Ловушка Харуга
- -
- 100%
- +
«Как бы мне хотелось вернуть время назад и задать все эти вопросы Рирху», − подумал мужчина и напрягся. Можно ли как-то этого добиться? И он снова поник, потому что никто из обитателей этого дворца, включая его самого, не владели такой способностью.
Он встал с кровати и подошел к большому зеркалу. Бросив взгляд на свое отражение Горри вздохнул и закрыл глаза. Теперь ясно, почему все остальные так шарахались от него. Сейчас кожа его лица выглядела серой, круги под глазами стали еще темнее. Под рукавом его одеяния зачесалась кожа. Он задрал рукав и отшатнулся. Сердце стало биться чаще, он сглотнул ком в горле, потому что на внутренней стороне руки появился кончик змеиного хвоста. Для него началось то, что совсем недавно убило Рирха.
***
Горри проснулся от дикого женского крика, пронзающего тишину. Он запутался в одеяле и шлепнулся прямо на пол, выругавшись себе под нос. С четвертого раза он произнес Духу команду и слишком яркий свет для сонного мага ослепил глаза. Несколько минут Горри приводил себя в чувства. По другую сторону двери послышались шаги. Когда он наконец окончательно проснулся, он открыл дверь и побежал на звук. Горри уже знал, кто кричал. Камбарра скорее отдаст руку на отсечение, чем позволит себе малейшую слабость наподобие крика, а вот Эмилия свободно выражает свои эмоции.
Горри пулей влетел в открытые нараспашку покои Эмилии, где уже горел свет. Девушка сидела на огромной кровати, обняла ноги руками и раскачивалась взад-вперед. Она ни на кого не смотрела, не слышала утешительные слова Харха и Мимбра, не обращала внимания на Камбарру, которая требовала объяснить, что произошло. Горри точно знал, что девушка до смерти напугана и ближайшее время вряд ли что-то скажет.
− Эми, почему ты кричала? − продолжала допытываться Камбарра.
Эмилия молчала.
− Ты должна объяснить мне, почему ты разбудила всех нас среди ночи!
− Ничего она тебе не должна, − заступился за перепуганную девушку Мимбр.
Все удивленно посмотрели на старика. Обычно это Харх спорил с Камбаррой, а Мимбр не вступал ни в какие конфликтные ситуации, но сейчас он явно был на стороне Эмилии.
− Она не может сейчас ответить, надо дать ей время, − продолжал Мимбр. − Она все расскажет, когда будет готова. А пока пора возвращаться в свои постели.
− Исключено! − возразила Камбарра. − Мы не можем так просто вернуться после того, что произошло.
Она не произнесла вслух «Смерть Рирха», но маги итак все поняли.
Однако, Мимбр и Харх одновременно вышли из помещения, а Камбарра сжала кулаки − она ненавидела такое непослушание!
Горри развернулся и уже собирался пойти к себе, когда Эмилия произнесла какое-то едва различимое слово.
Камбарра напрягла слух, сделала несколько шагов и остановилась возле кровати девушки, чтобы в случае чего не подхватить заразу, если Эмилия орала по этой причине. Горри умостился рядом с Эмилией и обеспокоенно посмотрел на ее заплаканное лицо.
− Умрем.
− Что? − ласково спросил Горри, словно разговаривал с ребенком.
− Я видела это. Мы все умрем. Мы избраны на эту участь, вот зачем мы нужны ему. − Эмилия разрыдалась так громко, что Горри не сдержался и обнял ее.
Он лишь услышал, как хлопнула дверь. Камбарра услышала достаточно и покинула помещение, оставив их наедине.
Горри раздражала сложившаяся ситуация − он планировал отдалиться от Эмилии. Однако сейчас только он обнимал девушку и успокаивал. Остальным же, как будто наплевать на ее чувства.
Может, все дело в том, что Горри ловил каждую эмоцию, и он задыхался от этих несносных ароматов, которые остальные маги не обоняли. А, может, Эмилия все-таки ему не безразлична. Нет, он не любил ее как женщину, но испытывал к ней жалость, и в какой-то степени понимал − у него не было ни детей, ни любимой женщины, мать с отцом уже скорее всего вычеркнули его из своей жизни. Одиночество дышало ему в спину и измывалось над ним. «Какой же я глупец! Решил, что звание избранного мага Харуга заменит мне все это!» − размышлял он про себя.
