Недры разума. Коучинговая фантастическая повесть

Глава 1.

Профессор Малиновский внимательно вглядывался в монитор. Как всегда по воскресеньям он составлял расписание на неделю, но в этот раз все дела просто не хотели помещаться в 7 дней и 24 часа в каждом из них. Новая группа студентов, которую ему направили на практику, занимала колоссальное количество времени. Раньше студенты еще что-то учили сами и пытались применять на практике, но после 2050 года они стали получать информацию через нейротрансмиттеры, и это были просто мегабайты неструктурированных и несопоставимых данных, которые ему предстояло выстроить для них в логические цепочки. Он с грустью ностальгировал о былых временах, когда он – молодой профессор нейрофизиологии – читал лекции вживую, обмениваясь опытом с юными умами и жадно впитывая новые идеи, которые приносили особо дотошные в обучении студенты, вспоминал, как увлекательно было дискутировать об эффективности разных методов усвоения информации.

«Все!», раздраженно воскликнул профессор, захлопывая крышку своего древнего ноутбука. «К чертям расписание!» «Сделаю столько, сколько успею!»

Он вышел в сад. Солнце медленно закатывалось за горизонт, на котором виднелись огромные машины для засеивания полей, от их гула пение птиц было еле различимым. Профессор вздохнул, погладил рыжего кота, который вальяжно растянулся на траве, и пошел ужинать.

Утро понедельника было весьма насыщенным – в лабораторию привезли пациента с недиагностируемым расстройством личности. Это был мужчина, высокий, худощавый, лет 30-ти со светлыми спутанными волосами и весьма пронзительным взглядом. Его глаза были совершенно необычного изумрудного цвета, профессор такие видел впервые. Он постоянно что-то бормотал, как будто рассказывал истории – возможно, это были воспоминания, возможно, выдумки воспаленного ума, и он совершенно не реагировал на окружающих – он находился в своем собственном мире. Любые попытки привлечь его внимание заканчивались одинаково – ничем. Вселенная как всегда вовремя подкинула Малиновскому подопытного – он всего неделю назад закончил изготовление шлема виртуального присутствия, который показывал, что происходит в голове у испытуемого, и размышлял о том, что опыты на обезьянах ему не очень интересны, а вот попробовать его применить на человеческой особи будет весьма любопытно. Он проследил, чтобы на пациента надели шлем, и надежно его закрепили, и подключился к процессу.

То, что он увидел, было весьма нелицеприятно – перед ним находилась бочка с чем-то вязким, темного цвета, похожего на мазут. Масса двигалась, и профессору стало любопытно, подойти рассмотреть субстанцию поближе. Малиновский стоял прямо над бочкой и внимательно всматривался в черноту, и вдруг он осознал, что это не просто какая-то масса – это множество неизвестных ему существ хаотично двигались в этом пространстве. Он прислушался. Казалось, будто он слышит стоны. Профессор наклонился еще ниже, и вдруг он потерял равновесие и упал прямо в бочку. Его обуял страх, и головой он понимал, что физически ему ничего не угрожает, но в психике человека столько неизученного… Малиновский осознал, что он зажмурил глаза, да так сильно, что пошли радужные круги.

«Так, что за детский сад, тебе уже 60, ты видел все, что можно, успокойся!»

Профессор открыл глаза. Он находился в коридоре с множеством комнат. Дверей не было, а в каждой из них находились люди, которые плакали, стонали, кричали, что им плохо, они хотят выбраться, хотят, чтобы этот ад закончился. Профессору стало любопытно, и он заглянул в одну из комнат. В ней находилась женщина, она сидела посередине комнаты и тихонько подвывала.

Малиновский спросил: «Здравствуйте. Двери же нет? Почему вы не выходите?»

Женщина подняла на него глаза и ответила: «Я не могу выйти. Я сама выбрала страдать».

Профессор был озадачен. Эта женщина казалась ему очень знакомой, и он судорожно пытался вспомнить, откуда он ее знает.

Он спросил ее: «Как вас зовут?»

Женщина ответила: «Меня зовут Разочарование».

