Шелк и кровь. Королевская жатва
- -
- 100%
- +
Таисия мученически обмахивалась веером: в тесном пространстве салона, несмотря на приоткрытые окна, от парней попахивало последствиями вчерашних возлияний. Элейн оказалась не столь деликатна и сразу заявила парням, что они свинтусы.
— Не ругайся, — простонал Майлз, приоткрывая опухший глаз. — Я чистил зубы! Если бы ты знала, как я страдаю.
— По своей собственной глупости! — фыркнула Лейн.
Эрик, в отличие от бедолаги Майлза, выглядел довольно бодро, но хмурился.
— Никогда себе не прощу, что не присутствовал при эпическом провале генерала… Ха! Теперь уже капитана! Райдера. Я бы мог увидеть все собственными глазами! Тьфу! Эта история добавила бы мне популярности в академии.
— То есть приглашение на прием во дворец как бы не слишком скажется на твоей блестящей репутации, о Эрик-жаждущий-славы-задранный-нос? — скептически поинтересовалась Элейн.
Эрик почесал ухо и заявил, что популярности никогда не бывает много.
— А кто тебе помешает немного слукавить? — пробурчал Майлз. — Девочки тебя не выдадут. Скажешь, что стоял в первом ряду и готов был кинуться на защиту нашей Рин.
— Голова! — восхитился предложению Эрик и энергично потер костяшками пальцев русоволосую макушку друга, отчего тот взвыл и замельтешил в воздухе руками, отмахиваясь. — Не зря получаешь превосходно, зубрила ты мой дорогой!
Таисия и Элейн не выдержали, прыснули, да и я не сдержала улыбки: парни такие забавные дуралеи! Ну как на них злиться? Правда, улыбка тут же погасла: на душе после вчерашнего происшествия скребли кошки.
— Вот кому действительно будет вдвойне обидно, так это Вейну! — воодушевился Эрик. — А нечего тянуть в рот всякую дрянь! Всякую дрянь надо тянуть в рот во время королевского приема, а не до!
Вейн был шестым участником нашей компании, сложившейся случайно, осенью первого курса, когда наставник распределил смущенных новичков для групповой работы. Уже и не помню, какое задание нам дали. Тренировать сообща простейшее заклинание по управлению ветром? Написать реферат? Теперь и неважно. Главное, что мы, такие разные, крепко сдружились.
Здоровяк Эрик, не хватающий звезд с неба, немного хвастливый, но в целом славный парень. Умняшка Майлз. Робкая и нежная Таисия. Гордячка Элейн: она любит всех поучать и открыто говорила правду в глаза. Добродушный толстяк Вейн, мягкий как подушка — как по форме, так и по характеру. И я, принцесса — колючка Рин.
Вейн без конца что-то жевал. На его благо, двери академической столовой всегда были открыты для высокородных отпрысков: а ну как дитятки осунутся, отощают? Но по мне, так Вейну не помешало бы больше заниматься тренировками мышц и меньше — нагрузками на живот.
И хотя за год учебы в академии он похудел совсем чуточку, его родители, видимо, пришли в ужас, получив в начале каникул «изголодавшегося» наследника. В итоге на королевский прием Вейн не попал по причине «острого несварения желудка», так было написано в письме с извинениями. «Пережрал!» — подытожил Эрик.
— Я думаю, Вейн не расстроится, — ответила я Эрику. — Он не любит лишние волнения. Да он бы сбежал тут же, как только генерал Райдер кинул на пол гвардейца!
Подруги притихли, видимо, заново переживая события вечера. Парни молчали по другой причине: Эрик досадовал, Майлз дрых.
— Честно говоря, ты меня вчера немного напугала, Рин, — негромко сказала Элейн. — Непохоже на тебя. Это… что-то личное? Какие-то личные счеты между тобой и красавчиком-генералом?
— Красавчиком? — хмыкнула я. — Скажешь тоже!
Черные глазищи, воскресшие в воображении, снова прожгли во мне дыру размером со вселенную.
Отшутиться не получилось: Лейн требовательно смотрела на меня, и Таисия поглядывала искоса. Обеим хотелось услышать объяснение моего безумного поступка.
Что я могла ответить? Если уж начинать этот разговор, пришлось бы подробно рассказать о непростом характере моего отца. Хотя «непростой» — мягко сказано. Самодур и тиран — вот это вернее. И все-таки он мой отец, какой ни есть. Я не стану его очернять. Пусть подруги думают, что у меня случилось затмение рассудка.
