- -
- 100%
- +
Глава 1
Василина
Губы Рафаэля, влажные и мягкие, путешествуют по моему лицу, съедают часть помады, сползают по шее и в тот момент, когда добираются до кружевной кромки лифчика, кто-то выдергивает меня из объятий парня самым наглым образом.
Сначала в лицо ударяет яркий солнечный свет, а затем в сонное сознание врезается громоподобный голос отца:
– Василий!.. Подъем!
– Не-е-ет… – хнычу, отказываясь просыпаться и пытаясь спрятаться под одеяло с головой.
Однако, когда на моей лодыжке смыкаются его пальцы, я пробуждаюсь окончательно.
Василий?! Срань Господня!.. Это очень и очень плохо. Так меня папа называет только в крайних случаях – когда я крупно косячу.
– Что с моей машиной?!
– М?.. – невинно хлопаю глазами, – А что с твоей машиной?
– Я тебя убью!.. Коза! – взрывается он, багровея, – Встала, быстро!
– Ты же в командировке… – лепечу я, скользя по атласной простыни вслед за движением его руки и приземляясь задницей на груду сваленной у кровати моей одежды.
– Ты разбила Майбах!.. Кончила свою машину и решила взяться за мою?! Я же сказал, чтобы ты не приближалась к ней!
– Это вышло случайно! Я наехала на столбик, который был установлен в неположенном месте!.. – тараторю быстро хриплым ото сна голосом, – И я собираюсь писать жалобу, ясно!..
– Ой, заткнись! – рявкает отец и, развернувшись ко мне спиной, раздвигает дверцы огромного встроенного шкафа и выдергивает с нижней полки три розовых чемодана, – Собери шмотки. Ты уезжаешь!
– Уезжаю?! – соскакиваю на ноги, – Куда?.. Ты купил мне путевку на Бали?! Правда?!..
Я подписана на канал «Гармония сознания. Лучшая версия тебя» и уже два месяца мечтаю поехать на Бали – открывать свои женские чакры.
– Бали… ага… чтобы через полчаса была готова.
– Я не могу за полчаса! Папуль, я не могу за полчаса! – начинаю паниковать, – Мне нужно в салон… и прикупить кое-что в дорогу… Я должна продумать образ!
Пятна на его каменном лице становятся ярче, крылья носа раздуваются так, словно за эту путевку он отдал последние деньги.
– Образ?! Ты можешь думать о чем-то, кроме тряпок?..
– Могу! Клянусь!.. – заявляю с жаром, – Я постоянно думаю о душе и смысле жизни.
Папа морщится, словно лимонной кислоты глотнул и, раскрыв один из чемоданов, одним движением руки смахивает в него содержимое полки. А там и джинсы, и свитшоты, и кашемировая юбка в пол, которую я почему-то не повесила на плечики. В ужасе прижимаю ладонь ко рту.
В кашемировой юбке на Бали?!
– Папа!.. Что ты делаешь? – бросаюсь к нему, но он отодвигает меня рукой.
– Помогаю тебе собраться… на Бали…
– Пожалуйста, я сама!
– Иди умой морду и прикрой чем-нибудь жопу.
– Папуль, что происходит?!.. – вскрикиваю, пытаясь выдрать эту юбку из его рук.
– Оделась! Быстро!.. – гаркает так, что у меня закладывает уши.
Таким злым я его не видела уже очень давно – с прошлого года, когда они с мамой улетели в Европу, а я пригласила домой друзей, которые опустошили его бар и выкурили сигару стоимостью с тот Майбах, что я разбила вчера.
Метнувшись в ванную, тщательно чищу зубы и залезаю в душ. После вчерашнего в голове туман, но в одном я уверена точно – папулик не причинит мне вреда, потому что я его единственная, самая любимая, самая драгоценная дочурка. Василинчик, Василек, Васенька.
Даже после прошлогоднего перфоманса с его сигарой он наказал меня двумя неделями домашнего ареста с изъятием банковских карт на те же две недели. Было очень сложно, но я справилась.
