Колкий лед. Как можно любить

История 1. Лестница.

Настя буквально бежала по улице, не обращая внимания на лужи и пронзительный ветер.

«Ваш сын стал виновником падения другого ученика на площадке. Сейчас он в критическом состоянии и может не выжить».

Эта фраза постоянно прокручивалась у нее в голове. До школы было еще примерно пять минут. Ее ноги промокли насквозь, но Настя этого не замечала. Она думала о том, как же так случилось? Что произошло? Как ее сын мог такое сотворить?

Она забежала на территорию школы. На парковке стояли скорая и машина полиции. Настя мельком глянула на спортивную площадку. На ней толпились люди и что-то громко обсуждали, активно жестикулируя.

На входе в здание школы стояла классная руководитель ее сына. Она была бледна. Губы сжаты.

Настя кинулась к ней.

– Лариса Александровна, что произошло? Где Сергей?

– Анастасия Станиславовна, он в классе, ждет вас, с ним все в порядке, по крайней мере, физически.

– А другой мальчик? Кто это? Что с ним?

– Пойдемте, я провожу вас к сыну. Вам вместе с ним предстоит переговорить со следователем. Он ждет вас.

– Но, другой…

– Вам все расскажет следователь. Пойдемте.

Лариса Александровна быстро шла по коридору школы. А вот и знакомая дверь в класс сына.

– Анастасия Станиславовна, я сейчас вас запущу и затем схожу за следователем. Пожалуйста, оставайтесь в классе.

– Хорошо. Я поняла.

Учительница открыла ключом дверь и запустила Настю.

Сергей сидел за партой. Он был спокоен. И просто ждал.

Настя ощутила насколько сильно она любит этого одиннадцатилетнего мальчугана. Как будто ее сердце расширилось до размеров целого класса. Она внутренне готовилась быть сильной и успокаивать сына и ожидала увидеть совсем другую картину, слезы, истерику… Но ее сын был абсолютно спокоен, как будто ничего не произошло. Перед ней сидел мальчик, но сильно резко повзрослевший.

– А может действительно ничего не случилось? Подумала про себя Настя.

Она подошла к сыну и села рядом, взяв его за руку.

– Сережа… Ты в порядке? Что произошло?

Сергей как будто очнулся от долгого обдумывания. Он посмотрел на мать.

– Мам, он пытался меня сбросить с лестницы. Я просто защищался.

– Кто пытался тебя сбросить? С какой лестницы?

Сергей встал и подошел к окну.

– Подойди, мам, я покажу.

Настя поднялась и подошла ближе к сыну.

– Смотри, на школьной спортивной площадке есть высокие лестницы. Я люблю там иногда сидеть на самом верху. Мне там хорошо думается. Сегодня туда забрался Коля Полюсов.

– Этот тот мальчик, который всех задирает в вашем классе?

– Да, он.

– Почему он захотел тебя сбросить?

– Я сегодня защитил от него девочку. Он украл ее фломастеры, а потом нарисовал во время урока у нее на блузке плохое слово. А потом на перемене он стал дергать ее за рукав и в какой-то момент дернул так сильно, что она упала. Тогда я подошел к Маше, помог ей встать и сказал ему, что если он еще раз ее тронет, тоже упадет, и очень больно. Отнял у него фломастеры и вернул Маше.

– Ты молодец, что вступился за одноклассницу. Настя обняла сына и поцеловала его в лоб. А что было дальше?

– После уроков я пошел на свою любимую лестницу. Вон она – красная с желтыми перекладинами. Через некоторое время подошел Коля с товарищами и стал кричать, чтобы я слезал и что он покажет мне, что значит падать. Я ответил, что мне это не интересно. Тогда он залез наверх и стал пытаться меня скинуть. Он ударил меня.

Сергей поднял подбородок и Настя увидела огромный синяк на шее.

– Я чуть было не упал, но схватился за одну из перекладин. А Коля не удержал равновесие и полетел вниз. Я пытался его схватить, но не успел. Ребята внизу сразу разбежались.

Настя притянула к себе сына.

– Боже, хоть бы это кто-то видел еще кроме детей. Думала она про себя.

– Анастасия Станиславовна? Раздался металлический голос. Старший следователь Немиров Андрей Петрович.

Настя вздрогнула. В дверях стоял высокий мужчина в форме, а позади Лариса Александровна.

– Да, я.

– Я слышал почти весь ваш разговор. Он совпадает с тем, что я видел на картинке системы видеонаблюдения школы.