— Да, это личное, — согласилась я. — Между мной и ним.
Я увидела себя шестнадцатилетнюю, с дневником на коленях. Со слезинкой, повисшей на кончике носа. На пустой странице, не поставив дату, я писала и писала, разрывая бумагу острым кончиком карандаша: «Мерзкий гадкий Корвин! Гадский гад! Видеть его больше не хочу! Никогда!»
Так что у нашей ненависти длинная история…
— Приехали! — крикнул кучер.
Скрипнули рессоры, карета остановилась. Два гвардейца из личной охраны, ехавшие на запятках, спрыгнули за землю, шумно затопали, разминая затекшие ноги. Распахнули обе дверцы, готовясь помочь нам спуститься.
Эрик, ворча, отодвинул руку в латной перчатке, сиганул с высоты, с удовольствием потянулся. Майлз, не желая отставать от друга, прыгнул следом и мешком свалился на утоптанную дорогу, жалобно застонал.
— Ну куда ты, олух? — добродушно пожурил его Эрик и помог ему подняться, придерживая за воротник. — Сломаешь ногу, я тебя не буду таскать на занятия на закорках!
— Будешь, будешь! — усмехнулась Элейн, величественно спускаясь по подставленной лесенке.
— Никто не хочет пропустить высочество вперед? — поинтересовалась я, оставшись в экипаже последней.
Охранники слегка напряглись, переглянулись, не зная, что им следует предпринять. Начать запихивать выбравшихся парней и девушек обратно в экипаж, чтобы не впасть в немилость у принцессы? Но мои друзья лишь рассмеялись, зная меня так же хорошо, как когда-то знала Мелли.
— А ты не зевай, высочество!
И Эрик, не дожидаясь, пока я, аккуратно придерживая подол, ступлю на лесенку, подхватил меня за талию и под аккомпанемент писков и ахов Таисии опустил на землю.
Распахнутые ворота академии Арканум Розендорф встречали возвращающихся с летних каникул студентов. Тут и там слышался смех, радостные возгласы. Парни и девушки на ходу обменивались новостями и маленькими сувенирами, привезенными из дома.
Меня замечали, узнавали, приседали в реверансах, но, к счастью, не слишком усердствовали. Я была здесь одной из своих — такой же студенткой. После давящих сводов дворца я снова дышала полной грудью и улыбалась. Я вернулась домой!
Глава 4
Первую неделю после возвращения студенты учились шаляй-валяй. Солнце светило еще по-летнему жарко, и полки ломились от лакомств, привезенных из дома: родители будто бы отправляли своих чад в дальний поход на северные земли, а не в королевскую академию. Вейн при встрече вручил каждому из нас корзинку с печеньем, сахарными цветами и орешками. Я не любила сладости — эту же корзинку, только со слегка зачерствевшими угощениями я верну своему другу через несколько дней, вот он обрадуется. Свои-то лакомства Вейн успеет слопать!
— Дружище, моих рук уже не хватает, чтобы обнять тебя, — добродушно заметил Эрик. — Не хочешь в этом году походить на индивидуальные тренировки к мастеру Алару?
— Не хочу! — поспешно отказался Вейн, должно быть, живо, как и я в этот момент, представив полосу препятствий с турниками, оврагами и деревянными манекенами, о которые третьекурсники, выбравшие специализацию боевых магов, отбивали себе кулаки. — Хорошего человека должно быть много!
— Тебя уж слишком много, Вейн, — покачала головой Элейн. — Ты не поместишься в министерском кресле, когда придет время сменить на посту своего отца.
— Я не собираюсь становиться министром, — огорошил нас друг. — После второго курса я планирую выбрать целительское направление и стану курировать больницы!
— Это что-то новенькое, — удивилась я. — Ты же собирался пойти по теоретической части? История магии, древние руны и артефакты и вот это все.
Вейн пожал плечами.
— Передумал.
Первые два курса учебы были общими для всех. Студенты посещали одни и те же лекции, практикумы и семинары. Мы изучали теорию магии, основы рунологии и плетения заклинаний, этикет и политику — куда без них. Нас знакомили с основами боевой и целительской магии. Первая тесно переплеталась со стихиями, а вторая — с алхимией. Я терпеть не могла как возиться в грязи на полигоне, так и варганить дурнопахнущие зелья и мази. Зато писала для всех друзей контрольные по истории магии. Руны, артефакты и древние языки? Это тоже ко мне!
