незачем красивым жестом оставлять официантке чаевые, пытаясь впечатлить меня. Деньги для Шри-Ланки беречь нужно, а работающая я не переломлюсь, если угощу бедного студента.

– Эй, а ты слышал, что в каждой обиженной женщине живет ведьма? – решила я прощупать почву, насколько он уязвим сейчас. Не хотелось тратить лишние силы на его защиту.

– Это ты-то женщина? – Валерий развернулся, и вернувшись назад на пару шагов, посмотрел на меня с превосходством. – Так, одно название. Посмотри на себя в зеркало: шмотки ботана, волосы не уложены в нормальную прическу, косметикой не пользуешься, а если используешь, то делаешь это так неумело, что даже я смог бы лучше. А твои очки? Ты их у своей бабки украла?

Он снова говорил слишком громко. Теперь знакомый бармен и официантки смотрели на него брезгливо. И не только они, а все окружающие нас люди жалели меня и презирали Валерия. Волна неприязни разрасталась все сильнее, и была уже осязаема. Как вампир, я могла ее понюхать и даже съесть, как самый изысканный десерт – кусочки искренних эмоций человеческих душ. В прошлый приезд в большой мир, я была ребенком и не умела так кормиться. Видимо, этот дар развивается с годами. В школе он не проявлял себя, ведь у любого из нечисти стоит природная защита. Но, увы, неприязнь, жалость и презрение – не мой любимый спектр эмоций. Как по мне, то у них отвратительный вкус.

Валера понял свою оплошность и практически сбежал, красный от гнева, как рак. Я должна буду Снежке и Мару приличные угощения, за их совет скрывать свою внешность, ведя двойную жизнь. Маскировка типа «скромница обыкновенная», очень даже неплохо работает. Ко мне не только не приставали со свиданиями, но и не видели во мне нормальную девушку. Вот и Валерий, тот, кто провел рядом со мной времени куда больше, чем остальные, не заподозрил подвох.

Сняв очки, я аккуратно положила их в сумку. Повредить такой «бабушкин раритет», обошедшийся мне в сумму, за которую можно было бы снять однушку на три месяца минимум, я не хотела. И это при том, что использовались не линзы, а простые стекла.

Я принялась плести ответ моему бывшему:

«Кто со злом, тот зло обратно и получит,

Кто со словом мерзким, тот тем же словом и подавится.»

Немного коряво, но в этот раз я не собиралась использовать свои силы. Не достоин он большего, чем установка «зеркала», возвращающего ему дела и поступки. А вместе с ним прилетит и Лизе, раз они так активно меня обсуждают. Я вложила самую малость ведьмовской силы, для прикрепления к его энергетическому телу. К тому самому эфемерному полю, что окружает любой живой объект на этой планете.

За смирением и верой в обязательный кармический ответ, обращайтесь к вампирам. Куда этим, замедленным, спешить? Они лучше придут на похороны к своему мелкому обидчику и оставят на его могиле пару цветочков невозврата. И пускай душа после подобного подарочка, пару лишних сотен лет погостит у Вия, а он за них отомстит знатно. А мы, ведьмы, отвечаем сразу. Иногда больно и мгновенно, а иногда месть может растянуться на пару лет горя и беды. Это зависит только от уровня нашего плохого настроения. Вот Валерию не повезло – не видать ему больше легкой жизни, пока не научится думать об окружающих.

Маленькие и изящные руки поставили около меня кружку чая с ромашкой. Руки принадлежали Ксюше, милой официантке, обслуживающей наш столик. В этом кафе мы раньше были частыми гостями, теперь я буду ходить сюда одна.

– Этот урод тебя бросил и из квартиры выставил? – спросила девушка, пылая гневом на свалившего от меня парня.

Вспомнив его лицо, я ощутила острую боль в сердце. Но тосковала я не по нему самому, а лишь по его красивым глазам, всегда обладающим надо мной какой-то магической властью.