Эмилия наконец успокоилась и свернулась клубочком на кровати. Горри немного отстранился от нее и пристроился рядом. Если девушка захочет поговорить, он будет готов ее выслушать.
− Мы в ловушке, я даже не представляла, во что мы ввязались, − пробормотала Эмилия себе под нос.
− Что ты видела? − осторожно спросил Горри. Эмилия обладала даром ясновидения.
На глаза женщины набежали слезы, она прикрыла их, и влага побежала по щекам.
− Я видела, как все мы заразились этим страшным недугом, видела крики, визги и… смерти. Видела, что Он с нами сделал.
Горри нахмурился и в упор смотрел на Эмилию.
Она подвинулась к Горри, чтобы не чувствовать себя потерянной. Ни единого прикосновения, никакого намека на близость, лишь осознание, что она не одна и ей есть, на кого опереться в данную минуту. Эмилия лежала так до тех пор, пока не уснула.
Убедившись, что здесь он больше не нужен, Горри вышел из ее покоев и направился в свои. Он пытался поспать хотя бы немного, пролежал на кровати без сна несколько часов, пока не поднялся с кровати. Этой ночью уснуть он больше не сможет. «Учитывая, что силы Рирха угасали и тот чах на глазах, мне нужно как можно скорее докопаться до истины, пока я в состоянии нормально соображать». Он отправился в зал для тренировок.
***
Горри пришел в просторное помещение с голыми серыми стенами без мебели, где маги ежедневно упражнялись, с тех пор, как стали избранными. Он сел на мраморный пол и поднял руку ладонью вверх на уровне груди. Он прошептал под нос заклинание и все его тело обволокло солнечное тепло. Вся тяжесть испарилась, словно он плыл по течению, а волны убаюкивали так сладко и нежно, будто мать укачивала в руках свое дитя. Очищение, умиротворение, спокойствие. Он открыл глаза и вздохнул от облегчения. Несмотря на то, что хворь перекочевала на него, его сила оставалась такой же, как и до недуга. Весь мрачный зал обволокло солнечным светом. Одно слово Горри − и произойти могло все, что он скажет. Но сделать этого сейчас он никак не мог. Эта сила нужна для обряда. Если, конечно, он доживет до него.
В его голове промелькнула здравая мысль. Горри поднялся на ноги и стараясь ступать бесшумно, поплелся в покои Рирха. Уже там силой мысли Горри зажег свет. На его ладонях вспыхнули два полумесяца, заливая помещение.
Маг внимательно присматривался к полу, стенам и кровати. В воздухе до сих пор витал запах страха и ужаса. Горри тут же попытался сконцентрироваться на другом − распознать эмоции Рирха, понять, что он испытал перед смертью. Был ли он напуган, удивлен, обескуражен, зол, обижен, расстроен?
Сперва Горри поймал себя на мысли, что боится. Боится докопаться до истины, боится, что то, что он узнает, выпотрошит его, испепелит ту малейшую надежду на спасение, которая в нем все еще жила. Осознание, что он уже болен, придало ему смелости. Отступать поздно! Он подошел к кровати и лег прямо на то самое место, где еще недавно лежало мертвое тело мага.
Горри закрыл глаза и расслабился. Его тело обволокло светом, а в нос ударила смесь запахов: надежда пахала жареным миндалем, облегчение − спелой вишней, а радость − утренней росой.
Горри открыл глаза и ошарашено уставился в темноту. Не это он ожидал почувствовать! Обычно умирающие испытывали сожаление, что не успели воплотить свои мечты, они умоляли Смерть продлить их жизнь хотя бы на день, но Рирх удивил Горри.
Он еще побродил по покоям, пытаясь найти малейшую зацепку, но все без толку. Глаза устали от его же лунного света, спина словно окаменела. Сдавшись, он вернулся к себе, зажег уже яркий свет, открыл ближайшую книгу и стал искать необходимую информацию.
Закончил он только на рассвете. Горри перерыл семь книг, подавляя зев. Его глаза слипались, а пугающее опустошение говорило о необходимости сна и восстановлении сил. Пугало то, что он не знал, сколько еще дней продержится, прежде чем хворь поглотит его и отправит к Рирху.
И, несмотря на все это, Горри любой ценой хотел докопаться до правды − узнать, что творится в этом окаянном дворце и что происходит с ним? Откуда взялась эта татуировка змеи и что она означает?! С этими мыслями Горри уснул.
