Горячая афера

Пролог

– Ты понимаешь, чем это чревато для империи?

Доменус[1] Алон ри Трантей, глава департамента контроля за государственными ценностями, потрясал папкой с документами, зажатой в пухлой руке. Ри Трантей был толст, страдал одышкой и обладал донельзя скверным характером, который изо дня в день приходилось терпеть его подчиненным. Тройной подбородок главы департамента подрагивал и напоминал пудинг.

Танир ри Аргос тяжело вздохнул, вытер лицо кружевным надушенным платком, делая вид, что промокает пот со лба, на самом же деле избавлялся от последствий начальственного ора. Брызги слюны разлетались метра на три. Даже недавно заступившая на работу тонкая, словно лань, ясноокая рина[2] Анабель, прикрывшись веером, вскочила со стула и прижалась к стене, видимо, прикидывая, как бы побыстрее сбежать с поля боя.

Ее высокая молочно-белая грудь колыхалась в вырезе слишком откровенного для работы декольте. Платье – алое, с серебряной отстрочкой, – было подобрано специально для Танира, и он это знал, но ничего поделать не мог. Ни осадить юную охотницу за перспективным женихом, потому что ничего предосудительного она не делала; ни откликнуться на откровенный призыв, читающийся в голубых, с поволокой глазах, так как непосредственный начальник – глава департамента – был категорически против служебных романов. Это условие было прописано во всех трудовых договорах. Правда, подчиненные данное требование обходили, а то и вовсе игнорировали. Все, но не Танир. Он чтил закон даже в мелочах, да и не нравилась ему рина Анабель. Из нее не получилось бы хорошей любовницы – слишком напориста и глупа, а стать женой она не могла и подавно. Во-первых, Танир не хотел жениться, во-вторых, Анабель не относилась к Высшим[3], что делало брак неравным, следовательно, невозможным.

Впрочем, пожалуй, он бы не отказался подойти к рине Анабель сзади, когда она, наклонившись, изучает документы, скользнуть языком по шее и нежно прикусить бледную кожу в изгибе плеча. Наверное, и рина не была бы против… Судя по жарким взглядам – нет, изогнула бы по-кошачьи спину, прикрыла глаза и обмякла в руках. Охотницы за мужьями податливы, послушны и готовы сделать все ради призрачной и часто неосуществимой мечты. Их можно брать, не целуя в губы и не заглядывая в глаза. Нетерпеливо задрать юбки и войти сзади жестко, захлебываясь собственным рыком и шалея от податливой мягкости тела и стонов, которые могут не быть отражением истинных чувств, но разве это важно….

– Танир!

Начальник завопил еще громче, Танир вздрогнул и смущенно кашлянул, не понимая, что на него нашло. Наверное, стоило наконец вспомнить о постоянной любовнице, с которой из-за свалившихся дел он не виделся уже неделю. Магвизор, сделанный из чистейшего стекла, задрожал на бронзовом постаменте. В глубине плоского и круглого, словно блюдо, изобретения одного из величайших магов прошлого столетия заклубился туман. Анабель, как и положено прилежной младшей помощнице, подскочила к магвизору и провела над ним рукой – магические вещи требуют бережного обращения, поэтому средства связи с внешним миром в кабинете начальника департамента часто выходили из строя или просто начинали сбоить и реагировать на вопли хозяина кабинета.

– Ты вообще меня слушаешь?

Видимо, нет. Танир постарался сделать как можно более внимательное лицо и сурово кивнул, демонстрируя рвение и заинтересованность, хотя мыслями все еще был с роскошным телом рины Анабель.

– Слушаю.

– До саммита осталось всего две недели. За это время проблема должна быть решена! Ясно?

– Не совсем… – Настроение стремительно портилось. Не радовал даже тот факт, что сегодня должны были доставить сделанную на заказ ярко-красную платформу на воздушной подушке. – Как вы прикажете осуществить задуманное?

– Это твоя задача, а не моя. Вот держи!

Пухлая папка наконец-то упала на стол.

– Что это? – Танир не спешил ее открывать, смотрел брезгливо, словно на гадюку, подложенную недругом.

– Это группа поддержки, если хочешь. Впрочем, если не хочешь, это не меняет дело.

– Я буду работать не один?