Какими бесполезными покажутся мои оценки «превосходно» по этим предметам, и месяца не пройдет!
На третьем курсе мы выбираем специализацию, и я как будущая правительница собиралась углубиться в политологию. Я хотела изменить мир к лучшему, просто пока не понимала как.
К концу листоверта за закрытые стены академии стали просачиваться тревожные слухи о том, что в королевстве неспокойно. Никто ничего толком не знал, правда перемешивалась с вымыслом, так что к любой новости можно было добавить «вроде бы». Вроде бы имение родителей первокурсника Тейна захватили и разорили крестьяне их деревни. Но это не точно, ведь бледный и молчаливый Тейн не получал вестей от родителей вот уже две недели. Вроде бы такие крестьянские восстания вспыхивали повсеместно. Вроде бы собралось ополчение из всяческого сброда и это дикое войско пыталось взять штурмом дворец, но регулярная армия отбросила его назад.
Ректор академии получил приказ из рук самого короля «не поддаваться на провокации» и не останавливать учебный процесс. Отец, как всегда, был очень самоуверен. Он еще никогда не проигрывал и не верил, что не даст отпор какой-то разношерстной швали.
Лучше бы он всех распустил по домам! Сколько бы жизней удалось спасти…
А хуже всего был такой слух: вроде бы бывший генерал королевской армии Корвин Райдер перешел на сторону бунтовщиков, возглавил их и направил.
— Если это так, нам всем крышка! — открыто говорили мои однокурсники на лекциях, вместо того чтобы прилежно записывать конспекты. — Райдер — треклятый военный гений!
Наши наставники крепились изо всех сил, стараясь не выдать волнения. Они знали больше, но нам рассказать не могли. В конце концов, после нескончаемых вопросов студентов и шушуканий по углам, ректор собрал всех в парадном зале и объявил, что опасности нет.
— Посмотрите на ее высочество Рианну, — призвал он, и все принялись озираться, отыскивая меня взглядами. — Она здесь, с нами. Разве его величество не спрятал бы ее, если бы хоть на миг усомнился в незыблемости стен академии! Направьте вашу неуемную энергию на то, что действительно важно — на учебу! Будущее Невериона в ваших руках!
Он хмуро уставился на парнишку-третьекурсника, за которым тянулись хвосты с прошлого года, и хмыкнул:
— Поэтому единственное, что меня по-настоящему пугает, это то, что Генри в будущем займет пост министра юстиции.
Генри съежился, студенты захохотали. Я оценила, как ловко ректор снял напряжение, но невозможно вечно замалчивать проблемы.
Впрочем, долго замалчивать и не пришлось. Спустя два дня после пафосной речи начальника академии Арканум Розендорф пала под натиском оборванцев, которых никто не воспринимал всерьез.
И вот мы в том же парадном зале, где все перевернуто вверх ногами. Бархатные шторы сорваны и валяются на полу, стулья разломаны, сквозь трещины в окнах прорывается осенний ветер, так что скоро шторам нашлось применение — студенты разбивались группками, распределялись вдоль стен, садились прямо на пол и закутывались в эти пыльные полотнища. Одеты все были кое-как: парни в пижамах, девушки в ночных сорочках, лишь немногие впопыхах накинули форменные куртки или домашние кофты.
Майлз схватил меня за руку и потащил в угол, огороженный лежащим на полу столом. Он издалека заприметил Вейна, сидящего на корточках, тот тяжело дышал и отирал пот со лба. Рядом с ним ютились Таисия и Элейн, подруги дрожали, вцепившись друг в друга.
— Рин… — прошептала Таисия, протягивая мне руку.
— Арин, — поправил ее Майлз. — Теперь она Арин.
Я плюхнулась в серединку между девочками, мы прижались друг к другу, чтобы согреться и немного успокоиться. Последним появился Эрик. Несмотря на то, что на его скуле наливался багровый синяк, такой огромный, что и глаз вот-вот заплывет, он держался молодцом и даже насмешливо улыбнулся, присмотревшись к нашей трясущейся троице.
— Ути-пути, вы как щеночки моей матушки: тощенькие, маленькие и смотрите такими же умильными глазками.
Элейн зашипела, но я примирительно погладила ее по руке: Эрик таким дурацким способом пытался нас подбодрить.
— Смотрите, что я для вас раздобыл!
