- -
- 100%
- +
Глава 1.
Бокалы, столкнувшись, едва не выплескивают пиво друг на друга. Катастрофы удается избежать в последний момент.
– Забирай, – бросаю небрежно через плечо.
– Не в духе? – интересуется Данил, поднимая поднос с двумя высокими бокалами, до краев наполненными пенным напитком.
– Еще одни косяк, и Ромео вылетит отсюда без расчета. Так ему и передай.
Полоснув по моему лицу ехидным взглядом, Даня разворачивается и исчезает в глубине полупустого зала.
Да, я зла! На Ромео, что нажрался вчера как свинья, и не вышел в свою смену, на Даню, что в последнее время позволяет себе много лишнего.
И на себя! Твою, мать, как я ненавижу себя за то, что сейчас чувствую!
Протирая салфеткой глянцевую столешницу барной стойки, не сдерживаюсь и скашиваю взгляд в левый угол зала. Туда, где за столом сидят мой парень и его друзья.
Сегодня среди них человек, которого я не видела два месяца.
Филипп Эйне. Его фишка – исчезать и так же внезапно появляться. Именно из-за своей нездоровой реакции на этого парня я на себя люто злюсь.
Нет в нем ничего особенного. Обычный парень с короткой стрижкой и небольшим шрамом на лице. Не красавец. Мало говорит – больше слушает. Никогда не улыбается, а если смотрит, то будто сквозь тебя.
Его не было несколько месяцев, но как только он вошел в наш бар, мне стало в нем тесно.
Сегодня не моя смена! Я планировала спокойный вечер в одиночестве. В компании пледа, гетров и аниме. Но вместо этого я тру стекло и задыхаюсь от присутствия одного единственного человека.
– Крис!.. – окликает меня голос Артема.
Поворачиваю голову и вижу, как, задрав руку, он показывает мне два пальца.
Киваю и, скользнув взглядом по всей компании, на миллисекунду задерживаюсь им на лице Эйне. В центр груди приходится тупой удар, потому что он тоже смотрит. Ни одной эмоции, слепые глаза, и вообще не понятно, узнал он меня или нет.
Встаю к ним спиной, снимаю с полки два бокала и ставлю их на стойку. Лицо горит, и вдоль ключиц больно тянет.
Какого черта он вернулся?!
Наливаю пиво и прошу Даню, чтобы унес. Потом немного отпускает, потому что к восьми вечера бар традиционно забивается под завязку.
Барную стойку атакуют жаждущие набраться, и мне даже при желании не увидеть углового столика.
– Двойная Маргарита, – просит Майя, сгоняя с барного стула щуплого бедолагу.
Пока я смешиваю ингредиенты, она делится подробностями вчерашнего свидания, ни капли не заботясь, что кроме меня, ее слушают еще как минимум шесть человек.
Майя наш постоянный клиент. На бабки, что она здесь пропивает, мы как минимум отбиваем коммуналку. Яркая блондинка тридцати с чем-то лет, перманентно голодная до секса.
Вчера уже перед самым закрытием она подцепила пьяного женатого мужика, который, как транслирует сейчас Майя, так и не смог ее осчастливить, потому что нехрен пиво с кониной мешать.
Я, не переставая, делаю коктейли и наливаю пиво. Изредка бросая на нее взгляды и кивая, даю понять, что жадно ловлю каждое слово. Мне не сложно, а Майя получает иллюзию, что кому-то интересны приключения ее пилотки.
К полуночи посетители начинают расходиться. Барная стойка перестает походить на облепленную мухами сахарную палочку, и я, наконец, могу позволить себе присесть.
Однако стоит мне выдохнуть, как приглушенное занятостью волнение вновь дает о себе знать. Мой Артем все еще развлекает своих друзей за угловым столом, и, кажется, их стало только больше.
Филипп тоже здесь. Развалившись на диване, со скучающим видом смотрит на ржущих парней. Мутный тип. Когда я вижу подобное, невольно задаюсь вопросом – эти шутки слишком тупые для него, или он слишком тупой для этих шуток?
Второй вариант для меня более желателен, потому что я жажду его прокола. Любого. Хоть что-то, чтобы образ его в моей голове пошел трещинами и сломался. Но пока, к сожалению, безрезультатно.
Навожу порядок за барной стойкой, собираю и отправляю стекло на мойку, попутно накидываю список на закуп и кошусь в левый угол, ожидая момента, когда господа соизволят очистить помещение.
