Правитель Пустоты. Проклятый бог

Глава первая.

Путешествие на край света

Бредет караванщик средь дюн до утра,

А в сердце его правят зной да жара.

И солнца роднее уж нет ничего,

И стали пески его домом давно…

Народная песня хетай-ра «Караванщик»

В коридорах дворца стояла безмятежная тишина ночи. Сонное дыхание спящих пронизывало стены и палаты, незримым маревом витая в воздухе. Ничто не нарушало это спокойствие в анфиладах безлюдных залов, лишь в одной галерее медленно прогуливались две тени.

– Думаешь, нам это действительно под силу? – негромко спросил профессор.

– Попытаться стоит в любом случае.

– Попытаться потому, что тебя обязали это сделать, или же отправиться так далеко на восток по собственной воле, веря в возможность положительного исхода?

Лантея слабо улыбнулась своему спутнику и коснулась края его одеяния.

– Ты ведь лучше всех остальных знаешь, что у меня действительно есть надежда. И я не могу не попробовать обратиться к альвам.

– Тея… – Ашарх тяжело и как-то сокрушенно вздохнул. – Ты ничего о них не знаешь. Это же дикий народ. Обозленные на весь свет лесные отшельники, спрятавшиеся за стеной от внешнего мира.

– Мне кажется, наши народы не так уж и различаются. В какой-то степени хетай-ра – тоже беглецы, добровольно изолировавшиеся от других рас. Ты так не считаешь?

– Но альвы еще и воинственны. Жизнь научила их не доверять никому, кроме себе подобных. И предложение о союзе вряд ли будет воспринято ими с радостью.

– Мы должны хотя бы попробовать предложить им этот союз. Если есть даже мизерный шанс на успех, то я обязана попытаться. Ради своего народа, Аш.

Сквозь череду узких колонн на открытом участке галереи можно было рассмотреть пустовавшую площадь перед дворцом и городскую лестницу, широкой лентой пересекавшую весь подземный полис. То здесь, то там на ступенях мерцали желтыми огнями оставленные фонари. Эта цепочка света убегала далеко вниз, к самому подножию лестницы, где холодные воды реки омывали массивные ступени.

Погруженный в безмолвие город мирно спал.

Лантея облокотилась на перила балюстрады и устремила свой взор на Первый Бархан, раскинувшийся перед ней. Она чувствовала в груди щемящую тоску, будто знала наперед, что в этой жизни она уже никогда сюда не вернется, не увидит больше ничего из того, что всегда было ей дорого.

– А что будет, если мы не справимся? – Профессор встал рядом с девушкой, так близко, что ее распущенные алые волосы касались его одежды.

– Тогда хетай-ра останутся совершенно одни перед угрозой нового нападения ифритов.

– Один Бархан уже пал. Другие полисы ждет та же участь, если не удастся сдержать мощь имперцев.

– Никто в пустынях Асвен не решится выходить против ифритов в открытую, если не будет союзников. Матриархи скорее прикажут Барханам уйти еще глубже в песок, закопаться, подобно скарабеям, и вновь затаиться на тысячелетия.

– В случае провала, если мы не добьемся соглашения с альвами, Совет просто уничтожит тебя, обвинив во всех грехах. Надеюсь, ты осознаешь это, Тея? Всеобщее презрение – это наименьшее, что будет ждать тебя в Барханах по возвращении.

– Я не вернусь сюда, Аш.

Это признание родилось у нее в душе так легко, будто давно уже там ютилось, просто Лантея слишком долго старалась его не замечать.

– И это уже не зависит от того, выйдет у нас договориться с альвами или же нет, – негромко призналась девушка, поглаживая пальцами тонкую зеленую ленту на своем запястье.

– Почему? – Профессор внимательно изучал бледное лицо Лантеи.

– Меня здесь больше ничто не держит. И никто. Это поручение Совета – просто моя последняя дань родному народу, и после исполнения своего долга я уйду.

– И куда ты намерена податься?

– Какая разница? Мир огромен, где-нибудь да отыщется хорошее местечко для жизни. Надо лишь поискать… – Она тяжело вздохнула. – Знаешь, теперь, когда я научилась наслаждаться солнцем и светом на поверхности, темнота подземелий так тяготит меня, Аш.