***
Он проснулся на полу среди раскрытых книг. Со стоном поднялся на ноги, разминая затекшие пальцы и онемевшую руку и плюхнулся на кровать. Он завернулся в одеяло, закрыл глаза, чтобы продлить свой сон, как услышал стук в дверь.
Не успел он крикнуть, чтобы заходили, как дверь приоткрылась и на пороге покоев он увидел Харха.
− Привет, − сказал мужчина.
Горри кивнул ему и тут же насторожился. Визит любовника Камбарры явно не к добру.
− Не помню, чтобы ты когда-нибудь раньше приходил сюда.
− Надобности не было.
− А теперь есть? − брови Горри поползли вверх.
− Ты и сам знаешь, почему я здесь.
Горри выдохнул. Конечно, он знал. Неизвестная хворь, вот что беспокоило Харха и остальных. Видимо маги бросали жребий и Харх проиграл.
− Говори, зачем пришел.
− Мы приняли решение, что тебе нельзя выходить отсюда, пока мы не разберемся во всем этом дерьме.
Горри с минуту помолчал, обдумывая слова мужчины, а потом выпалил:
− То есть вы решили запереть меня здесь?
− Не запереть, а обезопасить.
«Обезопасить магов, а не меня», − промелькнула мысль в голове Горри.
− Это ненадолго, − продолжал Харх. − Нам нужно выяснить, что за зараза на тебе. И не пытайся отрицать, что ты болен. Это видно невооруженным глазом.
− Даже не думал.
− Все страшно напуганы, − не останавливался Харх. − Мы посоветовались сегодня утром и сошлись на мнении, что ты мог подхватить болезнь от Рирха. Если это так, то общаться с тобой опасно. Как ты понимаешь, я тоже рискую, но учитывая, что мой главный дар − стойкий иммунитет, на меня это не повлияет.
Горри втянул носом воздух. Конечно, каждый думал о своей безопасности и, несмотря на все годы, проведенные вместе, маги включали холодный ум. Вот еще одна причина, по которой они не сближались. Горри это понимал, но, по крайней мере, рассчитывал, что Эмилия поддержит его.
Горри пытался скрыть от мага смесь гнева и сожаления. Он сказал спокойным тоном, хотя ему хотелось заорать и всадить кулак в челюсть Харха:
− Передай остальным, что я буду здесь. Вам не стоит беспокоиться, что я вас заражу.
На лице Харха засияла улыбка. Он явно обрадовался такому ответу.
− Передам. Еда будет появляться прямо здесь. Если тебе что-то понадобится…
− Я попрошу Духа, − закончил за Харха Горри. Это было очевидно. Видимо мужчина хотел показать, что заботится за Горри, хотя оба понимали, что это не так.
Наконец Харх кивнул и оставил Горри наедине со своими мыслями. Ему и дворца-то мало, а теперь вся его жизнь ограничивалась этими покоями. Горри сжал кулаки, подошел к стене и ударил по ней изо всех сил. Потом − второй раз, третий. Боль помогала ему выплеснуть эмоции, которые захлестнули его с головой. Он посмотрел на свои разбитые костяшки пальцев, произнес заклинание, и раны затянулись. Только вот душевная боль никуда не делась.
Краем глаза он увидел книгу в твердом переплете. Она выглядела древней и пыльной. «Странно, кажется, раньше ее здесь не было!» Любопытство взяло вверх, он подошел к ней и присмотрелся. Ни названия, ничего. Горри взял книгу в руки, присел на кровать, смахнул с нее пыль, пару раз чихнул и раскрыл находку.
Глава 8
Летти взяла на руки маленькую негодницу, чтобы вынести ее из Взлетного поезда, когда они приземлились. Несмотря на то, что девочка с виду казалась костлявой, на лбу старухи проступила испарина и она с трудом переставляла ноги. Она-то и тяжести никогда не таскала, а сейчас на нее, казалось, давила непосильная ноша. Пришлось будить несносного ребенка, иначе сил Летти не хватило бы на Тропу. Бортпроводница помогла посадить девочку в кресло у выхода.
Кила открыла свои большие зеленые глаза, поморгала, потерла их кулачками, сладко потянулась, зевнула и улыбнулась Летти.
− Магра, мы что, уже прилетели? − с восторгом произнесла она.
− Я просила не называть меня так!
− А мне нравится!
− А мне нет! − выпалила Летти и закрыла глаза, чтобы восстановить душевное равновесие. Надо же, ввязалась в словесную схватку. И с кем?! С ребенком! «Мда, Летти, ты похоже скатываешься на самое дно!» − мысленно пожурила она саму себя.
