Голоса домов

Глава 1

Под самым карнизом по цветастым обоям полз маленький паук, направляясь к паутине, не смахнутой с дальнего угла комнаты. А в кресле, потрепанном годами, сидела женщина, прикрывшая глаза, чтобы сосредоточиться на избранных мыслях. Маленькая по площади комната была сплошь заставлена старинными предметами мебели, причем даже намека на захламленность не возникало. В пространстве уютно вписались детали богатого прошлого шестидесятидвухлетней женщины. То ли вкус хозяйки вещиц, то ли связанные с ними истории, обеспечили эстетическую синергию, и пространство с порога приглашало в нем загоститься.

С подоконника, не торопясь слетала пыль, подчинившись воле сквозняка, использовавшего неприкрытую раму. Но опускаясь на пол, пыль становилась совершенно незаметной. И вовсе не потому, что пол был недостаточно чистым, напротив, за ним всегда надлежаще ухаживали женские руки, просто он обладал подходящим оттенком. На деревянных половицах пола нашли последнее пристанище и пыль, и многочисленные человеческие следы, стертые фактически, но сохранившиеся в памяти.

Мишель хотелось запомнить все детали, что составляли жизнь: без них она бы выглядела недостаточно полной. Женщина сумела насытить собственную множеством фрагментов, часть из которых никому не удастся увидеть, ибо местом их обитания стали сердце и память.

Глава 2

Настырно выглядывал краешек конверта из неприкрытой деревянной шкатулки. Она уже неоднократно обращала внимание на него, но предпочла повременить с удовлетворением любопытства.

По квартире разносились трели мобильного телефона, а внутри женщины, обязанной ответить вызывавшему абоненту, проснулось сожаление. Новизна теснила стационарные телефоны с их крутящимися циферблатами и людей, чья профессиональная деятельность завершилась. Могла ли она подумать, что когда-то окажется лишней в своем кабинете, в здании бюро по развитию архитектуры? Могла бы, просто не удосужилась. Когда-то ей казалось, что слишком далек тот период, когда вышедшие на пенсию личности, становятся бывшими архитекторами, бывшими учителями, бывшими во всем.

– Слушаю, – вопреки эмоциональному тону мыслей ответила она достаточно спокойно.

– Простите, я набрал не тот номер, – звонивший мужчина передумал отключаться, когда услышал приветливый голос женщины. Он не торопился и после своего признания воспользоваться функцией сброса.

– Не стоит извиняться, вы не сильно меня отвлекли.

– Мне кажется, что я позвонил не туда, но вовремя.

– За последнее время я практически не сталкивалась со столь редкими речевыми оборотами.

– Кажется, я получил комплимент.

– Несомненно, – Мишель не опасалась сыпать возвышенными словами в адрес некоторых мужчин.

– Позвольте пригласить вас на чашку чая? Я знаю одно невероятное заведение с красивым фасадом.

Она не могла устоять перед соблазном увидеть дом, обладавший неодушевленной личностью. Тем и были хороши эти личности, что не обладали жизнью.

– А я соглашусь.

– Тогда я пришлю в смс-сообщении адрес и время нашей встречи? – мужчина голосом выказывал заинтересованность по поводу предложенной им авантюры.

– Я давно не получала писем.

Он не стал поправлять собеседницу, предположив, что позвонил женщине, ценившей вещи, утратившие значимость для всех, с кем его сводила жизнь.

– Я исправлю это.

Глава 3

– Что за шум?

На лице возрастного мужчины помимо морщин обозначилось возмущение. Он порядком утомился от службы, призывавшей угождать интересам общины с попытками извлечь личную выгоду, а потому незначительные неожиданности воспринимались им с опаской.

– Это митинг, – секретарь сохраняла стойкое равнодушие, что создавало впечатление, будто бы она злоупотребляет успокоительными препаратами.

– На сей раз, по какому поводу?