Но нет. Курят кальян, о чем-то тихо переговариваясь. И все бы ничего, если бы не остановившийся на моем лице цепкий взгляд одного из парней.
Не обыденный случайный взгляд, нет! Взгляд человека, узнавшего обо мне что-то очень личное. Полный азарта и предвкушения.
Разрываю зрительный контакт и утыкаюсь глазами в ровный ряд кранов, стилизованных под пивные бочки. Скользнувший по коже сквозняк промораживает до костей, и в затылок по ощущениям вонзается дротик.
Срань Господня. Только не это!.. Тёма снова перебрал и показывает друзьям мои фото?
Подозреваю, что такое уже случалось, хотя я не ловила его за руку. Догадалась по сальным взглядам и грязным намекам его друзей. Артем умело отпирался, и я ему почти поверила.
Мысленно листаю галерею его фото и задыхаюсь от ужаса. А когда представляю, как их будет разглядывать Эйне, и вовсе цепенею.
Медленно оборачиваюсь и напарываюсь на его взгляд. В его руках телефон Артема – я узнаю его по красному чехлу. На лице пусто, а в глазах непроглядная темень, от которой я получаю ожог.
Натужный вдох, резкий разворот тела, и я наощупь выбираюсь из-за барной стойки и, метнувшись в сторону, прячусь в темном коридоре.
Сердце, бахая в груди, гоняет кровь тяжелыми толчками, в висках стучит пульс. Кожа лица горит.
Я его убью. Клянусь, задушу собственными руками! Я нахрен сегодня же разобью его камеру. Извращенец долбанный!
Прижимаюсь плечом к зеленой деревянной двери и, нажав на ручку, вваливаюсь в кабинет. Наливаю из кулера стакан воды и выпиваю залпом.
Мне плевать на его дружков, честно, но… Эйне!..
Закрыв руками лицо, мысленно стону.
Слышу, как открывшаяся дверь пропускает внутрь Артема. Узнаю его мгновенно по сладковатому запаху кальяна и свежему аромату туалетной воды.
– Крис, детка, ты чего? – язык немного заплетается, но на ногах стоит твердо.
– Что ты им показал? – спрашиваю, прижавшись затылком к стене.
– Ничего, – делает шаг вперед и прижимается ко мне всем телом.
Знакомый приемчик. Отвлечь сексом от собственных косяков.
– Что. Ты. Им. Показал. – чеканю, сглатывая вязкую слюну.
– Кри-и-ис… – скользит губами по щеке к уху, поддевает языком мочку, – Кристинка, ты опять накручиваешь…
– Я видела, как они смотрели.
– Я показывал фотки с катера, на котором мы с тобой катались.
Перед мысленным взором проносятся те снимки. Ничего непристойного. Я на них в раздельном голубом купальнике на корме и за штурвалом.
– Что еще?
– Ничего, – выдыхает влажно, – детка, ты же знаешь, те фото только для меня.
Немного отпрянув, подцепляет мой подбородок костяшкой пальца и с улыбкой смотрит в глаза. Он превосходный лжец, если захочет обмануть – комар носа не подточит.
– Удали их.
– Без проблем, – соглашается легко и, тут же достав телефон, вычищает галерею под моим пристальным контролем.
– Все? – поднимает ладони вверх, – инцидент исчерпан?
– Еще раз снимешь меня спящей, я разобью твою камеру, – тычу указательным пальцем в его грудь.
– Воу – воу, полегче, – смеется, поддевая меня под ягодицы и вынуждая обвить ногами его пояс.
Обнимаю руками шею и цапаю нижнюю губу зубами. Тёма со стоном врезается в меня бедрами.
– Почему они так смотрели на меня? – шиплю, встречая второй толчок.
– Потому что у них всех на тебя встал, – шепчет он, – Крис… бл*дь… меня это так возбуждает!
Глава 2.
Артем Бурковский мой сводный брат. Наши родители, мой отец и его мать, поженились ровно за полгода до гибели папы в автомобильной аварии. После его смерти наша семейная кофейня уплыла в руки безутешной вдовы и уже через три месяца стала называться баром «Старый лес».
Мой отец не был успешным дельцом. Пока была жива и здорова мама, здесь был тихий уютный семейный ресторан. В топ десять самых дорогих ресторанов Москвы он не входил, но постоянных клиентов у нас было больше, чем достаточно. Потом мама заболела и умерла, когда я заканчивала школу.
Дела ресторана пошли хуже, и примерно через год отец значительно сократил зал и сделал из него небольшую кофейню. Содержать ее было гораздо проще, и она, если не процветала, то уверенно держалась на плаву.