Профессор был ошарашен. Он вдруг узнал ее. Когда ему было 5 лет, воспитательница в детском саду постоянно повторяла: «Андрюша, ты меня опять разочаровал, ну, сколько можно просить убирать за собой игрушки!» Малиновский подумал, что, наверное, он заснул… Он же находится в голове 30-го мужчины. Откуда он знает про его воспитательницу? Он вылетел из комнаты, сердце билось как бешенное. Его выкинуло из процесса.

Вокруг него собрались ошарашенные лаборанты. На него смотрели 6 пар вопросительных глаз. Профессор спросил: «Что с вами?»

Один из лаборантов, Любочка, она всегда была в первых рядах и рвалась выполнить любые задания самой первой, произнесла: «Андрей Александрович, вы кричали, что произошло? Что вы увидели?»

Малиновский опешил. Я… Кричал… Он посмотрел на пациента – тот сидел в той же позе и продолжал бормотать – ничего не изменилось. Волна стыда накрыла профессора с головой, он перестал чувствовать ноги. Вдруг детские воспоминания нахлынули на него с такой силой, что он потерял способность говорить, горячий ком застрял в горле, ему было тяжело дышать. Он написал на листе бумаги «Всем выйти!» и показал ее лаборантам. Комната опустела.

В голове у Малиновского была одна мысль – «коробочное дыхание». Он начал считать: вдох, два, три, четыре, задержка, два, три, четыре, выдох, два, три, четыре, задержка, два, три, четыре. Он дышал около уже 10 минут, когда стал чувствовать ноги, сознание прояснилось, и он начал приходить в свое нормальное рабочее состояние. Профессор подошел к пациенту, снял с него шлем и повел в палату. Этот мужчина был похож на послушного ослика – Малиновский вел его за руку и он послушно шел за ним. Что это за насмешка Вселенной, почему у этого несчастного в голове то, чего быть не должно.

Рабочий день закончился. Профессор решил, что сегодня ему необходимо прогуляться и проанализировать то, что произошло. Он уже давно не ощущал таких эмоций как стыд и разочарование, и очень хотел разобраться в том, что почувствовал и почему. Он оставил машину на парковке лаборатории и отправился домой через лесополосу. Небо было затянуто серыми тучами, солнечные лучи кое-где проглядывали сквозь облака, ветер мягко шелестел листьями. Под ногами потрескивали сухие веточки. Воздух был очень вкусным – пахло сосновой смолой. Малиновский чувствовал себя спокойно и тревожно одновременно. Если бы его сейчас попросили описать то, что он чувствует, он бы сказал, что видит перед собой огромный океан, и вроде на глади воды почти нет волн, но он точно знает, что внутри бушует шторм.

Глава 2.

Когда профессор подошел к своему дому, уже почти стемнело. Вечер был очень теплым, поэтому окно на кухне было открыто нараспашку. Из него вырывалась дикая музыка Rammstein. Его супруга Янина любила слушать эту группу, когда готовила. Малиновский тихонько пробрался в дом и застыл в дверях кухни. Янина жарила картошку с грибами, пританцовывая и подпевая. Запах стоял просто космический. Он любил наблюдать за ней. Она покачивала бедрами, в руке была ложка, изображающая микрофон, было видно, что она испытывает невероятное удовольствие от процесса. Малиновский всегда восхищался, насколько его жена всегда каким-то магическим способом наслаждалась каждым моментом жизни. Он подошел, сзади, обнял ее и поцеловал в макушку. Янина повернулась и хитро улыбнулась: «Ага, пришел, наконец, на запах вкуснятинки, я специально для тебя окошко открыла» и засмеялась.

Янина сняла сковородку с плиты и понесла на веранду.

– Андрюша, давай сегодня поужинаем на веранде? Принесешь туда тарелки с вилками? А я пока чай заварю.

– Да, давай, милая, хорошая идея – вечер просто чудесный.

Рыжий кот уже занял стратегически важный наблюдательный пункт. Хотя он был сыт, но охотничий инстинкт всегда брал вверх. Что-то стащить со стола было всегда чертовски приятно. Он довольно замурлыкал, предвкушая добычу.

Супруги уютно расположились на веранде. Фоном подпевали сверчки, иногда ухала сова. Луна была почти полной, ярко желтого цвета с пятнышками, ее свет лился словно рекой по глади травы.

– Дорогой, а ты сегодня без машины? Что-то случилось? Янина заметила, что на стоянке нет автомобиля супруга.