– Федор Борисович, а вы разве не знаете, что на рассмотрение депутатской сессии выносится вопрос о сносе особняка Блюма?

– Того, что стоит на углу Сиреневой и Морской?

– Того самого.

– Мне казалось, что он не такой уж ветхий, и даже жилой. И там вроде бы неподалеку ещё дом стоит, не уступающий по сроку эксплуатации.

– Тот тоже должен пойти под снос, разве что не нашелся покупатель, – секретарь не пыталась додумывать, почему руководитель не был в курсе архитектурных вопросов. Она привыкла давать ответы на задаваемые ей вопросы.

– В этих домах кто-то живет?

– В соседствующем с графским особняком.

– И что предполагается делать? – Федор Борисович высоко ценил способность секретарши быть в курсе дел, попадавших в горсовет.

– Планируется расселение жильцов. Там всего-то две семьи проживают.

– Это-то ладно, а чего сносить решили особняк графа?

– Супермаркет будут строить.

– Опять супермаркет, – чиновник недовольно покачал головой.

– Как без них-то, – девушка высоко ценила комфорт, предоставляемый развитой инфраструктурой.

– И так куда не глянь, всюду супермаркеты.

– Вот и митингуют активисты.

– А ведь молодцы! – Федор Борисович хлопнул ладонью по столу, выражая приподнятое настроение.

– Что же это вы против коллег пойдете?

– А что все отдадут свои голоса «за»?

– Слыхала, что да. Заказчик-то человек большой в городе.

– Знаю я всех этих больших. Ладно, прикрой окно, чтобы я не слышал шума. А митинг – это хорошо, пусть митингуют, – чиновник удовлетворенно вздохнул, но внутри него не появилось уверенности в том, что дело завершится на пользу общественности.

– Не поможет, – секретарь направилась к дверям, спеша то ли с корреспонденцией начальника разобраться, то ли позвонить подруге и поделиться прочитанным в любимом блоге.

Глава 4

– Не пойду я туда.

– Трусишь.

На улице, погружаемой в сумерки, слышались мальчишечьи голоса. Кое-кто из ребят смеялся, а кому-то доводилось кукситься.

– Идем, мы же все вместе.

– Сами и идите, а я домой.

Белобрысый мальчишка бросился бегом по улице в спасительную сторону многоэтажек, где находилась квартира его семьи. Там он точно мог ничего не опасаться. О друзьях, что позволяли себе подтрунивать над ним, он и думать не хотел.

– Ну и беги.

Самый бойкий мальчик, ростом ниже всех, но при этом прослывший тем ещё смельчаком, громко прокричал в след трусишке и посмотрел на дом с лепнинами.

– А ты что всерьез туда хочешь пойти? – мальчишка с лицом, усыпанным веснушками, аж рот приоткрыл, восторгаясь смелостью товарища.

– Вместе пойдем.

Решимость поубавилась у всех четверых ребят, стоявших перед зданием, в котором давно уже никто не жил.

– Смотри!

Повинуясь другу, указывавшему рукой в сторону торца, ребята оторопели. В окошках шпиля загорелся свет.

– Быть такого не может, – заводила компании попятился назад, а его примеру последовали и товарищи.

По улице разнесся топот ног убегавших детей, а окна шпиля снова погрузились во тьму.

Глава 5

Полумрак ежедневно захватывал власть над пространством тихой квартирки, будто прохаживался по комнатам и коридорам. И ему было, чем заняться. В доме, где нашла пристанище мебель разных годов и стилей, почиталась память. На стенах комнат висело множество портретов. Преимущественно женских, что вполне могло нравиться полумраку. Но он не отличал людей и их лиц. Он обязан был проявлять оскорбительное безразличие.

