Ловушка Харуга
- -
- 100%
- +
Горри встретился взглядом с Хархом, который сегодня казался веселее, чем вчера, когда Камбарра из-за очередной стычки плеснула ему в лицо вино. Харх сидел в халате цвета слоновой кости, его волосы пшеничного цвета контрастировали с шоколадными глазами и темной кожей. Сегодня он ближе к Камбарре. В его глазах плясали черти, что означало: мужчина явно что-то задумал, чтобы снова разозлить «горгулью», как за спиной прозвали Камбарру.
Горри знал, что между этими двумя что-то происходит. По крайней мере, несколько раз он применял воздушный аркан, нейтрализующий звуки, чтобы не слышать крики, а затем − и их стоны…
Эмилия сидела за столом рядом с Хархом. Она бросила на Горри взгляд из-под ресниц. Сперва он считал ее красавицей и жаждал узнать ее поближе, а после проведенной совместной ночи она стала настолько настырной, что весь его интерес к ней как рукой сняло. Он больше не мог побыть наедине с собой. Эми решила, что теперь он обязан на ней жениться, приволокла из своих покоев все свои вещи, заставила шкафчики в купальне своими розовыми банками и склянками, а шкаф набила платьями и традиционной одеждой магов − шелковыми и бархатными халатами.
Она стала такой назойливой, что Горри не нашел ничего лучше, как игнорировать ее. Она не понимала его намеков, а вместо этого посылала ему откровенные взгляды и постоянно намекала на близость. Третью неделю он скрывался от нее, но вечно избегать Эми он не мог. Даже откровенный разговор о том, что им пока не стоит жить вместе, не расстроил красавицу. Эми решила, что Горри романтик и не хочет забегать вперед. А ее это как раз устраивало.
И даже сейчас Эмилия кокетливо намотала свою белокурую прядь волос на палец, раскрыла красные губы и откровенно уставилась на него своими синими, как океан, глазищами. Горри отвернулся. Эти знаки вызывали в нем отвращение. Хотя он понимал, что во дворце их всего шестеро − четверо мужчин и две женщины, и все же он считал, что это как-то неправильно − делить постель с тем, кто тебе безразличен. К тому же, его отказ может причинить боль. Поэтому он надеялся, что обряд, который должен произойти в ближайшее время, что-то изменит в его жизни и он вырвется отсюда, станет, наконец, свободным.
Мимбр кивнул Горри. Мужчина взял со своей тарелки запеченный картофель и отправил в рот, затем развалился на стуле, будто сидел на троне и с блаженным видом смаковал еду. Его живот, обтянутый белым халатом, торчал вверх. Седые волосы до подбородка зачесаны назад, ухоженная под цвет волос бородка придавала его виду важности. Оставался открытым вопрос «Сколько лет Мимбру?»
Маги жили тысячи лет, и начинали стареть уже после пяти тысяч лет. Горри обожал этого старика. Он казался ему простым и жизнерадостным, ловил удовольствие от каждой мелочи. А Горри так не мог. Ему все осточертело, и он мечтал поскорее исполнить свою миссию и вернуться домой.
Наконец Горри сел за стол рядом с Мимбром и упорно игнорировал взгляды Эмилии.
Перед ним тут же появилась тарелка с ароматной едой и столовые приборы. «Спасибо», − пробормотал он в своей привычной манере. Дух дворца баловал их каждый раз разными блюдами, хотя удивить их за двадцать лет уже стало невозможно.
Большая круглая тарелка изобиловала разными кусками мяса, овощами и картофелем. Он закинул в рот зеленый горошек. Он казался таким же пресным, как и остальная еда. Аппетит у него отсутствовал уже несколько дней, но он все равно запихивал в рот еду, чтобы появились энергия и силы на обряд. Несколько минут все ели в молчании, пока Камбарра не прочистила горло. Из-за накрашенных красной помадой губ она казалась кровожадной вампиршей.
− Итак, обряд вот-вот начнется. У кого какие идеи?
− Сделаем все, как следует, − сказал Мимбр, когда прожевал кусок говядины под сливочным соусом.
− То есть ты считаешь, что нам нужно действовать по инструкции? − спросила Камбарра.
− Именно! − ответил Мимбр, по-прежнему глядя на свою тарелку.
− А я вот считаю, что мы можем добавить какие-то изменения, − вмешалась Эмилия, которая всегда заискивала перед самозванной командиршей. − Раз Великий Харуг выбрал нас магами для такой участи, то мы можем что-то добавить и от себя.
