Принцы и нищая, или Золушка на двоих

© Лидия Миленина, 2023

Глава 1

Шаг. Еще один. И еще. Каждый давался с трудом, голова кружилась. Но Ева заставляла себя идти. Она уже знала такие состояния. Если не поесть в ближайшее время, то совсем ослабнет и упадет прямо посреди дороги.

Тогда – в лучшем случае – окажется в ночлежке для бездомных, где к ней опять будут приставать грязные озлобленные мужики, и не факт, что получится отбиться. В худшем – она замерзнет на улице, ведь тонкий рваный плащ давно не греет, и зимняя ночь холодными когтями впивается в тело.

…Нужно еще совсем немного сил. Еще немного мучительных шагов.

Там, за углом, в левом флигеле особняка есть неприметная дверь. Если постучатся – откроет добрая женщина, она уже два раза давала Еве теплое молоко и хлеб. А один раз даже разрешила переночевать в чулане.

На нее вся надежда! Иначе можно и не дожить до утра.

Краем уплывающего зрения Ева видела особняк младшего принца – элегантный, с шикарной колоннадой, сияющий, как новогоднее дерево. Почему-то ей всегда приходило на ум это сравнение.

Возле угла она совсем ослабела. Прислонилась к стене, постояла, преодолевая головокружение. Потом отодрала себя от стены и шагнула за угол.

В этот момент ее оглушило неожиданным звуком, сердце бешено забилось, испугавшись неожиданной опасности.

Стук копыт.

Громкий, веселый, яркий в ночной тишине.

Ева оглянулась. Прямо на нее неслась пятерка лошадей и темная карета. Хотела отшатнуться, но не успела. Ее ударило в бок, подбросило. Экипаж богатого человека снес ее и размазал по дороге.

Вспышка перед глазами, за ней – темнота, обрушившаяся, как крышка гроба.

– Почему мы остановились? – Грайнор недовольно поджал губы, глядя на камердинера. – Выйди, разберись.

В этот момент один из лакеев, обычно сидевший на запятках кареты, открыл дверь снаружи. Низко поклонился:

– Ваше высочество, мы сбили… девушку. Кажется, нищую. Что прикажете?

– Какая незадача! – усмехнулся Грайнор. – Я выйду, посмотрю. Неприятно, если мы сделали труп прямо рядом с домом.

Ему стало немного досадно.

Не то чтобы он всерьез жалел неведомую оборванку. Просто могут пойти слухи… А ведь это сам принц обычно распоряжался нестись, словно его преследуют все силы ада. Королевская семья должна сохранять реноме милосердных правителей, внимательных к судьбам простых людей.

Грайнор взял трость и вышел на улицу. Его лакеи и кучер стояли возле неподвижного тела девушки, залитого светом фонаря.

Руки раскинуты в стороны, драный плащ распахнулся, открыв взору изношенное серое платье. Одна туфля – если это жалкое безобразие можно так назвать – слетела с ноги. Длинные волосы раскинулись на дороге. На лицо свет не падал, и Грайнор не мог его разглядеть.

– Живая? – спросил он и кивнул одному из лакеев, чтобы проверил.

Тот склонился над девушкой, чуть повернул ее голову, чтобы добраться до шеи и пощупать пульс.

В этот момент свет упал на ее черты.

Они были тонкими, острыми. Если убрать невообразимую синюшную бледность, патологическую худобу и разбитую губу… наверное, достаточно миловидные. А еще они что-то или кого-то Грайнору напоминали.

Он пристально глядел на нее, пока слуга щупал серо-синюю цыплячью шею. Еще миг – и он понял. Вот оно что…

– Живая! – в тот же момент сообщил лакей. – Ваше высочество, найти городового и распорядиться, чтоб ее отправили в больницу для бедных?

Грайнор задумался лишь на мгновение.

– Нет, – его губы сложились в усмешку. – Дайте я еще на нее посмотрю…

Он шагнул ближе к девушке, присел на корточки и взялся двумя пальцами за ее подбородок.

– Но, ваше высочество, она же грязная! – услышал Грайнор голос старшего лакея у себя за спиной.

– Я в перчатках, – бросил Грайнор.

Повертел лицо из стороны в сторону, рассматривая. Невероятно! И волосы такие же темно-каштановые. Удивительно. И очень удачно.

– Отнесите ее в мой дом через черный ход. Прикажите разместить в хорошей комнате для слуг. Пусть ее осмотрит мэтр Симон. И никому ни слова о том, что произошло.

