Аквамариновая звезда. Ночные Птицы Рогонды (сборник)
- -
- 100%
- +
– В моем мире такие высокие дома называют небоскребами.
– Небо-скребы? – хихикнула Морена. – Смешное слово. Вот, кстати, и наши апартаменты. Не слишком шикарно, но настоящие звезды любят простоту и естественность.
Раковина подлетала к террасе с розовыми окнами, прямо под ней был балкон маленького кафе с резными белыми решетками. Там, за круглым столиком на витой ножке, сидели старые Машины знакомые – красивые девчонки, которые потешались над ней в магазине. Блондинка с длинными волосами, отливающими перламутром, девушка с нежным белым лицом, длинноногая высокая красавица и девушка в зеленом парике, у которой были самые красивые руки. Морена, прищурившись, смотрела на компанию и улыбалась, пока ракушка осторожно парковалась у открытой двери балкона. Девчонки, заметив ее, радостно загалдели. На Машу они совершенно не обращали внимания.
– Морские девочки, – Морена изящным, отточенным жестом указала на Машу, застенчиво жмущуюся к двери, закрывшуюся, как щитом, свернутым полушубком. – Это Маша, девочка-соседка, она будет работать и заниматься в нашей группе.
– Так вот кто стал девочкой-соседкой, – протянула девушка с красивым лицом. – А мы-то, дурочки, думали…
– Да, Лилия, Маша идеально подходит под этот образ, больше, чем кто-либо, – кивнула Морена и обернулась к Маше. – Вот Лилия, о которой я тебе только что говорила, та самая, что занимается с малышами. Начала как девушка-лицо. Блондинка – Венесса, начинающая актриса. Лучшая пловчиха в нашей группе и девушка-ноги – Дельфа. Девушка-руки, пока просто модель – Кара.
Зеленоволосая Кара скрестила руки на груди, мрачно смерила Машу взглядом и обратилась к Морене.
– Ты же сказала, я прошла пробы на девочку-соседку.
– И ты, и Дельфа, – кивнула звезда.
– А когда проходила пробы она? – длинный палец с наманикюренным ногтем уперся в Машу.
– Она пройдет, я не сомневаюсь, – рассмеялась Морена. – У нее есть то, чего нет у всех вас, – естественность.
– А я?! – возмутилась Кара. Девочки рассмеялись. Лилия демонстративно накрутила на палец прядь зеленых волос подруги.
– Волосы перекрашу!
– А кожу, а глаза?
– Все перекрашу! Линзы вставлю!
– И будет три кило грима, неестественная улыбка, взгляд и характер амбициозной карьеристки!
– Я умею держаться перед камерой. Умею работать! Могу стать естественной даже по характеру! Я не старше ее. Почему она, а не я?!
– Кара, ну почему ты не возмущалась, что тебя определили в девушку-руки, а не в девушку-ноги? У тебя есть своя изюминка – прекрасные руки. У Маши их нет. Зато у нее естественная цветосущность, милая улыбка и бесхитростная душа девочки-соседки, которая прекрасно будет видна в любой рекламе. Впрочем, ты права, надо сделать пробы с камерами. Завтра. День к вечеру, освещение никакое, да и все Мя заняты. Маша, ужинай пока, пусть запишут на мой счет, девочки тебя дождутся и проводят, покажут, где кровать и куда сложить вещи.
Девочки переглянулись, но остались сидеть за резным столиком перед пустыми тарелками. Маше принесли салат из морской капусты, совершенно не похожий на тот, что она ела дома, пресное филе белой рыбы, воду и горячий сладкий кефир. Девочка глотнула с опаской белую жидкость и вздрогнула – она-то привыкла к холодному кефиру.
– Полезно для кожи, – улыбнулась Дельфа. – Пей, он вкусный.
– У вас что, на планете коровы есть? – удивилась Маша.
– Это молоко коровяки, разновидность дельфина. Видела?
– Нет…
– Ты вообще откуда? Не с нашей планеты, тогда с какой? А как с Мореной познакомилась?
– Давай быстрее, завтра вставать рано, – буркнула Кара. – Гимнастика, пробы, учеба…
– Чего это ты заторопилась? – заметила Лилия. – Ты же через день на дискотеку сбегаешь.
– О ней же забочусь, мне было так кораллово соблюдать в первые дни режим.