В голосе прозвучало недовольство. Танир был одиночкой и не любил командную деятельность. Хотя по долгу службы и научился находить общий язык с любыми людьми, но удовольствия от этого не испытывал. Он, подозревая самое неприятное, открыл папку и замер. На породистом лице застыло странное, немного испуганное выражение.

– Взять в помощники воровку и мага-взломщика? – Он сглотнул и снова перебрал несколько листов плотной бумаги, словно надеялся, что информация, содержащаяся в документах, внезапно исчезнет. – Да я и того и другую ловил по нескольку раз.

– И они сбегали, – справедливо заметил ри Трантей. – Мне кажется, это лучшая из возможных рекомендаций.

Танир задумался, с неохотой признавая правоту своего начальника. Безусловно, для того, чтобы не посрамить честь Перегрийской империи и решить проблему к обозначенному сроку, придется извернуться, и арсенал привычных, одобренных законом и не раз опробованных методов в данной ситуации не сработает.

– Тогда… – Ри Аргос на секунду замолчал. – В этой папке не хватает еще одного личного дела. Без него команда не будет полной.

– И какого же?

– Мне нужна мошенница.

– Это уж организовывай сам. – Глава департамента махнул пухлой, унизанной перстнями рукой. – Воровка и маг будут у тебя завтра к обеду. Сделай все быстро и хорошо и тогда сразу же вернешься к своей привычной черно-белой жизни. Хочешь, можешь сегодня добыть себе мошенницу. Если, конечно, сумеешь.

– Сумею. – Танир хитро улыбнулся, и в его глазах зажегся азартный огонек. – Вечер длинный.

Часть первая

Ожерелье страсти

Сумерки крались по шумным улицам благословенного города Новартуса – культурной столицы Перегрийской империи. Утопали в густой темноте старинные особняки, нависающие над узкими каналами. В высоких окнах, выходящих на центральную улицу города, горел свет – сильные мира сего, казалось, никогда не спят. Дурманяще пахла рано распустившаяся акация. Музыкальные фонтаны, подсвеченные этим вечером нежно-лиловым, пели о скором лете – времени, когда Новартус оживал и наполнялся многочисленными гостями. Весь высший свет Перегрийской империи подтягивался сюда, чтобы закружиться в бешеном хороводе балов, выставок, концертов, показов мод, светских приемов и политических саммитов.

Повозки, запряженные лошадьми, грохотали по булыжной мостовой. Их бесшумно обгоняли новомодные самодвижущиеся платформы, которые являлись свидетельством родовитости и богатства. Вычурные, выполненные в виде механических голов зверей и птиц пассажирские кабины поражали разнообразием, сверкали позолотой и драгоценными камнями. Аристократы никогда не стеснялись своих богатств, наоборот, с удовольствием демонстрировали их, проводя грань между собой и простым людом.

Чтобы заставить платформы двигаться, нужно было наполнить магией довольно мощный кристалл-артефакт – не каждому под силу и по карману. Это обстоятельство сделало удобные в общем-то средства передвижения практически идеологическим врагом мелкой буржуазии и рабочего класса. Наделенные лишь крупицами магии народные умельцы ответили Высшим, создав механических самодвижущихся монстров. Несколько таких дурнопахнущих и чадящих повозок, передвигающихся на угле, прогрохотало по улице, заставив шарахнуться в сторону перепуганных лошадей и вильнуть ближе к тротуару две одноместные платформы.

Сегодня самодвижущиеся платформы все как одна устремились к Периш-холлу – огромному выставочному залу, где проходило первое значимое событие этой весны – выставка украшений королевского ювелирного холдинга соседнего государства. Сангрия славилась золотыми приисками и лучшими в мире винами. Выставка-показ, которую организовал модный в этом сезоне мастер – Табар Керрани, собрала всех богатых жителей Новартуса, а также Высших, нагрянувших в культурную столицу на летний сезон. Они всегда прибывали чуть раньше, чем императорская семья, к приезду которой город готовился на следующей неделе.

На парковке перед холлом стояло всего два привычных экипажа, запряженных лошадьми, – возможно, дань старым традициям, возможно, эпатаж, возможно, страх перед всем новым, но отнюдь не бедность, ведь экипажи были отделаны позолотой и янтарем.