– Сегодня случилась весьма странная вещь… Помнишь, я рассказывал, что работаю над шлемом виртуального присутствия?

– Да, конечно, улыбнулась Янина, тебе всегда нравилось копаться у людей в голове.

– Сегодня к нам в лабораторию привезли молодого мужчину, который совершенно не реагирует на происходящее вокруг него, и я решил посмотреть, что происходит у него в голове. Но когда я подключился, я увидел там то, чего там быть не должно – свою детсадовскую воспитательницу, и она сказала, что ее зовут «Разочарование». Я был настолько ошарашен, что даже испытал что-то вроде панической атаки – поэтому и решил прогуляться через лесополосу, а машину оставил на рабочей стоянке.

– Хм. Интересно… А как ее зовут на самом деле ты помнишь?

Профессор задумался…

– Ты знаешь, не могу вспомнить, это было так давно. Но тогда, во время панической атаки я осознавал, что испытываю две эмоции – стыд и разочарование. Я был так удивлен. Я и не помню уже, когда что-то могло вызвать во мне эти эмоции.

Янина издала смешок, она явно пыталась сдержаться, но не смогла.

– Андрей, ты помнишь, как ты говоришь о своих студентах? Она манерно закатила глаза и произнесла: «Ох. Раньше студенты хоть что-то делали сами. А сейчас что? Сплошное разочарование.» И еще более манерно закрыла глаза ладонью.

Янина внимательно смотрела на мужа, у которого явно начался мыслительный процесс – в такие моменты он как будто подзависал на несколько секунд. Она понимала, что ему нужно дать это время – проанализировать то, что произошло, и просто наблюдала.

Кот тоже наблюдал. Его убаюкивали разговоры этих двух особей, которые жили на его территории, и он провалился в сон и засопел.

Через некоторое время профессор вздохнул и произнес: «Я вспомнил, как ее зовут», он говорил про воспитательницу. Мария Ивановна. Она всегда была какая-то грустная, в своих мыслях. И вроде старалась всем угодить, но у нее не получалось. Она была разочарована во всем и всех вокруг, особенно в себе. В бесконечном колесе самобичевания…

– Это ты в детском саду еще понял? Янина слегка удивилась.

Профессор взвел брови и произнес: «Милая, ну нет, конечно, это я сейчас понимаю, что происходило. Тогда не понимал. В то время я считал, что это я – разочарование. Я просто об этом забыл.

Янина обняла супруга, поцеловала в лоб и произнесла: «Утро вечера мудренее, пошли спать.»

Она взглянула на сопящего неподалеку кота. Эта женщина видела этого рыжего проныру насквозь – конечно она оставила ему «добычу», небольшой кусочек мяса, чтобы охотник остался доволен. Супруги тихонько собрали посуду и отправились в дом.

Рыжий клубочек приоткрыл глаза. На столе явно что-то осталось. Он принюхался – зрачки расширились. Он ловко вскочил на стол, подцепил лапой кусочек кролика и отправил прямиком в пасть. Охотник был доволен. Он спрыгнул и побежал в траву гонять сверчков.

Глава 3.

Утро вторника началось в семье Малиновских чуть раньше обычного. Профессор вышел из дома, на улице стоял густой туман. Малиновский подумал про себя, что неплохо бы в такую погоду иметь противотуманный фонарик, особенно когда идешь через лес, да еще и компас, на всякий случай. Он улыбнулся, потому что представил себя в образе исследователя, который пошел покорять очередной туристический маршрут. В лесу громко пели птицы, воздух был густым и влажным, а трава усыпана мелкими каплями росы.

Он вошел в лабораторию в момент, когда его сотрудники громко обсуждали случившееся вчера. Они спорили, что же значило необычное поведение профессора и при этом полное отсутствие реакции со стороны пациента.

Малиновский подошел к ним совсем близко и негромко кашлянул. Лаборанты подскочили от неожиданности и разбежались по своим рабочим местам.

– Господа, сегодня я буду проводить сеанс с пациентом один на один. А вам предстоит взять на себя группу студентов, которую нам прислали на практику, и отработать с ними навыки ведения протоколов исследований.

Профессор увидел, что Любочка уже набирает в рот воздуха, чтобы что-то сказать, поэтому он поднял руку и жестом указал всем на дверь. Когда комната опустела, Малиновский налил себе чаю и сел работать над планом исследования пациента.

