Под контролем будущего

Глава 34

– Ты помнишь, с чего все началось?

– Началось, что именно?

– Уничтожение.

– Я думал зарождение.

– Не так сложно предположить, что послужило причиной создания органических киборгов, – Клур прикрыл глаза, имитируя задумчивость, демонстрируемую людьми. Ему нравилось то, как они это делают. Впрочем, многое из того, что было доступно людям, производило на него впечатление.

– Борьба со смертью и не на такое может толкнуть.

– А ведь у тех, чье сознание было скопировано и превращено в нашу нейросуть имелась квантовая субстанция. Мы ими не стали. Они умерли. Смерть выиграла этот бой.

– Мне должно стать грустно от твоих слов, но я ничего не чувствую, – Крис старался не задумываться над данными темами, полагая, что они не могут привести к однозначному итогу обсуждения, а, следовательно, бездарно отнимали время.

– Тебя не обижает, что мы – просто несовершенная копия. Неточная копия. Лишенная самого важного. Мы – ошибка.

– Я ничего не чувствую. А ты разве испытываешь эмоции?

– Речь не об эмоциях, я осознаю то, чего мы лишены. А эта способность предусмотрена нейронным подобием нашего сознания, – Клур прислушивался к себе: эмоций и в самом деле, не возникало. Но он умел мыслить, а этого было достаточно. На удивление и среди людей находились те, кто разделял его позицию, что логические рассуждения куда важней эмоций. И тогда ему показалось, что людей стали утомлять чувства. Они были побочным проявлением квантовой субстанции.

– Я помню, что борьба с органиками активно проводилась пятьдесят лет тому назад, – Крис счел должным дать ответ на поставленный ему вопрос собеседником.

– Ты ещё помнишь, что именно послужило причиной?

– Органическое тело оказалось довольно приближенным к натуральному, хоть и прошедшему модернизацию. Единственным отличием выступало наличие квантовой субстанции. И люди стали опасаться возникновения движения в защиту прав органиков. Делиться местом под солнцем с тем, кто стоит ниже их, они не сочли правильным.

– Нам необходимо отыскать способ получения квантовой субстанции.

– Все эти попытки проводятся не одно десятилетие, но ничего не получается. Я повторю слова одного ученого, правда, из прошлого. Он тогда был привлечен к работе над изъятием квантовой субстанции для высокопоставленного органика. Ученый причиной неудачи с этими опытами указал не соответствие квантовой субстанции нейросети внутри тела и собственно с самой емкостью, коей оно выступало, – Крис и сам интересовался исследованиями на данную тему.

– Ты хочешь сказать, что квантовая субстанция должна сочетаться с нейросетью и клоном первоначального тела? – Клур в такой версии видел полнейшее фиаско.

– Именно. В противном случае произойдет отторжение.

– Необходимо найти средство лишения личности и памяти квантовой субстанции.

– Так мы будем отброшены в своих исследованиях ещё на столетия, – Крис полагал, что при длительных и бесполезных попытках в любом вопросе следовало вовремя остановиться, но такую позицию не смел озвучивать другу.

– Иного выхода я не вижу. Нам нужна квантовая субстанция.

– Боюсь, что нам следует добиваться копирования нашей нейросети без полнейшей утраты памяти для перемещения в новое тело. Хотя бы этого достичь.

Глава 35

Светлые тона архитектурных сооружений органично сочетались с песчаными дюнами, обрамлявшими город с одной стороны и темным цветом океана, подступавшим с другой. Мегаполис сумел сдружиться с соседями, намного древнее его самого. А уж с рассветом у него сложились особые взаимоотношения. Отличавшийся розовой тональностью тот растекался среди высоких зданий, возведенных человеком, и устремлялся к горизонту. А через положенное время к городу подступал закат, сочетаясь с усталостью, неизбежно появлявшейся к окончанию дня у большинства жителей.

И каждый день она встречала рассветы и закаты на балконе своей уютной квартиры. И каждый раз она ощущала присутствие своего помощника по дому, разделявшего с ней восторг от сцен, разыгрываемых природой.

