Последний мерзавец

Глава 5

Илья

Обойдя тачку по кругу, присаживаюсь на корточки и заглядываю под днище.

– Чисто там, я смотрел, – говорит Рус, останавливаясь рядом.

– Коробка как?

– Коробку менять надо. Но, Илюха… варик огонь…

Хороший вариант, да. Учитывая год выпуска этого старья, состояние тачки отличное.

– Да и много ты у нас здесь «Прелюдов» видел?

– Не видел.

– Обвес снимем, пороги доработаем, рейлинги поставим – будет ракета.

Поднявшись на ноги, заглядываю под капот и выношу вердикт: надо брать. Вполне себе бюджетный вариант для любительских гонок. Заберут с руками.

Руслан созванивается с продавцом «Прелюда», а мы с Тохой заходим в гараж, чтобы спрятаться от раскаленного солнца.

– Чего она приходила-то? – спрашивает он, хватаясь за бутылку с водой.

– Кто?..

– Сестра твоя… сводная…

– Откуда мне знать?

Сам охерел, когда увидел ее. Бабка из ума выжила, отправляя ко мне эту кучерявую?

– Так спросил бы. Ты ж ей слова не дал сказать.

Падаю в кресло и опрокидываю голову назад. Сейчас бы холодного пива, прохладного душа и качественного минета. Заебался с утра.

– Тох… любопытной Варваре яйца на базаре оторвали.

– Может, старый хрен тебе половину царства своего оставил. Ты бы поговорил с бабкой.

Еще один. Не выношу непрошенных советов. И навязчивости тоже не терплю. Мне, может, баннер у мэрии города повесить: «Срать я хотел на Бергов», чтобы они перестали донимать меня?

– И сестренка у тебя ничего, конечно… выросла незаметно.

– Понравилась?

– Сладкая сучечка, – ухмыляется Тоха. – Я б вдул.

Выросла, да. Из пухлого гнома превратилась в цыпочку.

Я помню, как они с ее мамашей появились в городе. О них трындели все, кому не лень. Кто та чудо-женщина, которая смогла загнать под каблук самого Берга? Меня же тогда больше интересовала девчонка, которой он с такой легкостью дал свою фамилию.

Увидел ее я только спустя год около городской гимназии. Берг лично привел ее в первый класс. Очкастое бесформенное нечто с торчащими в разные стороны кудряшками.

Одноклассники открыто ржали надо мной. Дескать, посмотри, на кого променял тебя твой папаша. Не счесть, сколько носов я разбил за те слова. И сколько раз меня чуть было не отчисляли из школы.

Я был уверен, что через полгода, максимум год, он разведется и вышвырнет их обеих из города. Но нет. Крепко зацепились. Пухлая болонка училась на отлично, пела, плясала и даже подалась в волонтерскую службу. Одним словом, делала все, чтобы мой амбициозный папаша мог гордиться ею.

Первое время меня задевало.

Да что там задевало!.. Меня бомбило от злости и ненависти ко всему их идеальному семейству. Разрывало на части от несправедливости и обиды. Его девчонку возил в гимназию личный водитель на новом «мерсе» с тонированными стеклами, я же вкалывал все лето на стройке, чтобы заработать на свой первый байк. Она два раза в год отдыхала на дорогих курортах, я – купался с пацанами в грязном котловане в пригороде.

Мать, глядя на это, тихо проклинала Берга, но советчиков подать на алименты и поднять скандал открыто посылала на хер.

Позже, с окончанием переходного возраста, я успокоился. Понял, что мой мир не вертится вокруг задницы Берга с его миллионами и что человека делают не бабки его родителей, а он сам.

Фокус внимания с девчонки снялся сам собой, когда ее мамаша вылетела из их дома, как пробка из шампанского. Раздражала она лишь в те редкие моменты, когда попадала в кадр.

Но сегодня выбесила тем, что осмелилась сунуться ко мне сама. Хорошая жизнь атрофировала ее инстинкт самосохранения?

– Поверь мне, Антошка… – проговариваю, не открывая глаз. – Тебя скорее кастрируют, чем позволят вдуть породистой болонке.

– Да ладно… У тебя породы куда больше, чем у нее, а ты покрыл почти всех сук в округе…

Не всех, а только самых красивых. А их, к сожалению, не так много.

Кстати…

Открываю глаза и, выпрямив спину, вынимаю телефон из кармана. В нем несколько непрочитанных сообщений от Викки. Она пишет, что вечером приедет на старую кольцевую. Отвечаю, что тоже планирую. Зажжем.