– Видеонаблюдения?

– Да, все школы сейчас оснащены системами видеонаблюдения для защиты детей. Камеры везде: в классах, на площадках. Нам сейчас нужно будет составить протокол, описать все, произошло. Затем я отпущу вас с сыном домой под подписку о невыезде.

Андрей Петрович достал из портфеля стопку бумаг и расположился за одной из парт.

– Присаживайтесь рядом и начнем.

Когда протокол был заполнен и подписан, Андрей Петрович посмотрел на Анастасию.

– Анастасия Станиславовна, я сейчас поеду в больницу, сообщу отцу Коли, что произошло. Вас я прошу сегодня ни при каких обстоятельствах в больнице не появляться. Даже если у вас проснется огромное и непреодолимое желание «помочь». Вы поняли меня?

– Да, я понимаю.

– Я буду держать вас в курсе состояния Коли. Я вижу, что вы переживаете. Но вы точно ничем помочь не сможете. Отца мальчика ваше присутствие может дестабилизировать, а нам сейчас новые происшествия ни к чему.

Настя кивнула. Взяла за руку сына, и они вместе вышли из класса.

Мать и сын шли уже около пятнадцати минут.

– Мам, у тебя все ботинки промокли.

Настя посмотрела на свою обувь. В ее синих лоферах хлюпала вода. Она вдруг поняла, что ее ноги замерзли и ее начало знобить. Осознание того, что произошло, начало доходить до нее. Понимание, что сегодня она могла сидеть в больнице вместо отца Коли, пронзило ее мозг словно игла. Настя разрыдалась. Она закрыла лицо руками и плакала навзрыд. Ее грудь разрывало.

Сергей стоял рядом и не знал, как поступить. Он просто смотрел, как единственный близкий человек в его жизни впервые плачет навзрыд. Даже когда погиб отец, он не видел мать такой. Он подошел к ней и прикоснулся к руке.

– Мам, пойдем домой, ты простудишься.

Настя разрыдалась еще больше. Она так сильно сжала в объятьях сына, что он вскрикнул.

– Прости, сын, разжимая руки, пролепетала Настя. Я не знаю, что бы со мной было, если бы что-то с тобой случилось.

– Я в порядке. Пойдем.

Он взял ее за руку и потянул за собой. Так они дошли до дома. Сергей налил в таз горячей воды. Усадил Настю в кресло и опустил ее ноги в таз.

– Я сделаю чай. А сиди пока грей ноги, хорошо мам?

– Да, сын, спасибо, чай – хорошая идея. А завтра мы поедем в больницу.

– Хорошо, мам.

Через несколько часов раздался звонок.

– Анастасия Станиславовна, это Андрей Петрович, звоню сообщить, что Коля находится в стабильном состоянии, пока говорить о том, что все будет хорошо, рано. Дождемся, когда мальчик придет в себя.

– Как же я рада это слышать, Андрей Петрович. Благодарю вас, что позвонили. Мы можем с Сергеем завтра навестить его в больнице?

– Думаю, да. Я общался с его отцом, объяснил, что произошло. Он достаточно адекватно это воспринял.

– Спасибо вам большое еще раз.

– До свидания, Анастасия Станиславовна.

В трубке раздались гудки.

Евгений Павлович сидел в коридоре больницы, обхватив голову руками. Только что от него ушел следователь, и он пытался переварить все, что услышал. Одновременно роившиеся в голове мысли о состоянии сына и о том, что случилось сегодня, не давали сосредоточиться на чем-то одном.

В палате напротив него лежал его младший сын, перебинтованный и весь утыканный трубками. В голове стоял голос врача: «Ваш сын в стабильном состоянии, но пока прогнозы делать рано».

– Что это значит, сколько ждать? Как такое могло случиться в школе? Почему никто не предотвратил такое. Как его сын мог себя так отвратительно вести. Ведь дома он был всегда послушным, хорошим мальчиком. Что он сделал не так? И как теперь это исправить? А если он не очнется?

Он тихонько заплакал.

После ухода жены, когда он остался с двумя сыновьями на руках, он ни разу не позволил себе слабости подумать о себе. Он понимал, что у этих двух маленьких людей есть только он.

– Хорошо, что старший сейчас учится в военном училище, и пока не знает ничего.

– Евгений Павлович, вы бы поехали домой поспали. Прервал его размышления врач. Ваш сын под моим наблюдением. Как только он очнется, я сразу вам позвоню.

