- -
- 100%
- +
– Добрый вечер.
– Здравствуй, Илья.
Осматриваясь по сторонам, вешаю его на руль и прохожусь пятерней по волосам.
Круто, да. Памятник снобизму и понтам покойного Берга. Барин, бля.
– Зайдешь? – Отводит руку в приглашающем жесте. – Галина сладкий пирог испекла.
– А гусь в яблоках будет? – не удерживаюсь от сарказма.
На сморщенном лице бабки мелькает подобие улыбки. Шутка оценена. Я польщен.
Внутри дома все так, как я себе представлял: как в Художественном музее имени Пушкина. Ряд картин на стенах, светильники в виде канделябров и вензеля на перилах лестницы.
– Здравствуй, Илья, – доносится откуда-то сбоку тоненький голос болонки.
Поворачиваю голову и вижу ее стоящей в арочном дверном проеме. Отправляю взгляд прогуляться по ее фигуре и, зависнув на мгновение на округлых коленках, возвращаюсь к порозовевшему лицу.
– Привет.
– Ты голоден? – спрашивает бабка. – Можем поужинать, а потом поговорим.
– Евгения Карловна, я сюда не харчеваться приехал. Давайте сразу к делу.
Милена, переступая с ноги на ногу, заметно нервничает. Кусает нижнюю губу, вызывая во мне глухое раздражение.
– Тогда… – Указывает рукой на массивную дверь из темного дерева. – Прошу.
Очевидно, кабинет. В центре тяжелый стол, одну стену занимают шкафы, под завязку забитые книгами, вдоль другой стоит диван и два кресла.
– Присаживайся. Воды? Может, чего-нибудь покрепче?
– Я за рулем, – отбиваю, без стеснения осматриваясь.
Бабуля обходит стол и опускается в кожаное кресло. Я сажусь на диван. Милена остается за дверью.
– Это кабинет твоего покойного отца.
Если она рассчитывает на реакцию с моей стороны, то ее не будет. Уперевшись локтями в широко разведенные колени, я молча смотрю в ее лицо.
Бабка еле заметно улыбается. Я же открыто разглядываю ее, потому что впервые вижу ее так близко. Она невысокая, худощавая, но чувствуется в ней стать и порода. Спину держит подобно английской королеве. Взгляд свысока.
– Я рада, что ты приехал.
Киваю, поощряя ее говорить дальше.
Евгения Карловна усмехается. Выглядит слегка удивленной.
– Ты очень похож на своего отца.
– Мне это не льстит и не вызывает трепета. Давайте ближе к делу. Что вам нужно от меня?
Отведя взгляд, она приглаживает аккуратно собранные в пучок светлые волосы и касается вдетой в ухо серьги.
– Я хотела поговорить о… тебе… о нас…
– Каких еще нас?
– Согласна, звучит странно, но… ты мой единственный родной внук, Илья…
– И?..
– И я очень хотела бы поддерживать с тобой отношения.
– Правда?.. – Из горла рвется смех, но я вовремя сдерживаю себя. – Почему именно сейчас, Евгения Карловна?
Она прочищает горло и, поднявшись с кресла, наливает себе воды из графина. Сделав несколько глотков, снова садится.
– Ты знаешь, я была категорически против связи твоей матери и Льва. Она не была его достойна.
Я противоположного мнения, но, несмотря на закипающее внутри бешенство, решаю позволить ей выговориться.
– Более того, она не любила его и изменяла.
– Зачем мне эти подробности?
– Я хочу, чтобы ты знал предысторию.
– Вы позвали меня, чтобы очернить мою мать?.. – уточняю негромко.
– Нет. В том, что ты рос без отца, твоя мать виновата меньше всего, – заявляет она. – Ты тем более.
– Евгения Карловна, если вы думаете, что я обижен на вас и, не дай бог, претендую на что-то, то вы сильно заблуждаетесь. Мне от вас ничего не надо. Ни признания, ни денег.