Через пару часов он вызвал дежурную санитарку, чтобы та привела пациента в лабораторию. Профессор надел на мужчину шлем, повесил на дверь табличку «Не беспокоить», включил видеозапись и сам подключился к процессу.

В этот раз он сразу попал в коридор с комнатами без дверей. Все было таким же, как в предыдущую сессию. Он решил осмотреться и пошел дальше по коридору, попутно заглядывая в комнаты. Некоторые комнаты были пустыми, в некоторых находили люди, всегда по одному, но ни в одной комнате не было ни окон, ни дверей. Профессор вернулся в начало коридора и зашел в комнату к своей воспитательнице. Она сидела в той же позе и тихонько плакала.

– Мария Ивановна, здравствуйте, это я – Андрей Малиновский, вы были моей воспитательницей, вы помните?

Женщина никак не отреагировала.

Тогда профессор произнес «Разочарование».

Женщина подняла голову и ответила: «Это я».

Малиновский сел на пол напротив женщины. Он был очень теплым, его поверхность была на ощупь шершаво бархатистая. Вся комната была светло-бежевого цвета, и как будто все поверхности излучали свет, поэтому в комнате было светло и даже уютно.

«Разочарование, для чего вы здесь?» Профессор внимательно смотрел на женщину.

«Это мой выбор, моя суть.» Женщина перестала плакать, но взгляд ее был направлен в пустоту. Она смотрела сквозь Малиновского, как будто не видела его.

«Вы давно тут?» спросил профессор.

«С того, момента, как тебе исполнилось 5 лет.» Ответила женщина.

Малиновский удивленно вскинул брови. Она говорит про него? Хотя он уже принял для себя ту гипотезу, что находясь в голове другого человека, он как будто видит свое сознание, это все равно вызывало недоумение.

«Ты часть меня?» Спросил профессор.

«Я – зеркало.» Женщина встала, подошла к профессору и взяла его за плечи. Ее взгляд по-прежнему был невидящим. Она тихо прошептала: «Посмотри в меня, что ты видишь?»

Профессора начало затягивать в какую-то воронку, все поплыло перед глазами, его с бешеной скоростью несло по туннелю, петля за петлей он спускался вниз в неизвестность.

Внезапно он оказался на пляже. Он ощущал себя очень легким. Все тело стало прозрачным и воздушным.

Возле кромки воды на песке играл маленький мальчик, он строил куличики из песка. У него на голове была смешная бело-голубая панамка. Рядом с ним на песке растянулся мужчина. Он встал и произнес:

– Андрюша, сынок, пойдем в воду, я научу тебя плавать. И протянул руку малышу.

Малыш бросил игрушечный совочек и побежал в воду.

Профессор наблюдал, как мужчина учил мальчика плавать, но у того ничего не получалось. Каждый раз, когда отец отпускал его, мальчик начинал тонуть. После нескольких попыток, мужчина вынес ребенка на берег, на лице его застыло разочарование. Мальчик был растерян. Он смотрел на отца.

Малиновского пронзило. Он понял, что видит себя в детстве, а мужчина – его отец.

Внезапно он оказался в лабиринте. Его опять несло в неизвестность, но на этот раз он плавно плыл куда-то вверх.

Он очутился в квартире. Пахло булочками с корицей. Такие часто пекла его мама. Он прислушался. Голоса в одной из комнат спорили по поводу оценок. Профессор придвинулся поближе.

– Андрей, почему по математике ты получил 4? Мы ведь договаривались, что в этой четверти ты сдашь все предметы на 5?

– Папа, я старался, но Светлана Николаевна не разрешила переписать контрольную. Я к ней несколько раз подходил.

– Я разочарован, Андрей, ты не выполнил данное мне обещание.

– Прости пап, я правда очень старался.

Малиновского душили слезы, он снова узнал себя и отца. В груди все горело огнем. Ему хотелось просто исчезнуть. Провалиться сквозь землю. Он закрыл лицо руками и затрясся от слез. Ему всегда так не хватало поддержки отца. Он так страстно желал, чтобы тот им гордился.

Вдруг, он почувствовал, как его мягко взяли за плечи и встряхнули. Профессор открыл глаза. Он снова находился в комнате с «Разочарованием». В этот раз глаза женщины смотрели уже не сквозь него, взгляд ее был осознанным и пронзительным.