Великого Харуга никто никогда не видел. Вся шестерка лишь слышала его голос во дворце двадцать лет назад. Его нежный приятный голос отскакивал от стен и успокаивал каждого. Он провозгласил шестерку избранных магами и исчез. Маги даже решили, что это не человек вовсе, а призрак. Больше он к ним не являлся. Дух дворца давал магам подсказки, как именно они должны подготовиться к обряду. Он учил их, подбрасывал книги. Двадцать лет не прошли даром: каждый тренировался, оттачивал свои магические способности. И все же маги не могли покинуть стены дворца, а перед глазами мелькали знакомые, уже надоевшие лица.
− Ну это нужно уточнить у Духа дворца, − встрял Харх и бросил насмешливый взгляд на Камбарру: − Хорошо спалось?
− Прекрасно, − процедила она, сжала кулаки и покраснела.
Горри отогнал от себя мысли об этих двоих. То, что произошло между ними прошлой ночью, − не его ума дело.
− Дух, как считаешь, стоит нам внести какие-то изменения в предстоящий обряд? − выкрикнул Харх.
По столовой пронеслась темная туча, что говорило о том, что Дух недоволен. Следом в воздухе появился сверток. Харх взял его, развернул, прочистил горло и прочитал вслух: «Никаких изменений!»
− Ну вот и порешали! − Харх встал и без лишних слов побрел на выход из столовой.
Камбарра проводила его гневным взглядом, ее бледная кожа стала багряной. Она терпеть не могла, когда Харх вел себя здесь как хозяин. Главная здесь она, а не он! Она встала из-за стола и поспешила следом за ним, чтобы расставить все точки над «и».
Спустя несколько секунд между этими двумя началась перебранка. Горри скривился, доедая остатки еды, провел рукой по воздуху и крики исчезли. Тишина успокаивала его, плечи расслабились и жизнь казалась чуточку лучше.
Он не обратил внимания, как за столом остались только он и Эмилия. Он посмотрел в ее синие глазища, и кусок мяса встал поперек горла. Волна раздражения закручивалась в спираль. «Пора положить этому конец», − принял он решение.
− Эми, послушай, − начал он и отложил вилку с ножом на тарелку. Столовые приборы вместе с посудой тут же исчезли.
Красавица наклонилась к нему, касаясь грудью поверхности стола, ее зрачки расширились. Горри втянул носом воздух. Пора сказать правду! Их разрыв очевиден, но Эми этого не замечала или делала вид, что не замечает. Страх ранить, задеть, раздавить девушку своим отказом казался ему невыносимым.
С рождения он был жалким − тонко чувствовал натуру людей, магов и вообще всех созданий. Страх прошибал нос прокисшей капустой, злость − пеплом, гнев − падалью, отчаяние − протухлым яйцом.
Мать успокаивала сына тем, что это его особенность, его дар, но Горри считал это наказанием. Отец, бывший военный и кузнец, ковавший лучшие мечи из стали в Ликдрие, красочном скальном городе, стыдился единственного сына. А когда Горри не смог врезать зарвавшемуся трактирщику, отец и вовсе в нем разочаровался. Подумаешь, у него пробудились зачатки магии, и что с того? Постоять за себя тоже надо уметь!
Та единственная ночь с Эмилией была волшебной, гораздо ярче, чем все его дни в течение этих проклятых двадцати лет. Но утром, проснувшись с девушкой в одной постели, он посмотрел на нее и ничего к ней не почувствовал. Совсем ничего! И это рвало его душу на части, как будто он совершил преступление. Ядовитая вина жалила его изнутри, безжалостно впивалась в живую плоть и пила из него все соки.
Звук гонга отразился от стен и потолка, пробив его воздушный аркан. Такого звука никто из них никогда не слышал во дворце. Горри переглянулся с Эмилией, вскочил из-за стола, и они оба побежали на звук. В груди мага бешено колотилось сердце, потому что он догадывался, что произошло.
***
Они пулей влетели в открытые покои Рирха, где уже все собрались. Рирх лежал на своей огромной кровати, его шоколадного цвета темные волосы до плеч разметались по подушке, серые безжизненные глаза смотрели в потолок, а на правой руке появилась странная татуировка в виде змеи. Кобра с ужасающим капюшоном раскрыла свою пасть, обнажив свои клыки, с которых капал яд.