– Я это вижу. И осуждать тебя не могу.
– Зачем тогда все это?
– Я хочу общаться с тобой.
– Зачем?
– Ты мой внук, – говорит она спокойно. – Называй это как хочешь. Инстинктами, чувством вины, которое страшно нести на тот свет, эгоизмом…
– Вот именно. Вы решили очистить совесть перед смертью?..
– Возможно. Внезапная кончина сына доказала, что нельзя быть уверенным, что сегодня ты не проживаешь свой последний день.
– Очень цинично.
– И тут тоже ты прав, – соглашается, немного подумав. – Последнее время это единственное, о чем я думаю. Почему я так и не решилась открыто противостоять Льву, прийти на поклон к твоей матери и официально признать тебя своим внуком…
– И почему же?
– Мне казалось, время еще есть. Я ждала, когда сын сам придет к этому решению, и, поверь мне, он был близок к нему.
– Да ладно, – смеюсь, не удержавшись.
– Последний год не было дня, чтобы он не говорил о тебе…
– Хорош… не смешно…
– Можешь спросить у Милены.
– Да мне срать!.. Даже если и так… Мне абсолютно похер.
– Ты имеешь полное право обижаться на нас…
– Вы меня слышите, нет? Мне не обидно. Мне похер! – повторяю с усмешкой. – Ваша фамилия ничего не стоит!.. Ничего! Ваши бабки не сделают меня счастливее!..
– Я это знаю и испытываю гордость за тебя.
– И вашей гордости за меня мне тоже не надо!
– Но что-то же тебе надо, раз ты приехал?
Я поднимаюсь на ноги и разворачиваюсь к выходу. Слышу, как Евгения Карловна тоже встает и идет за мной.
– Илья!..
Открываю дверь, выхожу из кабинета.
– Илья, я понимаю, что ты чувствуешь…
– Ничего я не чувствую.
– Но, пожалуйста, позволь мне хотя бы звонить тебе.
– Зачем?..
– Иногда, – добавляет она, глядя на меня снизу вверх. – Пожалуйста.
– Звоните… – пожимаю плечами, надевая ботинки.
В этот момент в поле моего зрения попадает белое пятно. Машинально повернувшись, вижу, как к нам приближается Милена. Заламывая руки, мечется взглядом от меня к бабке и обратно.
В груди вдоль ребер тугие струны натягиваются. Свербит, царапает, раздражает.
Красивая девчонка. Пиздец, какая красивая. Если бы не была Берг, давно бы на своем жеребце прокатил.
– Уже уходишь, Илья? – спрашивает, не скрывая разочарования.
– Да.
– Можно я провожу?
– Можно, – отвечаю, игнорируя мнение бабки на этот счет.
Глава 13
Милена
Вечернее солнце ласкает кожу приятным теплом. Ветра нет, и влага после ночного дождя за день испарилась.
Причин мерзнуть и трястись нет, но меня все равно колотит, словно я голая на ветру.
– Как прошел разговор? – спрашиваю, боясь, что Илья уедет прямо сейчас.
Судя по всему, не так, как хотелось бы бабушке, раз он не остался на ужин.
– Нормально.
Перекинув ногу, Илья седлает байк и открыто рассматривает меня. Если пытается смутить, то у него получается. Воспоминания о том, что было в его машине, вспыхивают в памяти объемными картинками.
Я неумолимо заливаюсь краской. Но… но все равно шагаю ближе и, остановившись всего в полуметре, касаюсь пальцем зеркала заднего вида.
– Илья… бабушка непростой человек, – говорю, глядя на приборную панель мотоцикла. – Она всегда говорит то, что думает, и иногда кажется черствой…
– Зачем мне эта информация?
– Я к тому, что она чувствует гораздо больше, чем показывает это.