– Но, ваше высочество… – начал камердинер.

– Да-да, я знаю, она грязная. И у любого милосердия должны быть пределы. Но я сказал. Выполнять. И не молоть языками. Мне нужно, чтобы эта нищенка выжила! – жестко закончил Грайнор.

Конечно, не милосердие им двигало. Совершенно другое. Но когда слуги у него на глазах подняли невесомое тело худой девчонки, ему почему-то захотелось самому принять ее на руки и отнести в теплый дом. Странно, к чему бы это?

Ха! И пусть слуги думают, что ему вдруг приглянулась оборванка, и он решил сделать ее своей кроватной собачкой. Почему нет? У сильных мира сего могут быть любые причуды, и они не подлежат обсуждению.

Как хорошо. Ее тела касалось что-то мягкое, приятное. Ева не смела открыть глаза, ведь это какой-то сон. Стоит открыть их – и все. Сказка закончится. Ей больше не будет так тепло, так уютно…

Правда, когда она несмело подвигала рукой, ощутила резкую боль. Просыпаясь все больше, она вдруг осознала, что ломит все тело. Даже дышать больно. Не так уж и здорово.

Но все равно – ей было тепло, ей не нужно было идти. И живот не сводило муками голода.

– Вот, девочка, просыпайся потихоньку, – услышала она вдруг смутно знакомый голос. – И поешь. Я принесла бульон с кухни принца. Самый лучший.

«С кухни принца!» – вспышкой взорвалось у Евы в голове, и она распахнула глаза.

Перед ней сидела та самая добрая пожилая женщина, к которой она шла. А сама Ева лежала в небольшой уютной кровати, накрытая теплым одеялом.

– Я… в особняке младшего принца? – слабым голосом прошептала Ева. – Как так? Вы… положили меня сюда?

– Да, моя хорошая, – улыбнулась женщина. На ней был черный чепец вдовы, а лицо казалось очень уютным. Такие бывают у добрых бабушек, подумала Ева. Сердце резко, остро свело застарелой болью.

У нее больше нет семьи. И бабушки тоже нет. И сейчас – непонятно, как быть… И непонятно, как она здесь оказалась. И на какой срок.

Женщина склонилась ближе к Еве и тихонько произнесла:

– Милая, тебя сбил экипаж принца. И его высочество в своей милости велел отнести тебя сюда. Они вошли через черный вход, я узнала тебя. Сказала, что ты приличная девушка. Его высочество велел мне заботиться о тебе. А еще тебя осмотрел врач… Так что ты уж постарайся, чтобы мои слова были правдой. Будь приличной девушкой…

В глазах дамы появилось легкое опасение. Действительно, мало ли кто может болтаться на улице. То, что Ева один раз переночевала в чулане и ничего не украла – еще не доказательство, что ей можно доверять.

– Конечно, я очень признательна… его высочеству. И вам, – слабо ответила Ева.

– И доктору Симону будь признательна, – добавила женщина. – У тебя сломаны ребра, и головой ты ударилась. Он осмотрел тебя, полечил.

– С радостью поблагодарю и его, – сказала Ева.

Да, кстати, в голове тоже словно бы шумело, а если немного покрутить ею, то возникала резкая, неприятная боль.

– В общем, лежи, девочка. Я помню – тебя Ева зовут, – с сочувствием сказала дама. – Вот, покушай бульончик. Потом причешем тебя, а то вон какие космы. Меня зовут Кариа. Так и называй меня – матресса Кариа. Я младшая экономка в особняке его высочества.

При фразе про бульончик Ева вновь ощутила голодный спазм в животе. И одновременно – чувство тошноты. Ей хотелось есть, но в тоже время она, казалось, не могла. Но знала, что поесть просто необходимо. Иначе сил не прибавится, она опять потеряет сознание.

Аромат бульона ударил в нос, голова закружилась, и когда Ева с трудом проглотила первую ложку, показалось, что она растворяется в животворящем тепле. Боже! Какое же это счастье – просто есть. И не мерзнуть! Еще бы кусочек булочки…

Словно услышав ее мысли, экономка оторвала маленький кусочек от пышной булки и протянула Еве.

– Больше нельзя. Ты ведь очень давно не ела, сразу много есть не следует, – строго сказала Кариа.

Следующие несколько минут Ева ела, и все, что чувствовала – это невероятное наслаждение от горячей ароматной пищи.

– Матресса Кариа, а на сколько мне можно остаться? – спросила она, справившись с бульоном.