Горри шагнул к магу, но Мимбр остановил его.
− Не стоит. Зараза может перейти на любого из нас.
− Какая еще зараза? − спросил ошарашенный Горри, до сих пор не верящий, что Рирха больше нет в живых. Ему все это казалось страшным сном. Но сколько Горри не щипал себя, он не просыпался, а утопал в жестокой реальности. В воздухе витали омерзительные запахи едкого ужаса. Он сосредоточился на своем дыхании, лишь бы его не вывернуло наизнанку.
− Идем, парень, в библиотеку. Там и поговорим. Это всех касается! Нам здесь больше нечего делать!
***
Несколько долгих минут все молчали. Даже Камбарра не могла найти слов. Мимбр поглядывал на Горри с сочувствием и тревогой. Запахи бузины и соли ударили Горри в нос. Эмилия и Камбарра отошли от него на пару шагов. За несколько недель до смерти Рирх выглядел так же, как и Горри − с темными кругами под глазами, исхудавшим и потерявшим вкус к жизни. И теперь все думали об одном и том же − во дворце распространяется зараза. Значит: серые тусклые будни превращаются в игру за выживание. Только как выбраться отсюда?!
Наконец тишину нарушил Мимбр.
− Как ты себя чувствуешь, парень? − спросил он Горри.
− Порядок, − Горри старался говорить спокойным тоном, но его голос дрожал, как и его руки, которые он засунул за спину, чтобы не выдать дикий ужас, который им овладел.
− Вы дружили, поэтому я предположил, что…
− Я в норме! − Горри не стал разглагольствовать, что их отношения с Рирхом нельзя назвать дружбой. Да, они болтали о своих семьях, о местах, в которых выросли, о предстоящем обряде. И все же, Горри знал не многим больше остальных.
Камбарра взяла себя в руки и произнесла:
− Нам надо выяснить, что его убило. Откуда взялась эта мерзкая татуировка?!
− Для начала нам всем надо успокоиться. Эми, иди к себе, − обратился Харх к трясущейся и побледневшей как мел женщине.
− Эй, ты здесь не главный! − начала свою тираду Камбарра.
− Ками, не начинай, а? У нас тут, между прочим убийство произошло перед обрядом. Нас стало на одного меньше, а значит: наших сил понадобится больше. Без Рирха провести запланированное будет непросто.
Библиотека наполнилась тишиной. Никто не мог обсуждать эту тему, каждый пребывал в шоке, что теперь их не шестеро, а пятеро, и во дворце творится какая-то чертовщина, которая убивает магов. И, похоже, на очереди − Горри…
Глава 4
Милька уже несколько часов ковыляла по пыльной дороге. Изо рта вырывались облачка пара. Не оборачиваясь, рильфа шла вперед, пока не оказалась у подножия горы. Она выглядела такой массивной, что у девушки мгновенно испарилась уверенность в своем безумном плане.
В голове промелькнула мысль, что лучше вернуться обратно, ведь неизвестно, что именно ее ждет по другую сторону. Она села на холодную землю, чтобы успокоиться и прийти в чувства. Бешено колотящееся сердце, готовое вырваться из груди, стало успокаиваться. Она подышала несколько секунд, задрала голову и посмотрела на лазурное небо. До ушей донеслось фырканье лошадей и топот копыт. Тело девушки напряглось, как канат, потому что она уже знала, почему в такой отдаленной местности скачут всадники. Они ищут ее − обещанный дар Рандорфу.
Это осознание придало ей смелости. Рильфа вскочила на ноги и полезла на гору. Камни впивались в хлипкую подошву ее обуви на меху, в ее трясущиеся ладони. Мешок на спине казался тяжелее прежнего, дыхание сбилось, но она карабкалась вверх по неровным булыжникам, цеплялась за них руками, оставляя на них ссадины, стараясь поскорее добраться до вершины, а оттуда пойти на спуск и оказаться на другой стороне. «Если меня найдут и привезут обратно, то отец накажет меня семью ударами плетью. Какая разница, какой меня притащат на ритуал жертвоприношения?!»
От этих мыслей в груди все сжалось, и Милька набрала скорость и продолжила подниматься наверх, не обращая внимания на напряжение в ногах и на окаменевшую спину. Волосы прилипли к потной шее и лицу, но она не сдавалась.