В Периш-холле с наступлением вечера было шумно и людно. Десятки официантов лавировали в толпе, удерживая на вытянутых руках подносы с шампанским, сангрийскими винами и изысканными закусками. Прекрасные нобиле[4] с алчно горящими глазами цепко держались за руки своих кавалеров и готовились драться за особенно выгодные лоты. В глазах рябило от вычурных нарядов самой невообразимой расцветки и бриллиантов, сверкающих на лебединых шеях дам, а голова кружилась от удушающего запаха духов.

Хрустальные магические светильники с тысячами заключенных в прозрачную оправу огоньков висели на стенах. С потолка спускались каскады переливающихся шариков и трубочек, внутри которых клубился светящийся бледно-желтый туман. Сложно было представить, сколько магической энергии ушло на освещение этого зала. Масляные светильники простолюдинов, конечно, на порядок дешевле, но они воняют и могут оскорбить собравшееся в Периш-холле общество Высших. Аристократию должна окружать только магия, а не изобретения лишенных силы ремесленников.

У прозрачных, защищенных магическим стеклом стендов было не протолкнуться. Украшения ювелирного дома Табара Керрани пользовались бешеным спросом. Но настоящие сокровища – работы самого мастера, находились дальше, в небольшом и относительно пустом зале, где собрались истинные ценители, обладатели баснословных состояний и те, о ком в приличном обществе упоминать не принято в силу сомнительного рода деятельности. Последние скрывались, примерив на себя личины официантов или ценителей.

Нобиле Летиция не знала, к какой категории себя отнести. У нее было слишком много тайн и масок. Она могла стать кем угодно. Сегодня являлась прежде всего ценительницей.

Холодная роскошь рубинового колье коснулась обнаженной кожи. Шея тут же ощутила приятную тяжесть произведения ювелирного искусства. Несколько едва ощутимых искорок магии страсти кольнули кожу. Нобиле Летиция едва сдержалась, чтобы не зажмуриться от удовольствия – вот он, момент триумфа! Три долгих месяца подготовки, куча усилий для того, чтобы попасть на закрытый показ, и сейчас осталась лишь самая малость, последний аккорд в почти сыгранной музыкальной композиции. Это ощущение было сродни эротическому экстазу, волнующее состояние, когда от пика наслаждения отделяют считаные секунды.

Толстые пальцы нобила Хенна ри Веарго слегка дрожали, когда он пытался расстегнуть хитрую застежку сзади на шее женщины. Нобил нервничал, Летиция понимала его превосходно – она сегодня божественно красива, украшение баснословно дорого, поэтому и ответственность на ри Веарго огромная. Страшно опозориться и ударить в грязь лицом. Именно поэтому Летиция безмятежно улыбалась и ждала развития событий. Примерка и так затянулась надолго. Это было почти неприлично.

Летиция плавно повела обнаженным плечом, провоцируя, и почувствовала, как усилилась дрожь в руках ри Веарго. Он уже плохо себя контролировал, потел и шумно дышал. Она на секунду подумала, что, быть может, плеснула в бокал с шампанским слишком много зелья страсти. Этак распорядитель вечера вообще никогда не расстегнет колье стоимостью не один миллион золотых.

Вокруг начала собираться толпа любопытствующих. Изящные рубиновые капельки, имитирующие кровь, скреплялись тончайшими проволочками из белого золота – колье было жемчужиной как коллекции, так и этого вечера. Оно вызывало интерес не только у Летиции. Каждый находящийся в зале мечтал если не обладать им, то хотя бы прикоснуться и ощутить настоящий, магический талант мастера. Каждый ценитель прекрасно знал, что любое произведение искусства, не наделенное магией своего творца, – это непритязательная пустышка. Табар Керрани на магию никогда не скупился. Кроваво-алое колье позволяло соблазнять и очаровывать – пусть самую малость, ничего запрещенного законом, но стоимость украшения это качество увеличивало в сотни, а то и тысячи раз.

Круг желающих рассмотреть произведение искусства сжимался плотнее, Хенна ри Веарго нервничал сильнее, чем нужно, и все это Летицию злило, лишние свидетели были ни к чему. Вдруг в праздношатающейся толпе найдется тот, кто умеет смотреть в оба. Рука нащупала в маленькой замшевой сумочке холодные, безжизненные камни подделки. Сейчас.

Застежка наконец расстегнулась, Летиция чуть подалась вперед, и распорядитель закономерно не удержал слишком маленькие для его пальцев замочки. Бесценное колье скользнуло вниз. Осталось только подхватить и…

– Позвольте!

