Аквамариновая звезда. Ночные Птицы Рогонды (сборник)
- -
- 100%
- +
Маша прикусила язык.
Советница, дружелюбно улыбаясь, выпила со всеми горячий кефир, потом очень ласково попрощалась с каждой девочкой. Когда Морена и Урий Алей встали, чтобы проводить гостью и поблагодарить за визит, та вдруг, даже не понизив голос, сказала:
– Морена, детка, ты должна наладить дисциплину. Маша явилась к ужину неопрятная, мне просто кусок в горло не лез, Кара пялилась на меня весь вечер, Венесса кладет свои волосы на стол. На редкость отвратительные девчонки, а хуже всех Лилия, девушка-лицо! Мало того, что открывала рот в моем присутствии, она спорила со мной, поучала, не давала слова сказать! Впрочем, это не только их вина, они берут пример с тебя, а ты позволяешь своему жениху ужинать в вашем коллективе! Хотя да, он снабжает нас коралловым маслом… любого другого мы бы вытолкали взашей. Неудивительно, что у вас пропала Дельфа, от такой разболтанности можно ожидать любых неприятностей.
Она снова повернулась к столу с любезной улыбкой.
– Спасибо за приятный вечер, девочки, вы самые красивые. Пока, до новых встреч.
Величественно, словно королевскую мантию, она подобрала свои длинные волосы и закуталась в них, как в плащ. Выйдя из кафе, пошла по темному коридору к ожидавшей ее крутящейся лестнице. Когда она скрылась из виду, Маша повернулась к Морене и увидела у нее в глазах слезы.
– Ты плачешь?
Та покачала головой, но ее обнял Урий Алей, и тогда она не выдержала и разрыдалась.
– Она никогда, никогда не разрешит мне сделать карьеру воспитательницы, столько замечаний, никогда мне не работать с малышами, а я… Я так хотела…
– Морена, ты самый лучший воспитатель, – поспешила ее утешить Лилия. – Она всегда к нам цеплялась из-за пустяков. Что было делать Венессе, она по контракту всегда носит распущенные волосы, ей тоже вывешивать их с балкона?
– Ну уж Маша могла бы умыться холодной водой и отдышаться, прежде чем идти в кафе, – вставила Кара.
– А ты могла бы пялиться не на бабульку, а в свою тарелку, например, – огрызнулась Маша.
– Как ты ее назвала? – растерянно переспросила Морена.
Маша смутилась.
– Как-как? – одновременно переспросили Венесса и Лилия. А потом Кара захихикала. Она закрыла лицо руками, попыталась заглушить смех, поднесла ко рту стакан воды, но не смогла пить, только все расплескала. Через несколько секунд захихикала Морена. А потом все засмеялись, уже не стесняясь.
– Вечно юная Арина – бабулька! Да как ты могла! – давясь от смеха, пыталась выговорить Морена. – Да она пятьдесят лет уже кремы от морщин рекламирует, у нее самая идеальная кожа среди морских дев.
– Пятьдесят лет? – глупо улыбаясь, переспросила Маша, которая никак не могла понять, чем она всех рассмешила. – Идеальная кожа? А мне показалось, она пластмассовая…
Конец ее фразы потонул в громовом хохоте.
– Ну ты даешь. – Каре наконец удалось выпить немного воды, и она хлопнула Машу по плечу. – Вечно юная Арина… Секрет вечной молодости без вливаний Зеленки! Бренд «Мыловарни ангелов». И в точку по поводу пластмассовой кожи.
– По-моему, ее любимый крем, ну тот, что она рекламирует «Ни одной морщинки, как на попке ангела», просто ее законсервировал, – добавила Венесса.
– Ага, а я вечно прислушиваюсь, не стучат ли ее губы о стакан, но вот волосы сегодня точно звенели, интересно, из чего они сделаны, – делилась наблюдениями Лилия.