Повернув ключ в зажигании, он заводит мотор и берется за шлем. Мое сердце урчит и вибрирует в такт урчанию двигателя байка, и вместе с тем становится тоскливо и тревожно от того, что он уедет вот так, не став к нам с бабушкой ни на шаг ближе.
– Илья… – прерывисто вздыхаю. – Ты приедешь еще?
– Зачем?
Надевает шлем и застегивает ремешок, глядя на меня сощуренными глазами.
– Ну… я могу хотя бы звонить тебе?
– Зачем?..
– Или писать… иногда…
Подняв подножку, он берется за руль двумя руками, поддает газу, словно ему не терпится уехать отсюда.
– У меня девушка есть…
Вспыхиваю как спичка.
– Я как сестра писать буду.
Вижу, как в уголках его глаз собираются мелкие морщинки.
– Ну, пиши… сестра.
С этими словами он опускает визор на шлеме и, объехав клумбу по кругу, уезжает к открывающимся воротам.
Смотрю вслед удаляющемуся красному стоп-огню, слышу, как, оказавшись за пределами участка, он резко газует, и стою на крыльце, пока рев мотора полностью не растворяется в воздухе.
Сердце еще долго не может успокоиться. Меня бросает то в жар, то в холод. Отчего-то горят губы – будто он снова коснулся их.
Через пару минут спиной открывается дверь, и ко мне подходит бабушка.
– Расстроилась? – спрашиваю, оглядываясь через плечо.
– Нет.
И действительно, разочарованной она не выглядит. Скорее – взволнованной или взбудораженной.
– Что он сказал тебе? Почему не захотел остаться на ужин?
– Я и не рассчитывала, что он на него останется, – проговаривает она с улыбкой. – Он приехал получить ответ на одни вопрос, и он его не получил, а значит, приедет снова.
Я догадываюсь, о чем речь. Илья хотел узнать, почему его не приняли? За что так с ним поступили?..
– Думаешь?..
– Да. У него характер своего отца, но чести и достоинства побольше будет. Он мне нравится. – Поворачивает голову и смотрит в мои глаза. – А тебе?
– Мне?.. – Хмыкаю слишком поспешно. – Не знаю… он… помог мне тогда и до дома подвез…
– Илья красивый мужчина.
Мои щеки горят, но я выдерживаю взгляд бабушки. Неужели она заметила, как я смотрю на него?
– Да, наверное… – бормочу тихо.
Улыбнувшись, она разворачивается и уходит в дом. Я же остаюсь гадать, что бы все это значило.
Позже, вечером, после болтовни с подружками в чате и расслабляющей ванны, мне звонит мама. Обычно мы созваниваемся не чаще одного-двух раз в неделю, но в последнее время общаемся едва ли не каждый день.
– Как твой зачет, дочь? – раздается в трубке мамин бодрый голос.
– Сдала. Как у тебя дела? Как новый проект?
Она, как и прежде, работает на телевидении, но постоянной должности у нее нет – заменяет то одного, то другого. И, что сильно ее расстраивает, в кадр не выпускают.
– Меня на другой перекинули… достали…
– Интересный?
– Так себе… – отмахивается немного нервно. – Лучше расскажи, как у вас дела. Абрамов приезжал?
Наверное, зря я маме про него рассказала. Не подумала, что ей неприятно может быть. Тот, кого все считают виновным в разводе Бергов, теперь в их же доме желанный гость. Мне кажется, мама относится к этой ситуации очень болезненно.
– Приезжал, да, – отвечаю негромко. – Поговорил с бабушкой и уехал.
– О чем поговорил? – оживляется она. – О чем они говорили, Милена? Ты слышала?..
– Нет. Они разговаривали в кабинете Льва Давидовича.
– И что?.. Что было потом?.. Что сказала старуха?
– Н-ничего… они поговорили, и он уехал…
– Она хочет все переписать на него?
