Пятое правило василиска

*** 1 ***

– Ох, Милли! Я бы на твоем месте не приближалась к этой змеюке! Иногда мне кажется, что он умеет прожигать насквозь своими глазищами!

Эмилия скептически приподняла бровь, однако посмеяться над трусишкой Стеллой не позволила совесть.

– Василиски опасны, только если смотреть им прямо в глаза, не отрываясь, не меньше двух минут! Это все знают! Это первое правило по обращению с василиском! Они же сами всем памятки и раздают!

Стелла подозрительно сузила глаза.

– Ага! Знаю я эти правила! По мне, так лучше вообще подальше держаться от этих гадов… ползучих! Вон, в прошлом году, третьекурсницу превратили в камень! И это при том, что на третьем курсе уже изучают отражающие заклятия! Что уж говорить о нас, проучившихся без году неделю! Если бы я знала, что в Академию принимают василисков!..

– А кого, по-твоему, должны принимать в Академию Разумных Рас? Да ладно тебе переживать! Вы и не пересечетесь никогда! Стейн на шестом курсе и совсем на другой специальности.

Эмилия задумчиво засунула в рот прядь волос медного оттенка, но тут же, скривившись, выплюнула локон: она твердо решила избавиться от этой детской привычки. Она уже не ребенок! Правда, магистр Варр, что преподает «отвары и яды», недавно заявил Милли, что пороть ее некому! Такой грубый! Хотя оно и понятно, оборотень – он оборотень и есть. Он давно точит зуб на Эмилию, так и ждет повода, чтобы поставить красную галочку напротив фамилии. Пять красных галочек – и суровая студенческая жизнь, и так лишенная всяческого комфорта, становится и вовсе невыносимой. Нерадивые студенты вынуждены драить аудитории после занятий, до полуночи дежурить в столовой, а иногда заниматься нудными и скучными поручениями преподавателей.

– Я уже знаю, какое дело вам поручу, дорогая Эмилия, – мурлыкал магистр Варр, выставляя напротив фамилии Неали четвертую красную метку.

Прозвучало это настолько зловеще, что Милли невольно сжалась. Да и сам Лариус Варр выглядел пугающе: серые свалявшиеся космы на голове, недельная неопрятная щетина, кисти рук покрыты длинными черными волосами. Милли знала, что оборотням бесполезно бриться и стричься – волосы прежней длины отрастают за ночь. Вот сюртук и рубашка всегда свежие, отглаженные, с иголочки. Но эта жуткая растительность портила весь вид.

«И не надейтесь! – ворчала про себя Эмилия. – Какое такое дело! Нет у меня с вами никаких дел, мерзейший Варр!»

И надо же такому случиться, что именно на занятии отварами и ядами Милли разбила флакон с редчайшим реагентом! Собственно, самой редкой составляющей снадобья являлся яд василиска. Слезы девственницы Эмилия наплачет сама. С ногтями гномов вообще не возникнет никаких проблем – эти рыжебородные коротышки на каждом повороте за ней волочатся, хорошо хоть гроздьями не виснут по пять штук на одну Эмилию. Никто не откажет ей в парочке ногтей. Да они бы и бороды свои рыжие повыдирали, попроси она их.

– Это потому, что ты нимфа! – обличительно заявила как-то Стелла, наставив на соседку по комнате палец.

– Ага, – беззаботно согласилась Милли. – Поэтому!

Очарование нимф заставляло сильнее биться сердца представителей любых рас. Всех, кроме… Конечно же, гадских, хладнокровных, высокомерных василисков!

– И что же, ты просто подойдешь к нему и попросишь накапать в пузырек немножко яда? – недоверчиво продолжала Стелла. – Вот так прямо подойдешь к шестикурснику, от одного взгляда на которого кровь в жилах стынет, и скажешь: а ну-ка, Стейн, отлей мне пару капель яда. Так, что ли?

– А почему нет? – почти беззаботно спросила Эмилия, хотя надо признать, сердце тревожно задергалось и даже немножечко заныло.

Она живо представила себе красавчика Стейна. Он учился на заклинателя нежити – именно эта профессия подходит василискам как нельзя лучше. Бесстрастные, лишенные чувств, холодные, точно ледышки. Василиски всегда держались отстраненно, в пустую болтовню не вступали, слова цедили по капле, так же, как свой бесценный яд.

– Ты ведь знаешь, что василиски могут отдавать яд только на исходе зимы? И не больше пяти капель. В любое другое время года это их серьезно обессиливает.