– Я не могу, я буду ждать.

– А если он трое суток будет без сознания?

– Я буду здесь, пока он не очнется.

– Хорошо. Только подумайте вот о чем. Как вы сможете позаботиться о сыне, если вы не заботитесь о себе? Вы уже человек не молодой.

– У меня хватит сил, доктор. Я просто знаю, что должен быть здесь.

Врач понимающе кивнул.

Евгений снова подумал о старшем сыне. Вспомнил, как он попросил его отправить в военное училище, как говорил, что не может выносить то давление, с которым не справлялся отец и чувствовал сын.

Как может человек, который закрыл внутри себя адскую боль, научить других любить? Спрятав гнойную рану души, попытаться растить сыновей в радости. Он точно сейчас осознавал, что это ему не удалось, как и многое в жизни. Все неприятное, что мы захотим спрятать, всегда находит выход наружу.

– Здравствуйте, Евгений Павлович.

Евгений поднял красные от слез глаза. Перед ним стояла женщина. Она держала в руках термос и бутерброды.

– Я мама Сережи. Простите меня… нас, что так все произошло. Я бы очень хотела, чтобы все было по-другому.

Евгений Павлович встал на колени.

– Это вы меня простите. Это я во всем виноват. Это моя вина. Из глаз его лились слезы. Я так старался. И зарыдал. Из него изливалось все то горе, которое он столько лет держал в себе.

Настя опустилась на колени рядом с ним и обняла его. Мужчина содрогался в рыданиях. Настя просто была рядом. Она понимала, что в жизни этого мужчины давно не было того, кто смог бы понять ту боль, которую он носил в себе годами. Она понимала, потому что делала то же самое.

– Мааам. Коля очнулся. Сергей выглядывал из палаты и испуганно смотрел на взрослых, сидящих на полу.

– Сын! Евгений бросился в палату. Сынок! Как ты? Он взял Колю за руку и прижал к губам. Сынок, ты самое дорогое, что у меня есть. Только, пожалуйста, поправляйся.

В палату вошел врач.

– Так, господа, дайте мне осмотреть больного. Выйдите, пожалуйста. Сестра! Где вы ходите? Помогите мне вывести всех.

Врач не без труда выдворил всех из палаты и занялся осмотром пациента. Парню невероятно повезло. Упасть с такой высоты и не разбиться насмерть.

– Так, дорогой мой мальчик. Как тебя зовут, помнишь?

– Да, Коля.

– А фамилия?

– Полюсов.

– Отлично, может, назовешь еще какой сегодня день?

– Вроде, вторник.

– Ну, нет, уже среда. Доктор улыбнулся. Ты помнишь, что случилось?

– Помню… И мне очень стыдно, я не хотел… Коля заплакал.

– Ну, полно, полно. Чего рыдать, все обошлось пока. Ты оказался крепким парнем, знаешь ли. Везунчиком. Так что побудешь у нас несколько дней, и будешь как новенький!

– Можно мне увидеть папу?

– Да, сейчас позову. Ответил доктор, заканчивая мерить давление пациенту.

– Доктор, а вас как зовут?

– Станислав Иванович.

Коля протянул доктору руку.

Станислав Иванович пожал руку Коле.

– Будем знакомы, дорогой мой пациент.

Коля улыбнулся.

Доктор вышел из палаты.

– Так, папа больного, вас хотят видеть. Ему нужен покой, поэтому пока больше никаких посещений и вы тоже не сильно долго.

Евгений Павлович вошел в палату.

– Сынок, ну как ты?

– Пап, прости меня, я ужасно себя вел.

– Давай мы с этим позже разберемся, сын, сейчас главное твое здоровье.

– А как Сережа? Я вроде его видел. С ним все в порядке?

– Да, они с его мамой тут, пришли тебя проведать, но врач пока не разрешил, сказал, что тебе нужно отдыхать.

– Хорошо, что с ним все в порядке, я бы никогда не смог себя простить, я и сам не понимаю, что со мной творилось, почему я себя так вел. Я не хочу быть таким.

– Сынок, мы поговорим об этом, я обещаю.

Коля внимательно посмотрел на отца.

– Пап, ты другой какой-то. Живой. Настоящий. Такой, какой ты был, когда мама жила с нами.

У Евгения из глаз опять потекли слезы.

– Я теперь буду таким всегда. Прости меня, сын. Он обнял Колю.

В палату вошел врач.