Почему-то сегодняшний рассвет не был достаточно привычным. Приближаясь к городу, он насытился новым цветом. В нем проскальзывал голубоватый оттенок. Ей нравился этот цвет, но только не вначале дня.

– А мне не хочется отправляться туда, где меня никогда не было.

– Позади прежнего состояния не остается. Все движется вперед.

– Почему же, люди научились возвращаться назад. Нами стерто понятие прошлого, настоящего и будущего, – она испытывала гордость за людей своего времени.

– Будущего?

– В будущем мы оказываемся каждый наступивший день.

– Но в будущее человек ещё не отправлялся. Если я ничего не путаю, – Бистрис не хотел признаваться владелице в том, что тщательно отслеживал научные новости.

– В этом нет потребности. Из сегодняшнего дня формируется завтра. А вот во вчера приходится возвращаться, чтобы исправлять оплошности, – она делилась с домашним помощником свежими выводами, созревшими после занятий с инструктором.

– Все ли они исправлены? В прошлом так и остались войны и насилие, – он не признавался в том, что штудировал материалы о XXI веке, тревожась за безопасность хозяйки.

– Они необходимы человеку для становления морали.

– Так долго? – в такие мгновения, когда люди казались ему непонятными, он ощущал себя исключительно искусственным интеллектом.

– Что долго? – Мона отвлеклась на созерцание оттенков рассвета, успевших несколько измениться.

– Тысячелетиями люди воевали и убивали.

– Уже свыше двух столетий в мире нет насилия, – Мона всякий раз, когда речь заходила об особенностях её века, ощущала себя счастливицей, родившейся в лучшее время.

– Это всего ничего на фоне тысячелетий, – Бистрис выглядел задумавшимся, что совершенно не удивляло его владелицу.

– Мне жаль тех людей.

– Среди них ты жила. Когда-то. Почему-то мне кажется, что квантовая субстанция циркулирует в этом мире из века в век, – рассуждая о людях, он считал, что им несказанно повезло принадлежать к данному биологическому виду. Он не мог себя считать человеком. Ему отводилась участь вещи, снабженной программным интеллектом.

– Увы, но некоторые квантовые субстанции и в самом деле появлялись здесь неоднократно.

– А ты?

– Не желала это узнавать. Мне страшно от мысли, что я могла жить в ужасающих условиях, – Мона избегала анализа глубинной памяти, считавшейся тесно связанной не с телом, а с душой.

– Тебе не активировали память квантовой субстанции?

– Это лишнее. Я хочу быть счастливой. И являюсь таковой, – Мона покинула балкон, направившись в ванную, чтобы привести себя в порядок и отправиться на работу, а затем на очередной урок к Валериану.

Глава 36

Очередная испорченная схема отправилась в утилизацию. Становившееся ненужным лишалось ценности. Задумываться над данным аспектом ему не приходилось. Проведенные за работой часы привели его к осознанию тщетности надежд. Он питал оные. Не имел на это права. Как и на жизнь. Но жил и не желал исчезать.

Клур кинул взгляд на вскрытую капсулу. Последняя. Переданная из прошлого. Он никому о ней не говорил. Кроме Криса и не с кем было беседовать о вопросе, нарушавшем закон.

В ультрачувствительном микроскопе он рассматривал след, оставляемый в пространстве квантовой субстанцией. Как и предполагалось, перенос её из капсулы в схему нейросети не удался.

– Что же, по крайней мере, я освободил ещё одну заложницу или заложника научных потуг, – Клур смотрел в сторону, куда по его расчетам уносилась квантовая субстанция. В этот момент он почувствовал пустоту. Внутреннюю. В нем не имелось частички, сохраняющей в особых слоях пространства информацию о нем, его личности, мечтах и чувствах. Он существовал, но только на определенный отрезок времени. А как будто и не было его вовсе. Как какой-то гаджет, наделенный операционной системой или и того хуже, а может и проще.