– Нет. – Перевожу дыхание, потому что от напряжения, что я сейчас испытываю, давит в груди и не хватает воздуха. – Ничего такого я не знаю.
– О чем же тогда они говорили? Ведь есть же у твоей бабки какой-то план.
– Знаю только, что они договорились созваниваться иногда.
– Будут общаться?
– Я не знаю!.. – давлю голосом.
Мама замолкает на несколько секунд, а затем в трубке раздается тяжелый вздох.
– Ох, Миленка… смотри, как бы Берги тебя не пнули из своей семьи, как меня когда-то. Держись там… крепче…
Дальше разговор не клеится – у меня пропадает настроение и желание общаться с ней. Попрощавшись и договорившись на днях снова созвониться, мы разъединяемся.
Уснуть долго не получается. Кручусь, сбивая постельное белье в комок.
Слишком много впечатлений, мыслей и событий. Что-то из огромного обилия пережитого за сегодня не дает успокоится – сидит занозой в самом труднодоступном месте моего мозга. Колет и царапает. Пробуждает какое-то неприятное чувство.
Перебираю события дня с самого начала. Стопарюсь на моменте, когда увидела, как Илья заходит в дом и как открыто разглядывает меня.
Потом вспоминаю разговор у террасы. Интуитивно чувствуя, что уже близко, хватаю воздух ртом и поднимаюсь на локтях.
«У меня девушка есть», – всплывает в памяти его брошенная с усмешкой фраза.
Несильный толчок в грудь опрокидывает меня на подушку.
Господи…
Я конченая дура.
Глава 14
Милена
– На самом деле об этом фильме очень много говорят. – Рома эмоционально жестикулирует руками. – Критики сравнивают его с «Бесславными ублюдками», но в более легкой версии.
– Да, точно, – киваю, шагая рядом с ним.
Я все-таки согласилась на кино и на ресторан, но твердо решила расставить все точки над «i». Если Рома согласится только на дружбу, то я буду счастлива, потому что большего я с ним не хочу.
– На мой взгляд, до Тарантино Гаю Ричи никогда не дотянуться, но… я впечатлен!..
Немного нервничая, я грызу нижнюю губу. Ужасно не люблю обижать людей или ставить их в неловкие ситуации. А Рома, мне кажется, обидится.
– Кстати. – Останавливается на выходе и берет меня под локоть. – Я заказал столик в «Мушкетерах».
– Ты голоден? Я нет. – Предпринимаю последнюю попытку избежать ужина, уже понимая, что она была тщетной.
– Голоден!.. Конечно, голоден! Там столики за две недели бронируют!
– Оу…
Я не поклонница французской кухни, но в этом ресторане была. Он расположен в живописном месте в самом центре города на берегу залива и, действительно, считается люксовым.
– Я тогда бабушке наберу. Ты не против?
– Я говорил Евгении Карловне, куда мы едем.
Пока Рома снимает с сигнализации свою машину, я отхожу в сторону, чтобы позвонить ба. Она, наверное, ждет меня домой сразу после кино.
– Бабуль, – говорю в трубку, глядя, как парень поправляет на себе одежду. – Мы с Ромой ненадолго в ресторан, а потом он привезет меня.
– Ты же не хотела в ресторан.
– Ненадолго. Хочу поговорить с ним серьезно.
– Он тебе не нравится, – озвучивает она мои мысли.
– Да… об этом и хотела поговорить.
– Ясно… Вы в «Мушкетерах»?
– Да, Рома там столик заказал.
– Хорошо.
Дорога до ресторана занимает пятнадцать минут, в течение которых он не перестает рассуждать о фильме. Вообще, я заметила, что Рома очень любит говорить и слушать себя. У него, правда, отлично получается, но быть его собеседником непросто.
Столик нам предоставляют у окна с видом на воду. Хорошее место. Наверное, за него пришлось заплатить дополнительно. Становится немного неловко за то, что я оделась неподобающе – в белые джинсы и сиреневую тонкую кофточку с V-образным вырезом.