− Если ты хочешь дойти до Тропы вместе со мной, пройти ее и попасть во Дворец Харуга, ты должна меня слушаться.
− Но…
− Никаких «но», никакой Магры, ни слова, поняла?! − повысила голос Летти. Рика обещала, что Кила не пикнет, в итоге же девочка учинила разгром в баре-ресторане и уже вывела ее из себя. Это никуда не годится!
Девочка насупилась, надулась и посмотрела на свои коленки. Когда по ее щеке покатилась слеза, Летти выставила на девочку палец.
− И это тоже не прокатит! Еще одна выходка и ты отправишься обратно к матери! Учти, я не полечу с тобой. Ты будешь здесь одна, никто не успокоит тебя, когда тебе станет страшно. И я обязательно выставлю счет твоей матери за погром, который ты устроила!
Девочка открыла рот, хотела что-то выпалить, но закрыла рот и молча сползла с кресла. А затем она что-то пробормотала себе под нос.
− Повтори, − приказала Летти.
− Обещаю, что буду хорошо себя вести, − неохотно сказала Кила, глядя на свои сжатые кулачки.
Летти расправила плечи, даже как-то дышать стало легче. Уголки ее губ подскочили вверх.
− Другое дело! − с этими словами она побрела на выход, а поверженный ребенок поплелся за ней.
***
Летти обрадовалась, что они прибыли раньше. Будет время настроиться, морально подготовиться к этому непростому путешествию и даже переночевать в гостевом домике пожилой пары, которая согласилась принять ее. Правда, те не знали, что Летти пребудет не одна, а с гостьей, а она забыла их об этом предупредить.
Местность, в которой они находились, выделялась на фоне их родного города как роскошная золотая роза среди поля ромашек. В Киктании женщины носили на головах красивые головные уборы: кто-то предпочитал шляпки, кто-то − массивные кокошники с каменьями, кто-то − причудливую косынку, которая, кстати, смотрелась стильно. Летти купила две косынки: себе − розовую с причудливыми белыми цветами, а Киле − коричневую с красными ромашками. Именно такую девочка себе и захотела.
На рынке, расположенном на главной площади, рябило в глазах от разнообразия ковров, роскошных цветастых платьев, накидок и летних шарфиков. Были здесь и сладости − леденцы на палочке, финиковые пирожки, инжирные пирожные и тефтели с мясом и бобами.
Жарило так, что Летти прикупила еще два зонтика и две бутылки воды − на Тропе им обеим это пригодится. Старуха поджала губы. Пройти Тропу по силам не каждому взрослому, как маленькая девочка это осилит? Но она тут же выбросила эти мысли из головы. В конце концов, это не ее дело. Беспокоиться об этом должна Рика, мать негодницы, а не она!
Кила, на удивление, и правда вела себя сносно. Она не спорила, не называла Летти «Магрой», не отставала и даже говорила «спасибо», когда старуха угощала ее вкусными сдобными булочками, которые они купили на рынке. Но, кажется, заслугой хорошего поведения девочки было это место.
Оно казалось не от мира сего, будто погружало тебя в сказочный мир. Кила рисовала в голове, что где-то между рядами рынка бродит принцесса в неприметном черном плаще, которая сбежала из дворца. А где-то вон там, среди рисовых полей, затаился большой злой дракон. А вот в одном из деревянных двухэтажных домиков живет рыцарь в доспехах, который отправился за принцессой. И вот он тоже прогуливается между рядами рынка, пока не наткнется на нее.
По правде сказать, это, конечно, ее детские выдумки, но Кила жила этими фантазиями. Она даже хотела писать сказки, когда станет постарше.
От красоты девочка не закрывала рот, ее даже не смущала духота и горячий воздух, словно открыли печь. Она даже смирилась с тем, что тело от чересчур щедрого солнца стало липким от пота.
Летти нашла уютное заведение, заказала для себя сельдереевый пирог и холодный чай, а для навязанной Рикой спутницы − суп из чернослива, орехов и шпината, лимонад и банановый пирог. К удивлению старухи, девочка все проглотила и даже хотела облизать тарелку, но вовремя заметила, как Летти недовольно зыркнула на нее. Насытившись вкусной едой, они направились в гостевой домик.