Смотавшись еще по одному делу, заезжаю домой, чтобы переодеться и принять душ, и к десяти подъезжаю к месту сбора нашей братии – любителей ночного образа жизни, скорости и адреналина.

– Абрам! – Крепкое рукопожатие от Гротова.

– Илья!.. – Поцелуй с языком от Викки.

Присасываюсь, пролезая рукой под ее короткую кожаную юбку и впиваясь пальцами в упругую ягодицу. Кровь в венах начинает закипать, в штанах мгновенно тяжелеет.

– Прими мои соболезнования, Илюш… – порочно шепчет в рот.

Обхватываю ее запястье и прикладываю ладонь в своему паху.

– Можешь начать соболезновать уже сейчас.

– Сейчас?.. – смеется, сжимая пальцы. – Может, прокатимся с ветерком, а потом к тебе?

– Может, – соглашаюсь я.

Жду, когда она разместит свою задницу позади меня, и качусь туда, откуда доносятся раскаты музыки и рев газующих движков.

Закурив и открыв запотевшую бутылку холодного пива, слушаю байку о том, как Ромик сегодня «Прелюд» покупал. Тот умеет рассказать так, что у слушающих челюсти отваливаются. Приврет, где надо, приукрасит, но я не комментирую. Пусть пиздит.

А потом внимание целиком и полностью сосредотачивается на моей невъебенной персоне. Смерть и похороны Берга – новость номер один в городе.

– Твой венок был самый крутой, Абрам…

– Да все только о нем и говорят… Красава…

– Наш бомонд в культурном шоке.

Обычно болтовня о моем папаше меня не трогает, но сейчас, после того как он отправился на тот свет, шуточки о его смерти кажутся неуместными.

Я не знаю, что почувствовал сам, когда он помер. Это точно не равнодушие, но и не злорадство тоже. Скорее, злость и разочарование из-за того, что он сыграл в ящик так рано.

Пойти на похороны решил в последний момент. Не смог не прийти и не отдать дань чуваку, подарившему мне жизнь.

– Хорош. Завязывайте…

Вручив недопитую бутылку пива Викки, седлаю байк и еду на стартовую. Грот, единственный, кто не боится со мной гоняться, останавливается параллельно.

Две минуты на подготовку и настрой, и стоящая между нами рыжая девчонка в кожаных стрингах срывает с себя лифчик.

Оставляя за собой столбы серой пыли, срываемся с места одновременно. Позади свист, тяжелые биты. В ушах ветер и рев мотора. Адреналин вспарывает вены и бьет в виски.

Вырываюсь вперед, ухожу в занос на повороте, выбивая Гротова с его полосы, и вихляю задним колесом, чтобы лишить его зрения.

Еще три минуты, и раскаты рока и крики толпы вновь приближаются.

– Абрам… Абрам!!!

– Илюха!..

Вылетев за черту, едва не кладу байк на бок, разворачиваю его на сто восемьдесят градусов и вижу горящий в облаке пыли глаз летящего навстречу Грота.

Сегодня не его день.

Глава 6

Милена

Присев на корточки, беру одного из малышей на руки. Глядя черными глазками-бусинками, тянет шею и пытается лизнуть меня в нос.

– Они еще не обработаны, Милена. Осторожней, – предупреждает Маша, хозяйка приюта.

– Как у людей поднимаются руки выбросить таких крох? Неужели совсем нет сердца?..

Их четверо. Три девочки и мальчик. Пенсионерка нашла щенков в коробке под забором своего дома и привезла сюда.

– У них обезвоживание и блохи.

– Боже… бедняжки.

Опускаю малыша и, вооружившись салфеткой, смоченной в специальном растворе, по очереди промываю им глазки и носы.

Помогаю я этому приюту вот уже второй год. А началась наша дружба с того, что я увидела в сети пост с криком о помощи – бездомным кошкам и собакам не хватало еды и лекарств.

Приехала увидеть все своими глазами и оставила здесь все свои сбережения. Через несколько месяцев, действуя через бабушку, сумела уговорить Льва Давидовича взять его под свою опеку. С тех пор он процветает.

Наведя красоту щенкам, с каждым из них делаю селфи. Доказано, что мое лицо в одном кадре с животными значительно увеличивает шансы на обретение ими новых хозяев.

Торгую фейсом, так сказать.