– Прости, некрасивая сцена вышла, – я закрыла лицо ладонями, возвращаясь к обычному зрению. Я стерла пару слезинок, что скатились, стоило мне вспомнить его глаза. Что было крайне удивительно, ведь плакать, как истинная шепчущая, я не умела, да и не собиралась еще минуту назад.

– Не извиняйся. Ты жертва, тебе сейчас нужно дружеское плечо. Если хочешь, переночуй у меня, – искренне сочувствуя, предложила мне далеко не богатая, но отзывчивая и добрая Ксюша.

– Спасибо тебе, смелая ты девушка, но у меня есть свой угол. А этот Валера не стоит моих эмоций больше, чем пять минут злости.

Выложив на стол пару купюр, я встала.

– Сдачу оставь себе. Ты сильная и смелая, у тебя впереди много добра. И это тебе говорит ведьма, самая настоящая.

Улыбнувшись, я пошла к выходу, нашептывая заговор на удачу, а позади звенел смех Ксюши. Я перевела откат негатива в позитивный посыл для участливой девушки. Теперь ей будет везти, везде и во всем, примерно пару лет, а дальше, как сама жизнь свою построит.

А я, наконец, избавилась от лишней статьи расходов. А заодно, и от нежелательного парня в моей жизни.

Глава 1

Поезд прибыл по расписанию на вокзал города Батайска в четверг, на исходе первого летнего месяца. Услужливый проводник помог мне спустить на перрон чемоданы, и пожелав приятного пути, удалился. Людей, сошедших на этой станции, было прилично. А может, мне так только показалось, ведь я не привыкла к подобной оживленной толкучке. Но, увы, теперь придется познавать людской быт на практике. В полевых условиях, так сказать.

Оглядевшись, я сразу заметила моего встречающего – водяного Николая Паршина. Сегодня этот добрейшей души мужчина вызвался не только помочь мне покинуть вокзал, но еще и довезти меня до дома, поработав таксистом. А еще грузчиком, носильщиком и первым источником информации.

– Ну здравствуй, Янина Вир. С приездом в большой мир, – радостно поздоровался со мной Николай.

Коля покинул стены школы пять лет назад, и тоже осел в Ростове-на-Дону. Он обнял меня, как младшую сестренку, обдав ощущением прохлады, которой так не хватало в этот жаркий день. Хорошо водяным, они никогда не страдают от жары.

– Привет и тебе, старший брат, давно не виделись, – улыбнулась я ему.

Все мы в чем-то родня, но те, кто учатся в школе в одни годы, особенно остро чувствуют близость между собой.

– Тебя сразу в твой дом отвезти или немного покатать? Ты как, сильно устала? Я могу показать тебе Батайск, Ростов, ну и Аксай, если времени хватит.

Он действительно был рад потратить почти весь день и часть ночи на меня. Но я ужасно устала, и если бы не дедушкины гены, вполне возможно, уже падала, путаясь в заплетающихся ногах.

– Давай домой сразу. Две последние недели были просто сумасшедшие. Я ничего не успевала, и всем сразу была нужна. Времени спать не было совсем. Мечтала отоспаться в поезде, а он оказался той еще пыткой. Несся по ночам, стуча колесами настолько громко, что у меня голова раскалывалась, а еще я постоянно боялась свалиться с полки. Никогда не думала, что на ней можно так подпрыгивать. Даже когда я ненадолго проваливалась в сон, то руками для надежности вцеплялась в ручку. На пожар он, что ли, спешил? – размахивая руками, я делилась своими впечатлениями о поездке с Колей. – Я две ночи нормально не спала. Днем соседи по купе слоняются, гремят, стучат, ругаются, что-то делят, и постоянно болтают. Сто раз пожалела, что решила взять в поездку камни и бабушкины драгоценности. Оставила бы их пока в школе, доверив доставку одной из нянь, и могла бы на самолете прилететь. Десять часов, и я в Ростове! И быстрее, и проблем меньше!