И Эрик продемонстрировал разодранную суконную скатерть — одну из тех, которыми раньше накрывали столы в комнате отдыха. Он набросил ее на наши сомкнутые плечи и свел концы вместе, закутав нас в теплый кокон. Посмотрел добродушно и встал напротив, спиной к нам, лицом к генералу Райдеру, закрыв нас собой. Майлз, кряхтя, переместился к нему ближе, присел на край перевернутого стола.
— Вейн, да сиди ты, — прикрикнула Элейн на нашего неповоротливого друга — он тоже делал попытку подняться, но весь трясся как желе, раскраснелся, и на него было жалко смотреть.
— Почему он не уходит? — прошептала Таисия.
— Кто? — Я проследила за ее взглядом. — А, Райдер… Не знаю.
Я старалась не смотреть в его сторону, представляла, что его здесь нет. Да и он словно забыл обо мне, следил за тем, чтобы все студенты записались, а когда помощники поднимали четыре или пять пальцев, давал знак воякам и те вытаскивали старшекурсников за двери. Жалобные мольбы и крики стихали где-то во дворе, за пределами стен.
— Зачем они их уводят? — Таисию передернуло от страха.
— Я… не знаю…
Мы обменялись взглядами с Элейн: обе подозревали самое худшее.
— А нас потом куда?
— Скоро все выясним! — строго одернула ее Элейн. — Не реви, держи себя в руках! Слезами тут не поможешь!
Списки составили, имена записали. Проклятый Райдер прицепил на воротник булавку с ярко-красным камнем, и его голос, усиленный артефактом, загрохотал, достигая ушей каждого перепуганного студента.
— Временное правительство только что созданной свободной республики Неверион поручило мне передать сообщение для вас.
Генерал Райдер сделал паузу, взгляд метнулся по лицам, глаза сузились, будто бы он старался удержать в себе черное пламя, рвущееся на свободу.
Выглядел ли он торжествующим? Нет. Он казался до крайности уставшим и злым.
— В этом году вы все отобраны как участники игр Королевской жатвы. Правительство свободной республики считает это справедливым возмездием за сотни молодых жизней, загубленных тираном Рэтклиффом на бойнях, устроенных ради развлечения. Ваши родители поощряли Жатву, и если не принимали в ней участие, то не препятствовали ей. Они получат возможность наблюдать за ходом игры.
Что тут началось! Крики, плач, мольбы. Меня сковал ужас, Вейн как заклинание повторял одни и те же слова: «Мои родители это не одобряли! Мои родители не одобряли, клянусь!» Майлз согнулся пополам, вцепившись себе в волосы. И только Эрик обернулся к нам и подмигнул:
— Не бойтесь, девочки! Мы всех сделаем!
Глава 5
Когда я вернулась в свою комнату, ночная тьма за окном сменилась серым рассветом. После пугающего заявления генерала Райдера я была уверена, что всех нас кинут в темницу и запрут до самого начала Жатвы. Вот только темниц в академии не было, лишь подвалы, где хранилась старая мебель и располагались кладовые с припасами. Я истерически хихикнула, представив перепуганных студентов среди головок сыра и колбасных колец. Вейн бы обрадовался…
Может, все не так плохо, если нам позволили вернуться в общежитие? Конечно, в коридорах, на выходах из здания и у ворот дежурят ополченцы, мимо них и мышка не прошмыгнет, и отпускать нас никто не собирается, но нас не связали, не избили — по крайней мере больше, чем это было необходимо. Хотят, чтобы мы оставались невредимыми до начала игр.
Таисия безнадежно рыдала всю дорогу, пока нас разводили под конвоем по спальням. Ни бодрящие шутки Эрика, ни уговоры Майлза, ни суровый выговор Лейн, призывающий держать себя в руках — не помогали.
Ее комната была первой, в начале коридора второго этажа. Таисия замялась на пороге, отчаянно глядя нам вслед, будто нас разлучали навеки. Но ведь это не так! Я бросилась к ней и крепко обняла. В мои плечи немедленно вцепились жесткие пальцы конвоира, пытаясь нас разделить. Снова останутся синяки: у меня очень нежная кожа.
«Как у истинной аристократки! — всегда восторгалась Мелли, когда купала меня и осторожно намыливала губкой. — Чуть тронь — и отметина. Как у принцессы, что провела ночь на бобовом зернышке. Помнишь, я тебе читала эту сказку, моя девочка? Но так оно и неудивительно! Ты ведь принцесса по праву рождения!» Раньше я гордилась этой своей особенностью, ведь благородная кровь проявляла себя. Но не сейчас. У меня уже болело все тело, а меня только пару раз грубо схватили, даже не особо усердствовали.