Он усмехнулся, прекрасно понимая, о чем говорила его спутница. Он ведь и сам с теплотой на душе уже пару дней так точно думал лишь о том, как уже совсем скоро впервые за месяц вновь ступит на жаркий песок пустынь Асвен и подставит свое лицо ярким лучам и нежному ветру. Подобное трудно было согласиться навсегда променять на прохладный мрак Барханов.

– Я не позволю тебе бродить по миру одной. Да и Манс вряд ли согласится оставить нас.

– Я знаю это. Знаю… И благодарна вам обоим.

Ашарх нежно и мягко обнял девушку за плечи, привлекая к себе.

Так они и стояли вдвоем в темноте пустой дворцовой галереи, обнявшись и позабыв о мире вокруг. А уже утром им предстояло навсегда проститься с Первым Барханом и отправиться в дальний путь на край света.

***

Трудно было даже приблизительно рассчитать, сколько дней могла занять дорога до Ивриувайна, страны-леса альвов. Никогда раньше подобные путешествия не предпринимались: дальше Четвертого Бархана немногие хетай-ра отваживались уходить на восток, ведь там постепенно таяли золотистые дюны пустынь и начинались чужие земли.

Путь предстоял неблизкий, и, по решению Совета, назначенная послом Лантея должна была отправиться в дорогу с полноценной свитой. От каждого Бархана отрядили сопровождающих, которые на самом деле выполняли функцию беспристрастных наблюдателей. Они были обязаны регулярно докладывать своим матриархам обо всех новостях: для этого группе даже выделили несколько клеток с почтовыми орлами для поддержания связи. Иамес также снарядила целый отряд стражи для защиты посла в пути и штат прислуги, но Лантея категорически отказалась от подобного балласта. Это значительно бы замедлило караван, который и без того казался девушке перегруженным. Солдат и слуг надо было кормить в дороге, а для дополнительной поклажи и так не было места: Совет обеспечил делегацию богатыми дарами, которые предполагалось преподнести правящей верхушке Ивриувайна. Хотя самой ценной ношей, конечно же, оставался древний свиток с текстом Андаритского пакта, бережно уложенный в костяную шкатулку вместе с грамотами, в которых Совет изложил свои предложения к народу альвов. Это сокровище было доверено исключительно Лантее вместе с тяжелым колларом: выточенная из стекла цепь возлежала на хрупких плечах хетай-ра, и пять подвесок с эмблемами Барханов указывали на ее новый статус посла.

Рано утром в день отбытия делегации, еще до того, как стражи времени в первый раз ударили в тамтамы, Лантея со своими спутниками уже стояла на площадке перед дворцом. Здесь они должны были встретиться с назначенными сопровождающими и поскорее отправиться в дорогу. Рядом бестолково толклась прислуга с тюками и сумками членов делегации, но Лантея не обращала на них внимания. Скрестив руки на груди, она нетерпеливо постукивала пальцами по предплечью и выжидательно смотрела в темноту арочного входа во дворец, откуда вскоре должны были появиться посланцы матриархов.

– Если Совет нам настолько не доверяет, что отправляет целую толпу сопровождающих, то почему бы им самим было не поехать вместо нас к альвам, – позевывая, недовольно проворчал Ашарх. Необходимость несколько недель пересекать пустыни бок о бок с какими-то незнакомыми хетай-ра, явно приставленными к послу лишь для бдительной слежки, претила профессору. Лантея его в этом поддерживала, но Иамес и так пошла на большие уступки, и испытывать пределы ее великодушия и дальше девушка опасалась.

– А кто тогда будет управлять Барханами? – со смешком спросила она.

– Дочери, советницы… Да мало ли кого найти можно!

Завозился Манс, сидевший на свертках со шкурами неподалеку.

– Готов поспорить, – хмыкнул он, – Совет просто хочет убедиться, что мы не сбежим по дороге. Сестра не вызывалась быть послом, и теперь матриархи с помощью своих подручных надеются проследить, чтобы Лантея добралась до альвов, никуда не удрав. И мы вместе с ней.

– Может, послом я быть и не вызывалась, но никого иного Иамес просто не смогла бы назначить на эту ответственную должность. Меня выбрали уже хотя бы потому, что я долгое время была за пределами пустынь и имею достаточно высокое общественное положение для дипломатических переговоров подобного уровня.