Хозяйка квартиры знала, как бороться с полумраком: для этого достаточно было немного света. Борьба света с темнотой, разыгрывающаяся перед её глазами каждый вечер, приобретала особое значение, сопряженное с приближением к пониманию едва ли не истины. Одной из их бесчисленного количества. Свет показывает истину – тьма скрывает детали. Но и свет, и тьма необходимы. Они ведут вполне четкую игру для понимания наблюдающего человека. Разве что, свидетель этой игры не удосуживается понять, что происходит.

Мишель отпила глоток травяного чая из большой чашки, с одной стороны покрывшейся маленькими трещинками. В приметы она перестала верить: с возрастом многие страхи отпадают за своей ненадобностью, а потому продолжала сохранять верность тому, что приближалось к состоянию негодности.

Полумрак нагло расхаживал по дому, указывая человеку на необходимость задуматься об отдыхе.

Глава 6

– Я не вру! – в детском голосе сквозила неподдельная обида на материно недоверие. Она всегда вела себя с ним таким образом. И только с ним.

– Наказан будешь.

– За что? – белобрысый мальчишка не сдерживал слез.

– За ложь.

Дверь в детскую комнату отворилась резко, рискуя соприкоснуться со стеной.

– Сколько можно кричать на весь дом? – вошедший мужчина имел заспанный вид, а ярость за прерванный сон не успела всецело охватить его разум.

– Кто-то же должен воспитывать этого оболтуса? – женщина с укором посмотрела на мужа.

– А кто-то же обязан на работу ходить? – мужчина не остался в долгу.

– Должен! – женский голос звучал так, что всем присутствующим стало понятно, что скандал неизбежен.

– Что произошло? – осознав, что желание отправиться подремать окончательно его покинуло, мужчина уселся на краешек детской кровати, уставившись на сына.

– В том доме, что стоит в конце улицы, сегодня загорелся свет, – мальчик с воодушевлением принялся рассказывать отцу о произошедшем инциденте.

– И что? – отец мальчишки не понимал, чем данный факт вывел из себя жену.

– Какой свет? – женщина снова принялась кричать. – Хозяин дома уже не одно десятилетие, как пропал без следа. Не живет в том доме никто.

– Так может бездомные проникли туда? – мужчина смотрел на жену так, словно та несла околесицу.

– Туда никто не забирается. И ты знаешь почему. Не мне тебе пояснять, – Наталья не могла поверить, что муж с легкостью забыл то, что следовало помнить и, без сомнений, всегда.

– Оставь сына в покое, – Валентин поднялся с кровати и направился к выходу: он не хотел снова ворошить прошлое.

– Видишь, опять отца расстроил, – мать полосонула грозным взглядом сына и поспешила следом за супругом.

Восьмилетний мальчик подошел к окну, чтобы рассмотреть видневшийся среди зданий шпиль таинственного дома.

Глава 7

Город распластался перед балконом квартиры, в которой обосновалась приверженка осмысленного образа жизни. Сожалела она лишь о том, что с долей опоздания отыскала дело, позволявшее реализовываться личностно и прилично зарабатывать. Впрочем, возраст воспринимался всего лишь цифрой. И это была одна из причин, почему она дистанцировалась от окружающих людей – они не позволяли освободиться от якорей в виде психологических стереотипов. Как она полагала, те прилично портили жизнь, сказывались на здоровье и внешности.

Закат позировал для единственной зрительницы так, будто он никогда не случится снова. И отчасти он был прав, ибо каждый закат представляется новым, а не прежним.

Утонченные пальцы со свежим маникюром касались поручней балкона. Длинные волосы непривычного бежевого оттенка, развевались на ветру. Анастасия прикрыла глаза, погружаясь в мысленный образ воздушного города. Его она создала собственными усилиями, практически по кирпичику, выстраивая немногочисленные изысканные здания, окруженные высокими деревьями, среди которых отдыхали тучи. В этом городе она была хозяйкой, свободно перемещавшейся по домам и улицам. В городе жили такие же люди, как она: образованные и талантливые. Только таким людям отводилось место в её мире. Не только выдуманном.