Все же в том, что соседка заучка, есть свои прелести и плюсы. Недаром книгу из рук не выпускает, даже вон вчера в коридоре из-за этого столкнулась с орком. А все потому, что шла, уткнувшись в очередной мудреный фолиант. Орк ей чуть голову не откусил! Ну так, попытался. Если бы не магистр Варр, что так кстати проходил мимо, точно бы откусил.

– Серьезно обессиливает – это как? – наморщила нос Эмилия, удивившись, что василиски вдруг оказались такими неженками. – Да их даже кинжал в сердце не берет! Если только голову с плеч!

– Вот именно! Это они из-за своего яда такие живучие. А сцедят чуть больше, чем нужно, и все!

– Пффф! – сказала Милли, но не очень уверенно. – Фигня!

– Иди-иди к своему Стейну! Иди! Только потом, когда у тебя рука окаменеет или нога, не плачь!

– Даже не собираюсь!

– Ага, ага!

Какая же все-таки вредная эта Стелла, даром что наполовину фея! На другую половину, правда, гоблинка. В общем, о-о-очень странная смесь. Ее родители, кстати, до сих пор вместе и счастливы.

– Ну, я пошла! – решительно сказала Эмилия, левитируя к двери.

В коридоре спального корпуса, как всегда, было шумно. Студентов разных рас селили вместе, в одном общежитии. Маленькая, провинциальная академия была филиалом столичной. Вот в Проуморе, говорят, даже гномам оборудовали небольшую уютную пещерку, а драконов размещают в полости специально выращенной горы. А у нимф небольшая рощица и пруд…

Эмилия мечтательно прикрыла глаза, но тут в нее на полном ходу врезался гоблин. Эти зеленомордые всегда прут, не глядя по сторонам. Думают, все им дорогу должны уступать!

– Эй! – крикнула Милли.

Она сидела на полу, потирая ушибленный лоб. Гоблин протянул руку.

– Давай, малявка! Что разлеглась? – сказал он вполне миролюбиво, а потом и вовсе разулыбался. – М-м-м, маленькая нимфочка!

«Так, слюной не капай! Иди, куда шел!» – хотела сказать Милли, но увидела на рукаве гоблина шесть звездочек. Шестикурсник!

– Слушай, а ты на какой специальности учишься? – спросила она вместо отповеди.

– На зельевара. А что?

– Нет, ничего… Хотя… Ты не знаешь, в какой комнате живет Стейн? Шестикурсники вроде все на пятом этаже.

– Стейн? Василиск? – гоблин смерил Милли изучающим взглядом. – Вот не советовал бы я тебе…

– А я у тебя совета не спрашивала! Знаешь или нет? У меня из-за тебя теперь шишка! Вот, смотри!

Милли продемонстрировала покрасневший лоб.

Раскосые глаза гоблина иронично прищурились, он с любопытством оглядел Эмилию с ног до головы, покачал головой, но потом все же снизошел до ответа.

– У него на двери руна «Смерть». Легко узнаешь.

– Руна… Смерть… – запинаясь, повторила Милли, чувствуя, что глаза против воли становятся большими-большими.

– А никто не говорил, что Стейн приятный парень! Василиск! Это, можно сказать, антоним «приятного парня». Но руна так, для острастки. У меня вот на двери «Страсть». Ты, кстати, заходи, если что!

Милли мысленно покрутила пальцем у виска. Чудные эти шестикурсники! Она только сейчас вспомнила, что один раз забрела на пятый этаж, и точно, там на каждой двери были начертаны знаки. Где-то чем-то алым, подозрительно смахивающим на кровь, где-то тьмой, где-то мерцающей пыльцой.

– И как выглядит руна «Смерть»?

– Ты не знаешь?.. Ах, да, ты же малявка-первокурсница! У вас еще не было рунологии.

Он приблизил свое лицо к лицу Милли, которая шарахнулось было, но усилием воли в последний момент заставила себя стоять на месте. Вот еще, пятиться от какого-то гоблина!

– Черная пятиконечная звезда, а в центре – спираль. Не перепутаешь!

Милли развернулась и отправилась к лестнице.

– А «спасибо»?

«Обойдешься!»

– И не смотри ему в глаза! Помни о первом правиле!

«Издеваешься, да? А если посмотрю, то что? Окаменею? Пфф! И еще раз пффф!»

*** 2 ***

Коридор пятого этажа изгибался немыслимым образом. Пол то забирал вверх, то резко уходил вниз, стены то поднимались высоко вверх, то делались такими низкими, что Эмилия едва не касалась затылком потолка. Без магии здесь точно не обошлось! Шестикурсники-то наверняка привыкли, а вот Эмилия совсем растерялась.