Из чрева дворцовой арки под слабый свет фонарей почти бесшумно шагнул молодой слегка полноватый мужчина в объемном тюрбане кораллового цвета. Он уверенной пружинящей походкой направился к беседовавшей троице, и их взгляды мгновенно устремились на новоприбывшего. Завладев всеобщим вниманием, хетай-ра широко и открыто улыбнулся, блеснув белоснежными зубами, и склонился в изящном и одновременно издевательском поклоне, которому нисколько не помешали пять под завязку заполненных торб с вещами, висевших за спиной.

– Рад поприветствовать дочь и сына Гиселлы Анакорит! И, конечно же, чужеземного гостя, имени которого, к сожалению, я не знаю. – Мужчина выпрямился и обвел собравшихся смеющимся взглядом серых глаз. – Я делегирован отправиться на восток вместе с послом.

Одет незнакомец был в экзотичные ярко-желтого цвета шаровары, а его торс закрывал бордовый жакет с запáхом и без рукавов. Предплечья мужчины почти до самых локтей покрывали широкие плетеные браслеты из шнуров и лент, придававшие его облику еще больше аляповатости. Будто малый ребенок решил надеть на себя все самые пестрые свои вещи, и теперь лучился довольством, полностью удовлетворенный собственным нарядом. И только круглое идеально выбритое лицо этого хетай-ра выдавало в нем взрослого явно не обделенного интеллектом мужчину: умные глаза, в которых то и дело проскальзывали задорные искры, суровые прямые брови и высокий лоб мудреца, на который из-под тюрбана выбивались мелкие седые кудри.

– Я – Лантея, назначенный Советом посол, – сухо представилась девушка, пристально изучая стоявшего напротив нее хетай-ра. – Как ваше имя? И от какого Бархана вас к нам направили?

– Моя матушка – матриарх Васпия Фуйима. Я – Оцарио, ее младший сын и, собственно, делегат от Пятого Бархана… – В этот момент мужчина огляделся по сторонам. – А почему никого больше нет? Мне казалось, что в это время делегация должна уже отправиться.

– Так и есть. Просто вы оказались самым организованным, – подтвердил Манс, заинтересованно скользя взглядом по многочисленным сумкам Оцарио. – А вы уверены, что в дороге вам понадобится такое количество вещей?

Оцарио хитро улыбнулся и скользнул поближе к Мансу, будто увидев в нем достойного слушателя, с которым можно было поделиться чем-то исключительно важным.

– Видите ли, я в каком-то роде торговец. Собираю различные уникальные и необычные вещицы – крупицы древности, артефакты былых времен и просто диковинные цацки. Некоторые из них я продаю, другие – меняю.

– Значит, вы надеетесь найти покупателей в тех землях, куда мы направляемся?

– Конечно! – Оцарио всплеснул руками. – Даже на чужбине наверняка отыщутся те, кто заинтересуется моими товарами!

– И именно ради этого вы отправились с посольством на край света? Ради того, чтобы обменять пару безделушек? – спросила Лантея, с головы до ног окидывая торговца непонимающим взглядом. – Мы едем в земли, куда последние тысячи лет не ступала нога хетай-ра, едем с важной миссией. По пути нам может повстречаться все что угодно, еще и неизвестно, как нас примут в самом Ивриувайне. Это дальнее и опасное странствие. Простое тщеславное любопытство или жажда наживы могут сослужить дурную службу в дороге.

– Я отправляюсь вместе с делегацией потому, что мой матриарх поручила это ответственное задание именно мне. Матушка, как и я, считает, что налаживание торговли – важная ступень в установлении дипломатических отношений. И я не подведу ни свою правительницу, ни вас, посол. Будьте спокойны.

Повернувшись в сторону девушки, Оцарио покорно склонил голову. Он выказывал смирение, но при этом в уголках его губ таилась легкая, едва заметная глазу, насмешка, будто авторитет Лантеи и все ее титулы на самом деле для него не значили ровным счетом ничего.

Стоило торговцу встать чуть поодаль, сбросив на землю свои набитые баулы, как Манс, не скрывая обуявшего его любопытства, уже подобрался поближе и принялся расспрашивать Оцарио о его безделушках. Ашарх же, все это время не сводивший взгляд с кораллового тюрбана мужчины, осторожно поинтересовался у Лантеи:

– Кто этот разодетый щеголь?

– Делегат от Пятого Бархана, младший сын матриарха и, как он уверяет, торговец.

– Торговец? – Аш вздернул бровь. – Я думал, Совет пошлет с нами дипломатов или на крайний случай солдат.