– Ну а ты, Бандит? – спрашиваю у одноухого кота, беря его на руки. – Когда уже тебя заберут?

Он попал сюда полгода назад после того, как его потрепали собаки. Хозяин так и не отозвался, мы его подлечили и оставили жить здесь.

– Маш, сфотографируй нас, – прошу я. – Сделаю пост о нем еще раз.

Прижав к груди, целую недовольную мордочку и улыбаюсь, глядя в объектив камеры телефона.

Проведав других обитателей питомника, мою руки в процедурной и иду к своей машине.

Я сама предложила Маше вести канал «Хвостатые_Усатые», и без лишней скромности могу сказать, что вдохнула в него вторую жизнь. Манипулирую ли я своей фамилией для его раскрутки? Возможно. Но если это помогает брошенным на произвол животным обрести новый дом, мне не стыдно.

Завожу двигатель, включаю кондиционер и сразу пишу текст для поста. А затем, выбрав наиболее удачные фотографии, публикую в канале. Под постом тут же начинают собираться лайки.

Улыбнувшись самой себе, сворачиваю приложение и захожу в наш с девочками общий чат.

Олеся купила платье на день города, и теперь лента забита фото, демонстрирующими декольте, открытую спину и короткую узкую юбку. Отмечаю каждое из них, строчу восторженный комментарий, а увидев время в верхнем правом углу экрана, спохватываюсь.

Через час за мной уже должен заехать Рома.

Бросив телефон на консоль, лечу домой, чтобы принять душ и переодеться.

– Галин, где ба? – Заглядываю в кухню, где хлопочет наша домработница.

– В кабинете. Работает.

– Окей. – Посылаю воздушный поцелуй. – Я загляну к ней.

– Миленка! – окликает она меня. – Постой! А ужин?

– Я на свидание, Галь. Надеюсь, меня там покормят!..

– На свидание?..

Торопливо вытерев руки о передник, она подходит ко мне и по привычке трогает выбившийся из косы локон.

– Да. С Ромой… Помнишь, я говорила про него?..

– Это Ливановых сын?

– Да.

– Он симпатичный, – кивает одобрительно. – И семья хорошая.

– Ага… его мама в академии преподает.

– Он тебе нравится?

Я задумываюсь, пытаясь ответить себе честно.

Он приятный. У него хорошие манеры и красивые глаза, нет вредных привычек. И главное, он неглуп. Пожалуй, да, он мне нравится.

– Ага…

Бабушку нахожу в кабинете. Водрузив очки на нос, она просматривает какие-то бумаги.

Ее нельзя назвать типичной пенсионеркой. В свои семьдесят пять она все еще курирует всю бухгалтерию бизнеса Льва Давидовича. Все счета, потоки денежных средств и отчисления в налоговую находятся под ее контролем. Даже сейчас, спустя всего неделю после его похорон, она, не делая себе поблажек, работает каждый день.

– Бабуль, я в душ и убегаю.

– Куда? – спрашивает, глядя на меня поверх очков.

– Я говорила вчера… с Ромой погулять…

– А-а-а… иди, только не долго.

– Он привезет меня.

Про визит к Илье в автомастерскую я ей не рассказывала. Боюсь, она не одобрит моей самодеятельности, да и расстроится, что он снова отказался.

Приняв душ, я тщательно расчесываю волосы и решаю оставить их распущенными, положив в сумку плотную резинку на случай, если поднимется ветер.

Из одежды выбираю белые скинни, бледно-голубую блузку и джинсовую укороченную курточку. У воды может быть прохладно.

Наношу слой туши на ресницы, покрываю губы розовым блеском и выбегаю к ожидающему меня у ворот Роме.

– Долго ждал? Прости…

– Всего пять минут, – отмахивается он, заводя мотор. – Успел просмотреть непрочитанные сообщения.

– Здорово! – восклицаю, пожалуй, излишне эмоционально.

До этого мы почти не находились с ним наедине, и поэтому мне немного неловко. Я пока не представляю, о чем беседовать с ним.

– Как твоя бабушка? Сильно переживает?

– Переживает, да… Она очень тоскует по Льву Давидовичу.

– Конечно, я понимаю… Так неожиданно. Никто не знал про его проблемы с сердцем, – проговаривает Рома, посылая мне многозначительный взгляд.

Боже… Я подозревала, что версии про сердечный приступ мало кто поверит, но не думает же он, что вот так сразу я вывалю ему все подробности?!

– Он жаловался… иногда. Лекарства принимал от сердца, – лгу, глядя прямо перед собой.