Летиция мысленно выругалась. До успеха оставалась всего лишь секунда. Поймать настоящее колье и передать распорядителю подделку. Ловкость рук, годы тренировок и никакой магии. Но все пошло наперекосяк, когда черноволосый незнакомец с холодным взглядом стальных глаз вдруг непринужденно подхватил бесценную вещь. Теплые пальцы скользнули по коже груди в глубоком декольте, заставив непроизвольно вздрогнуть, и рубиновое ожерелье, сверкнув каплями крови в сильной ладони, исчезло из зоны досягаемости, а незнакомец хитро улыбнулся, так, словно разгадал план Летиции.

«Все полетело в преисподнюю!» – думала она, закипая от злости. Но на безмятежно-красивом лице, обрамленном медными локонами, не дрогнул ни один мускул, даже когда ожерелье исчезло за толстым стеклом, по которому пробегали едва заметные магические всполохи. Сквозь такую защиту обычной, пусть и очень талантливой мошеннице не пробраться. Хотелось плакать от злости, безысходности и осознания глупости ситуации. Летиция не умела и не любила проигрывать, но и дурой не была. Сегодня она свой шанс упустила.

«Все равно ведь украдут!» – с тоской подумала мошенница и покосилась в сторону витрины, безуспешно пытаясь вычислить в толпе конкурентов. Но знакомых лиц не заметила, подозрительным выглядел лишь мужчина, подхвативший колье и сорвавший такой замечательный, безукоризненный план. Летиции казалось, что она уже где-то видела это холеное породистое лицо. Точнее, не его, но очень похожее – не одна она любила пользоваться масками. Дар редкий, но не уникальный.

– Доменус Танир, – услышала она и вздрогнула. Грузный нобил склонился в поклоне перед черноволосым. – Если бы не ваша ловкость, я бы попал в очень неудобную ситуацию.

– Вы даже не представляете, в какую… – с легкой насмешкой в голосе отозвался Танир ри Аргос, и Летиция поняла, что нужно бежать отсюда как можно быстрее. Ее план сорвал не шустрый конкурент, а некто значительно хуже и опаснее. С конкурентом, в случае чего, можно договориться, а вот с этим человеком – нет.

Про доменуса Танира ри Аргоса – правую руку главы департамента контроля за государственными ценностями – ходили самые разные слухи. Этот человек был опасным гением, который ловит таких, как она. Танир не занимался обычными кражами, его привлекали как тяжелую артиллерию. Летиция столкнулась с ним лишь однажды, правда, выглядела она тогда по-другому, звалась иначе, да и он в тот период был светловолос и голубоглаз. Тогда она едва не попалась и еще год боялась выйти в люди. Неужели сейчас история повторится? Одного поддельного колье в сумочке и пары бутылочек запрещенных к использованию зелий хватит, чтобы упечь ее в Красный замок. А от Танира ри Аргоса сбежать нелегко.

Летиция медленно двигалась к выходу, чисто из вредности подцепив по дороге два бриллиантовых браслета с рук модниц и одну именную запонку. Подобного добра в ее коллекции было много, но не уходить же с пустыми руками.

– Нобиле, – низкий голос, заставивший зашевелиться волосы на затылке, настиг Летицию у самого выхода, – вы так быстро уходите?

Руки дрожат, но нужно повернуться и одарить одного из влиятельнейших людей империи холодной и вежливой улыбкой. Именно так ведут себя воспитанные нобиле. Не дай боги, дрогнет хоть один мускул на лице или руки покроются холодной испариной – тогда все пропало.

– Доменус Танир? – Легкий, чуть заметный наклон головы как дань уважения старшему по статусу и опущенные ресницы.

– Вы меня знаете, – скорее утверждение, нежели вопрос. И снова – замаскированная насмешка.

– Слышала разговор, – не стала отпираться Летиция. – Вы – известная личность.

– Не настолько, чтобы пользоваться успехом у юных нобиле.

– Вы недооцениваете себя и льстите мне… – Летиция умела вести светские беседы. Она чувствовала себя почти своей среди блеска бриллиантов, бокалов шампанского и изысканных дам.

– Подарите мне танец? – Доменус ри Аргос учтиво склонил голову и замер в ожидании ответа.

