Рука без костей

Сколько Ирка себя помнила, мама то и дело брала их с сестрой на работу. По крайней мере, унылые залы музея Ирка видела куда чаще, чем стены родного дома. Сперва, когда Веточка была совсем маленькой, приходилось затаскивать по разбитым ступеням тяжёлую коляску, где крошечным пищащим комком вертелась новообретённая сестра. Мама ставила коляску возле своего стола, постоянно заваленного всяким разным, усаживала рядом Ирку на табуретку и каждые пару минут по-совиному крутила головой, то поглядывая на детей, то на свои косточки.

Косточки мама очень любила. Иногда Ирке даже казалось, что гораздо больше, чем их с сестрой. Сама она называла себя как-то длинно и заковыристо, у Ирки в голове удержалось только два слова – хранитель коллекции. Мамина работа заключалась в том, что она приводила дочерей в старый пропахший пылью музей динозавров рано утром, усаживалась за загромождённый стол и там перекладывала, чистила и измеряла целую груду различных косточек. Иногда мама показывала что-нибудь эдакое Ирке и с придыханием говорила:

– Это лапка маврикийского дронта! Только погляди на проксимальный конец предплюсны!

И Ирка, вяло подперев голову кулачком, без восторга осматривала когтистую трёхпалую лапу какого-то там дронта, которому скоро предстояло очутиться на витрине под светом ламп, где теснилась экспозиция о многообразии жизни на Земле. Как раз между панцирем явно погибшей от старости черепахи и оскаленным черепом медведя с выбитыми клыками, в окружении бесконечного множества стендов с вымершими окаменевшими динозаврами.

Когда Веточка стала взрослее и заботу о ней возложили на Иркины плечи, девочки всё так же часто продолжали гостить в старом музее. Порой мама брала их в свой кабинет, но чаще оставляла в комнате отдыха, где редко бывали сотрудники. Заняться там было совершенно нечем, так что сёстры бесились, прыгая по кряхтящему дивану, либо предавались скуке.

А не так давно музей закрылся для посетителей на ремонт, и мама стала уходить на работу одна, возвращаясь непременно с припорошёнными белой пылью волосами. Весь этот месяц с Веточкой и Иркой дома сидел папа, как раз только вернувшийся из леса. Папа вечно был в разъездах, мама говорила, что он ходит там, где никто не живёт, дружит с медведями и волками, выясняет, что лежит под землёй. Ирке безумно нравилась сама мысль, что её большой и такой сильный папа дружил с медведями! Ей это казалось чем-то за гранью фантастики. И потому целый месяц, проведённый дома с папой, рассказывавшим страшилки о тёмной лесной чаще, о болотных огоньках и зеленоглазом лешем, стал для Ирки настоящим счастьем. Юная Веточка, конечно же, ничего совсем не понимала, но тоже слушала, открыв рот. А потом папа вновь забрался в стальное брюхо поезда, и тот умчал его куда-то вдаль, оставив Ирку с Веточкой скучать в мамином царстве костей и динозавров до самого конца лета.

Никакого ремонта в музее Ирка не заметила: древние двери всё так же скрипели, по углам кабинетов грудами валялись деревянные ящики и мятые коробки, только разве что стены и потолки едко пахли побелкой, да сотрудников почти нигде не было видно – все разбежались от запаха краски по дачам и раскопкам. Мама отвела девочек в просторный лишённый окон зал, назвав его сложным словом «фондохранилище», и указала на одинокий стол в углу, загромождённый кипами бумаг:

– В комнате отдыха не закончили ремонт, а у меня в кабинете всё забито вещами, так что посидите тут. Не шумите и не бегайте, никому не мешайте, если вдруг кто заглянет, хорошо? Будьте умничками. Ира, следи за сестрой. Ты – старшая.

С этими словами мама оставила Ирке с Веточкой пенал с цветными карандашами, пару раскрасок и книжек с картинками, два желтобоких яблока, а после удалилась. Веточка тут же побежала гулять между высокими одинаковыми стеллажами, заполненными окаменелостями, а Ирка с шумным выдохом опустилась на стул. Куда ни глянь, всюду тянулись лишь шкафы с узкими ящиками и лабиринты металлических стоек – ни людей, ни окон – ничего. Полная скука!

В хранилище было оглушительно тихо, только щёлкали тусклые лампы под самым потолком, да слышался низкий гул из-за потемневшей латунной решётки, находившейся возле углового стола. Раньше Ирка уже замечала то тут, то там в музее эти старинные сетки на стенах, ведущие в вентиляционные шахты. Они непременно были покрыты вековым слоем грязи и пыли, крепко завинчены, а через резные отверстия ничего толком нельзя было рассмотреть. Но эта решётка отличалась: она держалась всего на одном слабеньком винте, и, при желании, можно было без особых усилий подвинуть сетку, чтобы заглянуть в пустое гулкое нутро короба.