Если сейчас папа решил наказать меня Бали, то я пройду это испытание в достоинством.
Когда выхожу из ванной, ни отца, ни моих чемоданов в комнате уже нет. Зияющий пустотой шкаф пугает, но не настолько, чтобы впасть в отчаяние – зато куплю себе на Бали новый гардероб для отдыха.
Отыскав в выдвижном ящике под названием «прошлый сезон» короткую юбку и топ, быстро одеваюсь, хватаю телефон вместе с зарядкой и выскакиваю за дверь.
– Ты куда? – спрашивает мама, встретив меня на пороге своей комнаты.
На ее голове тюрбан из полотенца, под глазами патчи.
– На Бали! – шепчу громко, – Вернусь к сентябрю!..
– Первый раз слышу, – посылает мне в спину, когда я проношусь мимо.
– Сюрприз от папы!..
Скатываюсь с лестницы и вижу, что дверь на улицу открыта настежь.
– Вась, позавтракай! – кричит из кухни Галя, наша повариха.
Выпив залпом чашку кофе, надкусываю тост и, решив, что позавтракаю нормально в аэропорту, выбегаю на улицу.
– Папа! – восклицаю возмущенно, увидев перед крыльцом его внедорожник на огромных колесах, – У тебя же, кроме Майбаха есть приличные машины! Ты же не повезешь меня в аэропорт на… этой?!
– Садись, – цедит он, хмуро глядя на меня через опущенное стекло.
Я надуваю губы, лезу на заднее сидение и обиженно забиваюсь в угол.
– Ты взял мои документы?
– Взял.
Машина трогается с места, а я скромно отвожу взгляд, когда мы проезжаем мимо разбитого Майбаха.
Пфф… Откуда там вообще взялся этот злосчастный столбик?!
Неприятная ситуация, но не рассказывать же отцу, что это все Мия, моя подруга. Я вообще тут не при чем и планировала провести вечер дома, но она позвонила и выпалила в трубку, что моего Рафаэля видели на закрытой вечеринке у Махоркиной.
Я плохо помню, что было дальше, как прыгнула в машину отца и полетела по указанному адресу. Потому что, черт возьми, Рафа там быть не должно! Он уже два дня в соседнем городе у кровати болеющей бабушки.
В итоге до места назначения я так и не добралась. Объезжая перебегавшего дорогу котенка, впечаталась в неизвестно откуда взявшийся там, будь он трижды проклят, столб! Вот так сострадание и любовь к животным довели до беды.
К тому же я так и не смогла подтвердить или опровергнуть слова Мии и узнать достоверно, был ли мой Рафаэль на вечеринке плоскозадой Махоркиной или же в это время держал за руку свою бабулю.
Плавая в печальных мыслях, я, кажется, ненадолго проваливаюсь в сон, в котором несусь в той самом Майбахе по ухабам, на каждом из которых меня подбрасывает так, что я врезаюсь макушкой в потолок машины. На очередном вираже я ударяюсь особо сильно и распахиваю глаза.
– Па-а-ап…
Что это?.. Мне снится кошмар?.. Потому что дорога по которой мы едем, сильно не похожа на ту, что ведет к международному аэропорту. Хотя бы тем, что на ней нет асфальта!
– Пап!.. Что происходит?! Куда мы едем?
Вокруг поля, вдалеке виднеется речка, на берегу которой гуляют… коровы! Я бросаюсь вперед и хватаю отца за плечо.
– Выспалась?
– Бодуны?! – вскрикиваю я, заметив впереди синюю табличку на криво установленном столбе, – Какие Бодуны, папа?! Я хотела на Бали!
– Бодуны… Бали, какая разница?
– Поворачивай назад!
В этот момент внедорожник подпрыгивает на кочке, и меня откидывает назад.
– Поживешь здесь чуток, – усмехается криво, – Свои засранные мозги проветришь…
– Я не могу тут жить, – ною, пытаясь подняться, – Верни меня в город, у меня там любо-о-овь!..