Рома не отвечает, но уже через минуту переводит разговор на другую тему. Рассказывает о том, как готовится к защите диплома и чем собирается заниматься летом.

Я улыбаюсь и задаю наводящие вопросы. Да, так мне проще, чем говорить о собственной семье.

Через сорок минут мы приезжаем к городскому пляжу. На набережной людно и шумно. К вечеру жара спала, и город ожил. Играет музыка, слышится смех, пахнет карамельным попкорном.

Остановившись на тротуаре, я жду, когда Рома возьмет вещи с заднего сидения и закроет машину. Поправляю на себе блузку, откидываю волосы назад и, скользнув взглядом по окрестности, вдруг вижу Илью.

Он стоит у припаркованных в ряд спорткаров в компании еще нескольких парней и смотрит на меня в упор.

Задохнувшись от удушающей волны жара, я на мгновение застываю. Грудь и то место, где фаланга его пальца коснулась моей кожи, начинает нестерпимо жечь.

Откинув голову назад, Абрамов подносит сигарету ко рту и медленно затягивается.

Тело пропускает электрический разряд, но в этот момент мое запястье обхватывают пальцы Ромы.

– Милена…

Оборачиваюсь. Киваю. И послушно за ним иду.

– Держись от него подальше, – произносит парень негромко. – Поговаривают, он планирует прибрать наследство твоего отца себе.

Бред, что несет Рома, проходит фоном. Подгоняемая пристальным взглядом в затылок, я ускоряю шаг.

Глава 7

Милена

Половина студентов уже сдали работы и вышли из аудитории. Я же, сидя за партой, пытаюсь абстрагироваться от суеты вокруг. Еще раз проверяю свои тесты. Не хочу, что проверка выявила хоть одну ошибку. Знаю, что потом поедом есть себя буду.

– Идешь? – шепчет Лина с задней парты.

– Угу… сейчас… пару минут.

Слышу раздраженный вздох, но все равно не спешу. Пробегаюсь глазами по последней странице и только после этого поднимаюсь на ноги.

– Наконец-то, – ворчит подруга, идя за мной к преподавательскому столу.

Сдаем свои работы и вместе выходим из аудитории. В коридоре почти никого. Тихо переговариваясь, спускаемся на первый этаж, пересекаем просторный вестибюль и оказываемся под палящим солнцем.

На парапете, болтая с однокурсниками, нас уже ждет Олеся.

– Не прошло и года! – выпаливает она, срываясь с места.

У них с Линой на сегодня запланирован шоппинг. К тому провокационному платью Олеси срочно нужна подходящая обувь, потому что после празднования дня города подруги планируют оторваться в клубе.

– Ты не передумала? Спрашивала у бабушки разрешения? – снова пристает Олеся.

– Не спрашивала. Я не пойду в клуб…

Ну, действительно. Я не могу пропустить городской праздник, участником которого наша семья была много лет подряд, но пойти после него в ночной клуб спустя всего несколько недель после похорон отчима кажется мне кощунством.

– Как хочешь… – бросает Леся с обидой.

Лина, на прощание целуя воздух рядом с мой щекой, тихо шепчет:

– Не обращай внимания… Она психует из-за Вадима.

Парень, который ей сильно нравится, недавно начал отношения с другой девушкой. Олеся приняла эту новость близко к сердцу, потому что ей он говорил, что ни с кем встречаться не хочет.

Поцеловав и надувшуюся Лесю тоже, машу девчонкам рукой и направляюсь на стоянку академии. На ходу шаря рукой в сумке в поисках ключей от машины, иду мимо автомобилей и вдруг сбиваюсь с шага.

Периферийное зрение выцепляет алое пятно в черно-белом ряду тачек и подает в мозг сигнал тревоги. Сначала чувствую укол между ребер, а затем озноб по спине.

Повернув голову в ту сторону, вижу, что интуиция меня не подвела. В машине сидит Илья. В том самом кабриолете, но с поднятой крышей. Глядя в экран своего телефона, меня не замечает.

Первый порыв бежать от него сверкая пятками я тут же глушу. Шок от посещения его автомастерской прошел, и я уже сотню раз отругала себя, что сдалась тогда так быстро. Нужно было хотя бы озвучить цель моего визита.

Быстро оглядевшись, никого поблизости не замечаю – еще один довод за то, чтобы я к нему подошла.