– Прошу прощения, но внизу меня ждет платформа. – Ложь, но складная и не вызывающая отторжения. – Я очень тороплюсь. – А вот это – чистая правда. Убраться отсюда Летиции хотелось до дрожи в коленях.

– Я думаю, ваша платформа вас подождет. – Доменус ри Аргос властно, вопреки всем правилам приличия, схватил Летицию за руку и потянул за собой в центр зала. Именно в этот момент мошенница поняла: неприятности действительно серьезные.

Она ожидала, что доменус сразу же начнет разговор. Но он молчал, только прижимал к себе слишком сильно и уверенно вел в простом лишь на первый взгляд танце. Его учились танцевать практически с рождения, считалось, будто нельзя постичь это умение во взрослом возрасте. Летиции было приятно, что она являлась исключением из неписаного правила.

Движения получались идеальными, выверенными и рефлекторными. Она танцевала, не прилагая усилий и надеясь притупить бдительность доменуса. Летиция умела не казаться настоящей нобиле, а быть ей.

Он молчал и, похоже, не обращал внимания на свою партнершу, хотя по правилам приличия должен был обменяться с нею хотя бы парой незначащих фраз. Впрочем, Летицию все устраивало, к тому же она получила возможность получше разглядеть самого честного и страшного человека в империи. Высокий, выше самой Летиции почти на полголовы, темноволосый, хотя это совсем не факт, с холодными стальными глазами, волевым подбородком и до тошноты аристократическим носом. Резкая линия рта, тонкая полоска неулыбчивых губ. Танир ри Аргос был подавляюще красив и внушал страх. Возможно, так и было задумано.

Кто знает, что в его внешности настоящее? Фигура однозначно хороша – ее не подделаешь, не поможет ни магия, ни амулеты и зелья. Настоящие черты лица тоже, скорее всего, близки к тому, что видела перед собой Летиция, может быть, подкорректирован цвет глаз и волос, слегка изменена форма носа и подбородка. Мелочь тут, мелочь там. Летиция сама в этом мастер, обладательница таланта, о котором лучше никому не знать. Он достался ей в наследство от прадедушки – единственного Высшего в семье.

Именно благодаря каплям этой крови получалось везде сходить за свою. То, что не пристало уметь обычной простолюдинке, являлось пропуском в высшее общество, где каждый обязан владеть пусть самым паршивеньким, но все же магическим талантом. Так уж повелось – обычные люди, как правило, скрывали свой магический дар, а Высшие, наоборот, выставляли напоказ. И там и там это было фарсом, чистота крови почиталась лишь на словах, поэтому и сильные маги появлялись на свет все реже и реже. Ходили слухи, будто Танир ри Аргос – один из них, но почему-то предпочел мантии мага невзрачный камзол служащего департамента контроля за государственными ценностями.

Летиция плавно двигалась в такт музыке, полностью отдаваясь власти партнера. Так проще. Необходимо отрешиться от ситуации и подумать, подыскивая пути отхода, которых, к сожалению, не было. Вывернуться из хватки, не привлекая внимания, не удастся, а скандалить нельзя. Ей очень нравился образ нобиле Летиции – хорошая, качественная маска, в которую и сама мошенница стала верить. Не хотелось бы совершить нечто такое, что нанесет урон репутации молодой, ослепительно-красивой и уверенной в себе вдовы. Поэтому приходилось улыбаться и пытаться заговорить с тем, кто смог за одну секунду свести на нет несколько лет усилий.

У нее было множество имен, сама мошенница привыкла к незамысловатому – Лексия, оно было с ней так давно, что стало родным, как то, почти забытое. А нобиле Летиция – лишь тщательно созданная маска со своей историей, банальной и поэтому близкой многим. Нобиле Летицию жалели и немного ей завидовали – она рано вышла замуж за делового партнера отца и, промучившись со старым нелюбимым мужем около десяти лет, овдовела. Сейчас нобиле прибыла в город на сезон, так как любила искусство, и мгновенно стала желанной гостьей во многих домах.

Жаль, если сегодня все закончится. Лексия только начала привыкать к своей новой маске, и даже тициановские волосы раздражали не так сильно, как в первые дни. Лексия предпочитала более светлый, рыжий оттенок.