Справа и слева тянулись бесконечные двери, и на каждой был начертан знак. Пятиконечные звезды тоже встречались, но вот беда – ни одной черной. Эмилия блуждала уже не меньше получаса и готова была поклясться, что не один раз прошла мимо одних и тех же дверей. Проклятый коридор! Какая-то лента Мёбиуса, а не коридор!

Милли, отчаявшись, уже хотела было возвращаться, да только лестницы теперь тоже было не отыскать!

«Так, Милли! Спокойно! Недавно учили заклятие… как его… Путеводная нить! Должно помочь…»

Путеводная нить – поисковое заклятие, которое приводит к искомому объекту, если на него заранее настроиться. Милли зажмурилась и попыталась представить Стейна. Сделалось не по себе. Шестикурсник внушал ей подспудный страх. И не только потому, что был василиском. Он казался таким высокомерным, настоящим снобом! И всегда смотрел на других, как на мышей. Да, точно, как удав на мышей!

Милли вытерла со лба холодную испарину. К сожалению, других вариантов не было. Помочь ей мог только Стейн. Василиски малочисленная раса, и сейчас в Академии учился всего один.

На мгновение она задумалась, кто страшнее, Стейн или магистр Варр, но потом решила, что магистр Варр с его странными намеками, что Милли пороть некому, куда опаснее.

Эмилия, как учили, задержала дыхание, зажмурилась и попыталась представить золотистую ниточку, натянутую в темноте, ведущую прямо к Стейну. Увидела, а потом и нащупала кончиками пальцев. Теперь сосредоточиться, не открывать глаз и потихоньку идти вперед, пропуская нить между пальцев.

Милли сделала десяток шагов и уперлась лицом в какую-то преграду. Сначала подумала, что в стену или дверь. Но преграда хотя и была твердой, но все же не совсем. К тому же немножко шевелилась, будто дышала. А еще у преграды оказались пуговица, которая ощутимо впечаталась в щеку.

– Ой!

Эмилия распахнула глаза и увидела перед собой мужскую грудь: верхние пуговицы на рубашке расстегнуты, нижние тоже, а Милли уткнулась прямехонько в ту, что была застегнута – одна-единственная. Будто хозяин рубашки надел ее впопыхах.

– И что это за хомяк направил на меня поисковое заклинание? – раздался вкрадчивый голос. Вроде и не ругался, а Милли вся сжалась: в голосе таилась скрытая опасность, как в змее, приготовившейся к броску.

В змее… Приготовившейся к броску… Стейн!

Эмилия задрала голову и встретилась с взглядом ярко-зеленых глаз. Точно, василиск! Никогда прежде Милли так близко не видела его лица и его глаз. Оказывается, они у змеюки очень красивые. У представителей других рас не встречается такой изумрудной зелени. Эмилия замерла, не в силах отвернуться. Не в силах моргнуть. Черный зрачок василиска, дрогнув, вдруг вытянулся в линию и пожелтел. На лице Стейна сквозь кожу проступили зеленые чешуйки.

У Эмилии похолодели руки и ноги, потом стали колоть иголочками – такое чувство, будто она их отсидела. А потом потихоньку начали неметь. А она все смотрела и смотрела в глаза Стейна…

Пока его тяжелая прохладная ладонь не накрыла ее лицо.

– Тебе жить надоело, хомяк? – спросил Стейн, в его голосе будто бы даже скользнула тень удивления. – Ты не знаешь, что нельзя смотреть в глаза василиску?

– Знаю! – пискнула Милли.

И мысленно заскрипела зубами. Ну точно хомяк!

– Все я знаю! – повторила она нарочито грубо. – Пусти!

Стейн убрал руку, но, кажется, он не очень доверял знаниям первокурсницы, потому что на всякий случай сказал:

– Старайся смотреть не в глаза, а на переносицу. Объясняться еще потом с ректором из-за глупых первокурсниц. Что тебе нужно?

Милли уже полностью пришла в себя, а от того, что в кровь выплеснулся адреналин, осмелела и перешла в наступление.

– Мне нужен твой яд. Всего три капли! Тебе ведь не сложно дать мне три капельки яда?

На лице Стейна никогда не отражалось ярких эмоций, но, похоже, Эмилии удалось его удивить: он приподнял бровь и усмехнулся.