Из иллюзии, необходимой для защиты воображения от повседневности, Анастасию грубейшим образом вырвали громкие голоса соседей, проживавших с ней на одном этаже. Каждую неделю супруги оглашали округу своими криками.

Вернувшись в комнату и захлопнув балконную дверь, Анастасия устроилась за письменным столом, чтобы набросать текст рекламного поста предстоящего тренинга. Она не верила в его стопроцентное воздействие на целевую аудиторию. Против неё выступало общество с изжившими устоями. У неё получилось от них избавиться, у большинства современников – нет. Отчаиваться она не собиралась, ибо все делала в первую очередь для себя.

Глава 8

Ему не хватало чего-то, что безнадежно застряло в прошлом. Настоящее заполучило эгоистичные черты, а он желал видеть в людях доброту. Все реже на улице встречались лица, располагавшие к диалогу, а в глазах и вовсе ощущалась надменность, либо раздражение.

Из-за преображения окружающих людей ему доводилось после утомительного трудового дня отправляться в свой одинокий дом. Он и не рассчитывал на то, что кто-то захочет разделить с ним скромное пространство. Евгений и сам был под стать своему дому, нуждавшемуся в ремонте ещё десять лет тому назад. И каким следовало быть обычному электрику ЖЭКа? Он привык к своему образу, а девушки его чурались. Он не умел, и не во что было одеться стильно, усесться за руль мало-мальски приличной машины, а самым обидным было то, что не имелось смелости потребовать от женщин исполнять его капризы. Внутри Евгения снова вскипала ненависть к состоятельным людям и красивым женщинам. Они испортили мир, сделав его комфортным только для таких, какими были сами.

Приблизившись к своему одноэтажному дому, окна которого чрезмерно низко располагались над землей, он ещё сильнее расстроился. Избалованные деньгами и комфортом особы точно не пожелают войти в двери такого жилья. А ему приходилось.

Глава 9

Трамвай с характерным грохотом пронесся вдаль, будто норовил опередить грозовую тучу, медленно наползавшую над центром города. Вопреки прогнозу погоды мужчине захотелось пройтись по улице, мощенной булыжником. Дорога напоминала ему о проведенных месяцах в Италии. Глухая осень заставляла сожалеть о том дне, когда он надумал вернуться в родные края. Ничто не сглаживало сожалений так, как улица, вымощенная не убиваемым временем булыжником. И туча, придававшая темных оттенков световому дню, не уменьшала силу этих ощущений.

Крупные капли стали падать на землю и казалось, что каждая последующая их товарка спешила настигнуть выбившуюся вперед. Он не прихватил с собой зонт, а потому довелось искать укрытие в подворотне подвернувшейся пятиэтажки. А время, оказавшееся в его распоряжении, позволило внимательно рассмотреть архитектурный ансамбль. Элементы барокко и классицизма встречали с порога гостей и жильцов дома, напоминая тем о величественности минувшей эпохи. Василий не был силен в познаниях истории, но в силу своей деятельности обладал кое-какими архитектурными сведениями и отнес здание к прошлому веку.

В таком доме жить он бы точно не отважился, опираясь на предположение, что энергетика не выдумка чрезмерно впечатлительных людей, а вполне реальная субстанция. В старинных домах она копилась десятилетиями и приобретала огромную силу над человеком.

Дождь завершился, и мужчина, одетый в казавшееся неброским черное пальто, поспешил выбраться из своего укрытия, ощущая чьей-то взгляд на спине. Оборачиваться он не привык и продолжил свой путь, ускорив шаг, будто мощеная дорога утратила привлекательность. Дома обладали сильным характером, и дорога им не была ровней.

Глава 10

Даже обещанные письма обладают эффектом неожиданности. Она же и не ждала сообщения, о котором обмолвился незнакомец по телефону, но оно пришло. Адрес, высланный на её телефон, казался знакомым, а в памяти не всплывал даже смутный фрагмент об улице, куда следовало отправиться.