Казалось, танец никогда не закончится. Спина затекла сильнее обычного, пальцы в кружевных перчатках слегка дрожали от напряжения, а мышцы лица сковала неестественная улыбка, которая со стороны выглядела довольно милой. Летиция лет сто уже не нервничала по-настоящему. Так, чтобы внутри сжимался тугой комок страха и громко билось сердце. Танир ри Аргос пугал своей холодной отстраненной красотой – от нее перехватывало дыхание; уверенной грацией, с которой доменус двигался в танце, и тем, что цели его неясны. Его не получалось читать, словно открытую книгу, он был слишком осторожен, как и сама Летиция. Если бы она не знала, кто перед ней, предположила бы, что судьба свела ее с одним из коллег.

Пара вскользь брошенных фраз, вежливая, ни к чему не обязывающая улыбка уверенного в себе мужчины и пронизывающий насквозь стальной взгляд, от которого мороз по коже, – ей достался не лучший партнер для танцев, хоть и чертовски красивый. Летиция поймала несколько оценивающих и явно недовольных женских взглядов. В толпе Высшие ничего бы не посмели ей сделать, но, чтобы почувствовать их готовую атаковать магию, не нужно обладать особым талантом. Ри Аргос и правда являлся завидным женихом.

– Доменус! – Внешне Летиция была безмятежна и немного отрешена, тщательно скрывая то, что творится у нее в душе. – Ваша компания для меня честь, но я действительно вынуждена откланяться. Дела не ждут. Я и так задержалась значительно дольше, чем планировала.

– Понимаю. – Танир кивнул и чуть отступил, наконец-то убрав горячую руку с талии. – Позвольте вас проводить до выхода.

Его голос звучал тихо, но угрожающе. Летиция сглотнула и неподобающе нобиле мотнула головой из стороны в сторону. Всего одна чуть заметная оплошность – и на губах ри Аргоса тут же промелькнула саркастическая усмешка. Ну и пусть, мошенница позволила ему почувствовать собственную слабость. Сильные женщины не вызывают снисхождения. Им хочется воздать по заслугам. А заслуг у нее много, хватит не на один тюремный срок. От такого, как ри Аргос, откупиться не удастся.

– Нет. – Летиция быстро взяла себя в руки. – Не поймите меня превратно, но провожать не стоит. Я способна преодолеть пустой коридор сама. А наш совместный уход может вызвать ненужные пересуды, которые плохо скажутся на моей репутации.

– И все же вынужден настоять. – Танир был непреклонен. – Вашей репутации ничего не угрожает. Ну же, нобиле, уверен, вы не захотите устраивать скандал, особенно если ваша репутация так вам дорога. Публичное выяснение отношений нанесет ей больший урон, чем уход из зала в моей компании.

Доменус говорил едва слышно, чтобы не привлечь внимание других гостей, но все же умудрился сделать заметное ударение на слове «дорога», выделяя его. Это прозвучало настолько двусмысленно, что Летиция, которая действительно заплатила за титул баснословные деньги, почувствовала – ее судьба висит на волоске. Нельзя было оставаться в зале и привлекать внимание цвета перегрийского общества, но и уходить с Таниром ри Аргосом было опасно. Пришлось выбирать меньшее из зол.

– Так я провожу вас? – повторно задал вопрос доменус, уже не скрывая торжествующей улыбки.

– Будьте так любезны, – прошипела Летиция и с раздражением приняла протянутую руку. Мошенница рассудила, что в коридоре еще появится возможность скрыться, если судьба сегодня будет на ее стороне.

Уход Танира ри Аргоса с дамой вызвал интерес у местной публики. Летиция появилась в городе всего несколько месяцев назад, но уже успела стать узнаваемой персоной. Она устроила несколько званых вечеров, пожертвовала подлинник Мадине в местную галерею и посетила пару благотворительных мероприятий, а Танир ри Аргос не нуждался в представлении. Женить его пытался весь высший свет, но пока безуспешно, поэтому любая более или менее знатная дама рядом с ним воспринималась как потенциальная невеста.

Нобиле Беатрис ри Тартос поджала пухлые губки и что-то шепнула на ухо своему грузному, вечно потеющему мужу. Летиция немного отвернулась, сделав вид, что смущена. Несколько светских сплетниц спешно рылись в сумочках, пытаясь достать кристаллы для записи, а один слишком ушлый репортер снимал безо всякого стеснения.