Маша быстро допила кефир из молока коровяки и собрала свои вещи. Помедлив, Лилия забрала свернутый полушубок. Девочки повернулись и зашагали прямо через балконную дверь, вдоль стены. Маша перепугалась – морские девы шагали прямо по воздуху, над бьющимися о стены домов волнами. Только подойдя к бортику, она заметила белые матовые ступени, возникающие под ногами подруг. Они висели в воздухе, словно крупный жемчуг в ожерелье великанши.
– Никогда не видела легкоступов? – подбодрила ее Лилия. – Иди, не бойся, тут всего один этаж.
Идущая впереди Кара подошла к одному из огромных круглых окон. Стекло мягко ушло в сторону. Девочка скрылась внутри. Маша следом за Дельфой прошла в комнату необычной формы, как потом оказалось, за многоугольником стен скрывались простые перегородки между кроватями морских дев. У них была общая комната, но у каждой свой уголок, где стояли кровать, узкий комод с круглым зеркалом над ним, в ногах кровати – откидывающийся столик и экран с прикрепленными к нему наушниками, видимо, для любителей смотреть по ночам телевизор.
– Устраивайся, – Лилия положила полушубок на кровать. – Душ и туалет – как выйдешь из комнаты, налево. В углу – баллон с питьевой водой. Там же в холодном шкафу крекеры из рыбной муки. Попробуй поскорее заснуть, день у тебя завтра будет тяжелый.
Маша, стараясь ни о чем не думать, разместила в комоде свои вещи – белье, немного одежды, полушубок целиком занял нижнюю полку. Выложила на комод из школьной сумки блокнот, пенал, пушистого осьминога с бисерными глазами, который обычно болтался на ремешке. От вида домашних, привычных вещей девочке стало грустно, слезы сами закапали из глаз. Она принялась уговаривать себя, что не в первый раз оказалась так далеко от дома, что она тут уже неделю, просто в беготне по магазинам и дискотекам ей было не до ностальгии, что ей сказочно повезло – она избежала расправы сердцеедов, у нее с завтрашнего дня начинается новая, интересная жизнь, многие девочки в ее классе позавидовали бы, почти все они мечтают стать моделями. Но слезы капали и капали, ничто не могло их сдержать. И только она дала себе волю, как вдруг услышала откуда-то из соседнего уголка шепот. Все девочки собрались вместе и тихо ее обсуждали. Маша бы не поняла и не обратила внимания, если бы кто-то, кажется, Дельфа, громко не сказал:
– Да ладно, Маша – нормальное имя. Девчонка ничего себе. Вы чего, морской воды обпились?
– Тише, выдать нас хочешь? – зашипела Лилия. – Предлагаю просто ее не будить, пусть опоздает в свой первый день. Тихо соберемся, как рыбки…
– Клея ей в туфли, – захихикала Кара.
– Постричь как попало, пока спит, – мечтала Венесса.
– А я ее узнала, – вдруг проговорила Дельфа. – По вещам. Помните, неделю назад она пришла в магазин, одетая, как из ледяной пустыни, в одних носках, без обуви. Ну и смеялись мы. Носочница!
«Бог мой, с этими красотулями надо ухо востро держать, никакая броня из драконьей стали не спасет! Может, вовсе не спать?» – испугалась Маша. Ей стало еще тяжелее, ведь с виду девочки казались такими приветливыми. А спать хотелось, к тому же кровать была более-менее привычная – только овальная, а не прямоугольная – с настоящей постелью, вместо гибкой лежанки в номере «Ночлега для пришельцев». В конце концов, девочка решила, что, если будет спать сидя, – уснет не крепко и услышит, если кто-то к ней подойдет. Она подложила подушку под спину, но во сне скатилась с нее, легла поудобнее и проснулась только утром. По комнате сновали морские девочки, не глядя на Машу и не здороваясь с ней. Девочка добралась до умывальников и едва сдержала крик, взглянув на себя в зеркало. Лицо покрывали неровные синие пятна. Все-таки она проспала ночью!
Маша покосилась на умывающихся соседок. Дельфа вытирается полотенцем и не смотрит в ее сторону. Кара сушит волосы феном, глядя в зеркало. Лилия подняла на нее глаза, пока чистила зубы, и тотчас опустила. Ее нежное белое лицо залила краска. Венессы в умывальной не было.
Маша попыталась смыть синие пятна. Но их не брало ни мыло, ни скраб, ни горячая вода. Они только размазывались. Девочка совсем было отчаялась, но вдруг вспомнила, что можно попытаться восстановить кожу точно так же, как она восстанавливала одежду и другие вещи. К счастью, получилось. Пятна сошли по первому же щелчку пальцев, прямо под удивленными взглядами девчонок. А вот прозвище «носочница» прилипло так, что никакой магией не отдерешь, в чем Маша убедилась позднее.