– Я не знаю, девочка, – вздохнула Кариа. – Знаю только, что принц распорядился вылечить тебя, поставить на ноги. А дальше… Знаешь, – она доверительно склонилась к Еве. – Я попробую пристроить тебя к нам служанкой, если хочешь. Ты ведь умеешь убираться? Станешь младшей горничной. Или посудомойкой, тоже неплохо. У тебя будет сытая жизнь. Всяко лучше, чем сейчас.

– Я все умею, – обрадованно соврала Ева. – Спасибо вам, матресса Кариа!

Впрочем, махать шваброй, вытирать пыль тряпкой и стирать ей действительно удалось научиться.

Боже, как хорошо, подумала Ева! Разве так бывает?! Неужели ее жизнь изменится? Как же удачно она оказалась на пути экипажа самого принца! Благослови его Бог за милосердие! Недаром говорят, что вся королевская семья – люди благородные и милосердные…

В этот момент вдруг раздался громкий и властный мужской голос:

– Здесь? Хорошо. Я хочу посмотреть на нее.

– О Боже! – воскликнула Кариа и сложила руки, как для молитвы. – Сам принц! Его высочество сам пришел навестить тебя! Девочка, молись, чтоб тебе и дальше также везло!

Сердце Евы бешено забилось от страха. Почему-то ей подумалось, что этот визит высокой особы не несет ничего хорошего для нее. Кто знает… может, принц прямо сейчас и прогонит ее, убедившись, что она уже очнулась. В милосердие, простирающееся так далеко, что принц сам пришел навестить сбитую девушку, Ева не верила.

В этот момент дверь открылась. Кариа тут же вскочила и сделала глубокий книксен. На пороге появился очень высокий мужчина, молодой – должно быть, лет двадцати пяти. Волосы у него были темные, гладкие, лицо – исполнено фамильной мужественной красоты, твердой и милой женскому глазу. На нем был черный облегающий костюм, расшитый золотыми и серебряными вензелями.

Ева с трудом могла соображать от тревоги, но сердце подсказывало, что этот красивый мужчина – очень непрост. У него должен быть острый ум, властолюбие и непростой характер. Такие мужчины крайне опасны.

Глядя на него, слабо верилось в то, что он насколько благороден и милосерден, чтобы спасать несчастных бродяжек.

Первым делом он махнул Карие, чтобы вышла, и экономка покинула комнату.

Ева осталась наедине с принцем, от которого не знала, чего ждать. От тревоги голова закружилась сильнее.

«Я обязана встать и приветствовать его!» – в панике подумала она. Если нет – он сочтет меня непочтительной и неблагодарной. И с большей вероятностью вышвырнет на улицу.

Ева дернулась в попытке сесть, потом – встать.

– Лежи. Ты вряд ли можешь сейчас выразить мне всю свою благодарность, – бросил принц.

Он встал в паре шагов от постели и пристально смотрел на Еву.

А ей хотелось умереть от стыда и страха. Ведь она, растрепанная и все еще грязная, лежит в постели перед элегантным молодым мужчиной, который внимательно разглядывает ее странно-горячим взглядом. И на ней под одеялом одна лишь рубашка, надетая, видимо, заботливой матрессой Карией.

Но все же… Когда-то Ева действительно умерла бы от стыда. Но сейчас для нее главным было выжить.

– Ваше высочество, – насколько могла, спокойно и почтительно произнесла она. – Я… безмерно благодарна вам за ваше милосердие.

Он уже обратился к ней, значит, должно быть, она может ответить… Это вряд ли будет сочтено невоспитанностью.

– Хорошо, – коротко бросил принц, продолжая разглядывать ее. – Грамотная речь. Признательность. Хоть, возможно, это мне следует извиниться за ущерб, нанесенный твоему здоровью, девушка?

«Было бы неплохо!» – подумала та, старая часть Евы, порой просыпавшаяся в самый неподходящий момент.

Ева цыкнула на себя. Не сейчас. В этой жизни больше нет места гордости.

– Нет, ваше высочество, должно быть, это случайность. Мне следовало быть осторожнее.

– Великолепно! – рассмеялся принц. – Очень хорошее построение предложений. Даже не скажешь, что ты из низов. Как тебя зовут?

– Евелина. Ева, ваше высочество.

– Хм… Подойдет. Скажи мне, Ева… у тебя нет дома, денег, ты скитаешься и просишь милостыню?

Как бы слаба ни была Ева, но она начала краснеть от унижения.