– Хуевь. Возвращение домой нужно заработать.
Глава 2
Василина
– Заработать возвращение домой? – переспрашиваю потрясенно, ловя взгляд отца в отражении зеркала, – За что ты так со мной?!
– Не пытайся давить на жалость, Васька! – выговаривает зло, – Мое терпение закончилось!
– Да что я такого сделала?! Почему ты так жесток со мной? Из-за царапины на машине?
Глаза отца превращаются в две злобные щелки.
Ладно, не царапины. Скорее всего, там придется менять задний бампер. И, возможно, заднюю дверь тоже. И одно крыло. И боковую дверь.
Нашел, из чего делать трагедию!
– Папа… – решаю сменить тактику и, глубоко вздохнув, мягко улыбаюсь, – Я виновата. Я все осознала, честное слово!..
Машина сворачивает и едет мимо маленьких деревянных домиков, которые до этого я видела только в книжках со сказками. Сердце проваливается в желудок, а когда наперерез нам дорогу перебегает огромная грязная свинья, и вовсе уходит в пятки.
– Даже не пытайся…
– Это очень милое место… мне здесь заранее все нравится, но я домашняя девочка, папа… Поехали домой, а!.. Я по маме соскучилась.
Доехав до конца улицы, отец поворачивает налево, потом еще несколько раз в обе стороны, пока не тормозит у распахнутых деревянных ворот, из-за которых с прохладным безразличием выглядывает лохматый пес.
– Вылезай, – говорит отец, выходя из машины.
– Я тебя здесь подожду, – пищу, отползая в противоположную сторону.
Однако сегодня он явно не в духе. Распахнув дверь, снова ловит мою лодыжку и безжалостно тащит наружу. Я хватаюсь за спинку сидения, лягаюсь, сцепив зубы, но силы не равны. Мой жестокий отец выдергивает меня из внедорожника, а следом выбрасывает из него три моих чемодана.
– Папа, остановись! – выкрикиваю я, но осекаюсь, когда замечаю, как со стороны огромного одноэтажного строения к нам направляется бородатый мужик в клетчатой рубахе.
– Вот, Антоныч, принимай… – вздыхает отец, – Привез на перевоспитание.
– Папа!..
Что он творит?! Какое еще перевоспитание?! Я прекрасно воспитана! Зачем он так позорит меня?!
Мужик, которого папа назвал Антонычем, почесывая густую бороду, осматривает меня так, будто корову покупает. Я вздергиваю подбородок и, тряхнув волосами, устремляюсь обратно в машину.
– Стоять! – рыкает отец.
– Я здесь не останусь! Вези меня домой! Быстро!..
– Слушай, Антоныч, ты ее не жалей… – говорит он, ловя меня за руку, – Голова у нее рабочая, руки-ноги тоже на месте. Эксплуатируй по полной.
– Папа шутит! – смеюсь кивающему Антонычу.
– И что я тут с ней делать буду? – спрашивает тот с сомнением, – Мух от нее отгонять?
– Найдешь ей работу. Пусть вкалывает.
Вручив мое запястье этому мужику, отец посылает мне предостерегающий взгляд, разворачивается и садится в машину.
Застыв на месте, я ошарашенно за ним наблюдаю.
Ну, нет!.. Не может быть! Не верю!
Мотаю головой, когда внедорожник сдает назад, а затем резко стартует с места.
Я смотрю вслед, пока в воздухе не растворяется поднятое им облако пыли.
– Он сейчас вернется, – сообщаю Антонычу, – Это тактика такая. Запугивание.
Он отпускает мою руку и тянется к чемоданам.
– Нет-нет, – улыбаюсь я, – Оставьте. Папа сейчас вернется. Он не поступит так со мной.
– Как знаешь, – пожимает плечами мужик и, развернувшись, не спеша, шагает к дому.