– Девочки, какое святотатство, а вдруг кто услышит, нас же советницы мигом выгонят, – пыталась урезонить всех Морена, но не выдержала и сама поделилась сплетней. – Говорят, «Мыловарня ангелов» уже очень жалеет, что заключила с ней контракт до появления первой морщинки. Над их рекламными плакатами смеются, многие уверены, что на них изображение и эмоции пластмассовой куклы. Говорят, они уже рады платить ей не за ее работу, а чтобы она не работала и не позорила их. Совет морских дев собирается запретить ей давать интервью, потому что уже двадцать пять лет она упорно твердит, что ей тридцать шесть.
– Ох, девочки, вот мы смеемся, а сами потом такими же будем, – вздохнула Лилия. – Ведь это так ужасно – потерять свою красоту. Я бы не пережила.
– А я не буду такой же, – фыркнула Кара. – Я уж постараюсь заработать себе на Зеленку.
– Как тебе не стыдно, ее же у других людей отнимают! – возмутилась Маша.
– Ага, и чем меньше этих других людей, тем дороже Зеленка, – подтвердила Кара. – Зато с чужой Зеленкой я не состарюсь и не буду истязать себя дубильными кремами и пластическими операциями.
– Ты никогда не заработаешь на Зеленку, – вздохнула Морена. – Слышали – планета Лакуна разорена и была выставлена на продажу с аукциона? Там будет радиоактивная свалка, жители пытаются эмигрировать. И все из-за того, что графиня Лакуна-атавани превысила бюджет и влила себе столько чужой Зеленки, что помолодела лет на сто и продолжает молодеть, что, впрочем, спасает ее от народного гнева, так как делает совершенно неузнаваемой. По слухам, сейчас она выглядит как школьница.
«Какое знакомое имя – Лакуна-атавани, где я его слышала? Кажется, в космопорте?» – подумала Маша. А вслух сказала:
– Все равно это плохо. Крем, нож, Зеленка. Лучше бы, конечно, люди не старились, оставались бы до самой смерти молодыми и красивыми.
– Тогда бы и не умирали, – улыбнулся Урий Алей.
– Ну что сделаешь, если такова природа. Мне вот в пять лет казалось, что десятилетки уже такие взрослые, а двадцатилетние так и вовсе старые. Наверное, когда мне исполнится семьдесят, мне и пятидесятилетние будут детьми казаться, так было бы из-за чего расстраиваться. Я же не реву, что не выгляжу, как десять лет назад, и не хожу в ползунках и с соской.
– В случае с советницей – она всегда будет ходить в ползунках. Вернее, в красивых платьях и с косметикой на лице, – возразила Лилия. – Я тоже никогда не надену старушечье платье и платочек, а ты?
– Ладно, девочки, мы не будем расстраиваться. Учтем замечания советницы, понадеемся, что Дельфа развлекается где-то на атоллах с друзьями и что Мя придут в себя и перестанут вербовать нашу Машу. Или Маше больше понравится быть стилистом, чем моделью. Будем надеяться на лучшее, – оптимистично заявил Урий Алей.
– А мне на что надеяться? – невесело улыбнулась Морена.
– А с тобой все прекрасно, – Урий Алей смущенно кашлянул. – И если все же вдруг твоя карьера воспитательницы не сложится, ты выйдешь за меня замуж и родишь десять детей, вот и станешь воспитателем.
– Десять? Ужас какой! – возмутилась Морена. – Нет, я так просто не откажусь от своей мечты. Это же мамина работа, понимаешь? Ладно, девочки, завтра у всех много дел, пойдемте отдыхать.