Да, именно так. Она не может ничего другого. Ведь выбор небогат – торговать своим телом или просить милостыню. Ведь ей так и не удалось устроиться служанкой или официанткой. А потом ее одежда износилась, она стала грязной и неухоженной. И потеряла шансы найти честную работу.

Теперь она всего лишь нищая бродяжка. Все, как он сказал.

– Именно так, ваше высочество, – смиренно ответила она.

Принц хмыкнул – должно быть, он него не укрылось ее смущение.

– Так было не всегда? Кто твои родители? – остро взглянув ей в глаза, спросил он. Словно подозревал что-то…

Ева сжалась. Сейчас ей нужно соврать. Очень реалистично, так, чтобы у принца не возникло никаких сомнений в ее словах. А он куда проницательнее доброй матрессы Карии.

– Нет, ваше высочество. Мои родители были слугами в городе Суаме. Потом отец проворовался, и его уволили. Мать вместе с ним. У нас не осталось средств… Потом они умерли, и я попробовала найти работу в столице…

– И не нашла. Это я вижу, – закончил за нее принц. – Где ты научилась так правильно говорить?

– Мои родители работали у приличных людей, у них была хорошая речь. Они и меня приучили говорить грамотно. К тому же в детстве я ходила в школу, где научилась читать и писать.

– Прекрасно, – принц поднял руку останавливающим жестом, призывая ее к тишине. Резко обернулся к двери и сказал громко. – Матресса Кариа!

Дверь тут же открылась, и пожилая экономка юркнула в комнату.

– Матресса, обеспечьте девушку всем необходимым. Хорошее питание, лечение. Когда наберется сил – вымойте, приведите в порядок, оденьте прилично. И отведите ко мне. Приступайте.

«О Боже!» – подумала Ева. – «Ничего не понимаю!». Что это? Милосердие?

Но верилось в это слабо.

Зачем она ему?

– Ваше высочество! – отважилась она.

– Да? – словно бы в брезгливом недоумении, что она смеет к нему обращаться, обернулся принц.

– Ваше высочество, на сколько мне можно остаться здесь?

Он тонко усмехнулся одной стороной рта.

– Если я смогу приспособить тебя к одному… делу, то – надолго, – коротко сказал он.

А Еве вдруг стало страшно. Что это за неведомое дело, для которого принцу понадобилась нищая бродяжка? Или он тоже хочет сделать ее служанкой в своем доме? Может быть, он об этом.

Хорошо бы так! Иначе… В голову запросились самые неприятные, пугающие мысли.

Принц снова резко и остро – словно уколол! – взглянул на нее и вышел быстрым решительным шагом.

Я боюсь его, подумала Ева. Очень боюсь. И еще больше боюсь идти к нему, когда поправлюсь.

Глава 2

Следующие семь дней были для Евы и очень приятными, и тревожными.

Впервые за год она жила в тепле, сытости и заботе. Конечно, иногда добрая матресса Кариа раздражала тем, что пыталась узнать больше о прошлом своей подопечной. Но Ева выдыхала неприятные чувства, умело ускользала от лишних вопросов и бесконечно благодарила добрую женщину.

Через сутки после визита принца Ева начала ходить. Ей дали удобное платье, такое же, как носили служанки в особняке, и хорошее шерстяное белье, согревавшее поясницу. Матресса преподнесла ей в подарок и плащ – темно-коричневый, старушечьего цвета, явно со своего плеча. Но он был подбит мехом, и Ева понимала, что в таком плаще никакая зима не страшна. И она была безмерно благодарна пожилой экономке еще и за это.

– Что бы ни случилось, Ева, – сказала она. – Хочу, чтобы у тебя была теплая одежда. Я еще для тебя еще найду. А теперь сядь, пожалуйста, – иногда тон матрессы становился строгим, как у школьной учительницы или дуэньи. – И послушай меня.

– Да, дорогая моя матресса Кариа, – улыбнулась Ева, еще не предчувствуя никаких неприятностей.

– Скажи мне, девочка… – осторожно начала Кариа. – Ты поняла, что чем-то привлекла внимание принца? Скорее всего… Он хочет, чтобы ты осталась здесь при нем. Чтобы… Я даже не знаю, как сказать…

– Скажите, как есть, матресса Кариа, я жила на улице, много что видела.

– Но ты ведь не торговала своим телом? – бросив на Еву строгий взгляд, спросила Кариа.

– Нет, что вы! Если бы торговала – должно быть, мне не пришлось бы побираться… Я просто видела, как это все устроено. Но мне удалось избежать этого.