Здесь-то папа и познакомился с Кристиной Дмитриевной Бурковской, что захаживала выпить чашечку кофе и поболтать с отцом обо всем на свете.
Через несколько месяцев они поженились и съехались в нашей квартире. Отец витал в облаках от счастья. Сдувал пылинки с Бурковской и даже в наших одинаковых именах видел перст судьбы.
Сыну Кристины Дмитриевны, Артему, меня представили на их свадьбе. Он пришел с подружкой, а ушел со мной. Вызвался проводить до дома, и повел гулять по городу. Я вернулась утром уставшая и влюбленная по уши.
Артем как змей – искуситель. Умеет очаровать и приворожить. Знает, что сказать, как посмотреть и дотронуться, чтобы мгновенно расположить к себе человека. Даже такую, как я. Замкнутую и нелюдимую от природы.
Мы стали встречаться. Папа, с одобрения Кристины Дмитриевны, с радостью благословил наши отношения, снова узрев в них перст судьбы. Хотя я и сама тогда в него поверила, потому что впервые в жизни мне так сильно понравился парень.
Он был потрясающ. Высокий, с красивым подвижным лицом и копной волнистых волос. А как он говорил! Заслушаешься! Я за всю свою жизнь не произнесла столько слов, сколько он мне наговорил за первые три свидания.
Я ходила шальная и пьяная от счастья. Он так целовался, он так умело трогал меня, что четвертое свидание закончилось в его квартире на смятых простынях.
Тёма был нежным и чутким, и я окончательно пропала. Собрав вещи, переехала в его квартиру и по выходным стала подрабатывать барменом в клубе, которым Артем владел на пару со своим другом.
Это была моя инициатива, мне было искренне интересно то, чем занимается мой парень.
А потом авария. Трехдневная кома и смерть папы. Не считая Артема и мачехи, у меня остались только дальние родственники в Забайкалье, которые даже не приехали на похороны.
Это были ужасные дни, я забросила учебу, и кофейня закрылась. А после сороковин Кристина Дмитриевна и Артем сообщили мне, она уже никогда не откроется, а помещение переделается под модный бар.
Мы с Тёмой не ругались, потому что я в принципе не умею истерить и скандалить, но… я закрылась. Молчала, держа свое мнение при себе и наблюдала, как исчезает последнее, что осталось после родителей.
Идею заведения, название и даже интерьер Тёма слизал с известного бара в Праге. Получилось круто, правда. Артем выдернул свою долю из клуба и всеми деньгами влился бар «Старый лес». Ушло все, и даже пришлось занимать у его матери на рекламную кампанию.
Его открытие показали по местным каналам и осветили в прессе. Среди приглашенных были известные блогеры, актеры, певцы и парочка светских львиц. Наш бар произвел фурор и отбил затраты всего за полгода.
Я продолжаю работать барменом и выполняю обязанности администратора бара. Тёма здесь официально хозяин, хотя, следует признать, фактом этим не манипулирует.
Живем мы здесь же, в помещении на втором этаже, которое со временем оборудовали себе под небольшую квартиру из двух комнат, и пока, за исключением небольших косяков Бурковского, меня все устраивает.
***
Почувствовав несильный тычок в спину, разлепляю глаза и переворачиваюсь на спину.
– Сколько времени? – хриплю спросонья.
– Полдвенадцатого, – , хмыкает Тёма, с разбега прыгая в кровать, – вот ты дрыхнуть!
Это да! Я типичная сова, а Темка какой-то гибрид – вечером сова, а утром жаворонок. Ему хватает четырех часов в сутки, чтобы выспаться и чувствовать себя бодрым.
– Мне в универ съездить надо, – бормочу с улыбкой, чувствуя, как его шустрые руки быстро пробираются под одеяло.
– Представь, что я тебя не разбудил, и ты проспала.
Я люблю утренний секс, и гад этим умело пользуется. С головой ныряет под одеяло и, растолкав мои ноги, припадает ртом к скрытой трусами промежности.
Низ живота схватывает тугим спазмом. Я раскидываю бедра и хватаюсь руками за изголовье кровати. Тёма знает меня наизусть, выучил, когда сам знакомил меня с миром секса.
Нашел единственный, но очень действенный способ заставить меня испытывать оргазм.
Давление кончика языка на ластовицу трусов, медленные поглаживания и нежный прикус плоти через ткань.