Маша покидала кафе последняя – ей не хотелось стелить постель Морене, та была не больна и не беспомощна, зачем превращать себя в служанку. А еще ей вспомнилось, как здорово было сидеть в темном кафе одной, в тот вечер, когда пропала Дельфа. Однако при мысли о Дельфе ей стало немного жутко, невидимый во мраке океан гудел враждебно, казался опасным. Она ловила каждый звук, каждый плеск, и отчего-то ей становилось все страшнее. Потом она вспомнила, как бродила по коридорам «Маскор», и перед ее мысленным взором предстал силуэт в затопленном ангаре. Ей стало невыносимо жутко, она бросилась из кафе в коридор, и, когда уже почти добежала до лестницы, услышала всплеск и мягкое влажное шлепанье, которое уже никак не могло быть плодом ее воображения. Маша заставила себя вернуться на балкон. У самой решетки на полу билась рыба. Однако океан был слишком далеко, чтобы она попала сюда самостоятельно, даже если бы была из породы летающих.
– Меня нарочно пугают, – вслух сказала девочка. В этот момент далеко внизу плеснула вода. Так громко, будто в нее упало что-то или кто-то. Но в темноте Маша не могла ничего разглядеть. Девочка побежала в апартаменты Морены, сердце ее колотилось, как сумасшедшее.
Глава 15
Дилемма Морены
Маше повезло – Морена успела сама расстелить постель до ее прихода. В коридоре на кушетке перед дверью уже дремал Урий Алей в образе Реала. И ежевечернюю ванну Морена также успела принять. Однако, когда девочка пришла в ее апартаменты, звезда сидела перед зеркалом, разложив на столике принадлежности для маникюра – инструменты, воск, крема, мази, лаки, ванночки для рук, полотенца, салфетки.
– Ну, давай, хоть ты меня обрадуй, – улыбнулась девушка, и ее глаза засияли, как два светлячка. – Ты давно обещала мне сделать маникюр, говорила – хоть каждый день, помнишь?
– Конечно, – Маша улыбнулась, несмотря на усталость и печальные думы. Она с благодарностью вспомнила, как выручила ее Морена. – Только боюсь, за один день я не многому научилась. А вдруг испорчу твои ногти?
– Не испортишь. Честно говоря, я два дня назад делала маникюр у профессионала, так что все, что тебе надо – нарисовать на них что-нибудь красивое. А пока будешь рисовать, расскажешь мне еще про сквозняков, теперь я в них верю намного больше – Агри Рина на пустом месте не станет рисковать своим именем.
Маша выводила на бледно-золотом фоне фиолетово-розовые фиалки и рассказывала о своей первой миссии в Как-о-Думе, все больше увлекаясь.
– Не может быть! – восклицала Морена. – Ах, как бы я хо тела побывать там! А ты не думала написать об этом книгу?
– Слишком много писать, – смеялась девочка. – Меня бы хватило на рассказ, не более. Я же еще учусь в школе, ты не представляешь, сколько задают.
Рассказ занял намного больше времени, чем маникюр, девушки опомнились только в два часа ночи.
– Кошмар, как мы завтра встанем! – испугалась Маша.
– Все кораллово, тебе же не работать, маникюрша с утра занята, так что пойдешь брать у нее уроки вечером, – улыбнулась Морена.
– А ты? Ты будешь плохо выглядеть.
– Это еще почему?
– Ну… Темные круги под глазами…
– Ерунда, стилист замажет.
– А если глаза покраснеют? Их-то никак не замазать.
– Мои глаза? – Морена странно улыбнулась и посмотрела на себя в зеркало. – Мои глаза всегда будут прекрасны, даже если я не буду спать неделями, даже когда я состарюсь, они будут сиять, как два аквамарина, ни у кого больше таких нет.
Маша про себя подумала, что Морена опять «звездит», но промолчала.
– Все-таки поспать бы надо, завтра дорасскажешь, – красавица отправилась в спальню, оставив Машу у неразобранного диванчика.
Маше показалось неприятным спать в комнате, в которой пахнет лаком для ногтей, она подошла к окну и распахнула его. Было тепло, поэтому девочка не стала его закрывать и улеглась в постель. Утром ее разбудил вопль ужаса.
– Небеса, окно было открыто всю ночь?! – Круглые от злости глаза Морены вовсе не казались красивыми в этот момент.