– Хорошая девочка, – похвалила ее экономка. – Так вот, думаю, ты вытащила счастливый билет. Принц хочет, чтобы ты была его наложницей. А когда ты ему надоешь – думаю, позволит тебе остаться служанкой. Или как-то еще устроит твою судьбу. Если ты невинна – и вовсе замечательно. Властные мужчины любят невинных девушек.

Ева закусила губу и опустила глаза. Она сама все эти дни думала об этом и ощущала мерзкую противную тревогу.

Думала даже убежать, как только пройдет остаточное головокружение.

Но… ей было так хорошо. Тело, измученное жизнью на улице, оттаивало в тепле, наслаждалось сытостью. Да и душа расправлялась – ведь здесь ее никто не шпынял, не орал, чтобы она, «грязная тварь» и «убогая подстилка», убиралась отсюда. Лишь служанки иногда бросали на нее многозначительные, слегка неприязненные взгляды. Их Ева игнорировала. К неприязни к себе она тоже давно уже привыкла. Это не самая большая плата за теплую комнату и сытную еду.

Правда, сейчас, когда вроде бы нравственная «дуэнья» Кариа с такой радостью принялась «укладывать» ее в постель к принцу, прежняя часть Евы подняла голову в возмущении. Вот как! Торговать телом на улице нельзя! А стать постельной игрушкой принца – престижно!

В прежней жизни Ева поставила бы даму на место, отчитала, как положено.

Но сейчас она была не в том положении.

– Мне приходило это в голову, – осторожно ответила она. – Только ума не приложу, чем его высочеству могла понравиться такая бродяжка, как я. Возможно, мы ошибаемся, и принц всего лишь хочет помочь мне. Например, действительно собирается дать мне место служанки.

– Не думаю, – поджав губы, покачала головой Кариа. – Это не похоже на нашего принца. А его вкус… Посмотри, когда мы вымыли тебя, ты стала почти красавицей!

Кариа властно подвела Еву к зеркалу. Там отразилась среднего роста худенькая девушка с трогательно-хрупкой шеей, идеальным, хоть и слишком острым, контуром лица. С огромными серо-зелеными глазами в окружении пышных ресниц. Слишком бледная, но все же весьма миловидная.

Ева вздохнула… Она еще помнила себя не «почти красавицей», а красавицей. Но об этом думать нельзя. Иначе – слишком больно.

– Так что ты будешь делать, девочка, когда принц предложит тебе остаться при нем? – напряженно спросила матресса. – Я надеюсь, тебе не придет в голову наградить его высочество пощечиной? Или – чего доброго – отчитать его за это?

– Нет, – тихо покачала головой Ева. – Не придет. Я просто тихо откажусь.

– Что? – изумилась Кариа и продолжила возмущенно. – Почему же это?! Ты понимаешь, что никогда в жизни тебе больше не повезет так сильно? Ведь милости принца могут быть очень большими. Наряды, тепло и сытость, хорошее обращение… Не для девушки в твоем положении высокие нормы морали благородных дам!

Кариа сердито поджала губы.

– Я не люблю его! – Ева резко развернулась к экономке.

«Если сейчас меня выгонят – так тому и быть!» – подумала она. Все в ней клокотало, и прежняя ее часть не желала уняться. Впрочем, усмехнулась про себя Ева, Кариа никогда не выгонит ее, пока действует приказ принца, чтобы девушка оставалась здесь.

Экономка продолжительно поглядела на нее. Потом в ее лице появилась жалость. Она погладила Еву по плечу.

– Бедная ты девочка… Любовь – тоже не для тебя. Надеюсь, ты поймешь это вовремя. К тому же… Кто будет о тебе заботиться – того и полюбишь. Подумай, Ева. И не наделай глупостей.

– Хорошо, я подумаю, – миролюбиво согласилась Ева. Про себя подумала, что, дай Бог, сможет убежать, если принц действительно предложит ей стать его игрушкой.

Ну не может она! Еще не дошла до той степени отчаянья!

Несмотря на то, что разговор в целом закончился по-доброму, с тех пор между ней и матрессой Кариа повисло некоторое напряжение. Экономка все так же заботилась о ней. Даже принесла ей книгу, узнав, что Ева умеет читать. Но прежней глубокой душевности больше не было. Должно быть, женщина решила, что Ева слишком зазнается для своего шаткого положения.