– Рекомендую куриное филе в имбирном соусе или куриную ножку, фаршированную тигровой креветкой.
Я неплохо знакома с меню этого ресторана, но с улыбкой киваю.
– Из салатов здесь великолепно готовят капрезе с соусом песто. А на десерт возьми вафлю «Бель Элен».
Я терпеть не могу песто, и вафли тоже не ем. А еще внезапно понимаю, что ненавижу, когда на меня давят. Хочется домой. Смыть косметику, расчесать волосы и, устроившись в коконе на террасе, открыть переписку с Ильей, которая состоит из одного единственного сообщения – моего пожелания доброго утра.
– Рома… мы ведь не встречаемся?
Вскинув взгляд, он замирает.
Да, наверное, сказать все сейчас, до того, как он накормит меня до отвала блюдами на свой вкус, будет правильнее.
– В смысле?..
– Ну… мы же не пара?
– Я думал, пара… – проговаривает он медленно. – Разве нет?
– Н-нет… – выдыхаю, опуская глаза в меню.
В животе становится неуютно и холодно, а затылок и плечи сводит от напряжения.
– Почему? Твоя бабушка против? Я ей не нравлюсь?..
– Боже… нет! – восклицаю я. – Она тут совершенно ни при чем!
– Она не может мне простить праздника в честь дня города? Я же извинился!
– Нет-нет… ничего подобного!.. Просто…
– Что просто?
– Просто… это мое решение, я не… готова к отношениям…
– Почему? Я тебе не нравлюсь? – Усмехается, кружа глазами по моему лицу. – Не урод, вроде.
– Нет, конечно… Ты очень симпатичный, Рома!.. Дело ведь не во внешности!..
– В чем же тогда?
В этот момент, к моему облегчению, раздается звук входящего сообщения.
– Прости… телефон… – Хватаю его со стола и, перевернув, вижу входящее сообщение от Ильи.
«Я на месте. Выходи».
Секундное замешательство, шок, неверие – все это, должно быть, отражается на моем лице, потому что Рома начинает озираться по сторонам.
– Что случилось?
«Я не дома», – печатаю в ответ, не попадая пальцем по нужным буквам.
«Выйди из этого сраного ресторана».
Стук сердца, шум в ушах и грубые слова Ильи выбивают почву из-под ног. Крутя головой по сторонам, безуспешно пытаюсь увидеть его.
– Что?! – дергает Рома мою руку. – Что тебе написали?
– За мной приехали.
– Кто? Водитель? Бабуля твоя отправила?
– Прости… – бормочу, поднимаясь на ноги и забирая сумку со спинки стула.
– Милена!.. Милеш… Подожди, мы ведь еще не поговорили!..
Как он узнал, где я?! Зачем приехал?
Что-то случилось?!
Паника набирает обороты с каждым моим шагом, но волнение от того, что я увижу его прямо сейчас, заглушает даже ее.
Толкаю тяжелую стеклянную дверь и вижу Илью в то же мгновение. Он стоит перед капотом заехавшего одним колесом на клумбу у входа огромного черного внедорожника.
Сунув руки накладные карманы широких синих штанов, он смотрит на меня тяжелым, как бетонная плита, взглядом. Пробирает насквозь – сначала промораживает, а затем словно в кипяток окунает.
– Привет… – шевелю губами.
– Милена, – проникает в ухо обеспокоенный голос Ромы. – Это он за тобой приехал?.. Ты же не поедешь с… этим?..
– Садись в машину, – говорит Илья, кивая на танк позади себя.
– Пока, Ром… – шепчу, оборачиваясь.
– Милена! Ты с ума сошла?! – Тянет за локоть. – Евгения Карловна в курсе? Она не одобрит.
– Руки убери, – требует Илья тоном, о которого у Ромы, должно быть, волосы дыбом встали, поскольку он тут же меня отпускает.