– Тё-о-ом…
Сгибаю ноги в коленях и толкаюсь ему навстречу. Слышу из-под одеяла голодное рычание и чувствую, как промокшее белье сдвигается в сторону.
Я ненавижу издавать звуки во время секса, поэтому жмурюсь и впиваюсь зубами в собственную ладонь. Волшебный язык Тёмы разгоняет по телу жаркие волны. Мешая мои соки со своей слюной, влажно вылизывает мою киску и плавно толкается внутрь пальцами.
Я выгибаю спину и, скользнув одной рукой под одеяло, запускаю пальцы в его волосы. Он обожает, когда я так делаю и понимает это как знак, что я на грани. Ускоряет движения языка и добавляет еще один палец.
Пучок оголенных нервов, над которым он так усердно трудится, доводит горячий ком в низу живота до кипения и взрывает его ошеломляющим наслаждением.
Я дергаюсь и стискиваю бедрами его голову. А Артем, вонзившись пальцами в мои бедра, выпивает мой оргазм до последней капли. Только после того, как мое опустошенное тело обмякает, он поднимается на колени, эффектно стягивает футболку, расстегивает ширинку и приспускает джинсы, освобождая налитый кровью член.
Наблюдаю с улыбкой. Смотрю, как, плотоядно облизываясь, он водит по нему рукой. Двигается ближе и шлепает им по генерирующему последние сладкие импульсы клитору.
Удар… второй… и после третьего врезается в меня до упора. Двигается, думая только о себе. Я поощряю – подмахиваю тазом и впиваюсь губами в шею, когда он накрывает меня сверху.
Кончает с рыком и матами. Громко, как он любит. Содрогается всем телом и на некоторое время отключается.
– Слезай с меня, – шепчу тихо, – мне в универ надо.
– Ммм… щас, Крис, размотало жестко…
Даю минуту. Обвив его ногами, слушаю, как постепенно успокаивается сердце.
– Ромео звонил… – сообщает, наконец, перекатываясь на спину, – сегодня выходит.
– Тём, он достал уже…
– Знаю. Вычти из зарплаты… Фил вернулся, видела?
Столь резкий переход на не совсем приятную мне тему выбивает из зоны комфорта и моментально портит настроение.
– А он куда-то уезжал?..
Глава 3.
Ненавижу такси. Метро, маршрутки или троллейбусы – что угодно, только не такси. Не выношу нахождения с незнакомым человеком в замкнутом пространстве.
Поднимаюсь из метро, перепрыгивая через две ступени. Накидываю капюшон на голову, потому что в ком-то веки погода совпала с прогнозом метеорологов и, минуя жилой квартал, сворачиваю на улицу, где находится наш бар.
Захожу внутрь, у порога смахиваю с куртки капли дождя и беру курс на барную стойку, за которой, как ни в чем, ни бывало, стоит Рома.
– Привет, – закидываю рюкзак на стойку и седлаю высокий стул.
– Привет, Кристинка – мандаринка, – проговаривает скороговоркой, – как жизнь?
– Нормально, только задолбалась работать за всяких пьяных Ромео.
– Соррян, больше не повторится, – отбивает, даже не моргнув глазом.
Охренел в край! Никакой ответственности, на работу приходит, когда есть настроение, хамит и язвит. А все потому, что все здесь личные друзья Темочки.
Достало.
– Конечно, не повторится, ты оштрафован на двадцать процентов, – сообщаю, копируя его тон, – еще один залет, пойдешь искать другую работу.
– Двадцать? – расставив широко руки, упирается ими в стойку и подается ко мне, – а че не сорок?
– Еще одно слово, Ромео, и будет сорок!
– А Темыч-то знает?
– Его распоряжение, – улыбаюсь мило и вдруг чувствую, как в атмосфере что-то неуловимо меняется.
Ковыряющий мое лицо взгляд Ромы взлетает вверх и устремляется мне за спину.
Мое тело деревенеет, и легкие скукоживаются до состояния пересушенной кураги. От затылка по шее и вниз по спине стекает неприятный озноб.
– Здорово, Фил! – восклицает Рома, выбрасывая правую руку из поля моей видимости.
Ответа не следует, но рукопожатие, очевидно, принимает. Подходит ближе и садится на соседний стул, после чего в фокус моего зрения попадает крепкое плечо и рука, одетые в кожаную куртку. Из-под рукава виднеется браслет спортивных часов. Ладонь жилистая, широкая.
Я не шевелюсь. Неосознанно тяну носом воздух и не чувствую почти ничего. Влажная кожа куртки, запах мыла и совсем немного лосьона для бритья.