– А что такого? – удивилась Маша.
На вопли Морены в апартаменты ворвался Урий Алей в образе Реала.
– Весь сыр-бор из-за того, что я не закрыла на ночь окно, – поспешила объяснить ему Маша.
Услышав это, Морена заломила руки – Маша опять дернулась, чтобы повторить жест, уж очень он был красив – и зарыдала. Не помня себя, Урий Алей обнял невесту и нежно поцеловал в висок.
– Все хорошо, рыбонька, здесь никого нет, ничего не случилось, ну что ты…
Морена моментально замолчала. Потом оттолкнула от себя охранника и заявила:
– Ты уволен!
Затем она взглянула на Машу и предупредила:
– Ты тоже. Если будешь впредь открывать в моих апартаментах окна, привыкай спать в коридоре.
Она гордо вскинула голову, отчего ее волосы взметнулись красивой иссиня-черной волной, и величественно прошествовала в ванную, грохнув дверью.
Урий Алей и Маша посмотрели друг на друга.
– Вот так так, уволили меня, – озабоченно пробормотал молодой человек.
– Так вы же вроде этого хотели.
– Я-то хотел, чтобы она меня на меня поменяла, а теперь Морена осталась вовсе без охраны. А время-то опасное.
– Нечего было из образа выходить! – Маша была зла на весь свет – она не выспалась, ее вторично уволили, ну, или почти уволили, и ей не понравилась Морена в гневе, особенно противно это смотрелось после их вчерашних посиделок.
– Да я себя не помнил, когда увидел, как она плачет, перепуганная, – Урий Алей вздохнул. – Как теперь объяснить… Реала она в жизни не простит за такое поведение, а я тоже не могу признаться, что столько времени ее обманывал. Боюсь, наймет она другого охранника. А все ты!
– Я?!
– Почему ты оставила окно открытым, ты же знаешь, она ужасно боится человека-рыбу.
– Я забыла… – Маша виновато опустила голову. В это время Морена вышла из ванной.
– Маша, ты поможешь мне одеться, раз у тебя свободное утро, потом доспишь, а как выспишься, вымоешь ванную, перестелишь постели, выстираешь полотенца. До учебы. Делать тебе теперь все равно нечего.
Девочка в негодовании раскрыла рот. Ей хотелось сказать, что в служанки она не нанималась, но о чем было спорить – Морена так решила, а она, Маша, была ей должна – с работы ее уволили, как расплачиваться? Пока девочка боролась с собой, раздумывая, становиться ли добровольной служанкой Морены или снова остаться одной в городе, без дома, денег, еды, с огромным долгом, Морена выясняла отношения с охранником.
– Вы все еще здесь? – спросила она странно изменившимся голосом.
– Не вы меня нанимали, не вам меня увольнять.
– Я сейчас же позвоню Урию Алею и расскажу, что вы сделали.
Морена взяла со столика мобильный телефон. Молодой человек моментально сообразил, что сейчас будет – его телефон ответит на ее звонок, – и быстро запустил руку в карман, но успел только достать сотовый, как тот запиликал. К счастью, Морена стояла к нему спиной. Он быстро сунул телефон в руки Маше, а та, недолго думая, вышвырнула его в открытое окно. Урий Алей охнул, в это время Морена повернулась.
– Не берет трубку.
– Простите меня, больше это не повторится. Я сам отрапортую Урию Алею, что произошло, пусть он принимает решение.
Реал слегка склонил голову и решительно пошел к двери. Вдруг его догнал возглас Морены.
– Не надо!
Он замер. Замерла и Маша, во все глаза глядя на лицо красавицы. А та явно мучилась очень, и видно было по ней, как нелегко ей дается эта борьба с самой собой, как она не может принять решение, и словам, что только что сорвались с ее языка, она и сама не рада и удивлена не меньше других.
– Морена, – позвала ее Маша, в беспокойстве оглядываясь на спину Реала. – Морена, что ты придумала?