– Это выбор матриарха Васпии, а она всегда отличалась странными решениями. Странными, но обыкновенно весьма эффективными. Будем надеяться, что этот торгаш не доставит нам проблем.

– А что с другими делегатами? Ты знаешь, кто это будет?

– Понятия не имею. Надеюсь, это окажется кто-то получше знатного старьевщика.

Прошло еще некоторое время, прежде чем со стороны городской лестницы появился запыхавшийся прислужник, который первым делом отыскал взглядом Лантею и поспешил к ней. Приложив кулак к солнечному сплетению, хетай-ра торопливо что-то произнес и после растворился в арочном проеме, ведущем во дворец.

– Что он сказал? – Манс, позабыв на минуту и об Оцарио, и о редкостях, которые тот перед юношей любезно раскладывал, приблизился к сестре и профессору.

– Двое сопровождающих от Первого Бархана дожидаются нас на выходе из полиса. Они подготовили сольпуг к дороге, – ответила Лантея.

– Выходит, – встрепенулся Ашарх, – мы ждем посланцев только из Второго и Четвертого Барханов? Что-то они задерживаются!

– Мы дожидаемся только сопровождающих из Второго Бархана, – произнесла девушка и устало потерла шею. – Матриарх Четвертого Бархана Сигрида прибыла на Совет в составе совсем небольшой делегации, поэтому она никого не смогла предоставить для посольства.

– Но мы же все равно будем проходить через земли Четвертого Бархана и остановимся в самом полисе, согласно нашему маршруту… – неуверенно заговорил Манс.

– Да, – выдохнула Лантея. – Там нас и будет дожидаться посланник Сигриды.

– Эх, проклятье, – проворчал Ашарх себе под нос. – Я надеялся, что народу будет поменьше.

Прошло около получаса бесцельного ожидания, но делегат от Второго Бархана так и не появился на дворцовой площади. В конечном итоге Лантее, которая с каждой минутой злилась все сильнее и сильнее, это надоело, и она отдала приказ немедленно отправляться. По ее мнению, они все прождали достаточно долго, и за это время матриарх Адаччири могла найти целую дивизию желающих. А посылать слуг к этой вульгарной женщине, пытаясь что-то разузнать, Лантее не хотелось. Мысленно придерживаясь той же позиции, что и профессор, девушка была даже рада подобному исходу событий, ведь чем меньше было сопровождающих, тем быстрее бы караван добрался до финальной точки своего путешествия. Тем более, если бы этот делегат все же опомнился, то у него еще было бы достаточно времени и возможностей, чтобы нагнать группу.

Прислужники послушно подхватили все сваленные на земле тюки, сумки и клетки с птицами, Оцарио спешно затолкал свои товары обратно в мешок, и Лантея вместе со своими спутниками направилась к выходу из полиса. Покинуть Первый Бархан можно было несколькими способами, но посольство выбрало крытый серпантин, который вел напрямую к сети пещер, находившихся достаточно близко к поверхности. Там в переплетение естественных залов и нерукотворных тоннелей уже вовсю проникал солнечный свет через узкие трещины в породе, выщербленные ветром провалы и ячеистые проемы. Место давно облюбовали сольпуги: пауки рыли свои норы в пещерах, прячась глубоко в песок и даже близкое соседство с хетай-ра их не тревожило. Приученные животные в основном достаточно спокойно реагировали на наездников, поскольку давно привыкли, что хетай-ра хорошо и часто их подкармливали взамен на верховые прогулки. Можно сказать, Первому Бархану единственному из всех городов удалось добиться таких впечатляющих результатов в приручении сольпуг, что те совершенно не боялись селиться у самого входа в полис.

Возле одной из нор в окружении нескольких песчаных пауков, тихо беседуя, стояли мужчина и женщина, облаченные в типовую кожаную броню с редкими стеклянными пластинами. Короткие костяные мечи были подвешены у них к поясу, а на плечах лежали одинаковые светло-бежевые плащи, тяжелыми складками спадавшие до самой земли. В такие можно было завернуться, как в одеяло, и совершенно не беспокоиться, что испепеляющее солнце пустынь дотянется до тела своими жаркими лучами. Едва заметив приближавшуюся к ним группу, во главе которой ступала Лантея, двое хетай-ра вытянулись по струнке и практически синхронно приложили кулак к груди.