— Все будет хорошо, — прошептала я в ухо Таисии, стараясь говорить уверенно, так, как учила меня мама на «часе наставлений»: говори твердо, решительно, и подданные не станут сомневаться. — Я вытащу нас отсюда! Ты веришь своей будущей правительнице?
— Да, ваше высочество, — пролепетала подруга.
Я не позволила ей согнуть колени в реверансе, но после моих слов Таисии явно полегчало. Где бы мне самой разжиться смелостью? Сердце то замирало, то пускалось вскачь.
— Что ты ей сказала? — тихо спросил Майлз. — Вейна тоже не мешало бы подбодрить.
Мы посмотрели на Вейна, который шел, спотыкаясь, не глядя под ноги. Ростом он не уступал Эрику, он был настоящим гигантом, только слишком мягким — увы, во всех смыслах слова. Его бы огромные кулачищи пустить в дело! На пару с Эриком они бы, может, справились с тремя вооруженными конвоирами. Один возглавлял шеренгу трясущихся второкурсников, второй шел в середине, последний замыкал. Почему мы бредем как овечки на заклание? Я оглянулась в надежде поймать хотя бы один дерзкий взгляд, но мои однокурсники боялись лишний раз поднять голову.
Я поравнялась с Вейном и легонько ткнула его кулаком в плечо.
— Эй, не раскисай, ладно? Мы что-нибудь придумаем! Нас, наверное, просто запугивают! Они ведь не пошлют нас на бойню в самом деле! Просто взяли в заложники.
— Думаешь? — Вейн приободрился. — Да, да, я тоже так считаю!
— Да! — подтвердила я и выдавила улыбку.
— Ты молодец… — прошептал Майлз, когда я снова сбавила шаг и поравнялась с ним. — Ловко придумала. Я и сам почти поверил, что нас не отправят на убой.
— Ты самый умный из нас всех, — грустно сказала я. — Ты все понимаешь. Отправят. И именно на убой. Все уже решено.
Мне удобно было считать себя обычной девчонкой, но я с детства варилась в котле дворцовых интриг, я знала, зачем нас хотят принести в жертву. Все просто и жутко: революции мало свергнуть короля-тирана, ей нужно накормить народ зрелищем, показать, что справедливость восторжествовала.
— Но мы еще повоюем! — Эрик появился за нашими спинами и обнял нас за плечи. — Продадим наши жизни подороже!
— Я так вас люблю, ребята… — выдохнула я, борясь со слезами.
Оказавшись в комнате, я подперла выбитую дверь стулом, осела прямо на пол и закрыла лицо руками. Не знаю, сколько я так сидела, покачиваясь и всхлипывая. Волны паники захлестывали меня с головой. Что же делать? Что же делать? Неужели нет никакого выхода? Ни единой возможности спастись?
А что с моими родителями? Они живы? Убиты? Пока не могла об этом думать…
Ненавистный Райдер, оглушив нас новостью, холодно перечислил, что нас ждет дальше.
Сначала короткая боевая подготовка в течение трех недель под руководством преподавателей. Надо же, какая милость со стороны новой власти: мы сможем пользоваться магией! Это зрелищно и попахивает благородством. Мол, юноши и девушки из простолюдинов не могли за себя постоять, а высокородным детишкам мы дадим такую возможность. Да только у студентов первых трех курсов магия слабая, почти не развитая. Вот старшекурсники задали бы жару…
Я зажмурилась и как наяву увидела Виту, учившуюся на четвертом курсе. Я вспомнила, как она, рыдая вцепилась в косяк двери побелевшими от напряжения пальцами. Она все силы на это бросила, держалась так, будто ее уносило в море бурным течением. Ее и в самом деле уносило: два парня из ополченцев — лицо одного все в отметинах от оспы, у другого перебинтована голова — схватили ее за ноги и поперек туловища и тащили прочь. Бесполезно. Тогда они стали отцеплять ее пальцы один за другим. Один за другим. А Вита все держалась и молила отпустить ее, повторяла «пожалуйста, пожалуйста».
Студенты младших курсов смотрели кто куда: в пол, в сторону, прятали лицо в сгибе локтя, не в силах вынести это зрелище. А я заставила себя глядеть на Виту. Чтобы запомнить и никогда никому ничего не простить.