– Я… – Морена глубоко вздохнула. Потом сглотнула. Затем откинула с плеча волосы. – Я не думаю, что стоит говорить Урию Алею. Он, наверное, вас просто убьет. А вы… Вы сказали вроде, что больше так не будете.
– Так что, мне остаться? – мягко спросил Реал, оборачиваясь.
– Нет! – поспешно воскликнула Морена. – Нет, я вас не увольняю. Пока. Ну, это ведь дело Урия Алея, увольнять вас или нет, а ему-то как раз мы ничего сказать не можем, потому что он вас убьет. Но я вас видеть не хочу. Пока. Пока я сержусь – да, я сержусь. Наверное. В общем, идите и не показывайтесь мне на глаза… Какое-то время.
Реал грустно сказал Маше:
– Вот я влип.
Потом он вышел за дверь. Морена плюхнулась – не села, а именно плюхнулась перед зеркалом так, будто ее кто-то пнул под коленки. Растерянными, полными слез глазами она рассматривала свое отражение.
– Мореночка, миленькая, – Маша осторожно погладила ее по голове.
– Так не бывает, – ответила Морена, не глядя на девочку. – Нет, так не бывает.
– Как не бывает? – не поняла Маша.
– Я люблю его, понимаешь? Я люблю Реала. Когда он ворвался, готовый меня защищать, а потом так нежно поцеловал, чтобы утешить, я подумала, что просто умру.
– А… Урия Алея?
– И Урия Алея тоже люблю. Так не бывает. Небеса, что же мне делать!
Морена уронила голову на руки, а Маша принялась кусать губы, чтобы не рассмеяться. Пока девочка придумывала, что сказать красавице, чтобы ее утешить, в дверь громко постучали.
– Ой, это он! – вскрикнула звезда и схватилась за пуховку с пудрой, замазать следы слез. Маша бы многое отдала, чтобы узнать, кого Морена имела в виду в этот момент. Но в дверь влетела Лилия.
– Морена, приехала мама Дельфы! Иди, поговори с ней, она там так кричит…
Мама Дельфы – высокая, полная женщина со стрижкой риджбек, напоминавшей гребешок цыпленка с волосами желтого цвета, – уже сидела в кафе и жадно пила воду из высокого стакана. Капельки скатывались с подбородка и капали на ее светло-розовую футболку, оставляя темные влажные пятна. При появлении Морены она закашлялась, отставила стакан в сторону и начала говорить, резкими жестами стряхивая пролитую на себя воду.
– Где моя девочка? Что вы с ней сделали? Я вчера была в Совете морских дев, я слышала ужасные вещи. Вы, избалованная маленькая богачка, собираете талантливых девочек для удовлетворения своих амбиций…
– Прекратите! – нахмурилась Морена. Но сразу же взяла себя в руки и села рядом с женщиной, заговорила спокойно и дружелюбно: – Вы прекрасно знаете, что Дельфа еще слишком молода для того, чтобы стать морской девой, и если бы не такие проекты, как мой, не видать бы ей работы и заработка. Я сама начинала в подобном проекте.
– Если бы не вы, она бы не пропала. Что вы с ней сделали, чем вы ее обидели…
Мама Дельфы зарыдала, потом шумно высморкалась. Маша стояла ни жива, ни мертва, она вдруг представила себе, что если навсегда останется в этом мире, ее мама вот так же будет приходить в школу или к подругам и плакать. «А ведь я здесь уже полторы недели и при этом понятия не имею, что мне нужно сделать в этом мире, чтобы вернуться домой», – подумала девочка. Кто-то положил руку ей на плечо. Маша обернулась – это была Лилия. Она взволнованно следила за сценой в кафе, в ее лице не было ни кровинки. Наклонившись к уху Маши, она прошептала:
– А твои родители вообще в курсе, что ты с нами? Морена с ними встречалась?