Судорожно вздохнув и нервно дернув ремешок сумки на плече, поворачиваю к его машине. Иду, не позволяя страху управлять собою. Быстро приближаюсь к передней пассажирской двери и, наклонившись, заглядываю в салон.

Не может быть, чтобы он меня не видел. Но реакции ноль. Словно я невидимая.

Мерзавец.

Закрываю на секунду глаза, тяжело сглатываю и дергаю ручку на себя. Сажусь на сидение и, пожалуй, излишне громко хлопаю дверью.

– Извини… – вырывается у меня.

И вот только после этого Абрамов дает реакцию. Нарочито медленно гасит экран телефона и ставит его в специальный держатель.

Меня трясет от его близости и собственного безрассудства. Запоздало понимаю, насколько опрометчиво я поступила, и уже буквально слышу свежую сплетню – приемная дочка Берга домогается его непризнанного сына.

Боже…

Разместив руку на спинке пассажирского кресла, в опасной близости от меня, Илья разворачивается ко мне всем корпусом. В нос тут же проникает еле уловимый запах спортивного парфюма. Машинально идентифицирую его – весьма недешевый бренд.

– Хорош таскаться за мной, болонка.

Проглотив оскорбление, нейтрально улыбаюсь. Я переступила через собственные страхи не затем, чтобы ругаться.

– Твоя бабушка просила передать…

– Нет у меня никаких бабушек и не было никогда, – перебивает невежливо, поворачивая ключ зажигания.

– Но почему? Вы могли хотя бы общаться…

В этот момент стекло с моей стороны начинает опускаться, и с первым же потоком воздуха в мой нос проникает пряный аромат женских духов.

– Илюш, что эта крошка делает на моем месте? – засунув голову в салон, интересуется блондинка.

Илья кладет руку на руль и демонстративно заламывает бровь. Дескать, понятия не имею, кто это и как она здесь оказалась. Сам в шоке.

Вжавшись спиной в спинку сидения, я с головы до ног заливаюсь краской.

– У нас сегодня свидание втроем? – продолжает блистать остроумием его подружка. – Тебе захотелось разнообразия?

Лицо горит так, что, кажется, вот-вот запахнет жареным. Хватаю свою сумку с колен и прижимаю ее к груди.

– М?.. Кучерявая?.. – обращается ко мне Илья. – Хочешь поехать с нами?

Я все понимаю. Он снова пытается выбить почву из-под ног и спугнуть меня.

– Илья… поговори, пожалуйста, с бабушкой… – лепечу, запинаясь. – Это тебя ни к чему не обязывает.

– Беги давай. – Кивком головы указывает на дверь. – И в следующий раз соблюдай дистанцию.

Блондинка сама открывает ее и ждет, когда я выйду.

– До свидания, – бормочу под нос и слышу позади шипение его подружки:

– Что ей от тебя нужно?

Затем следует негромкий хлопок, и машина трогается с места. Я ухожу, не оборачиваясь. Не чувствуя собственных ног и безуспешно пытаясь надышаться, быстро шагаю к своей машине.

Все.

Господи, это точно все!.. Даже под страхом смертной казни я ни за что больше добровольно не подойду к нему. Еще одной такой встряски мое сердце просто не выдержит.

Я сделала все, что могла, больше мне бабушке помочь нечем.

С трудом нахожу в сумке ключи от машины и, сняв ее с сигнализации, открываю дверь.

В салоне пахнет ароматизатором с ароматом свежести, все родное и до боли знакомое, но кажется, что я до сих пор там, в его машине. Запах его парфюма и кожаной обивки осели на коже невидимой пленкой, перед мысленным взором его взгляд с ленцой и почему-то круглый кулон на серебряной цепочке.

Мысли крутятся вокруг Ильи и, внезапно свернув на скользкую дорожку, несутся вскачь, пока не врезаются в стену из моих чувства собственного достоинства и благоразумия.

Черт!..

Прижимаю ладони к лицу, рискуя размазать тушь. От бешено колотящегося в груди сердца по всему телу идет вибрация.

Нельзя!.. Нельзя даже думать о нем в подобном ключе!..

Глава 8

Милена

На сборы на день города уходит почти три часа, два из которых – на выпрямление моих тугих локонов.

Боже, как я с ними устала!.. Вместо фамилии и родительской любви мой биологический отец наградил меня непослушной кудрявой копной!

Подруги завидуют, говорят, что отдали бы свои сиськи за такое богатство, а я считаю их сущим наказанием.