– Серьезно? Капля моего яда стоит десять золотых монет. Готова заплатить?

Милли была не готова. Родители присылали из дома три золотые монеты в месяц, больше не могли. Эмилия знала, что они откладывают каждую лишнюю медную монетку, чтобы накопить. Услуги нимф нынче недороги. Крема, возвращающие молодость коже, теперь продаются в каждой аптекарской лавке. Их уже научились изготовлять и без всякой магии. Папа ругался и говорил, что он-то не лезет в аптекарские дела, не готовит пастилки от несварения желудка, так что же они забирают его хлеб! К тому же действия кремов, отваров и декоктов, если их не укрепить магией, недолговечны, но люди предпочитали дешевые средства из лавки проверенным, но дорогим снадобьям нимф.

– У меня нет таких денег, – вздохнула Милли.

Ухмылка Стейна стала шире, из-под верхней губы показался кончик удлиненного клыка. Эмилия плотоядно воззрилась на него. А что если изловчиться, выхватить пузырек, что давно приготовлен и ждет своего часа в кармане, подставить под клык, надавить и…

Стейн заметил ее горящий взгляд и сжал зубы, так что челюсти клацнули.

– Ну ты наглая мелочь!

Он взял ее за плечи и развернул на сто восемьдесят градусов.

– Иди, хомяк. И скажи спасибо, что я тобой не отужинал!

Эмилия уже и сама была бы рада уйти, да только… Четыре красные галочки напротив фамилии, алчный взгляд магистра Варра и его зловещие слова не позволили сделать и трех шагов.

Милли обернулась и увидела, что Стейн все еще стоит на пороге своей комнаты и смотрит на нее. Удивленно, оценивающе. А позади за его спиной на двери действительно руна «Смерть». Жуть-то какая! Но если выбирать между оборотнем и василиском, то… Ох! Василиск по крайней мере не преподаватель, и можно пожаловаться ректору!

– Стейн, прошу тебя…

Милли улыбнулась и включила обаяние нимфы на полную мощность. Будь поблизости гномы или гоблины, да даже орки, они бы сейчас по обе стороны от Эмилии падали, падали, и сами собой в штабеля укладывались. А этот ничего, стоит, смотрит, ухмыляется и точно дразнится – клыки показывает. Гад как есть!

– И что я за это получу? – спросил он.

Сердце Эмилии упало.

– А чего ты хочешь?

– Допустим, поцелуй.

Изо рта Стейна высунулся кончик раздвоенного черного языка. Василиски способны на частичную трансформацию, в отличие от драконов. Зрачок вытягивается, чешуя проступает, а язык Стейн наверняка нарочно сейчас изменил, чтобы Эмилию напугать.

«Фу, гадость!»

Но в целом Стейн красавчик. Высокий, подтянутый. Гад, конечно, но если один разок его поцеловать, то Эмилия, пожалуй, не умрет.

– Ладно, – вздохнула она.

Сделала шаг вперед, зажмурилась, подняла лицо, ожидая, что губы вот-вот защекочет страшный змеиный язык.

– Ты совсем очумела, что ли, хомяк? – спросил Стейн.

Милли совсем растерялась. Он, выходит, целовать ее не собирался?

– А если бы я другое в оплату попросил?

С его лица стерлись все эмоции, голос звучал холодно. В носу Эмилии защипало от подступающих слез.

Василиск не стал продолжать, отвернулся, потеряв всякий интерес. Коснулся ручки двери.

– Стой! – крикнула Эмилия.

Подскочила и схватила Стейна за другую руку. Милли сама от себя не ожидала такой прыткости, она не представляла, что ему скажет. Просто сделалось так обидно! И непременно хотелось, чтобы последнее слово в этом разговоре осталось за ней.

Но тут же все мысли вылетели из головы – кожу, когда она коснулась Стейна, словно обожгло огнем.

– Ай! Проклятие!

Да что за день такой! То гоблин шишку наставит! То василиски всякие жизни учат! Спрашивал его кто-то! А теперь еще и ожег, негодяй!

Слезы все же брызнули из глаз. На ладони, на которую Эмилия дула изо всех сил, вздувались пузыри.

– Дай посмотрю!

Ей показалось, или в голосе Стейна появились нотки сожаления? Не дожидаясь согласия Эмилии, он притянул к себе ее руку и изучил ожог.

– Сумасшедший хомяк! Кто же хватает василиска без предупреждения!

– Так ты не специально?

– Нет. Защитная реакция организма.

Стейн поморщился, словно самоуправство его тела удручало его самого.