Дельфа предупредила Машу, что по утрам они занимаются гимнастикой в просторном зале с зеркальной стеной, с огромными окнами, которые распахнуты в любое время суток. На окраине города оказалось холоднее, чем в центре, опаловые окна звенели от сильного ветра, в стены домов бились волны. Девочки надели мягкие водолазки и шорты, на ногах были высокие кроссовки со сложной шнуровкой. У Маши не оказалось спортивной обуви, и на гимнастику она явилась в своих махровых носках, увидев которые морские девы зафыркали. «Носочница», – прозвучало в очередной раз.
После тренировки девушки принимали душ и шли завтракать. Машиных балеток не оказалось на месте, она перерыла весь комод, залезла под кровать и только потом догадалась, что их просто спрятали. Конечно, она легко могла вернуть их щелчком пальцев, однако утром Маша и так выдала себя, восстановив кожу на глазах у соседок, не хотелось раскрывать перед ними все свои секреты. На завтрак пришлось спускаться в носках. Необутые ноги скользили по легкоступам, девочка держалась за стену, чтобы не сорваться в море. Соседки снова зафыркали, шепча друг другу: «Носочница». Морена, явившаяся на завтрак, заметила это и сразу догадалась, в чем дело.
– Так, госпожи морские девы, – нахмурилась она. – Я не так давно была одной из таких, как вы, так что меня вы не проведете. Маша младше всех, вам должно быть стыдно ее травить.
– А сколько ей? – удивилась Кара.
– Маше двенадцать лет, она на год младше тебя, Кара, и тебя, Венесса. Дельфе через два месяца будет четырнадцать, а Лилии уже почти пятнадцать, и она должна бы понимать, что к чему. Тем более что карьера Лилии – воспитательница! Может быть, мне следует известить об этом Совет морских дев?
Лилия испуганно приподнялась. Маша удивилась – она никак не выглядела на пятнадцать и одинаково могла сойти как за четырнадцатилетнюю, так и за двенадцатилетнюю. Хотя, может, дело было в ее необычном ангельском лице с тонкими бровями и огромными, широко распахнутыми темными глазами. Лицо красивой фарфоровой куколки.
– Я постараюсь что-то сделать, – тихо, но твердо сказала Лилия, и ее щеки снова, как утром, залила алая краска стыда. Она не смотрела в Машину сторону, зато к Маше обернулась Кара и так взглянула, что девочке на минутку захотелось к сердцеедам.
Глава 10
Работа не волк
После завтрака, состоявшего опять же из морской капусты, крекеров из рыбной муки и, к удивлению Маши, тарелочки черники – ей сказали, что ягоды были выращены в подводной части понадводников, – девочки разбрелись по своим рабочим местам. Лилию увезли на ракушке в центр города – помогать воспитателям развлекать и водить на оздоровительные процедуры малышей. Венесса тренировалась в бассейне, она готовилась принять участие в водном шоу с дельфинами. Кара сказала, что пойдет в библиотеку, ее амбициям явно было недостаточно считаться девочкой-руки, ей хотелось стать еще кем-то, хотя бы экскурсоводом. Морена напомнила ей, что три дня в неделю у юных морских дев учебные. Услышав это, Маша схватилась за голову – учиться, работать, а когда же выполнять миссию сквозняка?! Дельфа позировала для ювелирной мастерской, выпускающей браслеты для ног со светящейся в воде эмалью. А Машу Морена увела в центр красоты.
– Понимаешь, прежде чем я тебя покажу фотографу, нам необходима консультация стилиста Совета морских дев, – объясняла Морена, пока они с Машей поднимались по движущейся винтовой лестнице. – Я бы сама тебя причесала и накрасила, но без ее рекомендации тебя не допустят к участию.
– А зачем мне краситься, вы же сказали, что у меня сочетание цветов самое нужное, как раз для девочки-соседки. Что я естественная.
– Естественное и натуральное – это разные вещи, – вместо Морены ответила Маше высокая женщина, встретившая их на верхней площадке, когда лестница остановилась. У незнакомки было красивое ухоженное лицо и коротко подстриженные абсолютно седые волосы, серебряные, точь-в-точь того же оттенка, что и кольца на ее руках. А еще на ней были темные очки без дужек, похожие на очки Реала, только более изящной формы. Когда она сняла их, под стеклами оказались усталые глаза в мелких морщинках.