Мы стояли на перроне, ожидая, когда толпа рассосется, чтобы пройти к машине без толчеи. У меня было три чемодана, одна сумка и приличный рюкзак вещей, куда уместилось все мое богатство. Только вот на камешки и цацки документов у меня не было, могли возникнуть проблемы с досмотром. Датчики на вокзале обходились проще – садились на небольшой станции, где никто не досматривал так дотошно. И сходить приходилось на подобных, а дальше добираться на машине. Выходило чуть дольше, но безопаснее.

– Как я тебя понимаю! Я когда школу оканчивал, думал все успею, а потом бац, и у меня диплом в руках и билет в кармане. И ведь мы сами выбираем, когда уезжать, никто нас не торопит, а наоборот, отговаривают. Меня Ждановна просила задержаться хоть на неделю, но я упертый! Раз окончил, то все, вперед в большой мир. Куда, спрашивается, спешить? Впереди вечность, а не пара дней. И поезда наши – это еще то приключение. Никогда не знаешь, кто тебе в попутчики попадется: то студенты с гитарой и дошираком, то бухающие дембеля, а то и кое-кто хуже их всех вместе взятых – детская команда по футболу. От этих активных малышей, даже собственные тренера в соседний вагон сваливают. Так что, я прекрасно тебя понимаю. Сон – это сейчас святое для тебя. А город я тебе в любой момент покажу, – он протянул мне свою визитку. – Это мои номера. Как появится телефон, забей в его память. На обратной стороне еще пару номерков наших. Если что, звонишь любому, говоришь, что от меня и тебе помогут.

– А мне может потребоваться помощь? – нахмурилась я.

Не верить Николаю я бы не стала. Он сейчас очень важный для меня источник информации. Он прожил здесь один пять лет, и теперь может дать совет по любому вопросу.

– Нет. Люди, они в своей массе слабые и не видят дальше своего носа. Им не нравятся истории жизни с плохими сюжетами, не интересен тот, кто работает, учится и ничего подозрительного не делает. Не водит толпы друзей и подруг, не закатывает пьяных вечеринок, не упивается сам, приползая на рогах домой. Как говорит моя соседка-старушка – про тебя и посплетничать не о чем! Вот и ты стань такой. Милая девочка без вредных привычек, тратящая время на учебу и работу. Весь твоей образ жизни должен соответствовать месту, в котором ты живешь. Машина не должна быть дороже одной десятой части квартиры и одной двадцатой дома. Одежда, украшения, телефон. Все отныне должно быть на одном уровне. Если что-то выбивается, то соседи это сразу заметят.

– Я еще не видела своего дома. Он долго пустовал, и думаю, теперь придется много чего в нем менять. Поставить новые окна и двери, купить новую технику. Кошмарики, конечно, поддерживают все в надлежащем виде, но в наше время деревянные рамы на дорогом доме смотрятся подозрительно.

– Ничего сильно менять не нужно. Я проезжал мимо и скажу тебе – дом достойный. Не потерял в статусе, это точно. Район не бедный, но и не элитный. А вот на улице твой дом самый красивый и дорогой. Зайти я, как ты понимаешь, не смог, но со стороны это выглядит как внушительное двухэтажное здание, с высоченным глухим забором. Даже проезжая мимо, ощущал мороз на коже от подозрений духа кошмара. Так что, прости, но в гости я к тебе не скоро приеду. Точнее, пока ты полностью его не будешь контролировать, меня даже не зови. Максимум привезу тебя или твои покупки к воротам дома. – Передернув плечами, Николай пошел на выход, забрав два чемодана и сумку.

