Нить жемчуга. Книга первая. Стихия – Тьма.

Девушка пыталась бороться со своей слабостью, чувствуя себя крайне уязвимой. Что с ней произошло? Где она находится? Почему так тяжело на душе?

Воспоминания не приходили. Вероника то просыпалась, всплывая на поверхность сознания, то снова проваливалась куда-то в глубину, забываясь беспокойным сном. Её преследовали непонятные и пугающие образы, поток быстро сменяющихся картинок. Смесь из ее собственных впечатлений и глубинных страхов принимала самые невероятные формы. Она металась, кричала, но не могла очнуться.

Один сон ей виделся чаще остальных. Мама и сестры. На всем свете у Вероники не осталось никого ближе. И папа! Он не подходит, не двигается, только смотрит на них. Он выглядит опечаленным… Почему? Она совершенно ничего не могла вспомнить…

Сима обнимает нее, девушка слышит звонкий голосок сестрёнки, но не понимает ни единого слова. Почему так тоскливо? Ведь все хорошо – они вместе.

Вероника отстраняется. Лица, такие знакомые и родные, начинают изменяться. Их черты заостряются, кожа темнеет и истлевает, словно горящий в огне пергамент, глаза заволакивает желтоватая пелена. Как она могла принять этих монстров за людей? За свою семью? Кровожадные чудовища близко, они разевают свои зубастые пасти. Девушка понимает – ей не убежать, теперь нет, слишком поздно. От этих монстров нет спасения. Они рвут ее на части…

Ей не больно, она не чувствует свое тело, потому что его больше нет. Ничего нет, остался только ветер.

– Живите. Пожалуйста! Только живите! А мне нужно уходить!

Она летит. Монстры поднимают вверх свои уродливые головы и рассыпаются серым пеплом. Ветер подхватывает его и уносит.

Вероника приоткрыла глаза. Она увидела желтую пожухшую траву, белый мох, опавшую коричневую хвою. И свет! Девушка с трудом перевернулась на спину и подставила лицо солнцу. Как же она скучала по дневному свету! Привыкшая к полутьме, она жмурилась, глядя в пасмурное небо.

Над вершинами деревьев плыли облака. После нескольких дней непроглядной ночи этот промозглый серый день казался самым ярким в ее жизни. Девушка лежала в высокой сухой траве на том же островке, с которого шагнула в глубокую черную воду. Зимой! А сейчас? Поразительно, невероятно! Могут ли существовать два одинаковых озера, похожие друг на друга как две капли воды и все же такие разные?

Козерог сказал, что им нужно уйти, и они ушли, но куда? Кажется, Вероника опустилась под лед и глотнула воды, это было последнее, что она запомнила.

Теплый ветерок прошуршал в желтой траве, всколыхнул сухие ветви огромных лиственниц и осыпал желто-коричневой хвоей берега, и прозрачную гладь озера.

Какое здесь время года? В этом странном мире с равной вероятностью могла быть весна или осень, а может лето, судя по тому, насколько мягкая стоит погода. От золотистых стволов веяло теплом и ароматом смолы. Но лес был мертв. Облетевшие кроны деревьев, рыжая трава, тихая вода, отражающая низкое нависающее небо. Ни птиц, ни зверей, ни стрекоз над озерной гладью, даже комаров – и тех не слышно.

Вероника медленно повернула голову набок. Сверток с одеждой все еще был при ней. Он лежал невзрачным мокрым клубком в примятой траве. Девушка попробовала дотянуться до него и чуть не вскрикнула от боли. Кисть ее правой руки отекла, кожу покрывали сине-зеленые разводы, к ладони прилипли несколько длинных серебристых нитей. Значит, козерог ей не приснился! Тогда, где же он? И отчего же у нее такое чувство, что случилось что-то жуткое и непоправимое?

Вероника обвела взглядом тихий берег. Кажется, она забыла нечто очень важное, но, сколько ни старалась, вспомнить не могла. Голова вновь закружилась, стало нечем дышать, девушка тяжело закашлялась и бессильно распростерлась на земле. Нет, все не так хорошо, как могло показаться вначале. Наверное, нахлебавшись озерной воды, она чуть не утонула.

Вдруг она ощутила прикосновение чего-то твердого и холодного. Слабые пальцы пошевелили сухую траву и нащупали небольшой округлый предмет. Перстень! Девушка поднесла к глазам свою драгоценную находку. Слепой потемневший камень, обрамленный замысловатым узором, казался мертвым.