– Тетечка Актиния, – виновато улыбнулась Морена. – Ну извините меня, я до сих пор не понимаю разницы. Вот Маша – мне кажется, именно то, что нужно. Я просто умру, если вы скажете подцветить ей волосы или нарисовать веснушки. Мне ужасно не хочется портить это личико, разве только глазки подвести, да нанести блеск для губ и волосы завить.
– Ага, а еще поставить на каблуки, и получится карлик, а не девочка, – фыркнула Актиния. – Когда ты уже поймешь, что нет ничего красивого в девочке, загримированной под взрослую. Были уже такие на ваших плакатах – лицо взрослой женщины, фигурка маленькой девочки!
Морена закусила нижнюю губу и отвернулась. Видимо, слова Актинии напомнили ей о каком-то ее провале. А стилист тем временем подвела Машу к высокому окну, усадила на вращающийся стул, приподняла ее лицо рукой за подбородок.
– Да, похоже, на этот раз то, что нужно, лишь бы прошла пробу на фотогеничность и передачу настроения, – удовлетворенно кивала Актиния, поворачивая голову девочки влево и вправо. – В самом деле, работы будет немного. Я бы посоветовала загореть еще чуть-чуть, тон примерно три дробь четыре, антибликовую пудру с рассеянным сиянием, бесцветную голографическую тушь, подкорректировать форму верхней губы, хотя нет, сначала надо будет посмотреть снимки, может получиться интересно и необычно с природной формой.
– Вы уже столько всего наговорили, – пробурчала Морена.
– А что ты хочешь, – рассеянно отозвалась стилист, – она должна хорошо выглядеть, а без выразительного взгляда с блестящими щеками ей рекламировать только гель для удаления прыщей.
– У меня нет прыщей, – обиделась Маша.
– Нарисуем, – обнадежила ее Актиния. – Волосы я ей подстригу сама. Нужно, чтобы стрижка была четкой формы, но при этом волосы не выглядели подстриженными.
– Мама запрещает мне стричь волосы! – возмутилась девочка. – У меня будет коса!
– Волосы не зубы, отрастут, – пошутила Морена. – Так когда мне ее забрать?
– Через час, – Актиния уже вооружилась ножницами. – Можете подготовить пока студию. И пришлите сюда вашего косметолога, я объясню ей кое-что…
Целый час две женщины колдовали над Машей, стригли волосы, втирали в кожу пудру без цвета и запаха, сверкающую на солнце, как крошево льда, но при этом совершенно убирающую жирный блеск и выравнивающую цвет кожи. Ей полировали ногти, загибали ресницы, но девочка терпела, ей было безумно интересно, что в конце концов получится. Еще до того, как ее кресло развернули к зеркалу, в комнату ворвалась Морена и завопила:
– Вы же ничего еще не сделали!
– Напротив, – весело ответила Актиния. – Мы сделали очень много. Я же говорила, что тебе не хватает вкуса и чувства меры, ты просто играешь в куклы со своими подопечными. Сравни-ка!
Маша обернулась и встретилась глазами со своими двойниками. Один был зеркальный, другой – голографический. Из зеркала на Машу смотрела симпатичная девочка с гладкими прямыми волосами, сияющими глазами и свежим, словно только что умытым личиком. У Маши голографической волосы выглядели неряшливыми и спутанными, несмотря на то что девочка утром тщательно причесалась, а еще у нее был усталый вид и покрасневшие от вчерашних слез глаза.
– Не может быть! – пробормотала Морена. А Маша некстати вспомнила свое недавнее отражение в зеркале – в парике, с моделирующей форму губ помадой и толстенными голографическими ресницами.
– За работу! – захлопала в ладоши Морена и поспешила по коридору, Маша еле за ней поспевала. Звезда привела ее в маленькую комнату со светло-зелеными стенами и огромным окном. Посреди комнаты стоял фотоаппарат на трех ножках, на нем, свернувшись калачиком, спала желтая кошка.
– Желтая Мя! – позвала звезда.
– Опаздываем, – недовольно пробормотала кошка, не открывая глаз, у нее был удивительный голос – словно жужжал фен. Она сползла на пол и вдруг встала на задние лапы. Вытянувшись во всю длину, кошка оказалась ростом с Морену, но худее ее в пять раз. Длинное пушистое тело на коротких задних лапах, без бедер и плеч, длинная шея, оканчивающаяся большой кошачьей головой с треугольными ушами, изящные руки с почти человеческими ладонями и пальцами. Прямо пушистая змея на ножках.