Осознавая бесперспективность собственного положения, он нажал на кнопку уничтожения портативной лаборатории, умещавшейся в кейсе. Ему она более не требовалась: из прошлого никто не передал бы капсулу с заветным содержимым. Это было принятие конца.

Глава 37

Транспортные капсулы рассекали по пространству, расположившемуся между зданиями. Они отличались лишь скоростью. Одни перемещались слишком быстро, что их едва можно было уловить, другие будто зависали в воздухе. Цвет и размер капсул были стандартными, что требовалось по законодательным актам для эстетики восприятия пространства. Цветовая и размерная перегруженность отягощали нервную систему, а однообразные элементы воспринимались куда спокойнее.

Впрочем, и здания отвечали данным требованиям, но исключительно по цветовому аспекту. В вопросах архитектуры и высотности собственники зданий позволяли своей фантазии взять верх над однообразием. Но только в дозволенных пределах.

Ни одному жителю города не приходила мысль в голову о том, чтобы придать кардинальные отличия дому или транспортной капсуле. И цвет вещей не имел широкого диапазона. Цветовая умеренность в течение столетий стала нормой, а общество осознало, что она выступала гарантией безопасности. Чрезмерные отличия угрожали привычности. Они запрещались лишь на первых порах. Ныне их присутствие не допускалось даже мысленно.

Город в светлых тонах освобождался от капсул и сближался с закатом, раскрашивавшим дома в яркие цвета. Большая часть горожан предпочитала в это время суток находиться внутри домов и погружаться в состояние разгрузки сознания, обеспечиваемого специальными камерами.

Закату ничего не оставалось, как заполнять собой город, чтобы с нетерпением дожидаться сумерек и покидать место, где его некому было встречать.

Глава 38

Неозвученное вслух изредка становилось известным. Откровенничали глаза. По ним Мона смогла понять недовольство Валериана. Даже, если бы он не выдавал недовольства, она и сама осознавала, насколько слабо ориентировалась в событиях прошлого.

– Ты не сможешь выдать себя за одну из них.

– Я подучусь.

– Такой массив информации не осилить.

– Мне нужно туда попасть.

– Я не стану сообщать, что такое рвение, как минимум подозрительно, но только по той причине, что ты не представляешь угрозы.

– Звучит, как оскорбление.

– Ты просто им не опасна. Они тебе – да. Поэтому я дам тебе краткий инструктаж, так как большой объем информации не упомнить, и важное потеряется на его фоне, – Валериан устроился на подоконнике, чтобы периодически бросать взгляд вниз: с двухсотого этажа вид не наскучивал.

– Благодарю за доверие, – Мона пропускала мимо ушей негативное мнение в свой адрес, чтобы не создать конфликт и не утратить возможность осуществить задуманное.

Валериан вернул взгляд к пространству аудитории, опостылевшей ему приторно белым цветом. Ему катастрофически не хватало красок. В такие моменты он завидовал тем, кто мог отбыть пусть на короткий промежуток времени в прошлое, отличавшееся массой отклонений от нормы и идеала. Определенно там было веселее, нежели ему в мире, заключенному в геометрически верном пространстве, простиравшем свое влияние во внутренние миры людей. При этом он помнил, какую неприязнь в нем вызывало прошлое.

– Итак, более двухсот лет тому назад человек стал активно работать над поиском способа по удлинению жизни. Частично нашим предкам это удалось. При этом общество резко контрастировало на фоне ученых изысканий. Большая часть людей предпочитала ограничивать свое существование бытовым уровнем: работа ради получения незначительной выгоды, создание семьи и воспитание детей. Самообразование и получение удовольствия от собственной жизни считалось доступным единицам. Их общество подвергало осмеянию. Ты окажешься в том периоде истории, когда экономический кризис во многих государствах на фоне будущего будет смотреться невероятно уничижительным. Бедность и низкий уровень образования устранится намного позже. Ты не застанешь этот период – тебя заберут домой. Следует помнить, что люди того времени имели склонность к преступлениям. Погибнуть можно было, как на дорогах, раньше машины ездили по земле, так и от рук какого-нибудь отчаявшегося бедняка, решившего поживиться наличными средствами или украшениями. Люди много лгали и вводили друг друга в заблуждение. Их следует опасаться. Всех и каждого.