Пожилая пара Нельда и Грег встретили их с распростертыми объятиями. Она нажарили карасей, выловленных в водоеме их старшим сыном Ригом, постелили свежее постельное белье, нагрели воду и перелили ее в бочку для купели. Туалет здесь находился на улице, и это создавало резкий контраст с Гапгарией, откуда были родом Летти и Кила.
За ужином Летти неожиданно для себя раскрепостилась. Сначала, не привыкшая к компании, она хотела сбежать, закрыться в гостевом домике и проспать там до утра. Но спустя всего десять минут эта приятная пожилая пара так расположила ее к себе, что Летти не заметила, как посмеивалась над их шутками и вовлеклась в разговор на отвлеченные темы.
Нельде было под шестьдесят, Грегу на пять лет больше. Трое их детей вместе с шестерыми внуками разъехались кто куда, кроме Рига, который периодически навещал родителей и помогал им по хозяйству.
Пожилая пара держала лавку со сладостями: конфеты, печенье, слоеные булочки, заварные пирожные с масляным кремом. Всем этим они угостили девочку и старуху. Кила напала на угощение и не обращала внимание на ворчание Летти. Кто знает, когда ей снова так повезет?! Мама покупала ей в неделю три карамельки, а это ни в какое сравнение не идет с такими сладостями! Не послушавшись ворчливую старуху, перед сном Кила схватилась за живот и не переставала ныть, что ей плохо. Пришлось промывать девочке желудок.
По этой причине Летти легла спать ближе к часу ночи, в очередной раз проклиная про себя Рику. «Раз уж родила дитя, неси за него ответственность сама! Больше никогда не куплюсь на подобную уловку!» − размышляла она про себя.
Солнце залило округу, приветствуя всех вокруг с приходом нового дня. Входная дверь гостевого домика резко отлетела в сторону − Летти неплотно закрыла ее после переполоха из-за обжорства поганой девчонки − и свежий утренний ветерок обласкал щеки старухи и девочки, которая мирно посапывала после ужасного промывания желудка, которое она совсем недавно еле перенесла.
Летти проснулась первой. Совершенно не выспавшаяся, она натянула на себя штаны и футболку. Всунула ноги в кроссовки и вышла подышать свежим воздухом.
Она села на порожке и подняла голову к небу. Безмятежные, пушистые облака парили над головой, на деревьях свистели, щебетали и чирикали птицы. Солнце ласково прикасалось к ее коже, даруя обещание, что в ближайшее время все изменится к лучшему.
Осознав, что она одна − жалкая, испорченная старуха, из желудка в область груди поднялась волна тяжести. Она накапливалась там, вонзалась зубами в живую плоть и мешала свободно дышать. Летти неожиданно стала задыхаться и хватала ртом воздух. Нет, не из-за недуга, а от осознания, какой бесполезной и пустой была ее жизнь.
Она поднялась на ноги и поковыляла в сторону лесочка, который находился недалеко от гостевого домика. Здесь она могла уединиться и не опасаться, что своими рыданиями разбудит девочку. Там она, окруженная высокими деревьями с густой зеленой листвой, села на траву и дала свободу своим чувствам.
Рыдания безостановочно вылетали изо рта. Она легла лицом на колени и освобождалась от накопленных эмоций. Как же долго она держала все в себе, какой несчастной была! Не исправит она ничего, не пройдет она Тропу. Она не заслуживала прощения за то, что сделала. И Он никогда ее не простит, даже если по счастливой случайности она все исправит.
Летти так близко подошла к своей цели, так много всего для этого сделала, учитывая, что годами гнила в своем большом доме, что теперь ей все казалось напрасным. А ведь вот-вот и Тропа откроется…
− Я услышала плач и решила, что тебе не помешает компания.
Летти резко замолчала, вскинула голову и увидела рядом с собой Нельду, сидящую на сочной молодой траве с соломенной шляпкой на голове. Под малиновым халатом просматривалась белая ночная рубашка и простенькие льняные штаны.
Судя по вспотевшей шее и покрасневшему лицу, женщина встала несколько часов назад и уже успела переделать кучу дел по хозяйству. По крайней мере, пахло от нее жаренными окороками, курагой и кинзой.
− Прости, не хотела отвлекать тебя от дел, − выпалила Летти, чувствуя себя виноватой. − Нужно было еще глубже зайти в лес.
− А ты не отвлекла! − парировала женщина. − Знаешь, я еще вчера обратила внимание, что тебя что-то беспокоит. Что-то такое, что мешает тебе жить. Подожди, не перебивай, − сказала она, когда Летти открыла рот, чтобы возразить, − я не собираюсь совать свой любопытный нос не в свои дела. Скажу лишь то, что пока ты жива, ты все еще можешь что-то исправить. И у тебя хватит духу сделать то, что ты запланировала.