Мишель не отказала себе посмотреться в настенное зеркало, занимавшее приличную часть одной из стен коридора. Оно появилось на этом месте ещё в тот период времени, когда женщина владела неоспоримым правом любоваться собой. Мишель продолжала так поступать и ныне. Убедившись в безукоризненности своего внешнего вида, женщина вызвала такси и отправилась на улицу ожидать машину.

Осенний день вел себя, как капризная девушка, но ей-то такое поведение прощалось, а от погоды требовалось больше выдержки. Но ни тучи, периодически заволакивавшие небо, ни пронизывающий холод, усиливаемый нервным ветром, не вызывали у неё негодования. Все-таки возраст обеспечивает мудростью, а только той под силу принимать то, что не контролируемо человеком.

В арке показалась машина, и Мишель позволила любопытству возобладать над собой, ведь через пару десятков минут её доставят к дому, заявленному с выгодных сторон.

Как и в молодости, она продолжала любить дома.

Глава 11

От понимания причины, побудившей совершить несвойственный поступок, ситуация не смотрелась приемлемым образом. Эмоциям он никогда не доверял, а тем более таким, что возникали необоснованно. Прибыв на место встречи, которую сам же и назначил, на десяток минут раньше, молодой мужчина устроился за одним из столиков, все ещё неубранной летней площадки. Невзирая на довольно ощутимое похолодание, владельцы кафе считали, что некоторые посетители пожелают любоваться улицей, захваченной осенью. Сам он недолюбливал это время года. Он вообще не мог понять, для чего существовала смена времен: комфортней была бы одна и та же температура. Его взгляды по этому вопросу наталкивались на неподдельное удивление, а давать пояснения он избегал. Так и продолжал питать антипатию к объекту, неспособному это даже почувствовать.

Из пространственных размышлений мужчину вырвало приближение женщины. Что-то подсказывало ему, что именно с ней он беседовал по телефону, но не предполагал её точного возраста. Тот факт, что незнакомка оказалась зрелой особой, ничуть его не смутил. Он и сам отдалился от юных лет и ни за что не пожелал бы возвращать их. Более того, он был уверен, что не следует возводить молодость в культ, поскольку та сопряжена с отсутствием глубины понимания происходящего, а это неизменно сказывается на поведении и поступках. Молодость хороша исключительно для тела. Не для ума.

– Здравствуйте, видимо вам я позвонил по ошибке, – мужчина поднялся из-за стола, полагая, что так следует вести себя воспитанному человеку.

– Совершенно верно, – женщина держалась с чувством собственного достоинства, но при этом, не умаляя значимости собеседника. – Но, почему вы пригласили меня на встречу?

– Я не безразличен к красивым человеческим голосам. Ваш именно такой.

– Благодарю за комплимент.

– Я, наверное, должен представиться. Меня зовут Артур.

– Мишель.

– Невероятно редкое имя в нашей стране, – в этом признании отсутствовала ложь.

– Мои родители грезили побывать во Франции, читая иностранные романы, и имя одной из героинь произвело на них сильное впечатление.

– Они исполнили свою мечту?

– Они родили меня, – женщина улыбнулась, придавая разговору особые нотки.

– А как же Франция?

– Это была не самая сильная мечта.

– Я полностью согласен с вашими родителями, – Артур и сам считал, что рождение ребенка представляет собой наиболее важное событие в жизни.

– Итак, поговорим о доме, о котором вы мне сообщили по телефону? – Мишель пожелала перевести разговор на другую тему.

– Да, конечно, вот и дом, – мужчина указал рукой на здание, которое и до представления попало в поле зрения женщины, питавшей слабость к архитектурным творениям. – Здесь размещался пансионат для детей, болевших туберкулезом в годы революции, и уже несколько десятилетий служит коммерческой недвижимостью. Офисные помещения здесь активно сдаются в аренду.