– Второе правило – не приближайся со спины и не трогай василиска без предупреждения.

– И сколько еще таких правил? – проворчала Эмилия.

Кожу саднило, а из-за того, что она так позорно разревелась на глазах хладнокровного гада, настроение стало хуже некуда.

– Идем, намажу тебя, – приказал Стейн.

– И яда накапаешь? – с надеждой встрепенулась Милли. – В качестве компенсации.

– Плюнуть могу. Ядом. Устроит?

Похоже, не накапает. Мерзавец. Пресмыкающийся.

*** 3 ***

Милли ожидала увидеть за дверью, на которой красовалась зловещая руна, еще более зловещую комнату. Черные стены с кровавыми потеками. Сброшенную змеиную кожу. Обглоданную ножку девственницы…

Эмилия сглотнула. Похоже, на этот раз воображение увело ее слишком далеко. Она почти готова была вырваться и убежать, но для этого оказалось слишком поздно – Стейн уже втолкнул ее через порог.

А потом, не обращая внимания на странное поведение первокурсницы, открыл створки шкафа и принялся взглядом отыскивать что-то на полках. Эмилия же осмотрелась и перевела дух: перед ней оказалась нормальная комната студента Академии. Пожалуй, даже слишком нормальная.

На столе лежали открытые учебники, стояла чернильница с воткнутым в нее пером. На листе, где Эмилия разглядела несколько начертанных строк, расплывалась клякса. Похоже, она своим поисковым заклинанием отвлекла Стейна в самый неподходящий момент.

Постель заправлена. Не сказать чтобы аккуратно, но, по крайней мере, покрывало накинуто, а не свалено комом вместе с подушкой и одеялом. На стульях не высилась гора одежды. Удивительно, но похоже, она действительно находилась в шкафу, а не спинке кровати, ручке двери или попросту на полу, как у многих знакомых первокурсников Милли.

Да что далеко ходить. Не далее чем вчера они со Стеллой ходили в гости к однокашникам – соседям-гоблинам. Гоблинов, кстати, обучалось больше, чем представителей других рас. Это потому, что Жмух, где располагался филиал академии, истинно гоблинский городок. Милли и сама родом отсюда. Она так привыкла к зеленой коже и раскосым глазам, что порой удивлялась, глядя на себя в зеркало.

И вот, пришли они в гости к Моксу и Торкосу. Нормальные парни. Если позабыть на минутку о том, что по очереди бросали на Эмилию восхищенные взгляды. Они приготовили угощение – жареные в меду гнездышки карликовых фениксов. Милли хрустела гнездышком и старалась не смотреть на разгром, что царил в комнатке. На полу стояли немытые кружки и тарелки с остатками прежних пиршеств, и тут же лежали вещи.

Взгляд Эмилии привлекла симпатичная куртка с серебристыми чешуйками. Она еще удивилась, почему Мокс небрежно бросил такую красоту. Любовалась до тех пор, пока серебристые чешуйки не повернулись и не посмотрели на Милли десятком черненьких глазок. Никакие это были не чешуйки, а вездесущие отвратительные жуки – пискуны.

Вечер закончился плачевно. Жуки пищали, Эмилия визжала. Гоблины ржали, как кони. И только Стелла сохраняла железное спокойствие.

Эмилия и сама, конечно, не была образцом чистоплотности. Просто ей повезло. Стелле от мамы феи досталась бытовая магия, поэтому убираться в комнатушке не приходилось. Соринки и пылинки, подчиняясь повелению полуфеи, сами собой складывались в аккуратные кучки, постели заправлялись, тапочки уползали под кровать, над цветами плавали два симпатичных облачка, время от времени взбрызгивая их водой.

Стелла не добралась только до шкафа Эмилии. А зря. Очень зря.

– Милли, можно я сегодня возьму твою кофточку с розами?

– Ага, – Милли кивнула, не отвлекаясь от конспекта. – Бери.

Стелла открыла створку шкафа и застыла каменным изваянием.

– Милли, – сурово произнесла она. – Тут что, произошел взрыв?

Эмилии пришлось оторваться от учебника и заглянуть через плечо подруги. Увидела она вполне обычную картину: ее носки лежали и висели там и сям, выглядывая из-под других вещей, которые тоже больше напоминали клубочки. Некоторые свисали с вешалок, другие пыльными комочками свернулись в углах. В общем, оставались там, куда их забросил злой рок рукой Эмилии.

– Все нормально! – сказала она.