– Работаем, – прошептала кошка. – А ну-ка зажги взгляд, как фонарик. Улыбнись ребяткам – вон там, в объективе, много ребяток…
Маша икнула от неожиданности, а просьбы у Желтой Мя становились все более и более странными:
– Заплачь. Мама не купит шарик. Ой, купила! Не любишь шарики, котенок? Придется полюбить, завтра снимаем в Пузырляндии. А ну-ка зажгись! Вся зажгись! Да что мне, пинать тебя, чтобы ты заплакала? Ой, обиделась, ну обижайся, обижайся. Вот так, какие грустные глазки…
Маша никогда не думала, что фотографироваться так трудно. Ну какая работа у моделей – быть красивыми и улыбаться? Максимум ноги устанут стоять. А оказалось, надо вкладывать в это дело все свои чувства, словно играешь пьесу, состоящую из одного акта. Если Маша с обидой думала о фотографе и при этом старательно улыбалась, Желтая Мя сердилась и била хвостом по стенам, требуя соответствовать. Наконец после последних просьб зажечься и поиграть с ребятками Желтая Мя устало вздохнула и выключила камеру.
– Совсем неплохо для первого раза, – промурлыкала она, забираясь на фотоаппарат и сворачиваясь в клубочек. – Три снимка уже ушли в работу.
– А сколько было отснято всего? – виновато спросила девочка, которой казалось, что фотоаппарат щелкал не переставая.
– Триста пятнадцать, – кошка зевнула. – Постарайся завтра не снизить планку. Если, конечно, вернешься ко мне. Иди ужинай.
Маша спросила у фонарика колокольцев, как ей пройти в кафе, и устало поплелась по длинным коридорам в зеркалах к винтовым лестницам. Она так старательно изображала сегодня свои эмоции, что уже не чувствовала ничего, кроме усталости. При мысли о том, что девочки наверняка задумали какую-то пакость, Маше захотелось свернуться клубочком, как Мя, и поспать где-нибудь в коридоре. Но она знала, что Морена будет ждать ее в кафе.
При Машином появлении оживленный разговор за столом морских девочек смолк. Они во все глаза уставились на нее. Морена улыбнулась и сказала:
– Хорошо выглядишь! Косметики на тебе совсем немного, однако хорошенько умойся на ночь, чтобы не портить кожу.
– И все равно она никакая, – упрямо пробормотала Кара, глядя себе в тарелку. – Скучная и тусклая, Совет ее рекламу не пропустит.
Взгляд Морены переместился ниже:
– Ты по-прежнему босая. Надеюсь, завтра это не повторится.
Маше принесли ужин – та же морская капуста, суп, паштет в глубокой раковине, рыбные крекеры и кефир. Девочка с жадностью набросилась на еду: она пропустила обед, потому что у нее не было аппетита из-за нервного возбуждения от происходящего, а Желтая Мя не настаивала. Увлекшись паштетом, она не заметила, как на балконе появился темноволосый молодой человек, увидела его, лишь когда он склонился, чтобы поцеловать Морене руку.
– Привет, Реал! – радостно воскликнула девочка. В новом мире она чувствовала себя чужой, поэтому каждое знакомство ценила на вес золота. Однако ее приветствие вызвало шок у морских девочек, ложки моментально звякнули о тарелки, сам же мужчина вздрогнул и, помедлив несколько секунд, обернулся к девочке. Маша сначала заметила, что у него очень необычные глаза – удлиненные, темные, настолько затененные пушистыми ресницами, что ни один блик не отражается в них, глаза кажутся бархатными. Изящная горбинка носа при довольно-таки широких ноздрях, бледная кожа. И только потом Маша поняла, что на нем нет ни светящихся очков, ни бороды, ни салатовой униформы охранника. Черная шелковая рубашка и строгие черные брюки выглядели очень дорогими.
– Маша, это мой жених, Урий Алей, – смущенно и надменно объявила Морена. Молодой человек – ему было лет семнадцать, не более – продолжал смотреть на девочку растерянно, потом вдруг пригладил свои волнистые темные волосы и возмущенно сказал:
– Принять меня за охранника! Он слишком много времени проводит с тобой, Морена. Мне все же следует его заменить…
– На кого?! – в тон ему возмущенно воскликнула звезда.
– На меня, – ответил Урий Алей и сел на свободный стул.
– А твоя работа?
– Мы это уже обсуждали. Я мог бы работать в то время, пока ты в студии, в конце концов, дело так хорошо организовано, что практически не требует моего личного присутствия. Контролировать можно и на расстоянии.