Слова об идеальном виде дома меня поставили в тупик. Из разговора с Элеонорой выходило, что там никто не жил. Но что, если был у дедушки тот, кому он доверял, как себе? Тот, кого он просил приглядеть за своим имуществом, оставив лазейку на этот случай в охране дома. У меня даже был отличный кандидат на эту роль – вампир Игнат, временно Святой Отец, а по жизни еще тот тихушник. Мы переписывались с ним годами, но те крохи информации, что он мне выдавал, плохо складывались в единую картину мира, в котором жили мои дедушка и бабушка. Вот правильно говорят, что у настоящего вампира бесполезно спрашивать, который час. В ответ можно услышать несколько десятков вопросов и расплывчатых формулировок. Он мог написать мне, рассказав, что приглядывает за домом, что обновляет печати кошмариков, и следит за веяниями человеческой моды на технические усовершенствования. Но это было не в его стиле. И я ведь знаю – Игнат не ответит мне на прямой вопрос о доме. Пропустит его и расскажет, как тяжела бывает человеческая судьба. Листа на три наговорит текста, но ни слова по теме не скажет.

Покачав головой, я догнала Николая уже у машины, в которую он загружал мой багаж. От машины шел холодок, свидетельствовавший о наличии духа-хранителя.

Пока мы ехали, мужчина рассказал, что кошмариков можно использовать как защиту на средства передвижения, подсаживая сущность и тем давая новую жизнь в реальном мире. Он подробно расписал способ призыва и условия постановки на учет, которые задаются при поиске подходящего кошмара и потом регистрируются в специальном отделе. К примеру, на его призыв откликнулся дух водителя и автомеханика, со стажем более пятидесяти лет. Дух мужчины скитался неприкаянно после гибели от сердечного приступа, мечтая только о том, как вновь почувствует вибрацию исправно работающей машины. Контракт они заключили стандартный на десять лет, а дальше смогут расстаться или продлить его, по обстоятельствам. Я даже пообщалась с самим духом, узнав, что его более чем устраивает вкусный бензин, качественное машинное масло и теплый гараж. Что в человеческой жизни у него не было ничего простого и бесплатного. За каждую копейку приходилось вкалывать как проклятому, а денег не всегда хватало даже на нормальную еду и съемную квартиру. Жена бросила, сын спился, семья интересовалась только его деньгами. Они даже на похоронах поругались между собой за то, кто должен получить его ласточку-машину, которую он собрал своими руками, восстанавливая настоящий металлолом. Уходить на перерождение он не спешил. Сейчас просто жил, помогая Николаю, а об остальном заботился сам водяной. Кстати, наша нечеловеческая природа его абсолютно не пугала. Как он сказал – в его жизни были и такие гоблины, что нам до их жестокости еще далеко.

Выгрузив вещи у ворот, Николай уехал, извиняясь, что не помогает мне с дальнейшим. Но из-за наложенных чар кошмара, ему и правда было проблематично находиться рядом с домом, а что может случиться, если он попробует зайти в калитку, я даже не представляла. Впрочем, я и за это ему была благодарна.

Отворив калитку, я сама перетащила все свое богатство, и скоренько закрыла ее за собой. Калитка была глухая и непрозрачная, новая, как и весь почти трехметровый забор, окружавший дом по периметру. Только после этого, внимательно осмотрела доставшееся мне жилье.

Двухэтажный дом из красного и белого кирпича, переплетенного в местном рисунке, с новой кровлей и небольшими двустворчатыми окнами, сейчас спрятанными за роллетными ставнями. Даже подъезд к дому отличался от остальных на этой улице. Мой дом стоял на пригорке, скат высотой не более полуметра, делал его не подтопляемым. Заасфальтированная дорога к дому заканчивалась за воротами, тогда как территория перед домом была выложена тротуарной плиткой, имитирующей разноцветные камни. Над моей головой был навес из плотно переплетенных лоз винограда и одуряюще сладко пахнущих роз. Причем виноград рос по левую сторону, а розы напротив него. Встречались они уже на самом верху, образуя чудесную защиту от солнечных лучей.