Я шагаю к водительской двери и, дернув массивную ручку, замечаю, как Илья, склонившись над перепуганным Ромой, что-то ему говорит. Тот не отвечает и, развернувшись, быстро исчезает за дверью ресторана.
– Садись, – повторяет строго, направляясь к водительской двери.
Открыв дверь, берусь за специальный поручень, чтобы забраться в салон, поскольку джип очень высокий – специально оборудован для езды в труднопроходимых местах. У Льва Давидовича тоже такой был.
– Что случилось?.. – спрашиваю, когда Илья занимает место за рулем.
Смотреть на него открыто мне страшно, но взгляд тянет как магнитом.
Светло-серая майка, голые плечи, сильные руки и серебряный браслет на запястье.
– Как выяснилось, ничего, о чем трындела твоя бабка.
Глава 15
Илья
Пятнадцать лет мы живем с ней в одном городе. Пятнадцать, сука, прекрасных лет наши вселенные ни разу не пересеклись. Я относительно быстро справился с детскими обидами и едкой завистью к этой девочке и полноценно жил, пока она не нарушила границы, придя в мой автосервис.
С того дня она повсюду. В сознании и подсознании. Со мной, когда я сплю, жру и даже трахаюсь.
Это невыносимо.
– Тебе бабушка позвонила? Что она сказала?..
– Что тебя срочно нужно забрать из плохой компании.
Устремив взгляд ровно перед собой, Милена быстро облизывает губы.
Сука.
Терпеть не могу, когда девки подобной пошлятиной занимаются. Но эта не играет. Она, по ходу, даже не знает, как это делается, и поэтому вставляет куда сильнее, чем в исполнении любой другой.
– Она так сказала? – Суетливо лезет в сумку, вынимает из нее телефон. – Странно.
Более чем. У меня препаршивое чувство, что бабка нашла зацепку, дергая за которую мною можно управлять. Но больше убивает то, что, понимая это, я ведусь.
Активирует экран, водит по нему пальцем. Отключает.
– Ты поэтому не в духе, да? Наверное, ба тебя от важных дел отвлекла?
У меня соревнования на следующих выходных – трофи-рейд по бездорожью. Мы заявки подавали еще в прошлом году, а сегодня планировали финальный тест-драйв перед испытаниями.
Но… позвонила бабка и сказала, что Милена ужинает с парнем. И ее это очень волнует, поскольку она ему не доверяет.
Я тоже, потому что Рома Ливанов – чмырь и последняя гнида, который, увидев, что к его подружке пристали гопники, просто проехал мимо.
И тест-драйв моей черепашки-ниндзя пошел по пизде.
– Отвлекла.
– И поэтому ты зол, – заключает, вздыхая.
Зол?.. Да я в бешенстве! В первую очередь на себя – за то, что развернулся уже на выезде из города и полез на этом болотоходе в самый центр.
На болонку тоже зол. Сильно. Рано она очки перестала носить, если не видит, с каким дерьмом на свиданки ходит.
Бурлящая в венах ярость ищет выход. Жду, что вот-вот с котелка сорвет крышку.
– Подай мне воду. В бардачке.
Милена достает из него бутылку воды. Я забираю, а когда при этом касаюсь ее пальцев, завожусь еще больше.
Она, словно чувствуя мое состояние, затихает. Вжимается спиной в сидение и молчит. Я делаю глоток воды и кидаю бутылку на заднее сидение.
Не помогает.
– Романтик испорчен не по моей инициативе. Не кисни, кучерявая.
– Я не кисну, – отзывается тут же. – Это был не романтик.
– Серьезно?.. – уточняю с сарказмом. – Ты бросила своего парня и укатила со мной. Не опасаешься за свою репутацию? Завтра скажут, что ты со мной спишь.
Перспектива выпустить пар и задеть ее за живое нехило бодрит.