С этой книгой Ева и проводила время… Ведь бродить по особняку она не отваживалась, а пообщаться было не с кем. Кариа по большей части теперь была занята, иногда к Еве приходила служанка, чтобы принести еду. Но с этой девушкой не сложилось – она кривила губы, как только видела Еву.

А на седьмой день матресса Кариа пришла с незнакомой Еве служанкой. В руках у той было светло-зеленое платье из мягкой тонкой ткани. Кариа оценивающе посмотрела на подопечную.

– Как ты себя чувствуешь, Ева?

– Хорошо, благодарю, – улыбнулась Ева. А сердце тревожно забилось в предчувствии.

– Тогда одевайся. Майя тебе поможет. Принц велел привести тебя так скоро, как это будет возможно.

Кариа многозначительно посмотрела не нее:

– Постарайся не упустить свой шанс, – понизив голос, добавила она.

В светло-зеленом платье Ева была похожа на аристократку. Как-то внезапно, когда шелковистая ткать обхватила ее запястья, стала заметной изящная форма рук, длинные пальцы, слишком хрупкие для девушки из рабочей семьи. Лицо начало казаться изысканно-благородным.

А тут еще и Кариа собственноручно уложила ее волосы в высокую прическу – словно на бал ее отправляла. Это подчеркнуло лебединый изгиб шеи, трогательно-маленькие ушки.

«Проклятье!» – подумала Ева. Уже сейчас ей захотелось бежать сломя голову. Ведь теперь у принца точно могут появиться лишние вопросы! Это экономку Ева могла водить за нос, рассказывая выдуманные истории из скромного детства в семье слуг. С принцем не сработает.

Но Ева понимала, что сейчас ей не удастся прорваться к выходу. Да и не скрыться ей в таком наряде.

– Другое дело, – сообщила Кариа. – Пойдем, девочка.

Неожиданно… за дверью их ждали два гвардейца. Видимо, принц и сам опасался, что странная гостья в последний момент может пойти на попятную.

Сердце Евы зашлось от страха. Она сглотнула. Выпрямила спину.

Ладно. Сейчас все, что она может – принять свою судьбу.

Только… как же не хочется уходить из тепла и сытости! Ведь это такое счастье просто жить комфортно. Тот, кто не терпел лишений, не чувствовал, как голод ножом режет живот, а холод заставляет мелко трястись, как руки и ноги теряют силу, никогда этого не поймет!

Когда-то и Ева не понимала.

Она обреченно вздохнула и пошла по коридору в сопровождении Карии и двух охранников.

До апартаментов принца было далековато. Более простая часть особняка, где жили слуги, постепенно сменилась коридорами и залами с шикарным убранством. Невероятно высокие потолки, простор, барельефы и вышитые гардины, люстры с позолотой…

Ева сделала вид, что поражена этим великолепием, ведь простая девушка из глубинки должна была восхититься.

– Вот так! – поощрила ее Кариа. – В этой красоте ты можешь остаться, если не будешь глупить.

«Тебе бы «матушкой» при девочках работать», – про себя усмехнулась Ева. Впрочем, «матушки» тоже бывают добрые и хорошие, как в целом и Кариа.

– Ну все, иди! – вздохнула экономка, последний раз обвела Еву взглядом, поправила кружева у нее на груди, и один из гвардейцев открыл перед ней дверь. Кариа буквально втолкнула Еву внутрь.

Глава 3

Когда Ева вошла, то услышала резковатый, насмешливый голос принца раньше, чем увидела его.

– Рад тебя видеть, Ева.

Это был небольшой зал со стульями по периметру и парой журнальных столиков. Наверно, для не слишком официального приема гостей.

Принц поднялся из небольшого креслица и, когда Ева сделала книксен, обошел ее по кругу, придирчиво разглядывая. От этого взгляда у Евы по спине побежали мурашки. Ей казалось, что он тыкает в нее небольшими иголочками, когда смотрит, настолько пристальным был этот взгляд.

– Я рад, что ты пришла в себя и похорошела, – наконец произнес он.

Ева невольно поежилась.

– Благодаря вашей милости, ваше высочество.

– Разумеется – благодаря ей, – усмехнулся принц. – Полностью с тобой согласен. А теперь скажи, мне, бедная Ева, как ты думаешь, зачем я тебя вызывал?

Сердце Евы чуть не выскочило из груди. Она ощутила, что щеки невольно покрывает краска. В голове вихрем пронеслись все слова Карии, все свои подозрения и страхи… «Кто будет о тебе заботиться, того и полюбишь…» – вспомнилось ей.