Чуть дальше располагался новый закрытый гараж, еще пахнущий смазкой на петлях. За ним был построен настоящий колодец, чуть ближе к самому дому. Я так давно мечтала увидеть это чудо, почти канувшее в века, что не удержалась и заглянула внутрь, подняв крышку. Странно, но я всегда думала, что в стоячей воде появляется своеобразный запах, который мой нос точно почует, но нет. Кроме свежести, я ничего не ощутила. Пожав плечами, я закрыла крышку и прошла дальше. Чуть в стороне, я заметила печать защитного плетения. Похожая на простую черную трещинку, для остальных она не покажется любопытной или значимой, а вот носители крови вампира увидят алый отпечаток пальца в самом ее верху. Покачав головой, я вытащила ножичек. Порезав палец, стала ждать, пока насытится первый кошмарик, параллельно рассматривая крыльцо и новую крытую веранду, ведущую к дому.

Во дворе дома был сад, и в нем располагался второй колодец, а также аккуратные грядочки, фруктовые деревья и кустарники. Если говорить о протяженности строения, то я насчитала девять окон и одну дверь до конца дома. Оконные проемы располагались друг от друга, примерно через метр. В торце, как и у соседних домов, у меня было 4 окна, как на первом, так и на втором этажах. Дом не казался громадным и вписывался полностью в архитектуру улицы. Было лишь небольшое отличие: три трубы на крыше и высота самого дома, без малого 8 метров вместе с крышей. В остальном типовая постройка провинциального района Батайска. Даже фруктовые деревья и тюльпаны перед домом, как у всех, тут росли. Очень уютный, теплый и родной для меня по ощущениям.

Струйка крови успела доползти до земли, когда из-за спины прозвучало рычащее «достаточно, хозяйка». Оглянувшись, я увидела сгусток серого дыма, зависший на уровне моих глаз. Опасности или угрозы я не ощущала, скорее доброжелательность и радость от встречи, которую испытывал дух кошмара.

– Здравствуй, кошмар-хранитель, – склонившись в поклоне, я выказала ему почтение.

Не все духи сразу принимают наследника. Случалось и так, что требовалось проявить уважение к привязанному кровью охраннику. Нужно доказать свою достойную кровь.

– Здравствуй, настоящая Вир. Как твое имя? И стоит ли мне отказать в правах вампиру-Игнату, занявшему место кормильца на долгие годы твоего отсутствия? – потусторонний глухой голос явно был мужским.

– Мое имя Янина, и нет, пусть вампир-Игнат остается возможным кормильцем. Только как он смог обойти привязку рода?

Неизвестно, как сложится моя дальнейшая судьба. Рисковать наследием дедушки я не хочу. Еще один возможный владелец должен быть всегда.

– Они с мастером Илером Вир обменялись кровью в юношеские годы, полноценным Вир он не стал, но той малой части нам, кошмарам, хватило.

Облако едва заметно передвигалось, словно не могло оставаться неподвижным. Мне стало грустно, что этот вредный вампир ничего не рассказал мне сам. Оказывается, он был мне родным. На малую часть, но и это бы меня порадовало.

– Вот, значит, как. А я все гадала, почему дом все еще на охране столько лет. Думала, что мой дедушка был так силен, а тут все проще оказалось.

– Мастер и правда был силен, но его силы хватило бы максимум на 30 лет. – Мне почудилось, что облако горестно вздохнуло, сожалея о кончине дедушки. – Кем мне стать для тебя? Чей облик тебе нравится больше?

– А кем ты хотел бы быть?

Я знала про способность кошмаров принимать вид привычных для людей живых существ, но делали они это только по собственному желанию. Как и много чему могли научиться, существуя в образе духа.

– При мастере я был псом-охранником. Меня устроит вернуться в тот образ. Вампир-Игнат не настаивал на воплощениях. Он бывал здесь редко и недолго. Обычно ради усовершенствований приезжал. Делал все нужное и опять уезжал, иногда кормил. Ему нравилась тишина и одиночество. Вампир-Игнат говорил, что от нас требуется, и мы это делали. Мы сделали прокладку канализации, замену окон, укладку плитки. Все, где нас не могли увидеть люди, делали мы, а он работал снаружи дома.