– Немаловажную роль играет месторасположение. Центр любого города, будь он провинцией, столицей или даже мегаполисом, становится средоточием деловой активности.

– В то же время, начинающие предприниматели не в состоянии позволить себе снять такой офис.

– В какой-то мере, правильно, – Мишель не опасалась озвучивать свое мнение, даже если оно воспринималось резким.

– Почему?

– Столь солидные офисы не должны менять владельцев ежемесячно, ведь деловая репутация подразумевает стабильность и постоянство, а начинающие предприниматели балансируют на грани развития и закрытия.

– А как же шанс молодым? – сам Артур не спешил сыпать такой щедростью.

– Обязательно должен предоставляться в виде налоговых смягчений и даже дотаций. Особенно, если речь идет о новаторских бизнес-идеях и толковых стартапах. Но репутация здания не должна подвергаться риску.

– Репутация здания?

– Конечно, же, если в здании будет львиная доля потенциальных банкротов, к нему будут относиться, как к гиблому месту.

– Но, для здания это ничем не чревато, – Артур усомнился в том, что изрек.

– Как раз здание и пострадает. Аренда офисов начнет снижаться в цене, и здание захлестнут арендаторы, не располагающие финансовой прочностью, – Мишель продолжала защищать свое видение обсуждаемой ситуации.

– В вас говорит бизнесмен.

– Архитектор.

– Не понял.

– Во мне говорит архитектор.

– Вот оно что, вы тревожитесь о здании с позиции его сохранности, как архитектурного памятника.

– Не только. Мне важно защитить личность дома.

– Дом не может иметь таковую, – он был удивлен тому, что приходилось слышать.

– Вы никогда не сталкивались с такими домами, – она не сомневалась в правоте своих слов.

Глава 12

Ей нравилось подолгу спать и просыпаться ближе к одиннадцати часам дня. Поводов не высыпаться или же вставать ни свет, ни заря почти не возникало. Она выстроила свою жизнь таким образом, чтобы та радовала ежедневно. Ни семьи, ни изнурительной, либо попросту монотонной работы она себе не позволила иметь, о чем ничуть не сожалела. Не в пример её подписчицам, приобретавшим тренинги, но при этом не обладавших пониманием, как их следует использовать. И она знала, что именно так и произойдет.

Анастасия скинула с себя воздушное одеяло, продолжив наслаждаться утренней негой, и дожидаться появления желания подняться с постели. Не надевая домашнего платья, расположившегося на вешалке, девушка прошла в ванную комнату, любуясь собственным изображением на картинах, украшавших стены квартиры. А уже в ванной комнате она с удовольствием принялась рассматривать собственное отражение в настенном зеркале.

Она не осуждала себя за умение ценить данность природы. Предосудительным в её глазах выглядело отсутствие заботы о теле. Людей, плюнувших в лицо невероятной по своей значимости силе, было чрезмерно много. Природа безо всяких сомнений потрудилась над созданием человека. Люди не ценили собственное тело, не предоставляли себе необходимые блага и пребывали в негативном психологическом состоянии, выдавая оное за сомнительную благодетель. Анастасия не понимала столь неразумного проецирования собственной личности в социум через самоуничижение, обесценивание и добровольное страдание. Она себе такой глупости позволить не могла.

Мощная струя воды, рассеивающаяся через насадку для душа, бережно массажировала женскую кожу. Скорее даже девичью. Подумав об этом, Анастасия засмеялась. Общество не приемлет тех, кто обладает не только внешней индивидуальностью, но и возрастной. Она давно перешагнула возрастной рубеж, считавшийся солидным, но не стала сверстницей паспортного возраста. Тело Анастасии слушалось её мнения, а не того, которое пробовали навязать послушные рабы социума. Ничто не роднило её с этими людьми, кроме сосуществования под крышей многоэтажного дома. Её невероятно утомляли громкие голоса людей, причем такими они были повсюду.