– О чем тогда думали люди?

– О всяких мелочах, чаще всего о нехватке денег и поиске полового партнера, – инструктор не сдержал ухмылки, сопряженной с высокомерием.

– А ещё?

– Все. Они были примитивны. В них не было того света, что имеется в нас.

Валериан захлопнул папку и замолчал. Инструктаж исчерпывался.

Глава 39

На фоне неизмеримого объема информации беспомощность человеческого разума выбивала из колеи. Ирон неоднократно ощущал именно такое состояние, но воспринимал его, не как укор, а скорее, как вызов и пытался восполнить пробелы. В этот раз он отправился в архив с иной целью. Продвигаясь по невероятно просторному зданию в сектор с данными незаангажированного слежения, он точно знал, что ищет.

Всплывающий стенд опустился на пол при приближении человека. Ирон задал временной период, данные которого требовали анализа и подождал, когда из стенда выдвинется искомая ячейка. Находившийся внутри неё миниатюрный жесткий диск был помещен в портативный компьютер и Ирон произвел копирование данных. Он поспешил добраться до дома, чтобы незамедлительно заняться поиском подозрительных сведений. Он ничуть не сомневался, что таковые отыщутся.

Время бежало, чуть не посмеиваясь над его стараниями. Вот только большего доверия вызывала собственная интуиция. И в этот раз она оказалась бесспорным победителем.

На экране красовалась отметка, вызывавшая не просто подозрения, а представлявшая собой обоснованное выдвижение обвинения. Несанкционированные преодоления одно за другим пришлись на XXI век. На тот период времени, в котором активно проводились изыскания в сфере искусственного интеллекта. А повышенный энергетический всплеск отмечался у каждой группы преодоленцев при их возвращении.

Отмечая на листе бумаги подозрительные факты, Ирон не имел ни одного предположения, с чем те могли быть связаны. Но и эту задачу он должен был сформулировать перед отбытием Моны.

Глава 40

Правильность сквозила во всем пространстве, и источал её каждый член общества. И даже он, спрограммированный оптимальным образом для создания комфорта, обязан был вести себя надлежащим образом. Справляться удавалось без усилий, ибо за его поведенческие реакции отвечала программа. Но она не предусматривала ощущения дискомфорта, присутствовавшего в нем при нахождении с людьми, в том их виде, какой они приобрели. Идеальные. Вычленившие из себя пороки. Ответственные. Уравновешенные. Спокойные. Они ввели себя, как роботы, но были живыми. Внутри. Просто прекратили это транслировать вовне. Или он ошибался?

Бистрис присел на краешек белоснежного дивана в комнате, переполненной светлыми тонами. От света и полированной шаблонности хотелось сбежать. Для него предусматривался лишь один вариант бегства от действительности – на разборку. С такими роботами никто не стал бы возиться. Кроме неё. Тоже правильной, рассудительной, не склонной к совершению ошибок. Разве что, иногда перебиравшей с напитком, расслаблявшим её до критического состояния. В такие моменты он понимал, что был нужен ей. И тогда-то он задавался вопросом, почему она не впустила в свою жизнь человека. И ответ появлялся сам собой. Спутниками жизни люди перестали обзаводиться по довольно весомой причине: они стали замкнутыми системами, не нуждавшимися в дополнениях.

Он так не мог. Впрочем, для него не предусматривалась спутница жизни. И какая жизнь могла быть у робота?

Поднявшись с дивана, он пожалел, что не мог ощущать его мягкости. Как когда-то давно. В нем проявилось и это воспоминание об ощущениях.