Девушка ахнула, по ее телу прокатилась холодная дрожь. Она всё вспомнила! Как она могла забыть?! Ферро… помог ей сбежать, а сам погиб! Из глаз потоком хлынули горькие слезы от жестокой досады и злости на саму себя. Её единственный защитник… он спас её глупую, никчёмную жизнь. Снова! И, видимо, в последний раз…

Веронику затрясло от воспоминаний об огромной живой волне, мгновенно поглотившей маленькую и далекую фигурку, а вместе с ней все надежды и мечты о будущем. Незримая нить, соединившая их, оборвалась навсегда… Почему он не сражался? Он мог бы выбраться оттуда, только он был способен! А она!? Обещала вернуться и вместо этого сбежала! Куда?!

Девушка сжалась калачиком на земле, лихорадочно вцепившись руками в сухую траву. Она предала его и себя! Обманула! Страх лишил её разума! Теперь она действительно осталась одна, ей некуда и не к кому возвращаться! И она сама виновата во всем! Но, может, еще не поздно? Она должна пойти назад! Вернуться сейчас же!

Отчаяние и злость на саму себя, как ни странно, придали сил. Девушка смогла сесть и только тогда заметила козерога. Он лежал на боку по другую сторону островка.

Вероника на четвереньках добралась до ближайшего дерева и, помогая себе руками, поднялась. Но, не сделав и пары шагов, упала. Голова закружилась так, что ей померещилось, словно деревья вокруг отплясывают какой-то безумный танец, то расступаясь, то снова возвращаясь на свои места. Но каким-то чудом ей вновь удалось подняться, и, упрямо цепляясь за шершавые стволы, путаясь в высокой траве, она продолжила свой путь.

Козерог лежал, поджав под себя ноги, положив голову так, что его ноздри почти касались воды.Он не двигался и, казалось, не дышал. Теплый ветерок играл в густой серебристой шерсти. Девушка остановилась, обхватив ствол дерева руками. Она задрожала всем телом, словно не стояла на теплом дневном свету, а вновь оказалась совсем одна в зимнем ночном лесу.

Страшная мысль холодными пальцами сжала горло: козерог мертв, он умирал, когда она нашла его. Серебряный зверь унес девушку неизвестно куда и погиб. Ей вспомнились глубокие раны и то, как тяжело он двигался…

Отчаянье помогло преодолеть последние метры пути. Вероника, еле передвигая ногами, пересекла островок и добралась до места, где лежал козерог. Но внезапно зазвучавший у нее внутри далекий голос нарушил страшное оцепенение:

– Это ты, дитя? Ты жива, пусть твой непокорный дух торжествует! Ты прошла через Врата и вышла с другой стороны. А теперь отдохни, мы будем здесь в безопасности.

Девушка опустилась в сухую траву рядом с серебряным зверем. Незнакомый мир непрерывно вращался вокруг нее, но теперь Вероника смотрела только на лежащего перед ней козерога. Теперь она отчетливо видела несколько глубоких порезов на его теле, словно от огромных когтей, тянущихся параллельно друг другу от основания шеи через плечо до середины спины. Шерсть вокруг ран была обильно пропитана кровью и висела красно-коричневыми сосульками. От такого зрелища девушку замутило, и она торопливо опустила глаза – козерог действительно был чуть жив…

– Не беспокойся за меня, несколько дней на берегу этого озера все исправят. – Необычный зверь глядел на нее из-под полуприкрытых век. – Отдых нужен нам обоим.

Отдых? Она не должна медлить ни секунды!

– Мне нужно вернуться! Отведи меня назад, сейчас же! – Вероника встрепенулась и с отчаянием смотрела на своего необычного собеседника.

– Я не могу сделать это, Врата закрыты. Я помогу тебе вернуться, если ты этого пожелаешь. Но вначале я бы очень хотел услышать твою историю. Не горячись так, время расставит все по местам. Рано или поздно… возможно, выслушав и меня, ты примешь другое решение. – Серебряный зверь прикрыл большие темно-синие глаза. – Ты уверена, что на другой стороне тебя ждет то, к чему стоит возвращаться? Расскажи, дитя, как ты нашла спасение?