После боевой подготовки нас отвезут в лагеря на окраине столицы. Отец их создал специально для Жатвы. Я слышала, там даже выстроена арена для битв. Но я никогда не интересовалась, как проходят смертельные игры. Что с нами будут делать там? Неизвестность пугала до жути.
Спустя час, или три часа, а может быть, вечность спустя я поднялась с ковра, на котором сидела, и переползла в постель.
«Надо отдохнуть, Рин, — произнес в моей памяти голос доброй Мелли. — Давай, Рин, закрывай глазки. Набирайся сил, они тебе понадобятся!»
Вечером нас начнут тренировать, обучать новым заклинаниям и боевым приемам. А какой из меня боец, если я чувствую себя выжатой тряпочкой?
Сон не шел.
«В доме стало тихо-тихо… — Где-то глубоко в подсознании воскресла колыбельная, моя славная Мелли носила меня по комнате, крепко прижав к груди, спрятав и защитив от всех бед. — Спит собачка, котик спит. Муха мушек уложила, крылышком своим укрыла, сонно песенку жужжит. Спит котенок на окошке, в мягких тучках спит луна, почему же наша крошка в эту ночь лежит без сна?..»
Горькие слезы покатились по моему лицу, но, удивительно, дрожь унялась, тело расслабилось, и сознание уплыло в ту волшебную даль, где нет печали, боли и отчаяния.
Глава 6
Холодный ветер гонял по полигону сухие травинки и деревянные опилки, высыпавшиеся из прохудившихся мешков на другом краю поля: на них студенты обычно отрабатывали удары воздушной стихии.
Студенты первых трех курсов выстроились в шеренги друг за другом и ловили сквозь шум и свист ветра каждое слово магистров. Ополченцы, не занятые на дежурствах, растянулись по периметру полигона. Они пришли поглазеть на тренировку «барашков», как они нас прозвали в первый же день, и позубоскалить.
— Посмотрите, какая хорошенькая барашка, вся в колечках!
Остряк в порванном ватнике сплюнул сквозь щербину в передних зубах и указал на первокурсницу Лили: ее светлые волосы действительно завивались мелкими кудряшками. Вояки заржали и заулюлюкали, Лили сжалась, стоящий рядом с ней парень стиснул кулаки и сделал шаг из строя, но его остановил гневный окрик мастера Алара:
— Стоять! Все смотрите на меня!
Я с усилием заставила себя оторвать гневный взгляд от отребьев на краю поля и повернула голову к магистру огненной магии. Выглядел он внушительно, сразу видно, что принимал участие в сражениях: половина лица и головы покрыта шрамами от старых ожогов, ни волос, ни бровей! Поэтому, когда мастер Алар поворачивался к студентам правой стороной, выглядел он жутковато. А теперь и левая превратилась в багровое месиво: он бился до последнего, защищая стены академии.
— Слушайте меня внимательно! Ваши испытания только начинаются, и не стоит тратить силы на недостойных этого людей. Не доставляйте им такого удовольствия!
Там и тут мои однокурсники согласно кивали.
— Постарайтесь сосредоточиться и за эти три недели взять максимум из того, что мы сможем вам дать! К сожалению, мало с кем из вас мы встречались на индивидуальных тренировках. Вы думали, что боевая магия вам не пригодится, вы готовились к другому пути, но жизнь, увы, порой непредсказуема. Мы с коллегами разработали учебную программу. Мы не сделаем из вас боевых магов в отведенный нам жалкий срок, но приложим все силы, чтобы вы не погибли в первый день Ж…
Горло мастера Алара стиснул спазм, он не сразу сумел договорить.
— Жатвы!
Трое преподавателей за его спиной быстро переглянулись. Мастер Орвик сжал и медленно расслабил могучую лапищу — у мага стихии земли были огромные руки кузнеца, да и рост соответствующий. Вторая рука, переломанная в бою, крепилась повязками к туловищу. Говорят, в ночь переворота он отламывал куски стен и кидал их в наступающих, выворачивал из-под земли валуны и деревья с корнем. Благодаря ему академия держалась довольно долго.
Мастер Селина, единственная женщина среди преподавателей-боевиков, на вид хрупкая, маленькая, была сильным магом-воздушником. Бледный мастер Норвик управлял водной стихией.
— Они даже не стали название менять! — прошипел Майлз из-за моей спины.