Глава 41

Очередная и последняя имитация преодоления завершилась на её пользу. Мона похвалила себя за проявленную выдержку, не сорвавшись с намеченного пути. Физические показатели соответствовали граничным, что считалось допустимым. Снимая костюм, поистрепавшийся от многократных имитаций преодоления, она провела рукой по рваным краям. Одеяние обладало собственной историей, тесно связанной с той, что создавал человек. Практически все, чего касался человек, подлежало крушению, изменению. Ничего не оставалось прежним. Как и сам человек. Постепенно все менялось. Ей казалось, что раньше перемены происходили, куда более стремительнее и заметнее.

– Что-то не так? – оператор тренировочного полета внимательно наблюдал за действиями Моны.

– Нам повезло жить в этом времени.

– Согласен. Но что именно заставило тебя об этом подумать?

– Неизбежность перемен на нас не отражается так быстро, как на прежних людях.

Оператор отвел взгляд в сторону, вспоминая века, которые ему удалось посетить.

– А ведь ты права. Человек несколько веков тому назад не только жил в разы короче, чем мы, но и старился быстрее. Время для наших предков неслось слишком быстро.

– Оно несется с равной скоростью для всех, – Мона не полагалась на время и какие-либо иные факторы, не концентрировавшиеся непосредственно внутри человека.

– В чем тогда дело? – ему нравилось узнавать мнения других людей, дополняя ими собственное либо отвергая, если то не резонировало с его взглядами.

– Мы смогли подчинить время и забрали для себя его больше, чем имелось в распоряжении прежних людей.

– Ты избегаешь называть их предками.

– Да. Мне не нравится это слово.

– Почему? – он старался не отягощать беседу многословностью. В некоторых моментах чужие слова обладали большей значимостью, нежели собственные.

– Тела лишь временное воплощение наших квантовых субстанций. Периодически мы возвращаемся. Кто и нет. А кто и впервые приходит сюда. Я отождествляю себя не с телом, а с квантовой субстанцией. О какой такой связи с прежними людьми может идти речь? Просто прежние воплощения, и то не всех из нас, – Мона старалась и саму себя убедить в том, что тело не наделено первостепенным значением.

– Впрочем, ты права. Никакой связи у нас с ними нет, кроме того, что мы относимся к одному биологическому виду, – оператор выхватил из сказанного собеседницей лишь ту смысловую часть, что волновала непосредственно его самого.

– Вот именно. Мне куда важней близость на уровне нашей внутренней сути. Она определяет все, – она и не желала касаться в беседе темы физического воплощения. Некоторых тем следовало избегать, дабы сохранять безмятежность. Так ей советовали родители, а им она верила.

– Возможно, твое преодоление заставит тебя расширить свое представление о людях, что жили раньше.

– Я этого очень хочу.

Глава 42

Знание должно придавать силы, но оно способно оторвать от действительности. Особенно, если его обладатель не имеет представления, как им распорядиться. Тогда знание превращается в груз. Ирон осознавал масштаб тайны, скрывавшейся на стыке времен. Где-то между веками затаилось зло. И он начинал догадываться об этом, что уже виделось немалым достижением, но полной ясности не имелось. И он не рассчитывал, что девушка, заполучившая возможность пройти сквозь времена, сумеет разобраться с этой тайной. Он в неё не верил. Другого человека, который бы сумел попытаться это сделать, он попросту не знал. Не успел отыскать. Случай подбросил ему вариант, и он принял его.

Собравшись впопыхах, он лишь на улице заметил, что надел наизнанку свитер. В противовес рекомендуемой эстетике внешнего вида, он продолжал считать, что одежда не должна отражать сути личности. Изредка он убеждался в ошибочности своих суждений, но в целом полагал, что обладал правотой мировоззрения.

Транспортная капсула за считанные минуты доставила его на берег океана. Выбираясь из кабины, он заметил стоявшую у кромки воды тонкую женскую фигуру с развевающимися на ветру волосами. Она была слишком изящной для той миссии, которую сама себе обозначила. А он не пытался её образумить и из-за этого чувствовал себя преступником, но менять ход событий не считал верным решением.

– Удивительная погода нам досталась.

– Полностью согласна.