Девушка медленно подняла глаза к серому небу, ее губы дрожали. Вот и все! Ее надежды разрушены, у неё нет сил, чтобы сопротивляться. Как мучительно тяжело, она ощущала нестерпимый жар, готовый сжечь ее изнутри, а едкая тяжелая боль подступила к самому горлу и сдавила плотным кольцом голову…

Вероника отвернулась. Она не хотела, чтобы кто-то видел, как она плачет. Да что там, только смертельная усталость и присутствие рядом козерога не позволяли девушке взвыть в голос… Но горячие крупные слезы все равно лились из глаз бесконечным потоком. Ее эгоизм погубил всех, кого она любила…

Козерог не торопил девушку, и после долгого молчания она все же начала свой рассказ. Её собственный голос, казавшийся глухим и незнакомым, то и дело срывался и затихал. Иногда ей словно не хватало воздуха, но она все говорила и сама не верила в то, что это случилось с ней. Почему она думала, будто сможет хоть что-то противопоставить всемогущей неведомой силе?

Вероника рассказала все, что считала нужным рассказывать. Кроме того, что, как ей казалось, было неважным для козерога, а целиком и полностью могло принадлежать лишь ей, – свои потаенные чувства она не откроет никому. Пусть у нее останется хоть что-то свое. Хотя в этом и нет уже никакого смысла… Ферро погиб там, на склоне холма, погребенный под бесчисленным количеством живых серых тел.

Парализованная смертельным ужасом, Вероника видела все своими глазами и сбежала… Но что она могла? Да ничего! Может, если бы у нее хватило ума смириться… А теперь у нее осталось лишь бесполезное кольцо с потухшим камнем, служившее немым укором и напоминанием о ее непомерной глупости.

Девушка закончила свой рассказ, не заметив сгустившихся над лесом вечерних сумерек.

– Скажи мне, кто ты? – бесцветно поинтересовалась Вероника, задумчиво раскладывая на земле свою мокрую одежду.

– Моё имя Сильваер, как ты уже могла понять, я и есть хранитель Врат. – Козерог шумно втянул ноздрями воздух и навострил остроконечные уши, словно прислушиваясь к чему-то далекому и еле уловимому. – С незапамятных времен Врата подчиняются моей воле. Я оберегал их и всех живущих от угрозы… От того, что может проникнуть через них и причинить хрупкому миру вред. Но с такой, как Она, я еще не встречался, мне ее не победить, она умеет перерождаться. Неведомая стихия оказалась хитрее меня…

– Куда мы попали? – Девушка слушала козерога вполуха, сил понимать то, что он говорит, не было.

– Мы сейчас в другом мире, он параллелен нашему, таких миров множество… И в каждом побывала она. Так что пусть тишина и спокойствие тебя не обманут. Здесь все было по-другому. Неведомая объединила их, как червь, попортивший все плоды на одном дереве. Она всегда ненасытна. Тьма не может созидать, все эти миры нужны ей только для того, чтобы жить, они питают её силу. Когда они разрушаются, Неведомая уходит, но не до конца. Она тщеславна…

– Как это понять? – Вероника замерла, прислонившись спиной к дереву. Она уже слышала подобный рассказ и это имя. Только не от козерога… – Откуда ты знаешь, что было здесь раньше?

– Нужно не иметь ушей, чтобы не слышать, и глаз, чтобы не видеть. Они все вокруг и говорят со мной.

– Они? – Деаушка бросила обеспокоенный взгляд на противоположный берег. Почему-то сейчас, в вечернем полумраке ей кажется, что ужас пережитой ночи может повториться…

– Земля, вода и деревья. Они видели и знают многое, – Сильваер фыркнул, но продолжал невозмутимо: – Во всех мирах жили люди, кроме огромного множества других существ, дневных, ночных и тех, что не имеют тел, но при этом живы и разумны. Неведомая перекроила все по-своему, низвергла одних, других же возвеличила. Равновесие жизни утеряно, без солнечного света никому не уцелеть… Те, кто чудом спасся, борются за существование с разбуженными тьмой демонами и друг с другом. Неведомая изобретательна, хитра и беспощадна, она выпивает жизни и идет дальше, не беспокоясь о последствиях. И она никогда не отпускает своих жертв.

Козерог поднял голову на длинной шее и заглянул девушке в глаза. Этот взгляд темно-синих, словно полуночное небо, и таких же глубоких глаз завораживал и восхищал. Веронике казалось, что они видят ее насквозь, все самое сокровенное, все то, что она с таким трудом прятала от себя и от других. Видимо, не достаточно глубоко для того, чтобы непрестанно не возвращаться к этому в своих мыслях.