Сцена выгрузки меня из отцовского джипа, увы, не прошла без свидетелей. Кроме старого пса и Антоныча мой позор видели еще несколько человек – пара особей мужского пола, разглядывать которых я ни за что не стану, и откровенно ухахатывающаяся надо мной женщина необъятных размеров.
Стрельнув в нее взглядом, я демонстративно отворачиваюсь. Давай, смейся. Только я через пару часов буду дома, а ты так и останешься толстой.
Подхватив один из чемоданов, я качу его к дороге. Гипнотизирую глазами поворот, ожидая, что вот – вот из-за него покажется машина отца.
Однако минуты идут, а папа все не возвращается. Я злюсь. Мне жарко, обидно и неприятно пахнет. Такой выходки я отцу не прощу. Он не имеет права со мной так поступать!
Подождав еще пять минут, я достаю телефон и набираю его.
В трубке длинные гудки, а затем голос отца, копируя механическую дикцию автоответчика, издевательски сообщает:
– Данный абонент вне зоны действия сети.
– Что?! – ахаю я, – Папа!..
Однако он сбрасывает вызов, и на следующие попытки мой телефон отвечает гробовым молчанием.
Внес меня в черный список?! Родной отец?! Родную единственную дочь?!..
Ну, держись, папуля! Не я начала эту войну!.. Я приеду домой и тебе мало не покажется!
Жму на иконку приложения такси и вдруг понимаю, что со связью здесь беда. Оно не загружается, что бы я ни делала.
– Что за черт!.. – ругаюсь я, подпрыгивая на месте с задранной вверх рукой, – Давай, открывайся!.. Мне срочно нужно свалить отсюда!
Мои попытки не увенчиваются успехом, и это злит еще больше. Я выберусь отсюда, чего бы мне это не стоило!
Запихав Афоню в кармашик чемодана и собрав растрепавшиеся волосы в хвост, решительно направляюсь в сторону того самого поворота.
Меня не окликают и не догоняют. Это значит, все заранее знали, что я здесь не останусь.
Иду по обочине, заранее прощаясь со своими Джимми чу. Такого отношения к себе они точно не переживут. Хочется оплакивать их и те оставшиеся два чемодана, но я держусь из последних сил. Я этого так не оставлю. Дорогой папулик компенсирует все в тройном размере.
Вскоре дохожу до перекрестка и останавливаюсь. И?.. Куда дальше?
Я была в таком состоянии, что совершенно не помню, с какой стороны отец вез меня сюда.
– Простите! – кричу, заметив около одного из домов старушку, – Вы не подскажете, где выезд из вашей деревни?
Она поправляет косынку на голове и уточняет:
– А те куда надо?
– В город.
– В райцентр, что ли?
– Эмм… Наверное, да.
– А!.. Ну это… – подозрительно крутит головой по сторонам и указывает кивком вправо, – Туда иди.
– Спасибо, – бормочу я и направляюсь в указанном ею направлении.
Через почти час ходьбы я понимаю, что натирать ступни могут даже Джимми чу. Останавливаюсь на обочине, чтобы оценить ущерб и вдруг слышу приближающуюся ко мне сзади машину.
Тоже джип, но не отцовский. Особо не задумываясь, я вскидываю руку, и внедорожник начинает тормозить.
Боже!.. Счастье-то какое! Неужели сейчас меня увезут отсюда?!
За рулем парень. Поравнявшись со мной, он опускает стекло с пассажирской стороны и вопросительно смотрит на меня.
– Добрый день! – улыбаюсь как можно шире, – Вы случайно не едете в город? Я заплачу!
– Садись, – соглашается сразу.
Я едва не взвизгиваю от радости и даже не обижаюсь, что он не выходит, чтобы помочь мне погрузить в машину мой чемодан. Откуда местным знать правила этикета, если у них здесь даже интернета нет?
Его внедорожник с кузовком, который завален каким-то инструментом, поэтому я пристраиваю багаж на заднее сидение, а затем сама залезаю на переднее пассажирское и скромно натягиваю юбку на колени.