– Мои родители на другой планете, очень далеко, – ответила Маша. Ей было неприятно, что Лилия сказала про Морену. Или будущая воспитательница чересчур ответственная, или она хочет навредить звезде, например, докладывая обо всем происходящем Совету морских дев.
– Дельфа пропала более двух дней назад. Я хочу знать, что вы сделали, чтобы ее найти.
– Предоставьте работу профессионалам, они справятся лучше нас с вами, – Морена подалась вперед и взяла женщину за руку. – Не волнуйтесь.
– У меня еще вопрос… Вчера Дельфа должна была привезти свой заработок. Может быть, ее ограбили? Где эти деньги?
– Она не успела их получить, – ответила Морена.
– Ну так могу их за нее получить я?
Девочки одновременно удивленно вскрикнули. Что было важнее для мамы Дельфы – деньги или дочка?
– Что вы ахаете? – всхлипнула женщина. – Отца Дельфы вот-вот заберут сердцееды. Проигрался на дельфиньих гонках. Если бы не это, разве ж я вообще отпустила бы ее работать… Наши заработки все уходят на оплату долга.
– Я сейчас же распоряжусь, чтобы вам выдали деньги, – взяла себя в руки Морена. А Маша с содроганием вспомнила лязгающие шестеренки сердцеедов, отчаянный крик забираемого и подумала: «Для Дельфы наверняка не было ничего важнее папиного долга. Она бы в лепешку расшиблась, но принесла бы родителям деньги. Значит, никуда она не убежала, с ней действительно случилась беда».
– Маша, тебе ведь этим утром нечем заняться, – сказала Морена. – Я тебя прошу – проводи маму Дельфы до бухгалтерии, это там, где стилисты, от кабинета маникюра подниметесь по лестнице на один этаж. Потом можешь проводить ее до дома и расскажешь мне, все ли в порядке. Возьмите мою ракушку. Хотя я точно знаю, что Маша не заблудится.
Маша, напрочь забыв про еду, заторопилась прочь по коридору. Но женщина шла за ней медленно, дотрагиваясь рукой до стены. Смутившись, девочка предложила ей руку. Мама Дельфы тут же схватилась за ее локоть, тяжело и неуклюже, так что тонкая Машина лапка заныла от боли, но девочка сжала зубы и решила не жаловаться. Она поняла, что женщине намного хуже, чем ей.
Стараясь не клониться набок, она медленно повела свою спутницу к лифту. Бухгалтерию они нашли быстро благодаря не столько указаниям Морены, сколько путеводному лучику колокольцев. Но мама Дельфы не отпустила Машу даже после того как получила деньги. Вцепившись в ее локоть, она торопливо шла по коридору к лифту, затем к стоянке ракушек. Девочка была не против проводить ее до дома, но она не завтракала и теперь хотела даже не столько есть, сколько пить, к тому же солнце поднималось все выше и пекло все сильнее. Оказавшись в ракушке, мама Дельфы объяснила водителю, куда ехать, а сама достала из сумочки бутылку русалочьей воды и отпила несколько глотков. Маше она попить не предложила.
– Какая безответственность… Ей доверили детей, а она и не переживает, что моя девочка пропала. Даже не заплакала ни разу!
Маша облизнула сухие губы, вокруг ракушки дразняще плескалась вода. Разговаривать, поддакивать или, наоборот, выгораживать Морену ей не хотелось, девочку клонило в сон и немного укачивало. Но все как рукой сняло, едва Маша заслышала знакомый лязг.
Ракушка подплывала к мосту, а прямо над перилами висел сердцеед, второй кружился выше. Мама Дельфы закричала и попыталась вскочить на ноги, но упала на колени, едва не укатившись в воду. Длинная механическая рука поднимала за шиворот мужчину. За этим спокойно наблюдали стоящие неподалеку люди.
– Спрутик! Я же принесла деньги! Отпустите его!