– Твоя история действительно невероятна. Я понимаю, что мои слова непременно причинят тебе боль… Но я обязан сказать, пока не станет слишком поздно. Возможно, мои советы не спасут тебя, но помогут понять…

Девушка и так давно перестала хоть что-то понимать, кроме того, что все очень-очень плохо, но смутные предостережения козерога ввергли ее в полнейшее замешательство.

– Спасут меня? От чего? – Её положение и так хуже не придумаешь!

– Не лей понапрасну слезы ради того, кто их меньше всего достоин. Думаю, тот, с кем ты простилась, жив.

Если бы она могла, Вероника вскочила бы на ноги, но девушка лишь приподнялась на локтях, вцепившись в сухую траву. Она устремила взгляд широко распахнутых глаз на серебряного зверя, словно сейчас, в этот самый момент, только он мог решить ее судьбу… О, она отдала бы все на свете ради того, чтоб эти слова оказались правдой! Да только это ложь. Она своими глазами видела, как все случилось.

– Твой спаситель совсем не тот, за кого себя выдает. – Сильваер замолчал, может быть, он устал или пытался подобрать правильные слова. Вероника молча ждала и вздрогнула, когда он заговорил вновь: – Он не человек.

Девушка возмущенно вскинула голову, пытаясь хоть что-нибудь возразить, но все по меньшей мере вразумительные доводы так и застревали на языке. Она могла только молчать и слушать.

Козерог смотрел поверх сухих пожелтевших крон в пасмурное темно-серое небо:

– Поверь, у таких, как он, нет ни души, ни сердца. Они лишены любых эмоций, им чуждо сочувствие и привязанность. А твой так называемый друг опаснее остальных. Его выбор был добровольным. Только можно ли назвать его волю доброй? – Сильваер очень внимательно и, как показалось Веронике, печально, посмотрел на нее. – Он демон, его страсть – неиссякаемое желание убивать. Неведомая даровала ему свои силы.

– Я тебе не верю! – Девушка наконец обрела дар речи. Теперь она была крайне возмущена, а не напугана. – Ферро спас меня! Он сам говорил, что не поддерживает ее…

– Не обманывайся, дитя, он полностью в ее власти, но слишком горд, чтобы прямо признаться. А все, что ты видела, всего лишь отражение твоих собственных чувств и желаний. Он может стать кем угодно. Но это все ложь. Он стал тем, кем ты хотела его видеть.

– Зачем? – только и смогла выдохнуть девушка, понимая, что у нее закончились аргументы и последние силы.

– Я не знаю причины, да он сам вряд ли знает её. Но эта привязанность не принесет тебе счастья, скорее наоборот.

– Но я же… обещала вернуться! – почти выкрикнула Вероника и внезапно замолчала, испугавшись собственных слов. Дрожащая от волнения и возмущенная, совсем не слушать козерога она не могла. А ведь Сильваер может оказаться прав… Чем дольше она слушала его, тем больше осознавала, что даже не пыталась увидеть ничего дальше своего носа…

Внезапно, девушка, онемев от внезапно накатившегося ужаса, протянула козерогу руку и с трудом разомкнула побелевшие пальцы. На маленькой дрожащей ладони лежал перстень, в глубине темного камня все отчетливее вспыхивали тревожные красные всполохи.

– Он дал тебе это? – голос Козерога казался взволнованным.

Вероника неохотно кивнула. С ней случилось что-то очень, очень плохое. Это все что она смогла понять.

– Будет лучше, если ты выбросишь это. Забудь о своем обещании, оно не имеет силы, тебя обманули. Если все же решишься вернуться назад, не надейся на счастье, твоя жизнь будет кончена. Ты отдашь ему свое сердце, но в обмен получишь только пустоту… Возможно, тебе повезет, ты сгоришь раньше, чем поймешь, какую непоправимую ошибку совершила. – Сильваер совсем по-человечески вздохнул, смотря на девушку большими печальными глазами. – Я, наверное, должен сказать, что мне жаль тебя, дитя. Но жизнь мудрее тебя и меня, все в ней имеет свой смысл, нам не под силу разгадать ее тайны. Не сейчас, но позже они станут нам ясны. Кто я такой, чтобы советовать тебе? Всего лишь бывший защитник Врат. Ты свободна, выбирай… Выбор ежесекундно меняет наши жизни.