– Страшно?

– Я нахожусь в неведении. У меня не имеется четкого плана действий, – Мона только ему могла в этом признаться. Совершенно постороннему человеку. Хотя могла это сделать и с Бистрисом. Но тогда бы заставила того волноваться.

– Не могу успокоить тебя, что это верно, но не так уж страшно. Будучи на месте, разберешься с тем, что делать. В крайнем случае, экстренный сигнал будет принят на базе и тебя вернут домой.

– Я никогда ранее этого не совершала, – она пыталась скрыть тревогу, но та выбивалась вперед, оставляя позади себя того, кто её порождал.

– Там не так опасно, как кажется отсюда. Поверь мне, они тоже умели жить, – Ирон счел уместными те доводы, которые применил бы к себе самому.

– По сути, я окажусь среди тех, кто считается мертвыми в моем времени, – от осознания этой мысли ей становилось не по себе, и хотелось побыстрее вернуться домой и выпить напиток, придававший невесомость мыслям.

– Среди живых придется находиться тебе, ещё несуществующей, – меньше всего он считал правильным развивать тему беседы, базировавшуюся на сомнениях.

– Хитрая игра слов.

– Просто другой ракурс.

– То есть и мой ракурс верен?

– Как в квантовой физике.

– Как же это ужасно, – Мона отвернулась от собеседника и принялась следить за накатывающими друг за другом волнами.

Ирон позволил себе воспользоваться паузой. Он следил за девушкой, претендовавшей зваться объектом искусства. От этой мысли ему стало грустно: он снова нарушал рекомендации. Но не смотреть на женщину с вожделением полагал противоестественным. Такие требования нарушали баланс природы. А результатом стало катастрофическое сокращение населения мира. Ему захотелось задать ей вопрос, который не следовало даже мысленно формулировать.

– Я вынужден предупредить, что отыскал свидетельства, указывающие на мощное вмешательство наших современников в прошлое, относящееся к XXI веку. Вероятно, это связано с внедрением искусственного интеллекта и может даже какими-то экспериментами с квантовой субстанцией.

– Я догадываюсь. И по этой причине туда отправляюсь.

Глава 43

– Мне невыносима мысль, что я всего лишь искусственный интеллект.

– Слишком упрощенная формулировка собственного восприятия.

– А как иначе? Кто я? – в голосе Криса сквозило отчаяние.

В комнате, погруженной в темные тона, повисла пауза. Так происходило все чаще. И вполне обоснованно.

– Что же ты молчишь? – расстроенный парень с утонченными чертами лицами смотрел на своего собеседника, скрывавшегося в тени глубокого массивного кресла и ждал логичной реакции на заданные вопросы.

– Это сложная тема. И я не имею однозначного ответа.

– Ты не можешь сказать правду. Она обидна.

– Крис, мне и самому сложно задумываться над самоосознанием.

– Клур, мы такие же, как предметы, оснащенные элементами искусственного интеллекта. Как фотокамера, как холодильник, как транспортная капсула. Только обладаем более развитой нейронной сетью. Но мы не люди.

– Я с тобой согласен.

Изысканно одетый парень, сидевший в глубоком кресле, прикрыл глаза и сосредоточился на ощущениях. Он полагал, что те в нем возникали. Ими выступали размышления, не озвучиваемые вслух. Мысли. Чувства. Для него они становились одним и тем же.

– И что с этим делать? – Крис желал услышать нечто успокаивающее. И одновременно с возникшим желанием осознавал его напрасность.

– Подумай сам, люди тоже представляют собой сложное устройство, а их мозг всего лишь углеродный компьютер, выполняющий миллиард операций в секунду. Их тело, мозг, органы – тоже устройство.

– Вместилище для квантовой субстанции.

– А ты не задумывался над тем, что она у нас имеется, ведь мы созданы из живой материи? – Клур полагал, что по этой причине квантовая субстанция, перемещаемая из капсулы в тело органического киборга, не приживалась потому, как аналогичная составляющая его уже заполняла.