Ирка даже подёргала винтик, думая, как легко его можно вытащить пальцами. Но стоило ли? Внутрь, если кто и смог бы протиснуться, то только Веточка. Иркина младшая сестра была крошечной и тонкой, как прутик, потому её, собственно, все в семье и звали Веточкой: худенькие ножки и ручки, вытянутая голова на тощей шее – в чём только жизнь держалась? Одна бабушка упрямо называла внучку полностью – Лизавета, очень обижаясь, когда кто-нибудь в её присутствии коверкал это старинное благородное имя. Но Веточка была совсем маленькой и глупой, как думалось Ирке. Она бы не поддержала игру сестры, не стала бы лезть в тёмную вентиляцию, тем более играть там в прятки.

Тоска!

Насупившись, Ирка сдалась и вернулась за стол, взялась за принесённые мамой книжки. С каждой страницы на неё смотрели динозавры. Длинношеие, всех оттенков болотного и коричневого, с маленькими невыразительными глазками – надоевшие до зубовного скрежета. И даже в раскрасках не оказалось ни одного нормального зверя, кроме этих вымерших ящеров.

Ирка раздражённо захлопнула книжки, оттолкнула их от себя на край стола. Как же ей надоел весь этот музей, до самой крыши забитый одинаковыми костями! Вот бы сейчас папа был снова рядом, рассказал бы ещё много жутких историй, растопыривая пальцы на своих потемневших обветренных руках и делая страшные глаза. Про живой, зелёный и трескучий лес, про дымные костры и долгие ночи… Это ведь куда интереснее бездушный камней и костей.

– Смотри, Ирка, там кто-то есть! – пропищала Веточка, уже успевшая пробежать несколько кругов по хранилищу и вернувшаяся к угловому столу. Теперь она сидела на корточках и неотрывно глядела за решётку вентиляции.

– Никого там нет. Просто ветер шумит, – со знанием дела фыркнула Ирка.

– Есть-есть! Посмотри! – громче заголосила Веточка и заулыбалась. – Оно ползёт сюда!

Ирка закатила глаза, но из-за стола всё же поднялась и подошла к сестре. Стоило ей присесть и поднести лицо к холодной сетке, та сразу дёрнулась.

– Ой! – пикнула от удивления Ирка, падая на попу. С грохотом решётка рухнула на пол, выбив последний шатавшийся винт. В поднятом облаке пыли показалось что-то тёмное, длинное и извивающееся. Ирка сначала не поверила собственным глазам, когда прямо на неё из непроницаемо серых внутренностей вентиляции вылезла огромная рука.

Нет, даже не рука, а Рука. Она была очень крупной, гораздо крупнее богатырских папиных рук, в кольце которых так уютно было дремать вечерами, сидя дома в кресле. Лёгкий черноватый пух покрывал сверху гибкие пальцы, увенчанные желтоватыми обломанными когтями, а снизу виднелась нежная розовая кожа ладони, почти как у человека.

– Ух ты! – восторженно протянула Веточка, уже успевшая отбежать к ближайшему стеллажу и теперь из-за какого-то древнего булыжника поглядывавшая на неожиданного обитателя вентиляции.

– Откуда тут эта Рука? – себе под нос пробормотала озадаченная Ирка и, стараясь на всякий случай избегать гибких, изгибавшихся, как черви, пальцев, заглянула внутрь короба.

Рука оказалась чудовищно длинной. Её покрытое мягким черноватым пушком предплечье убегало вдаль, теряясь в темноте вентиляционной шахты, словно конца ему вовсе не было.

– Где твоё остальное тело, Рука? – вслух вопросила Ирка, но конечность никак не могла ей ответить. – И какого тогда оно размера?

Её чрезвычайно заинтересовала эта потрясающая Рука, приползшая к ним с сестрой через переплетение труб. Ирка вдруг почувствовала себя неутомимым исследователем, и ей захотелось подробнее разобраться с необыкновенной гостьей, появившейся тут будто бы исключительно для того, чтобы развеять их с сестрой скуку.

Веточка тоже вся извелась от нетерпения, радостно поглядывая на длинную Руку, ощупывавшую пальцами пол, словно осьминог, водивший щупальцами по гладкому стеклу. Они с сестрой видели подобное, когда папа отвёз их в начале лета в океанариум. Но Рука была куда забавнее жалкого серовато-розового осьминога хотя бы потому, что осьминог был там, за толстым стеклом, а когтистая мохнатая Рука ползала тут, прямо под ногами.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.