– Посол, мы вас ждали! – отрывисто произнесла женщина, делая шаг вперед.

– Отправленный вами слуга передал мне послание. Значит, вы оба – делегаты Первого Бархана? – спросила Лантея, по очереди разглядывая стоявших перед ней хетай-ра.

– Матриарх Иамес прислала нас как сопровождающих от этого полиса. Мое имя Эрмина, это мой напарник и супруг – Виек, – четко и отрывисто представилась женщина. – В случае опасности мы обязуемся защитить вас любой ценой, посол.

– Рада приветствовать вас обоих, – откликнулась Лантея. – Вы солдаты?

– Мы из личной гвардии матриарха Иамес, – лаконично ответил Виек из-за спины своей жены, а после украдкой осмотрел всех присутствовавших. – Это вся группа?

– Делегаты от Второго Бархана не прибыли, – пояснила Лантея. – Так что мы покинем город в таком составе.

Виек, поразмыслив немного, кивнул, а его супруга сразу же указала в сторону пауков, спокойно стоявших вокруг:

– Мы подготовили сольпуг к дороге.

– Очень хорошо. Тогда можем грузить вещи и отправляться.

Эрмина и Виек отошли в сторону, позволяя слугам приблизиться к практически неподвижным сольпугам. Им на спину стали кидать тяжелые баулы, ремнями пристегивать мешки и бурдюки, но животные даже не шевелились, пребывая в каком-то глубоком трансе. Наметанным глазом Лантея сразу же заметила острые стеклянные иглы в ладонь длиной и с круглым ушком, которые торчали из сочленений между защитными пластинами, покрывавшими тело сольпуг. Они были воткнуты точно в нервные узлы и окончания, угнетая сознание пауков, делая их покорными воле наездников. Обладание такими иглами и навыками было признаком профессионального наездника на сольпугах, который мог за несколько минут превратить любого песчаного паука в послушную куклу, не испытывавшую боль или забывшую о жажде и голоде. Связка похожих игл висела на поясе у Эрмины, и Лантея невольно почувствовала уважение к этой особе, ведь в свое время и она сама пыталась овладеть тонким искусством наездников на сольпугах, но достаточно быстро сдалась.

Чем больше девушка исподтишка изучала этих двоих, Эрмину и Виека, с которыми ей и остальной группе теперь предстояло пересечь пустыни, тем больше она видела. Они оба были типичными воинами – сдержанными, сосредоточенными и не привыкшими много болтать. На таких хотелось полагаться во всем, потому что они твердо контролировали любую ситуацию, предполагали, как стоит действовать и не боялись трудностей. Типовые доспехи делали их похожими друг на друга, и даже белые волосы были острижены одинаковым коротким ежиком. Но Виек казался гораздо старше своей жены: под его широко посаженными глазами уже появились глубокие морщины, тогда как Эрмина светилась молодостью и энергией. Она была одной из тех женщин, которых трудно было назвать красивыми, но что-то в ее лице невольно притягивало взгляд: может, это были пухлые губы или ироничный изгиб бровей; вот только по отдельности эти черты казались очаровательными, однако, все вместе они создавали образ достаточно заурядный.

Когда с приготовлениями было закончено, Лантея отпустила слуг и одной из первых забралась на выделенную ей сольпугу. Пауков было шестеро, для каждого члена делегации, и всех их нагрузили поклажей до такой степени, что для наездника оставалось совсем немного свободного места. Большинство хетай-ра привычно и легко вскочили на своих сольпуг, с удобством обустраиваясь на шкурах, постеленных поверх паучьих спин, и лишь Ашарх с внутренним содроганием смотрел на доставшуюся ему особь. Покорная сольпуга медленно двигала темно-красными хелицерами, ни на что не обращая внимания.

– Аш, от того, что ты будешь так на нее смотреть, сольпуга никуда не исчезнет, – сразу же заметила ступор своего спутника Лантея. – Держи свой страх в узде и забирайся ей на спину. Хватит медлить. Нам уже пора выезжать.

На лице профессора отразилась вся гамма внутренних сомнений, и с места он не сдвинулся. Девушка закатила глаза, покрыла спину паука еще несколькими шкурами, а после грубо подтолкнула мужчину в сторону сольпуги.

– Ты уже ездил на них. Справился тогда, справишься и сейчас, – уверяла спутника хетай-ра, поглаживая животное по длинным лапкам.