Он не курит, да. Не курит и не пьет. По крайней мере, я ни разу этого не видела. И голос… вспоминаю, когда последний раз я его слышала, и вдруг он раздается совсем рядом от меня.
– Бурковский на месте? – безразличный отстраненный тон, требующий немедленного ответа.
Невольно вздрогнув, поворачиваюсь к нему корпусом.
– Привет.
Коснувшись меня незаинтересованным взглядом, неопределенно двигает головой и снова смотрит на Ромео.
И что это было?.. Абсолютно непонятный жест – не то поздоровался, не то отмахнулся, как от надоедливой мухи.
От унижения на лицо наползает жар.
– Он наверху, позвать?
Эти двое прекрасно знают, что у нас с Артемом давно отношения и что там, наверху, с ним живу я! И при этом ведут себя так, словно я пустое место.
– Я позову, – заявляю ледяным тоном, сползая со стула.
Забираю рюкзак и, обойдя Эйне по дуге, сворачиваю за барную стойку в коридор. Быстро его преодолеваю и по крутой лестнице взлетаю на второй этаж.
На кровати разбросана одежда Тёмы, из ванной доносится звук льющейся воды. Видимо, Филипп поэтому и не смог ему дозвониться.
Снимаю верхнюю одежду, и, пройдя в крохотную кухоньку, включаю чайник. Артем выходит из душа, когда он, вскипев, тихо щелкает тумблером.
– Тебя там спрашивают… внизу…
Я все еще горю от унижения и злости и силой воли держу в себе свое негодование.
– Кто? – легко шлепает по ягодице, протискиваясь мимо меня в кухню.
– Эйне.
– О, бл*дь! Точно! Мы же договаривались встретиться!..
– У тебя с ним какие-то дела, Тем?
– А?.. – останавливается и награждает меня кристально честным взглядом, – да нет… так, потрындеть…
– Эйне и потрындеть? – переспрашиваю, усмехаясь, – ага… да, охотно верю.
– Да, блин! Ты чего, детка? – отшвыривает полотенце в сторону и, обхватив талию, отрывает меня от пола, – ПМС, что ль?
– Я просто спросила, Тем…
Обнимаю горячую после душа шею и зарываюсь пальцами в мокрые волнистый волосы.
– Он два месяца в Мюнхене чилил у отца… интересно же все разузнать…
– И скоро обратно собирается? – кривлю губы.
– Да х*й его знает, из него же никогда ничего не вытянешь. Ставит перед фактом.
– Он мне не нравится, Тёма.
– Чем?
Набрав побольше воздуха, выдыхаю его через сложенные трубочкой губы. Чем не нравится?.. Тем, что не здоровается и смотрит на меня, как на мушку дрозофилу?..
– Неприятный. На интуитивном уровне.
– Ты его просто плохо знаешь, – чмокает в кончик носа, – нормальный он. Себе на уме, но не гнилой.
– Ладно.
Артем прав, прицепилась неоправданно к человеку, с которым ни разу даже не разговаривала. Он, видимо, не только со мной себя так ведет. По крайней мере, я ни разу не видела, чтобы он кому-то улыбался или хотя бы смотрел приветливо. Наверное, в него эта функция не заложена изначально. Производственный брак.
Целую Тёму в щеку и выбираюсь из влажных объятий.
– Спустишься сегодня? – спрашивает, поднимая полотенце с пола.
– Нет. Я задание взяла, в понедельник надо сдать… Может, просто поваляюсь.
– Отдыхай, я постараюсь сегодня пораньше прийти.
Пока я перекусываю бутербродом, Артем одевается в черные джинсы и черную рубашку. Сушит и укладывает волосы феном и распыляет на шею парфюм.
– Как? – поворачивается ко мне и театрально разводит руками.
– Красавчик! Увижу рядом телок, убью, – говорю с набитым ртом.
– У меня только на тебя стоит, Крис, знаешь же… – показушно обижается и, стрельнув в меня многообещающим взглядом, уходит вниз.
Вообще в нашей квартирке очень хорошая звукоизоляция, Тёма потратил на нее едва ли больше, чем на всю мебель вместе взятую. Но в разгар веселья внизу звуковые волны, ударяясь в пол, идут вибрацией по стенам и оказывают неприятное воздействие на барабанные перепонки.
Артем этого почти не чувствует. Я тоже привыкла не обращать внимания, особенно когда в ушах наушники.