– Привет, – я буду милой и вежливой. Все ради того, чтобы он увез меня отсюда, – Как дела?
Парень не отвечает, но я не сдаюсь.
– Меня Василина зовут. Вот, приезжала в гости к бабушке, а теперь пора домой. Так не хочется уезжать!
– Так оставайся.
От его предложения мороз по коже идет. Ни за что в жизни.
– Увы, меня ждут дела, – вздыхаю с грустью, искоса поглядывая на него.
Устроить скандал отцу, выяснить, был ли Рафаэль на вечеринке Махоркиной и купить новый гардероб.
Глава 3
Василина
– А тебя как зовут?
– Антон.
Снова украдкой смотрю на него. Симпатичный. Даже несмотря на черное масляное пятно на голубых протертых до дыр джинсах и шерстяную нитку на запястье.
– Странно, что я не видела тебя здесь раньше.
Бровь парня как-то странно дергается.
– Как говоришь, твою бабушку зовут?
– Анна Васильевна, – проговариваю без запинки первое пришедшее в голову имя.
– Баба Нюра, что ли?
– Да!.. – активно киваю, – Ее все так тут называют.
– Интересно, – чешет пальцем кончик носа, – Она ж вроде еще в прошлом году померла.
Я вздрагиваю, пойманная на лжи, и чувствую, как лицо заливает краской. Терпеть не могу врать. Я очень – очень честная.
– Ой, да ну!.. – машу на него рукой со смехом, – Что ты меня пугаешь? Это, наверное, другая баба Нюра. Моя жива – здорова, до сих пор сама свиней выгуливает.
– Наверное…
Мое сердце дрожит как чихуа-хуашечка Мии. Если этот Антон разоблачит меня сейчас, кто знает, не выбросит ли из машины на полдороги.
– Так, значит, любишь нашу деревню?
– Я обожаю деревню!.. Обожаю! – заливаю с жаром, мечтая поскорее выбраться из этой дыры, – Свежий воздух! Пение птичек! А полевые цветы?!..
Парень скашивает на меня взгляд, а я, всплеснув руками, продолжаю вешать лапшу на уши.
– Я без ума от запаха ромашек, зеленой травы и…
– Силоса, – добавляет он.
– Да-а-а!.. Я обожаю, как пахнет силос! – восклицаю в душе не ведая, что это такое, – Его аромат не сравнится ни с одними духами!
– Серьезно?
– Да!.. И знаешь, что?.. Я мечтаю сбежать из загазованного шумного города и жить в месте, похожем на это!
В этот момент машина делает еще один крутой поворот и неожиданно въезжает во двор, из которого я сбежала час назад.
Мои два чемодана, опираясь друг на друга, все так же сиротливо стоят в самом центре.
В ужасе застываю.
– Эй, парень!.. Парень, куда ты меня привез?! А ну, вези обратно!
– Твоя мечта сбылась, Вася, – усмехается он, – Выпрыгивай!
Обеими руками хватаюсь за поручень на передней панели и цежу сквозь зубы:
– Вези меня обратно!.. Быстро! Или я засужу тебя за похищение людей!
Посмеиваясь, он сам выходит из машины и хлопает дверью.
Из небольшого деревянного строения неподалеку выходят Антоныч, а с ним мужичок, до того кривой и страшный, что без слез не взглянешь.
– Нагулялась? – спрашивает Антоныч, пожимая руку парня, – Привет, сын. Долго искал?
– Сама на меня вышла, – отвечает негромко.
Что?.. Сын?! Да, они в сговоре!
Клокочущая внутри ярость смывает волной и мое прекрасное воспитание и благоразумие. Я выпрыгиваю из машины и упираю руки в бока.
– Как вы смеете удерживать меня тут силой? Я требую свободы! – обращаюсь к старшему, – Велите вашему сыну отвезти меня домой, потому что я не намерена оставаться здесь ни на минуту!