Так хочется гладкие светлые волосы, как у мамы. С ними никаких проблем! Хоть локоны, хоть ровные пряди, хоть длинные, хоть короткие.

Я же со своими кудрями вечно воюю.

Отложив утюжок, делаю ровный пробор и покрываю волосы легким спреем с эффектом фиксации.

Повернув голову влево и вправо, чтобы оценить результат, вдеваю в уши серьги-кольца и покрываю губы помадой цвета спелой вишни.

Пользуюсь ей редко, но сегодня очень хочется выглядеть взрослее.

– Егор тебя отвезет, – говорит бабушка, одобрительно осматривая мой наряд – черное платье до колена с небольшим боковым разрезом.

– Я такси уже вызвала.

Наношу по капельке духов на запястье и зону яремной впадинки и вынимаю из шкафа коробку с моими туфлями.

– Зачем я плачу зарплату нашему водителю, если моя внучка вынуждена ездить на такси?

– Почему вынуждена, ба? Я просто не хочу заставлять ехать Егора в такие пробки. Представляешь, что сегодня творится в центре?

– Ладно, – сдается неожиданно быстро.

Крутанувшись на месте, я порывисто ее к себе прижимаю. Целую сухие бледные щеки и заглядываю в глаза.

– Может, съездим ненадолго? Только на официальную часть, а на концерт не будем оставаться, – предлагаю я.

– Нет, Милеш, езжай, – отказывается она. – Жизнь продолжается, несмотря ни на что.

Поправив помаду на губах и стерев ее же с лица бабушки, я надеваю легкий жакет, беру сумку и выхожу из дома.

Девочки уже на месте и начинают атаковать меня в чате, едва такси выезжает из нашего поселка. Немного нервничают – места в первом ряду у самой трибуны забронированы на мое имя.

С огромным трудом найдя свободное место, водитель высаживает меня недалеко от площади. Приходится ускориться, что не опоздать к началу выступления нынешнего мэра.

– Милена! – восклицает Олеся нервно. – Где ты ходишь?! Наши места, наверное, заняли!..

– Никто ничего не занял.

Вместе пробираемся через толпу и оказываемся в зоне, куда пропускают по приглашениям.

Девчонки не прячут своей радости. Усевшись в первом ряду, делают селфи и незаметно фотографируют все, что попадает в объективы камер их телефонов.

Они вовсе не нуждающиеся, нет. Отец Олеси владеет коммерческой недвижимостью, а мама Ангелины – частной клиникой. Но до сегодняшнего дня нашего мэра они так близко не видели.

Официальная часть праздника длится более двух часов. Сначала пространная речь главы города, который упомянул в ней даже моего усопшего отчима, затем награждение почетных граждан, вручение наград и грамот за вклады в обустройство и культурную жизнь города. А затем уже и долгожданный концерт, ради которого девчонки так рвались на первый ряд.

С его началом у меня получается свободно выдохнуть, потому что прикованные ко мне многочисленные взгляды во время выступления мэра теперь обращены на сцену, на которой выступают известные танцевальные и музыкальные коллективы страны.

Расслабившись, я временами отвлекаюсь на переписку с Ромой. Его пока в городе нет, но он очень торопится и обещает, что успеет как раз к завершению концерта.

«Дождись меня у выхода из парка, – пишет он. – Погуляем».

Даже не знаю, хочу я этого или нет. Погасив экран, кладу телефон на колени и устремляю взгляд на сцену.

В прошлый раз я так и не смогла сконцентрироваться на общении с ним. Весь вечер я чувствовала на себе тот самый взгляд с прищуром. Как дурочка постоянно оборачивалась и искала его в толпе.

А позже, когда он привез меня к дому, был поцелуй. Немного неловкий, неуверенный, но приятный. Рома хорошо целуется.

Я потом вспоминала его и решила, что повторить его стоит.

«Хорошо, только не долго», – отвечаю спустя несколько минут.

Однако к концу концерта Рома сообщает, что немного не успевает, и просит подождать его минут десять. Соглашаюсь, конечно, и поэтому, когда девочки бегут на сцену за автографами от любимых поп-певцов, никуда не тороплюсь.

– Боже… Боже… Боже… – строчит Леся пулеметной очередью. – Это лучший день в моей жизни!..

Глаза Лины тоже горят восторгом. Медленно продвигаясь к выходу, она то и дело оглядывается на сцену. Мне немного смешно наблюдать за ними, потому что у меня уже давно есть и автографы, и фото со всеми любимыми артистами.