Но сегодня… сегодня мне кажется, я слышу не только музыку, но и голоса посетителей и даже звон пивных бокалов в баре. Захлопнув ноут, на котором смотрела анимешку, падаю спиной на кровать.
В груди что-то тянет, всего одна единственная тонкая струна, но доставляет такой дискомфорт, что хочется сунуть руку меж ребер и расчесать все изнутри.
Какого черта он вернулся?..
В прошлый раз было то же самое. Он появлялся в нашем баре пару дней в неделю и каждый раз выбивал меня из зоны комфорта одним только своим присутствием.
Никогда не говорил со мной и удостаивал лишь беглым незаинтересованным взглядом, а я потом полночи не могла уснуть.
Скорее бы снова уехал!
Прячу лицо в сгибе локтя, но в этот момент короткий вибрирующий сигнал оповещает о входящем на телефон.
«Крис, детка, не хватает тебя. Спустись, пожалуйста»
Ну, нет.
Благоразумия хватает на то, чтобы отключить телефон и залезть под одеяло.
Глава 4.
Забиваю полку джиггерами и проверяю бокалы на прозрачность. В мойке знают, что огребут от меня за малейшее пятнышко.
Сейчас моя принципиальность и щепетильность играют на моей стороне. Придирчиво проверяя барный инвентарь, изображаю крайнюю степень занятости.
Причина – к болтающим с краю барной стойки Артему и его другу Никите пять минут назад присоединился Эйне. В этот раз я даже не стала с ним здороваться. Хватило прошлого.
Тёма попросил для него стакан воды. Я налила и поставила перед Тёмой.
– Держи, – кряхтит появившаяся из коридора Полина и водружает на стойку еще одну партию стекла из мойки.
Повернувшись к парням полубоком, начинаю натирать его салфеткой.
Они говорят негромко, обсуждают какую-то сеть пафосных баров, недавно открывшихся по всей Европе. Тёма показывает видео и фото заведений, Никита восхищенно цокает языком и активно кивает головой.
Фил, по всей видимости, бывал там лично. Коротко отвечает на вопросы Артема и называет какие-то суммы.
Чем он занимается, интересно? Тёма говорил, он эти два месяца провел в Германии. Что он там делал? Таскался по модным барам?..
Не похож Эйне по прожигателя жизни. И на мажора не похож. Ни модной прически, ни брендовых шмоток, ни дорогих парфюмов. Только дорогой телефон и часы говорят о том, что у парня нет финансовых проблем.
– Крис, – окликает Тёма и выставляет указательный палец горизонтально.
Беру бокал, и, плеснув в него виски на палец, добавляю два кубика льда.
– Спасибо, детка, – подмигивает, когда подаю ему напиток, и тут же отвлекается на звонящий телефон.
Тихо выругавшись, берет его со стойки и, тронув Ника за плечо, встает со стула. Никита уходит за Артемом, а я остаюсь в компании Филиппа.
Чудесно. Обожаю неловкие ситуации.
Не люблю встречаться с ним взглядами, потому что его выражает всегда одно и то же – НИЧЕГО. Мне от этого жутко. И всегда почему-то стыдно.
Пробежавшись глазами по залу, ищу хоть какого-нибудь спасения. Официантов и просто знакомых посетителей. Но, как назло, ни единого шанса на спасение.
Кожа вспыхивает и покрывается сотнями мурашек. Щеку, шею с левой стороны и оголенное предплечье жжет огнем. Воздух становится густым – мое дыхание сбивается.
Если он на меня даже не смотрит, и все это фокусы моего сознания, я завтра же возьму направление к психиатру.
Быстро облизав сухие губы, оборачиваюсь.
Смотрит. Сложив руки на стойке и чуть подавшись вперед, от чего его плечи кажутся еще шире.
– Еще воды? – спрашиваю дерзко.
– На кого ты учишься?
Я ошеломленно застываю. Столь неожиданный вопрос вгоняет в ступор. Умеет Эйне удивить.
– Химфак.
Микродвижение бровью, очевидно означающее его удивление.
– На очном?
Недоуменно хмыкаю. Меня здесь ежедневно спрашивают о чем угодно: возраст, отношения, вкусы и даже предпочтения в сексе. Я умею отвечать так, что у любопытных раз и навсегда отпадает желание лезть в мое личное.
А с ним язык не поворачивается. И все шутки, типа «решил стать моим спонсором и хочешь оплатить учебу?» или «думаешь позвать меня работать в свою нарколабораторию?» вянут прежде, чем успевают вылететь из моего рта.