Антон обходит внедорожник и достает мой чемодан, а затем, как ни в чем не бывало, принимается разгружать кузов.
Антоныч, выбив сигарету из пачки, зажимает ее губами и прикуривает от спрятанной с ладони зажигалки.
– Никита вроде неплохой мужик, – бормочет под нос, имея в виду моего отца, – Ему бы сыновей.
– Да – да… – поддакивает мужичок, которого я мысленно окрестила Сморчком за его карликовый рост и нескладную фигуру.
– Вы меня слышите или нет?! – восклицаю возмущенно, – Я не останусь тут ни на секунду!
– Людмила, – оборачивается к той, которой срочно нужно на диету, – Посели ее куда-нибудь.
– Куда? – хмыкает она, приближаясь.
Огромные ручищи и груди, как две моих головы, не на шутку пугают. Я пячусь, пока не упираюсь спиной в открытую дверь машины.
– Куда-нибудь, – говорит Антоныч безразлично, – В пристройку.
В какую еще пристройку? О чем они?..
– Там еще не убирали после Мишки.
– Вот пусть она, – кивок в мою сторону, – и уберет.
Я не знаю, как выгляжу со стороны, но наверняка мои глаза лезут из орбит.
Я?!.. Я должна буду убирать за каким-то Мишкой, чтобы мне разрешили спать в… пристройке?!..
Шока, подобного пержитому сегодня, я не испытывала никогда в жизни.
– Идем, – зовет меня Людмила.
– Я никуда с вами не пойду…
– Ну, как знаешь. Значит, будешь ночевать под открытым небом.
– Я поеду домой.
– Не сегодня, – отзывается она, разворачиваясь в сторону дома.
Черт!..
Стою как вкопанная до тех пор, пока не остаюсь во дворе наедине с лохматым псом. Лениво гавкнув на шмыгнувшего мимо кота, он кладет голову на лапы и блаженно закрывает глаза.
Никому тут нет до меня дела. Всем плевать и на мои стертые ноги, и на то, что я, вообще то, голодная.
Глубоко вздыхаю и берусь за ручку чемодана.
Ладно. Во всем нужно видеть плюсы – чем дольше папа не едет за мной, тем страшнее для него будут штрафные санкции.
Иду в направлении, в котором недавно скрылась Людмила и озираюсь.
Двор перед домом большой, но о ландшафтном дизайне здесь явно не слыхали – ни цветов, ни декоративных кустарников. Вместо них деревянные ящики, сложенные в стопку доски и еще куча всего, назначения чему я не знаю.
Сам дом тоже внушительных размеров, но в один этаж. Из распахнутых окон пахнет едой. Я тяжело сглатываю.
– Что, передумала? – ухмыляется неизвестно откуда взявшийся Сморчок, демонстрируя отсутствие пары передних зубов.
– Папа вечером все равно меня заберет.
Тот лишь пожимает плечами и чешет макушку.
– Идем, покажу, где будешь жить.
Да, не собираюсь я здесь жить! Но что толку спорить, они сама скоро поймут это.
Он ведет меня вдоль дома по дощатой тропинке, затем поворачивает налево и вскоре останавливается у пристройки к дому с отдельным входом. В открытом дверном проеме красуется белая занавеска.
– Вот… – указывает торжественным жестом, – Заходи.
Я подхватываю чемодан и ступаю внутрь.
Ну, уж нет! Я не буду ночевать в этом… помещении. Грязном, пыльном, в котором из мебели только стул без спинки, сколоченное из досок сооружение, очевидно, выполняющее роль стола, и железная кровать со сваленной на нее кучей непонятных тряпок.
– Как вас зовут? – оборачиваюсь к Сморчку.
– Георгий, – гордо вскидывает подбородок, – Георгий Долгорукий.
Я едва не поперхиваюсь, но, сдержавшись в последний момент, уважительно киваю.