Летти моргнула, когда Нельда взяла ее за руку.
− Ты ведь даже не знаешь всего… − пробормотала Летти, но ее собеседница все расслышала.
− Не имеет значения, Летти, что ты совершила в прошлом. Важно лишь то, что ты раскаиваешься, что у тебя есть совесть и ты хочешь все исправить.
− Я не заслуживаю твоей доброты… − вздохнула Летти.
− Ошибаешься, еще как заслуживаешь! Не мне тебя судить. Да и никому другому! Ты даже представить себе не можешь, сколько ошибок я совершила в своей жизни. А знаешь, почему?
Летти моргнула.
− Потому что мы люди, вот так. Опасно изводить себя. Хочешь порыдать − рыдай, хочешь орать − ори, сколько хочешь. Я и сама периодически захожу поглубже в лес и ору так, что пугаю всех птиц. И, знаешь, − улыбнулась женщина, − правда, легче становится! − Только не держи все в себе. И, поверь мне, тебе совершенно не нужно чье-то прощение.
«Ошибаешься», − снова хотела возразить Летти, но вслух ничего не сказала. Она нуждалась в прощении как минимум одного человека. И пока она его не получит, она продолжит медленно умирать.
***
Через час Летти вернулась в гостевой домик и обнаружила на пороге Килу. Девочка обняла себя руками, и как-то настороженно смотрела на нее.
− Что случилось? − поинтересовалась Летти.
− Ты оставила меня одну! − упрекнула старуху девочка.
Летти чуть не поперхнулась от возмущения.
− Прости, что?!
− Я проснулась, а тебе рядом нет! Я решила, что ты ушла без меня! Вот мама никогда не оставляла меня одну в постели!
Летти хотела выпалить, чтобы Кила проваливала к матери, раз та никогда ее не оставляла одну в постели, но вовремя остановилась. В любом случае, это всего лишь ребенок. В возрасте Килы мир воспринимается опаснее.
− Ты думаешь, я бы так поступила?
− Ну… − задумалась девочка.
− Я дала обещание твоей матери, что ты доберешься до Тропы. Твоя задача − пройти ее, а до тех пор я буду рядом.
Кила вздохнула от облегчения и наконец улыбнулась. А потом как ни в чем не бывало вскочила на ноги и запела себе под нос какую-то детскую песенку. Летти моргнула от столь резкой перемены.
Завтракала девочка с осторожностью, внимательно рассматривая пироги с финиками и курагой. Второго промывания желудка она точно не вынесет. За полчаса до завтрака Нельда заварила девочке специальный отвар, чтобы к той вернулся аппетит и ушла усталость. На деле же, после отвара Килу так и не тянуло к еде, но Летти сказала, что впереди долгая дорога и лучше хорошенько подкрепиться. Поэтому девочка выпила чай с фенхелем, съела пирожок и засунула в кармашек своей серой кофты леденец на палочке.
Нельда собрала им в дорогу еду: сухарики с сушенной клюквой, лепешки, вяленое мясо, сухое печенье и сытные сдобные кругляшки. Хозяйка лишь хитро подмигнула и сказала, что приготовлены они по ее особенному рецепту. Когда голод даст о себе знать и иссякнут силы, эти кругляшки окажутся кстати.
Летти едва сдерживала слезы, когда прощалась с Нельдой и Грегом и не помнила, чтобы за последние годы кто-то относился к ней с такой добротой. Она хотела поблагодарить пожилую пару купюрами, но те лишь одновременно поджали губы и даже обиделись на нее. Пришлось засунуть свои бумажки обратно в рюкзак.
Киле не терпелось уже ступить на ту самую Тропу. Мама ей все уши прожужжала, насколько это важно! Кила и сама понимала, зачем все это делает. Но по большому счету, у нее не было большого желания идти пешком по загадочной Тропе. Только вот маму огорчать она не хотела, поэтому ждала, когда все это поскорее начнется и закончится!
Местность оглушил такой резкий звук, что птицы испугались и упорхнули с веток. Лес исчез, вот так просто взял и испарился, а на его месте образовался пурпурно-изумрудный купол, под которым появилась Тропа, с виду напоминающая обычную пыльную дорожку, по обе стороны которой тянулась высокая трава, достающая Киле до пояса.