– Не опасаюсь. – Поворачивает ко мне голову. – Ты же мой брат.
Адреналин бьет в голову. Смотрю на нее, а в ее глазах тени.
Да ну, блядь…
Зря ты, Милеша, даже допустила подобную мысль.
– Ну, раз так… – Непроизвольно стискиваю пальцами оплетку руля. – На правах старшего брата я имею право все знать о тебе и твоем парне.
Молчит. Чувствую ее волнение каждой порой, слышу, как учащается дыхание.
– Что именно?.. – спрашивает спустя небольшую паузу.
– Насколько далеко зашли ваши отношения?
– Это… это же личное…
Ерзает задницей на сидении, словно ей неудобно.
– Разве могут быть секреты между братом и сестрой? М?..
Выезжаю, наконец, из города и выжимаю максимум скорости из своей ниндзя. Опустив стекло, закуриваю.
– Ничего серьезного. У нас только два свидания было.
– И оба после смерти Берга?
– Да.
Ясно. Как я и думал.
– Приставал к тебе? – спрашиваю строго. – Целовал? Трогал?..
Милена снова смотрит на меня. Ждет моего взгляда – и получает его. Вспыхивает, краснеет моментально до корней волос. Но тени в глазах – ее потаенные мысли и желания прошибают насквозь.
Острая вспышка стекает тяжестью в пах.
Затянувшись никотином, задерживаю дыхание.
– Ну так что, Милена… – Выпускаю струю дыма в окно. – Как далеко вы успели зайти?
– Он целовал меня.
Ого.
Зажав сигарету в зубах, бросаю взгляд на ее губы. Замечает. Тут же вбирает в рот нижнюю.
– Понравилось?
– Понравилось, – говорит тихо, но я отчетливо слышу вызов.
Скинув скорость, я сворачиваю с трассы на проселочную дорогу. Когда-то тут была тропа для питбайков и вездеходов, пока мы не оборудовали специальную трассу на противоположной окраине города.
– Мы куда?! – пугается болонка, обеими руками хватаясь за потолочный ручник.
– Как раз сегодня я планировал протестировать этот джип. Вы с бабкой сорвали мои планы. Придется потерпеть немного.
– Ты хочешь, чтобы я поехала с тобой?
Я хочу, чтобы ты показала мне, чему тебя научил твой малахольный дружок.
– А что в этом такого? Ты не интересуешься делами брата?
– Интересуюсь! Мне правда интересно!..
– Ну и отлично… – усмехаюсь негромко. – Заодно и покажу тебе кое-что.
Решение спонтанное. Инстинкт, затмивший на мгновение доводы разума. Такое со мной случается иногда. С возрастом все реже и реже, но кучерявая плохо влияет на меня.
– Что именно?..
Тропа еще действующая, но для питбайков, не небольших квадроциклов. Колея есть, однако обочины уже затягивает молодым сосняком.
– Держись крепче! – предупреждаю, добавляя газа, чтобы взобраться на крутую сопку через валуны.
Милена коротко вскрикивает, но, держась обеими руками за ручник, восторженно хлопает глазами.
– Страшно?
– Нет!.. – восклицает со смехом. – Это круто!..
Выкручиваю влево, фиксируя базу на очередной ступени подъема, и, осмотревшись, выбираю диагональную тропу.
– Держись! – командую, выжимая сцепление.
– Держусь!.. – смеется в голос.
Бешеная. И не боится ведь.
С пробуксовкой трогаюсь с места. Слышу, как из-под колес вниз булыжники летят. Ползу медленно, срезая бампером молодые ветки осин. Даю отдышаться себе и черепашке и, поддав газа, взлетаю на верхнюю площадку.
– Вау!.. вскрикивает Милена. – Боже!.. Боже мой!.. Это невероятно!..
Толкает дверь от себя, выскакивает из машины и бежит к ограждению из бетонных блоков, за которым открывается вид на ночной город.