– Евгений Павлович, давайте дадим отдохнуть вашему сыну. Подошел к Николаю, влил ему в рот лекарство.

– Коля, ты отдыхай, набирайся сил.

Станислав Иванович взял под руку Евгения и вывел его из палаты.

– Так, до завтрашнего утра никаких посещений. И вам Евгений Павлович я очень рекомендую поехать домой и отдохнуть.

Он выдворил всех троих из коридора.

Прошел год. На кухне у Евгения Павловича собралась шумная компания. Оба сына, Настенька с Сережей и мохнатый барбос по кличке «Везуха». Они отмечали день, который стал днем рождения их семьи.

История 2. Яблоко.

Аленка сидела у окна, нарезая яблоки для пирожков. За окном шел сильный дождь, и где-то вдалеке гремела гроза. Ее кошка спала рядышком, тихонько мурлыкая себе под нос. И все это умиротворение изредка нарушалось слегка поскрипывающей дверью, которая стоически выдерживала налетавшие порывы ветра.

Гром постепенно приближался, дождь усиливался и стали видны редкие всполохи молний, прорезавших горизонт.

Внезапно весь сад озарился ярким светом, раздался оглушительный грохот. Алена увидела, как ее любимая яблоня, расколотая на две части полыхает. Молния попала в дерево.

Она выскочила на улицу, схватила в руки садовый шланг и открыла воду. В голове была только одна мысль: «Спасти дерево. Спасти дерево. Это все, что осталось…»

Аленка поливала горевшие ветки, дождь теперь просто моросил, а гроза ушла дальше за лес. Когда погас последний уголек, перед ее глазами предстало уродливое чудовище, обугленный остов из двух частей, пахло печеными яблоками.

Слезы полились по щекам.

– Ну, почему именно это дерево? Почему?

Она подошла к тому, что раньше было яблоней, и прикоснулась к обугленной древесине. Прижалась к ней всем телом.

– Я тебя спасу. Я знаю, что ты жива.

Вся черная от сажи она бросилась в дом. Через пару минут в ее руках были два ремня. Аленка пыталась соединить вместе две части ствола, разрезанного молнией, но они были так тяжелы, что все ее усилия ни к чему не приводили.

Она закричала от бессилия, швырнула ремни на землю и кинулась за ворота к домику Алексея Савельевича.

Алексей Савельевич только заварил себе чаю и уже собирался полакомиться баранками, как в дверь начали барабанить и кричать.

Когда он ее открыл, перед взором его стояло нечто, босоногое, вымазанное в черной грязи.

– Аленка, это ты что ли? Что стряслось?

– Вы должны мне помочь! Спасти!!! Еее надо спасти!!

– Кого спасти?

Алексей Савельевич быстро накинул сапоги и дождевик.

– Показывай, что стряслось.

Он вместе вернулись к дому Алены.

– Вот, яблоню мою спасти. Алена тихонько плакала.

– Господь с тобой, да это ж просто дерево, ну и перепугала ты меня! Я уж думал, кто-то пострадал!

Алена схватила Савельевича за полы дождевика и начала трясти.

– Вы не понимаете, это все, что от нее осталось!!

– От кого? Аленушка? От кого?

– От мамы! Она заревела. Я вас прошу, пожалуйста, помогите мне ее спасти.

У Алексея Савельевича резануло в груди. Он вспомнил, как к нему привели маленькую девочку и попросили присмотреть несколько часов, потому что ее мама погибла под колесами пьяного водителя.

Савельевич прижал Аленку к груди.

– Не плачь, милая, помогу. Я помогу.

Аленка побежала к дереву и показала ему ремни.

– Нам надо стянуть две половины, тогда она сможет восстановиться.

Алексей Савельевич попытался притянуть две тяжеленые половины дерева, но у него не получилось.

– Так, нам тут помощь с тобой нужна. Я сейчас пригоню трактор, а ты пока иди, обуйся. Смотри ноги босые, простудишься.

Аленка кивнула.

Через пятнадцать минут Алексей Савельевич пригнал свой трактор с ковшом. Он попытался приподнять одну из половин дерева, которая упала на забор и сейчас лежала на нем, но дерево постоянно выскальзывало.

– Вот ведь незадача, крепко матерясь про себя, вылез из трактора Савельевич. Аленка, веревка есть?

– Есть!

– Тащи сюда!

На дворе уже была глубокая ночь. На небе, в окружении облаков, сонно плыла почти полная луна. Кое-где поблескивали маленькие звездочки. Лишь ровная работа двигателя трактора нарушала оглушительную тишину, которая наступила после грозы.