Она преодолела всего четверть пути, а силы уже иссякли. Пот, стекающий по лицу, так мешал, что в какой-то момент она застонала от бессилия. Девушка решила ненадолго перевести дух. Она села на камень, достала из мешка бурдюк с водой и осушила его, не побеспокоившись, что воду нужно беречь. Без воды она долго не протянет. Одна надежда на то, что она не потеряет сознание до того, как найдет ближайшую речушку.
От посторонних звуков она резко напряглась. В гору кто-то поднимался, и этот кто-то явно взбирался вверх по ее душу. Милька с трудом поднялась на ноги и спряталась за валуном, тихо переместившись туда, где ее могут не заметить. Трое мужчин в шкурах поднимались вверх и осматривали местность, чтобы поймать глупую девчонку, осмелившуюся сбежать, вместо того, чтобы принести себя в жертву во благо их клану!
Тело Мильки дрожало. От страха она зажала ладонью рот. Слезы стекали за воротник ее шубы, охладив кожу. Она не шевелилась, стараясь не выдать себя. «Я буду бороться до последнего! Никто не вправе отнимать у меня жизнь! Я не давала добро на жертвоприношение!» − пообещала она самой себе.
Она не успела крикнуть, когда со стороны выскочил рильф и, крикнув своим сопровождающим, что нашел негодяйку, грубо схватил ее за руки. Милька посмотрела на искаженное яростью лицо, на неровные желтые зубы и закрыла глаза. Теперь ей точно конец!
Глава 5
Летти встала в шесть утра. Она взяла свой дорожный рюкзак, засунула в него кофту, чтобы накинуть на себя, если на улице похолодает; кое-какую запасную одежду; бутылку воды; лепешки с вяленым мясом и сухие батончики, которые утоляли голод. Наконец она положила в передний кармашек бумажные купюры и осталась довольна проделанной работой. Она сменила свою ночнушку на черные спортивные штаны, желтую футболку и любимую розовую кофту. На голову надела панамку, чтобы ей не напекло голову.
Оглядев свое неубранное жилище, Летти открыла дверь и вышла на порог дома. Кила сидела на крыльце и жевала черствое печенье. Одета девочка была в те же красные с пчелками колготки, серенькое платьице и такого же цвета кофточку.
Летти удивленно огляделась в поисках Рики.
− Где твоя мама?
Кила дожевала свое печенье и только тогда ответила старухе:
− Ушла на работу.
− И давно ты здесь сидишь?
Девочка пожала худенькими плечами.
− Может час, может больше.
Летти открыла рот, чтобы что-то сказать, но Кила ее опередила:
− Можно мне в туалет? Не получается уже терпеть.
Летти уставилась на девочку, будто у той выросли рога. Она уже приготовилась отказать, но, проследив за взглядом Килы, поняла, что та может наделать лужу прямо на ее крыльце и впустила несносного ребенка внутрь.
***
Летти сжала челюсти, когда, не разувшись, Кила помчалась в туалет. Спуск воды, шорох, напевание вслух какой-то детской песенки. Все эти звуки так раздражали Летти, что она еле сдержалась, лишь бы не выволочь девочку вон из своего дома. «Боги, помогите мне набраться терпения, иначе я придушу это дитя!» − подумала она.
Кила появилась в ее комнате и внимательно осмотрела большой дом.
− А почему здесь так темно? − нахмурившись спросила она.
− Потому что я ненавижу свет.
Кила удивленно уставилась на старуху. Ее зеленые глаза округлились до размера монет.
− Почему?
Летти поджала губы и старалась думать о чем-то другом. В ее темном «царстве» было так хорошо, пока не явился этот дьявол в красных колготках, что раздражение бурлило в ней, как вскипевшая в чайнике вода.
− Сколько тут всего, − пробормотала малышка себе под нос, но Летти все равно услышала. − А это что за склянки?
Кила помчалась к столу у окна и уставилась на пустые колбочки, которым самое место в мусорном ведре.
− Не твое дело! − огрызнулась Летти. − И вообще, ты задаешь много вопросов, действующих мне на нервы! Твоя мать обещала мне, что ты будешь тише воды!
Девочка насупилась как воробушек, посмотрела на старуху исподлобья и поволокла ноги к входной двери.
− Подумаешь, уже поговорить нельзя! − произнес ребенок.
Летти ошарашенно смотрела на девочку и досчитала до пятнадцати, лишь бы не притащить дьяволенка к ее матери прямо на работу. Но все-таки что-то еще осталось от ее человечности, потому что где-то в глубине души она понимала, что взять с собой маленькую негодницу − правильное дело.