– Знаешь, тогда я был в горячке и почти без сознания. А в таком состоянии сидеть на сольпуге было как-то морально проще, – проговорил Аш, невольно дергаясь при каждом малейшем движении паука и сразу же хватаясь за рукоять своего гладиуса, закрепленного на поясе. – Не уверен, что я сам смогу контролировать ее. В тот раз ты управляла пауком. А я так не умею, Тея.

– Одна-единственная игла в основании головы позволит тебе выбирать направление движения. Вот и все, что нужно знать.

– А вдруг что-то пойдет не так, и она захочет сбежать или сбросить меня? Что мне тогда делать?.. О, проклятье! И на этом чудище мне придется ехать на край света?..

– Не беспокойся так, – со смешком сказал Манс, восседавший рядом на своем ездовом животном. – Я буду возле тебя, если что.

Так как остальная группа ждала лишь его, Ашарху пришлось, стиснув зубы, все же забраться на паука, коря себя за слабость. Он с дрожью касался щетины на теле сольпуги и далеко не сразу нашел в себе силы схватиться за иглу наездника и слегка нажать на нее, вынуждая паука сдвинуться с места. И хоть ему без проблем удалось освоить управление, но чувство омерзения и ужаса, которые профессор испытывал в тот момент, когда касался погруженной в голову сольпуги иглы, были ни с чем не сравнимы.

Его страх был подобен тяжелым цепям, прочно опутавшим сердце: сколько бы пленник ни метался в испуге и ни силился разорвать звенья, они лишь впивались глубже, врастая в плоть. Мало кто может смирить свое дрожащее сердце и взглянуть ужасу в глаза, позволив железной цепи упасть к ногам. Аш не считал себя способным на такое и лишь продолжал молча и робко идти на поводу у своего страха, постепенно срастаясь с ним.

Пещеры закончились достаточно быстро, и вскоре узкая наклонная тропа вывела всю группу на поверхность. Пустыни Асвен встретили путников привычным жаром песков и обжигающими лучами солнца, которого так не хватало в подземных полисах. Свежий поток горячего воздуха ударил в лицо профессору, и он усмехнулся, прикрывая веки и позволяя своей коже впитать тепло и свет, о которых он мечтал столько дней. Рядом с Ашархом на пару секунд остановилась Лантея. Она, приставив ладонь козырьком ко лбу, любовалась дюнами, тянувшимися до самого горизонта. Но далеко не все остальные путники были обрадованы поверхности: хетай-ра болезненно морщились и щурились, пряча лицо от света под глубокими капюшонами плащей. Хотя, как только глаза Манса привыкли к яркости, на его лице все же расцвела неподдельная радостная улыбка.

– Манс, ты путешествовал когда-нибудь раньше? – поинтересовался у спутника профессор.

– Немного. Но я почти нигде не бывал в пустынях, кроме ближайших Барханов. Зато я много слышал о большом озере с соленой водой, что есть у границ наших земель, – признался юноша, стальной хваткой придерживая иглу наездника и направляя вперед свою невысокую сольпугу. За спиной Манса с лапы на лапу переступали в клетках отданные на его полное попечение почтовые орлы, изредка хлопая крыльями или недовольно покрикивая.

– Что за озеро? – спросил Ашарх, стараясь ехать поближе к другу.

– С одной стороны пустынь есть озеро, которому не видно края. Его синие воды тянутся до самого горизонта, и они солоны, как слезы.

– Ты говоришь о море? Лантея при мне как-то упоминала, что пустыни Асвен омывает море. Это почти как озеро, но во много раз больше, глубже и опаснее, – пояснил преподаватель.

– Море? Значит, вот как это называется, – проговорил Манс, смакуя новое для себя слово на кончике языка. – Я бы хотел посмотреть на него хотя бы раз.

– Я тоже давно мечтал побывать на побережье. Знаешь, в Залмар-Афи есть Глубинное море, оно находится далеко на западе, и, говорят, что воды его черны, как беззвездная ночь.

– И ты там был?

– К сожалению, не был… Всегда хотел, но так и не поехал. Все время находил для себя какие-то отговорки, что не могу все бросить и отправиться туда: то не было денег на дорогу, то работал без продыху, то был загружен другими делами. Так ведь вся жизнь может пройти мимо, а что-то по-настоящему важное и упустишь, с головой погрузившись в быт.