– Поговорим без девочек, – Морена растянула губы в улыбке и повернулась к Маше: – А тебя, новенькая, можно поздравить! Ты блестяще проявила себя во время проб, пара твоих снимков уже предложена Совету морских дев для рекламы кефира из молока коровяки! Вот, посмотри…
– Так быстро готовы снимки? – не поверила Маша.
– Мя пересылает их с фотоаппарата заказчику или начальству, еще пока ты снимаешься. В твоем случае – нашим кураторам в Совете морских дев и мне.
Морена раздала девочкам небольшие рекламные плакаты. От привычных Маше плакатов они отличались тем, что, когда она прикасалась к ним, то испытывала те же самые эмоции, что и девочка на них. Испугавшись, Маша бросила пачку на стол. Потом взяла снова, и опять ее лицо почти против воли озарила восторженная улыбка.
– Неужели для рекламы важно не то, как я выгляжу, а то, что я чувствую? – поразилась девочка. Морские девы захихикали:
– А кому важно, как ты выглядишь? Кто купит кефир, чтобы просто выглядеть, как ты?
Кара скривилась, словно у нее заболели зубы. И тогда Маша поняла, почему девочка-руки не прошла пробы. И одновременно ужаснулась, представив, что и завтра ей придется весь день «зажигаться» и «играть с ребятками». От эмоций она уставала намного сильнее, чем от позирования.
– Я тебе говорила еще вчера, – напомнила Морена, – что важны и внешность, и внутренняя суть. Твоя необычная для нашего мира внешность остановит взгляд покупателя, а сразу после этого ты передашь ему свое настроение. Такова наша реклама.
«Когда же я стану спасать мир, если все мои дни теперь будут проходить вот так?» – От этой мысли у Маши снова пропал аппетит, она не смогла доесть паштет, который сильно смахивал бы на шпротный, если бы не был нежным, как взбитые сливки.
Глава 11
Карьеристка всем на зависть
Конечно, утром Машины туфельки оказались у ее кровати. Обрадовавшись, девочка почти запрыгнула в них, но угодила босыми ногами во что-то холодное и липкое. Попытавшись разуться, она поняла, что морские девы исполнили свое намерение – налили ей в туфли клей. Маша прошаркала в испорченных туфлях в умывальную, чтобы отмыть ноги и обувь, но там взглянула на себя в зеркало и взвыла, схватившись за волосы, – они стали неровного синего цвета, судя по всему, это была та самая несмываемая краска, которой вчера раскрасили ей лицо. Венесса, мирно умывавшаяся в углу, пулей вылетела в коридор, Маша услышала, как она сказала кому-то:
– Носочница воет!
Маша поплелась в душевую. Туфли и волосы были восстановлены с помощью магии, но с ногами этот номер не прошел, клей вонял рыбой и скатывался в серые шарики, однако смыть его водой не получалось. Снова и снова намыливала девочка ноги, пока не заплакала от бессилия. Ее рыдания неожиданно громко разнеслись по пустой душевой, девочка смутилась и включила воду посильнее, чтобы под ее шум поплакать как следует. Спустя несколько минут в душевую постучали. В приоткрытую дверь просунулась чья-то рука с пластиковым флаконом. Когда Маша взяла флакон, неожиданная гостья убежала. Девочке показалось, что это была Лилия. Жидкость оказалась прозрачной и текучей, как вода, однако пахла чем-то химическим. Сама по себе она ничем не помогла, но в сочетании с водой вдруг бурно вспенилась, и этой пеной, быстро твердеющей и темнеющей, Маша наконец-то оттерла свои многострадальные ноги. Флакон она оставила в душевой. За завтраком девочки не разговаривали с Машей, только Дельфа пошутила, что, видимо, Маше очень понравился кефир из молока коровяки, раз она смогла выразить по его поводу такой восторг в рекламе.
– Я и не знала, что что-то рекламирую, – пожала плечами Маша. – Фотографировалась – и все. О чем думала, не помню, кажется, о моих… родителях.
Сначала она хотела сказать – «носочках», однако в последний момент решила, что это будет означать ее готовность к войне. Мама всегда говорила, что худой мир лучше доброй ссоры. Кто знает, может, объяви она войну, ей в следующий раз не принесут растворитель для клея в душевую? От нее, кстати, не укрылись старания Венессы и Кары заглянуть под стол и посмотреть на ее ноги. Дельфа и Лилия вели себя как обычно.