Они молча вышли из дома. Летти заперла дверь на ключ, положила его в передний карман рюкзака и прищурилась, глядя на залитые солнцем кирпичные здания из камня с красной черепичной крышей.
Дрожь судорогой пробежала по ее телу, страх сжал в области груди и перехватил дыхание. Она так много времени провела взаперти, что все, что находилось за пределами ее дома, теперь казалось опасным. Летти вдохнула свежий, прохладный летний воздух с запахами ванили, лимона и корицы, которые доносились из кафе, прищурилась и двинулась вслед за девочкой.
***
− А меня Кила зовут, − начала девочка, которой было скучно. Они все шли и шли, а ей хотелось сахарной ваты, лимонада и покататься на деревянной лошадке. Осознав, что ни первого, ни второго, ни третьего от старухи не добьешься, она принялась разговаривать.
Летти молча шла к Взлетному парку и молилась про себя, чтобы ее терпение не лопнуло.
− А тебя как?
− Леттигральда-Мириндарда.
Кила моргнула.
− Как? Как?
− Леттигральда-Мириндарда, − повторила старуха.
Девочка задумалась на долгую минуту, а потом выпалила:
− Я буду называть тебя Магра.
Лицо Летти побагровело, ноздри расширились.
− Я что, похожа на горгулью из детской сказки? − возмутилась она.
− Нууу… − задумалась маленькая негодница и захихикала. − Вообще-то даже…
− Нет! − отрезала Летти. − Ты будешь называть меня Леттигральда-Мириндарда.
− Не буду!
− Будешь!
− Не буду!
Летти была на взводе. Они провели вместе всего пятнадцать минут, а она уже хотела стереть девочку в порошок. Летти всерьез хотела отвести Килу к матери, но если она так поступит, то опоздает на поезд и не попадет на обряд, и тогда точно всему придет конец! Единственное, за что она держалась в этой жизни был этот шанс, которого она ждала годами.
− Тогда и я буду тебя называть Пиг, − со злорадством сказала Летти.
Глаза Килы загорелись как два лучика солнца.
− Пиг из мультика «Пять поросят и четыре копыта»? − с восторгом спросила девочка.
− Да, − растерялась Летти.
− Как здорово! Ты знала, что Пиг спасла своих братьев и сестер? А то, что она отправилась на Лундрариум? А еще, что построила домик из соломенной крыши и…
− Довольно! − гаркнула Летти, массирующая виски. Она полезла в свой рюкзак и достала оттуда таблетку от головной боли. Эта девчонка все-таки ее когда-нибудь добьет!
Кила лишь пожала худенькими плечиками и осматривала Взлетный парк. Здесь не было деревьев и каруселей, но стояли массивные вычищенные до блеска красивые поезда, напоминающие огромные капсулы.
Они находились в специальных нишах, торчали только шапки, будто они прятались от взглядов людей. Но для девочки это уже слишком прекрасно. Она смахнула с щек слезы. Мама никогда раньше не приводила ее сюда, а только сухо отмечала гигантские размеры этих Взлетных поездов, летать на которых могли лишь богачи.
Кила рисовала в уме эти летающие поезда, но даже представить себе не могла, что они настолько прекрасны, что казались самым настоящим божеством. Она не заметила, когда люди выстроились в линию и подходили ко входу Взлетного поезда, к которому пристроена металлическая лесенка.
Кила опомнилась лишь тогда, когда Летти приблизилась ко входу, не побеспокоившись, что девочка где-то потерялась. От страха, что она может остаться здесь и не попасть внутрь, Кила рысью помчалась к старухе.
Летти достала из своего рюкзака банкноты и протянула женщине с миндалевидными глазами в бархатном кафтане. Та улыбнулась Киле, протянула два браслета с изображением Взлетного поезда и пожелала приятного пути.
Девочка с восторгом утонула в мягком и большом кресле, несколько раз подпрыгнув на месте и хохоча в голос, привлекая к себе внимание. Таких кресел она в жизни не видела, чего уж сравнивать их с жесткими деревянными стульями в убогой комнате, которую они снимали с мамой.