Аленка принесла моток веревки, и Савельевич крепко примотал половину ствола к ковшу экскаватора.

– Так, я сейчас подниму часть дерева, стой пока возле меня.

Аленка кивнула.

Алексей Савельевич стал аккуратно поднимать ковш. Яблоня затрещала и поддалась. Две половины разорванного ствола практически сомкнулись вместе.

– Хорошо! Савельевич вылез из трактора.

– Давай ремни, и пойдем спасать твое дерево.

Они стянули растерзанную яблоню ремнями в двух местах. Савельевич отвязал ковш и аккуратно отъехал от яблони. Она немного качнулась, но ремни крепко держали ее ствол.

– Аленка, на сегодня все. Пойдем спать. А завтра я привезу глину, и мы замажем все раны твоей яблони. Ты молодец, что попросила помощи.

– Алексей Савельевич, как я вам благодарна! Спасибо вам большое!

Савельевич улыбнулся и повернул к своему дому. Аленка смотрела, как трактор неторопливо ползет по дороге, пока он не скрылся за поворотом. Он подошла к яблоне, обняла ее.

– Мы тебя вылечим, дорогая моя яблонька, я тебе обещаю.

Она вернулась в дом, умылась и как только голова ее коснулась подушки, Аленка погрузилась в глубокий сон.

Тук, тук, тук. Тук, тук, тук. Алена проснулась от методичного стука на улице. Она протерла глаза и выглянула в окошко. Алексей Савельевич чинил покорёженный забор.

Аленка быстро умылась, оделась и выбежала во двор.

– Алексей Савельевич, доброе утро!

– Доброе, Аленка! Однако, ты соня!

Алена покраснела как помидор.

– Ну, не смущайся, пошутил я! Давай, надо дереву твоему все трещины и раны хорошо замазать. Я тут глины специальной замешал. Тщательно, со всех сторон, чтобы ничего не пропустить. Он подал Алене ведро и небольшой шпатель.

Аленка принялась за работу. Она методично наносила глину на свое любимое деревце, закрывая трещинку за трещинкой. Осматривая все сохранившиеся веточки. Спустя час, работа была закончена, как у Аленки, так и у Савельевича. Забор был выправлен, а о грозе напоминало только сильно обгоревшее дерево.

– Алексей Савельевич, вы пирожки любите? Хочу вас отблагодарить за помощь.

– Пирожки люблю. Но ты просто заходи в гости, на чай, а по поводу благодарности – мы с тобой вместе трудились, так что оба молодцы.

– Я тогда к вам забегу вечером, на чай. Аленка улыбнулась.

– Заходи, Аленушка, с меня чай с медом.

Алексей Савельевич улыбнулся, взял ведро и инструменты и пошел к своему дому, мурлыкая под нос веселую песенку. В свои почти семьдесят лет, он впервые за долгое время почувствовал тепло в груди. Ощутил, что жизнь тут, перед ним и есть для чего продолжать.

Вечером забежала Аленка с вкусными пирожками с яблоками и курагой. Они весь вечер болтали и весело смеялись, пили ароматный чай с медом и рассказывали разные истории. И так, волею случая, а именно одним грозовым вечером, два одиноких человека смогли соприкоснуться душами.

Яблоня до самой поздней осени простояла такая, как и в ночь после грозы. На ней не появилось ни одного нового листочка или веточки, она как будто застыла в вечности. Аленка каждый день разговаривала со своим любимым деревом, она верила, что ее яблонька живая, просто нужно дать ей немного времени. И даже зимой она приезжала из города на выходные, чтобы проведать спасенное дерево и узнать, как дела у Алексея Савельевича.

Наступила весна. Вся природа начала просыпаться. Солнце светило с каждым днем все ярче, снег практически сошел. Аленка ехала на электричке и рассматривала оживающий лес. Кое-где уже стали появляться зеленые листочки, а на полях пробиваться трава. Она ехала с каким-то ощущением, что что-то должно произойти, что-то очень хорошее.

Путь от станции до дома она прошла практически бегом. Вот, уже показался ее белый забор. И за ним… Аленка подошла ближе и застыла. Вся ее яблоня была в маленьких зеленых листочках. Она радостно вскрикнула.

– Я знала! Я знала, что ты живая!