– Милли! – возмущению Стеллы не было предела. – Неужели трудно сложить вечером вещи в корзину у двери, а утром получить их от домовиков чистыми!

Эмилия невозмутимо пожала плечами.

– Ох, Милли! Ты. Такая. Бе-за-ла-бер-ная! – Стелла отчеканила это слово, для большего эффекта даже разделив его на слоги. – Бедный парень, который на тебе женится! Знаешь, привлекательность нимф – это еще не все!

Все-таки Стелла ужасная зануда. Но Милли пронять было невозможно.

– Вот.

– Что?

– Кофточка. Бери и закрой шкаф. А то носки разбегутся!

…И вот теперь Эмилия стояла посреди комнаты Стейна и не могла взять в толк, как это у него, парня, может быть так аккуратно и чисто. И судя по всему, без всякой магии… Единственное, что выбивалось из общего порядка, – лист бумаги на стене, исписанный незнакомыми символами и формулами. Так как написаны они были разными чернилами, Эмилия сделала вывод, что Стейн заполнял лист постепенно, дописывая новые знаки.

Милли не знала, что это. Символы были ей незнакомы. Но, вероятно, что-то важное для василиска.

Пока Эмилия оглядывалась, Стейн занимался тем, что отыскал банку внушительного размера, открыл, и по комнате распространился едкий дегтярный запах. Подошел к Эмилии, бесцеремонно взял ее обожжённую руку и стал намазывать. Хотя, надо отдать ему должное, делал это осторожно.

– Фу… Ну и запах! Это что, средство от ожогов василиска?

– Да, – Стейн отвечал односложно, кажется, решил, что разговаривать с бестолковой первокурсницей больше не о чем.

– Интересно! Выходит, ты держишь у себя средство, чтобы лечить тех, кого сам же и поранил?

– Да! – зло процедил Стейн. – Ведь вас сколько ни предупреждай, все бесполезно! Так и норовите покалечиться!

Он закончил смазывать ладонь Эмилии, буркнул: «Подожди» и зачем-то отодвинул ящик комода, изучающе оглядывая рубашки и майки, сложенные внутри. Достал одну, уже хотел рвануть, раздирая на полосы, но потом словно что-то вспомнил.

Вынул с верхней полки старую перчатку, которая была больше руки Эмилии на несколько размеров.

– Что ты делаешь? Стейн?

Но он, будто не слыша, уже натянул на обожжённую руку первокурсницы перчатку, удовлетворенно кивнул.

– Снимешь вечером. Иди!

Эмилия дошла до двери. Обернулась на пороге. Стейн стоял и смотрел вслед, сузив глаза.

– Зачем тебе мой яд? – вдруг спросил он.

Эмилия хотела было рассказать все как есть, но история с разбитым флаконом и угрозами магистра Варра показалась ей ужасно неправдоподобной, хотя Милли по-прежнему боялась того, что случится, если она попадет в лохматые лапы оборотня.

– Очень-очень нужен, – вместо этого сказала она.

Стейн молчал долгие несколько секунд.

– Хорошо, – сказал он наконец, и сердце Эмилии радостно подпрыгнуло, но после следующей его фразы уныло повисло. – За каждую каплю я попрошу об услуге. Выполнишь три моих поручения и получишь то, что просишь.

Милли нервно закусила губу. Соглашаться? Или нет? Но она зашла так далеко, что просто развернуться и уйти было бы глупо.

– А если ты меня обманешь? – только и спросила она.

– Василиски всегда держат слово. Об этом ты можешь спросить у кого угодно. Если я скреплю обещание клятвой, опасаться тебе нечего.

– Это что… Какое-то третье правило?

Стейн впервые за долгое время усмехнулся краешком рта.

– Да. Можно сказать и так. Третье правило василиска. Так ты заключишь со мной сделку, Эмилия Неали?

– Ты знаешь, как меня зовут? – опешила Милли.

– У василисков отменная память. Я услышал твое имя случайно и запомнил.

– Я… – голос Эмилии дрожал, но она сглотнула и продолжила. – Я заключу с тобой сделку, Стейн… Не знаю твоей фамилии.

– Орис.

– Стейн Орис.

– Обычно сделка скрепляется наложением печати василиска. Но ожог от меня ты уже получила, так что можно считать, что договор мы скрепили. Я обещаю Эмилии Неали выплатить три капли моего яда после того, как она выполнит три моих поручения.

Эмилия почувствовала, как по ее телу прокатилась волна дрожи, будто сказанное Стейном не было просто словами.

– Х-хорошо, – пробормотала она.