– Ты увидел себя? Женщина села напротив Малиновского.

– Для чего ты показала мне все это? Это так больно вспоминать.

– Эта боль съедает тебя изнутри, она весьма коварна. У тебя есть возможность прожить эту боль, принять ее и отпустить, а не спрятать ее в дальних закоулках своей души, чтобы она там гнила и отравляла все вокруг. Все, что ты запрятал внутри, всегда отражается снаружи.

Малиновского выбросило из процесса.

Он огляделся вокруг, вытер руками мокрое от слез лицо. Его пациент сидел в той же позе, что и в начале сессии.

Профессор подошел к мужчине и снял с него шлем. В этот раз пациент ничего не бормотал. Просто молчал – что-то изменилось. Малиновский отвел мужчину в палату и отправился в аудиторию, проверить, как его лаборанты работают со студентами.

Он тихонько расположился на последнем ряду и стал внимательно слушать.

Удивительно, но в этом потоке попались какие-то удивительно умные ребята. Каждый из них, отвечая на вопросы лаборантов, освещал новые интересные грани такого скучного процесса, как написание протоколов. Профессор впервые за долгое время не мог сказать, что он разочарован в студентах. Да и своих лаборантов он увидел в совершенно ином свете – они были сосредоточенны, вдохновлены, а студенты их внимательно слушали.

Малиновский тихонько вышел из аудитории и вернулся в лабораторию.

Он бегло просмотрел видеозапись сегодняшней сессии – удивительно, но когда он зарыдал, пациент перестал бормотать. Профессор отметил этот важный момент в протоколе.

Вернувшись домой, он первым делом достал старые альбомы с фотографиями. Янина сегодня вечером уехала навестить подругу, поэтому он мог в тишине и одиночестве проанализировать события последних двух дней. Он всматривался в старые фотографии: на одной отец гордо стоял с его грамотой за 1 место в соревнованиях по самбо вместе с ним, на другой они втроем с мамой улыбались сидя за столиком в кафе-мороженое, а вот и фотография со смешной бело-голубой панамкой. На всех фотография отец улыбался и обнимал сына.

Малиновский вдруг ясно осознал, что на самом деле отец всегда гордился им. Он не часто это показывал, поскольку был всегда очень сдержанным и сосредоточенным, ведь на нем лежала ответственность за благополучие всей семьи, но эти фотографии отражали ту безграничную любовь, которую испытывает родитель к своему ребенку. Профессор ощутил невероятную свободу. Ему было так легко дышать. Он чувствовал огромную любовь и благодарность к тому, какие волшебные события произошли в его жизни в последние два дня.

Рыжий кот сидел на окне и наблюдал за человеком. Ему было тепло и уютно.

Глава 4.

За окном барабанил дождь. Темно-серые тяжелые тучи царственно плыли по небу. Все вокруг жадно впитывало влагу, давно устав от сильной засухи – дождя не было уже три недели.

Зазвонил будильник, Малиновские проснулись, и в унисон сказали: «Еще бы сегодня поспать в такую погоду, и рассмеялись». Обычно после пробуждения утром они бегали, но сегодня в связи с погодой утренняя зарядка состоялась дома. Рыжий кот принимал активное участие, показывая, как нужно правильно потягиваться и стоять в позе «кошака мордой вниз».

Янина варила кофе – она любила готовить его в турке, мурлыкая под нос детскую песенку про тридцать три коровы, а Малиновский сосредоточенно намазывал масло на кусок хлеба, чтобы не пропустить ни одного уголка, затем отрезал кусочек сыра, и, откусив бутерброд, изобразил на лице неописуемое блаженство.

После завтрака, поцеловав на прощание жену, профессор поехал на работу. Сегодня он опять планировал поработать с пациентом – ему было очень интересно, какие метаморфозы случатся с ним дальше. Он уже точно решил, что студентами в основном будут заниматься его лаборанты, а он посвятит больше времени исследованиям. Он припарковался, дождь уже закончился. Все вокруг было свежим и сверкало от капелек дождя. Профессор вошел в здание, и взгляд его упал на баннер в холле – «Исследовательская лаборатория им. А. А. Малиновского – кузница талантливейших нейрофизиологов России», он улыбнулся и направился к себе в кабинет.