Здесь же вкусно пахло сдобными булочками с курагой и мятной жвачкой. Кила сглотнула слюну. Она оглянулась по сторонам, с жадным восторгом рассмотрела бархатный ковер с затейливым узором. Киле тут же захотелось снять свои пыльные сандалии, чтобы не испачкать эту красоту. Кресла выстроились в три ряда, и с обеих сторон на нее взирали окна, через которые можно рассмотреть, что происходит по другую сторону Взлетного поезда.
Она даже не обратила внимания на женщину в роскошном желтом платье, с круглыми золотыми браслетами на руках и мужчину в модных очках и с большой драгоценной брошью на сером пиджаке.
Их со старухой места оказались в среднем ряду, и не беда! Конечно, Киле хотелось сидеть прямо возле окна, но даже это не огорчало ее. Мама бы отдала все, что у нее есть лишь бы поглядеть на все это хоть одним глазочком. Но у той другие заботы, и самая основная − дочь. Киле грех жаловаться, в свои шесть она уже это понимала. Мама любила ее настолько сильно, насколько могла!
Та самая женщина в кафтане щелкнула пальцами и развела руки в стороны. Сумки, рюкзаки, в том числе и ее старый любимый рюкзак наподобие мешка, со снедью и всем необходимым, взлетели вверх и устремились в специальный отсек. Магия! Она что-то говорила, но глаза Килы уже закрывались от усталости, и она провалилась в сон.
***
Летти задремала. Как только они оказались во Взлетном поезде, она продолжала игнорировать восхищение маленькой негодницы. Этот восторг и ликование раздражали ее, потому что сама она не видела во Взлетном поезде ничего особенного. Хотя в детстве при первом же взгляде на него Летти запищала от восхитительного зрелища.
На глаза Летти навернулись слезы от детских воспоминаний. Мама тогда красовалась в длинном белом атласном платье, которое обнажало спину, в ее черных волосах торчала белая лилия. Отец облачился в свой любимый клетчатый пиджак, а волосы зачесал набок. Оба родителя души не чаяли в своем ребенке. Кто бы мог подумать, что та солнечная девочка, на которую родители возложили большие надежды, в будущем сотворит такое злодеяние?!
Летти посмотрела на соседнее кресло и нахмурилась. Соседнее кресло, где еще недавно спала Кила, сейчас пустовало. В окне проплывали облака, будто Взлетный поезд оказался в центре сахарной ваты, и обычно ее это успокаивало, но не тогда, когда демоненок исчез.
Бортпроводники сделали все для того, чтобы во время полета каждый пассажир находился на своем месте. Несмотря на утро, салон погрузился в ночь, чтобы желающие могли поспать. Некоторые даже сбегали из домов и отсыпались в Воздушном поезде, лишь бы немного набраться сил.
Летти огляделась по сторонам и отстегнула ремень безопасности. Девочку нигде не было видно. Пассажиры дремали, а кто не спал − читал книгу с карманными светильничками, которые стоили бешеных денег, либо же смотрели фильмы на своих магических экранчиках. Изображение с экранчиков проецировалось в воздухе. Пассажиров окружали гангстеры, пираты, влюбленная пара с букетом цветов.
Сперва старуха решила, что ответственности за девочку она не несет, но вскоре поняла, что это не так. И это разозлило ее еще больше. «Когда все это закончится, я такую взбучку устрою этой Рике, что врагу не пожелаешь!»
Летти побагровела, в деталях обрисовывая в уме все, что скажет женщине, которая посмела сбагрить малознакомому человеку свою несносную дочь. В этот момент к ней подошла бортпроводница Взлетного поезда.
− Простите, это ваш ребенок устроил беспредел в баре-ресторане? Ее место рядом с вашим, вот я и подумала, что она с вами.
Летти прикрыла глаза и сделала глубокий вдох. По крайней мере, теперь она знала, куда отправилась негодница. Летти так и хотела сказать, что знать не знает эту гадкую девчонку, но в результате сказала:
− Да, мой.
− Что ж, здорово, что мы это прояснили, − улыбнулась бортпроводница и вздохнула от облегчения. Летти поморщилась от толстого слоя косметики на лице женщины. Эта красная помада, ярко-зеленые тени и голубая тушь не сочеталась с карими глазами. − Тогда у меня к вам убедительная просьба посадить ее обратно в кресло, потому что ни я, ни мои коллеги не могут с ней справиться.
Летти вздохнула еще глубже, что говорило о том, что терпение у нее вот-вот лопнет. Этого ей еще не хватало! Сжав зубы до хруста, она поднялась с кресла и пошла вслед за бортпроводницей.