Она бросилась к дереву. Обвила руками ствол и заплакала. Сейчас она ощущала такое облегчение, все месяцы, что дерево не подавало признаков жизни, она ждала и верила. И это напряжение вмиг ушло, растворилось как дым. Аленка поблагодарила природу и направилась к домику Савельевича. Ей так хотелось поделиться с ним новостью, что она даже не зашла домой, просто оставила сумку у порога, достав зефир в шоколаде для своего деревенского друга.

Алексея Савельевича дома не оказалось, а поскольку и трактора не было, Алена поняла, что он в поле. Она оставила на крылечке зефир и пошла к себе.

У нее было ощущение, как будто теперь у нее есть крылья. Так ей было легко. Аленке захотелось напечь блинов, поэтому она разобрала вещи и принялась за тесто. Через час на столе дымилась тарелка круглых «солнц». Пахло мятой и малиновым вареньем.

В дверь постучали.

– Соседка, открывай! Раздался голос Алексея Савельевича.

Аленка распахнула дверь и впустила дедушку в дом.

– Здравствуйте, Алексей Савельевич! Вы видели? Яблонька вся в листиках!

– Видел, конечно. Спасибо тебе за угощение, давно я мечтал о зефире в шоколаде, прямо угадала.

– Проходите, угощайтесь блинами.

– Да, сейчас угощусь с удовольствием, только сначала пойдем, покажу тебе одну важную штуку. Он вышел за дверь и показал на ведро.

– Смотри, тут смесь для твоего дерева. Размешивай столовую ложку в воде и каждый день поливай яблоньку. Ее подкормить надо. Тебя не было, я о ней заботился, видишь, как ей понравилось – сразу листики выпустила.

Аленка кинулась на шею Савельевичу.

– Спасибо, спасибо большое! Вы мой ангел, Алексей Савельевич.

Алексей Савельевич засмеялся.

– Задушишь, ангел ты мой! Пойдем есть блины! Уж больно вкусно они пахнут.

Яблонька с каждым днем росла не по дням, а по часам. И к концу июля весь ствол утопал в новых ветвях, листьях и яблоках. Яблочки каждый день наливались красным цветом, и были они очень необычными, с маленькими прожилками, как будто молния была в каждом яблоке. Алена каждый день подкармливала свое деревце смесью Алексея Савельевича и разговаривала с ним.

Яблоки поспели. Большие, сочные, красивые плоды. Шла середина августа. Аленка вышла в сад. Сорвала яблоко. Тяжелое, бархатистое, ароматное. Она села под деревом и откусила яблоко.

Ей показалось, что ее обняла мама. С каждым кусочком она ощущала ее присутствие. Аленка вспоминала, как они вместе сажали эту яблоню, и как мама рассказывала, что ее душа в ней, и поэтому она всегда будет со мной.

Таких вкусных яблок Алена не ела никогда. Она набрала целое ведро и пошла к Алексею Савельевичу. Аленка знала, что он в поле, но ей очень хотелось, чтобы он попробовал яблоки, как только вернется с работы.

Алексей Савельевич заехал во двор, закрыл калитку и заглушил мотор своего трактора. Он очень устал сегодня, поэтому единственная мысль, которая сейчас была в голове – лечь спать.

На крыльце стояло ведро с яблоками. Такими большими, необычными, как будто внутри каждого яблока были маленькие веточки деревьев. Он подошел ближе и ощутил невероятный аромат. Савельевич сел на крыльцо и откусил яблоко. Он почувствовал, как будто его кто-то поцеловал, как жена. Как будто его кто-то обнял и приласкал. Он вспомнил Любавушку. Как они вот так вместе иногда сидели на крылечке и болтали обнявшись. И в этот миг весь мир существовал только для них.

Он закрыл глаза и поблагодарил грозу. За то, что сейчас ощутил. За то, что давно хотел вспомнить.

История 3. Боровик.

Иван Дмитриевич вышел из дому. Солнце только собиралось выползти из-за горизонта, и небо было освещено красно-желтым светом. Трава во дворе была влажной от росы, воздух свеж и прохладен. Легкий ветерок гулял в кронах деревьев, на которых висели спелые вишни, и с каждым порывом ветра Ваня улавливал сладкий запах ягод.

Он открыл калитку и вышел на дорогу. Весь поселок еще спал. До леса пешком было около двадцати минут. Иван Дмитриевич предвкушал тихую охоту. Он поправил кепку и бодрым шагом двинулся в сторону леса. Резиновые сапоги поскрипывали в такт его шагам, оставляя отчетливые следы на песке.