– Послушайте, Георгий, я уверена, вы что-то напутали. Нет ли здесь, – круг руками, – какой-нибудь другой пристройки? С санузлом, кондиционером, нормальной кроватью и шкафом для моей одежды?
Сложившись поплам от хохота, он хватается за живот.
– Во дает!.. – захлебывается смехом, – Кор – кордиционер!..
Глава 4
Василина
Помещение и правда ужасное. Осматривая его, я не знаю, впасть в истерику от ужаса или смеха, что рвется из горла хриплыми звуками.
Это шок, я знаю. Стадия отрицания, накладывающаяся на стадию гнева. Я все еще не верю, что что это происходит со мной наяву.
Выудив из кармашка телефон, пытаюсь набрать отца еще раз – результат тот же. Папа бросил меня на верную погибель.
– Ну, что? – неожиданно раздается за спиной голос большой Людмилы, – Чего встала как вкопанная? Не можешь поверить своему счастью?
– Есть какие-нибудь другие пристройки?
– А как же!.. Есть. Там, – машет рукой куда-то позади меня, – За сараем. Только сначала оттуда нужно лопаты и ведра вынести.
– И все?
– Еще одна за крольчатником. Мы там сено свежее храним. Будешь на сене спать?
– Нет! – выпаливаю я, – А внутри дома? Неужели нет свободных комнат?
– Нету… все хозяевами заняты.
– Боже!… – не сдерживаю эмоций и еще раз озираюсь.
У меня нет выбора, верно? Максимум одна ночь, а завтра утром меня разбудит голос отца.
– Мне нужно чистое постельное белье, – говорю Людмиле, – И принесите сюда, пожалуста, два моих чемодана.
– Конечно! – восклицает она, положив ладони на свой необъятный бюст, – Что-то еще? Кофе?.. Шампанское с клубникой?
– Кофе… – мямлю, чуя подвох, и не ошибаюсь.
– А пиздячку по лбу не хочешь? – уточняет вкрадчиво, – Встала и притащила свои котомки сама! Потом придешь в дом с заднего входа. Я выдам тебе белье, подушку и веник с тряпкой.
– Я не буду здесь ничего делать!
– Твои проблемы, – пожимает она плечами, – Живи в грязи, если нравится.
– Я не собираюсь здесь жить!.. – сиплю в ответ, но она меня, кажется, уже не слышит.
Отодвинув занавеску, выходит из пристройки, в вместо нее заявляется кот. Облезлый и почему-то с разными ушами.
Не обращая на меня совершенно никакого внимания, запрыгивает на кровать и удобно устраивается в куче тряпок.
Клево. Мне придется делить этот вип-номер с котом.
Стою посреди пристройки, пока не затекают ноги. Никто ко мне не подходит, телефон тоже объявил бойкот. Даже Мия не звонит узнать, как мои дела после вчерашнего. Подруга, называется.
Тихонько шмыгнув носом от жалости к себе, в сотый раз осматриваю выделенное мне помещение.
Мне не нравится жить в грязи. Дома мои две комнаты убирают дважды в день. Раз в два дня меняют цветы в вазе и ежедневно – постельное белье и полотенца. Я очень – очень чистоплотная.
Поставив чемодан у стены, выхожу на улицу и направляюсь за оставшимися двумя.
– Георгий! – окликаю Сморчка, заметив его во дворе дома.
– Чего тебе? – отзывается недружелюбно.
– Вы не могли бы отнести мои чемоданы в пристройку?
– Делать мне больше нечего. Сама тащи.
М-да… ни культурой поведения, ни эмоциональным интеллектом от местных даже не пахнет.
Ладно. Я буду выше этого.
«Примитивные люди всегда путают откровенность с грубостью» – вспоминается чья-то цитата, и мне становится чуточку легче. Как хорошо, что я не такая!
Перетащив чемоданы в пристройку, я снова из нее выхожу и шагаю на задний двор, туда, где должен быть еще один вход в дом. Дохожу до угла и останавливаюсь, пораженная масштабами участка.