– Это бесполезно, – водитель вышел из ракушки и помог женщине подняться, – вы же знаете, они вас не слышат. Сердцееды только забирают должников. Вы лучше поезжайте за ним и на месте заплатите, может, еще успеете… До того как…
Мама Дельфы засуетилась, заспешила обратно в ракушку, но вдруг закатила глаза и обмякла, едва снова не свалившись в воду.
– Ей плохо, – сказала женщина, выбежавшая из толпы. – Ей нужно в тень. Ты вот что, девочка, забери у мамы сумку и поезжай за сердцеедами. Ничего, ты большая, справишься, а я о ней позабочусь, я медик.
Глава 16
В погоне за сердцеедом
Растерянная, испуганная Маша подхватила сумку с зарплатой Дельфы и села обратно. Водитель аккуратно повел ракушку следом за удаляющимися сердцеедами. Девочка сидела, крепко прижав к груди сумку, и уговаривала сама себя не бояться: «Мой долг уплачен, я в безопасности, деньги передам, и все». Ракушка поднялась высоко, сердцеедов вокруг стало больше, и Маша давно потеряла из виду того, кто унес Спрута, отца Дельфы. Наконец, возле купола из мутного голубоватого стекла ракушка остановилась. Она подлетела близко к полукруглым широким ступеням и замерла, еле ощутимо дрожа. Водитель сказал:
– Мне нельзя оставлять транспорт в воздухе, тебе придется идти одной. Иди по указателям, смотри, не заблудись. Я буду здесь, когда ты вернешься.
Тут, наверху, было не так жарко, как внизу. Ветер путал Машины волосы, они лезли в глаза и очень мешали, но девочка не могла их поправить, она обеими руками держала сумку мамы Дельфы, даже обмотала ремешок вокруг запястья, чтобы случайно ее не уронить. Ступая медленно и очень твердо, чтобы не унесло ветром, Маша поднялась по ступенькам. Над головой пролетели, лязгая, сердцееды и скрылись за куполом.
Под куполом было безветренно, зато со всех сторон жужжали лестницы, ведущие вниз. Девочка очень торопилась, она боялась, что у Спрута начнут отбирать Зеленку до того, как она принесет деньги. Фонарик колокольцев выдавал только один путь – вниз – возле каждой лестницы, где останавливалась Маша, в то время как надписи на указателях противоречили друг другу. Наконец девочка подошла к единственной лестнице, где на каждой ступеньке стояли люди. Прямо над ней светилась огромная голубая стрела, на которой было написано «Оплата кредитов и процентов».
– Куда бежишь, – широкая рука преградила ей путь. – Не видишь, тут очередь.
– Мне нужно срочно, – слегка стуча зубами от волнения, попросила Маша. – Человека только что увезли сердцееды. Мне надо скорее отдать деньги.
– Девочка, мы тут знаешь, сколько стоим, чтобы вовремя уплатить по кредиту, заранее, чтобы нас не унесли сердцееды? Ты опоздала по-любому, – обладатель широкой руки сплюнул в сторону. – Шла бы ты домой.
– Я не могу, – пискнула Маша и попыталась проскочить снова, но на этот раз ее схватили за шкирку, как котенка.
«Черт, мне бы хоть на минутку туда попасть, я бы оставила там маячок из пуговицы или монетки, я бы пробилась», – лихорадочно соображала девочка, оглядывая плотно стоящих по всей длинной лестнице людей. Бесполезно.
– Да поймите вы, из него, может быть, уже Зеленку качают, – тщетно упрашивала Маша, она была готова заплакать. – Понимаете, у него дочка пропала. Или похищена. А жена его только что в обморок упала, я не знаю, что с ней, может быть, что-то серьезное. Этот человек мне даже не знаком, я просто должна деньги передать.
– Отдай мне, – ухмыляясь, предложил обладатель широкой руки, – я передам. Точно, обещаю.
Маша с сомнением посмотрела на него. В этот момент к ним подошел человек в обычной униформе салатового цвета, только посередине груди на ней был нарисован огромный желто-зеленый глаз, точно такой же, какой имелся у каждого сердцееда.