На 11 утра была назначена планерка с лаборантами. На ней профессор хотел поделиться с ними планом обучения студентов, собрать обратную связь от ребят, и официально назначить их кураторами потока. Его лаборанты были весьма талантливыми нейрофизиологами, и специализировались в разных направлениях: Любочка была специалистом в области клинической нейрофизиологии, она обладала энциклопедическими знаниями особенностей функционирования мозга при паталогических процессах, Денис был асом возрастной нейрофизиологии, а Константин в совершенстве знал общую нейрофизиологию и все о закономерностях функционирования нервной системы на всех уровнях.

Ровно в 11.00 три лаборанта стояли в кабинете Малиновского, на лицах их отражался немой вопрос: «Для чего мы тут собрались?»

– Итак, ребята, вчера я наблюдал, как вы вели работу со студентами, и был весьма приятно удивлен, насколько органично у вас выстроилась коммуникация с ними. Я решил сделать вас официальными кураторами этой группы, поэтому сегодня хотел бы обсудить план обучения и попросить вас дать обратную связь по этому вопросу.

Профессор внимательно смотрел на ребят. Их лица были настолько сосредоточенными, что Малиновскому казалось, что он видит, как передаются импульсы по нейронам у них в головах. Они явно были слегка ошарашены, но пытались сохранить спокойствие.

Любочка «отвисла» первая:

– Андрей Александрович, а вы уверены, что у нас хватит опыта?

– Я уверен, что да. Малиновский одобрительно обвел взглядом всех троих.

– Денис, Константин, есть возражения? Спросил Малиновский.

Ребята активно замотали головами.

– Нет, Андрей Александрович, это необычно, но интересно. Сказал Константин и улыбнулся.

– Отлично! Воскликнул профессор. Давайте обсудим план обучения.

Через час все вопросы были решены, и Малиновский направился за пациентом. Когда он зашел в палату, мужчина сидел на кровати и просто смотрел в пустоту, он молчал. Профессор взял его за руку, и повел в лабораторию. Их шаги отдавались гулким эхом в начищенном до блеска коридоре. В здании стояла полная тишина.

Проведя все приготовления, профессор подключился к процессу. Он думал, что опять попадет в тот же самый коридор, но перед ним был океан. Он находился на пустынном берегу, и стоял почти в воде – волны тихонько накатывали на его босые ноги, и также плавно откатывались назад. Вода была достаточно прохладной, глубокого синего цвета. Малиновский посмотрел на небо – оно было необычным, без облаков, на нем не было ни солнца, ни луны. Он не слышал птиц. Только шум волн. Профессор посмотрел на свои ноги, пошевелил пальцами и подумал: «Наверное, это что-то должно означать, но сейчас я пока не понимаю что». Он обернулся. Вокруг простиралась пустыня песка. Малиновский усмехнулся: «Ааа понял, в обуви по песку ходить не удобно». Он направился вглубь пустыни – плавать ему не хотелось, а вот прогуляться было интересно, вдруг он найдет что-то необычное.

Профессору казалось, что он идет уже целую вечность, ноги увязали в песке все глубже. Хорошо, что хоть температура была очень комфортной, ему не было ни жарко, ни холодно, а еще совсем не было ветра – это было крайне странно для такого открытого пространства. Вдруг, он увидел что-то похожее на купол, он был белого цвета и переливался как перламутр. Малиновский ускорил шаг.

Через несколько минут он уже стоял у небольшого шатра. Какой же он красивый, подумал профессор. Как большая белая жемчужина. Малиновский вплотную приблизился к шатру, и прикоснулся к нему – на ощупь это была очень приятная, гладкая ткань, похожая на шелк, но при этом очень плотная. Он прислушался. Стояла оглушительная тишина – настолько, что профессор слышал, как бьется его сердце. Малиновский решил обойти объект вокруг и поискать вход.

Он шел вдоль шатра, внимательно осматривая его – но эта конструкция была как будто без швов. Профессор решил спросить:

– Здравствуйте, есть кто внутри?

И тут как будто в его голове прозвучал голос: «Положи две руки на шатер».

Профессор подчинился. Вдруг, он оказался внутри огромного купола. Снаружи он не казался таким большим. Все вокруг было такого же белого цвета с перламутровым отливом.