- -
- 100%
- +
Донук открыл было рот, желая сказать, что у настоящих жнецов именно зонтики, а никакие не шляпы. Но вовремя осадил самого себя, и в итоге выдал совершенно иное:
– Да, прошу прощения. Давайте начнем с начала.
И о чем он только думал? Какие вообще зонтики? Нет, не так. Какие «настоящие» жнецы?
Это же выдуманные создания. Которых в реальности нет и быть не может.
Так с чего вдруг Донук сейчас говорил так, будто не просто верил в существование жнецов, но и был знаком лично с одним из них?
И еще так уверенно ляпнул про зонтик, когда всем известно, что, по легендам, жнецы носят шляпы.
Зонтик… чушь какая. Выставил себя сейчас полным идиотом.
В итоге сцену знакомства героев все-таки сняли, хотя Донук и продолжал мысленно ругаться на самого себя за эту глупую выходку.
Но самым отвратительным было то, что несмотря на все логические доводы, при словах «мрачный жнец» Донук продолжал представлять мужчину в черном и со складным зонтиком в руке.
– И почему именно зонтик? – пробормотал он уже позже, сев в фургон агентства. – Не пояс, не меч, а именно зонтик?
– О чем ты? – обернулся к нему менеджер Пак.
– Да так, просто размышлял вслух, – пожал плечами Донук, но все же не удержался от вопроса: – Могут ли жнецы носить с собой зонтики вместо шляп?
– А-а-а, ты о своей выходке, – понятливо покивал мужчина. – Ты в курсе, что в последние дни сделался не просто странным, а очень странным? Может, вы с Сольхи поссорились? Так поделись, чтобы полегчало. Не держи все в себе.
– Нет, мы с ней не ссорились, – буркнул Донук, но тут же подскочил, глянув на дисплей телефона: – Ащщщщ! Точно, у нас же свидание! И я уже опаздываю!
Сегодня он так долго размышлял о жнецах и зонтиках, что задержался на съемочной площадке и совсем позабыл о самом главном.
– Ты точно странный. Скоро я начну тебя бояться, – покачал головой менеджер Пак.
Впрочем, больше ничего добавлять не стал, чтобы не расстроить актера окончательно.
Менеджер Пак старался ехать быстрее, но в итоге они все равно попали в пробку, и Донук опоздал минут на пятнадцать, а то и больше.
Сольхи уже сидела за столиком в ресторане, недовольно постукивая пальцами по столешнице.
– Прости, съемки затянулись, – сходу извинился Донук, привычно почесав мизинец. – Ты уже сделала заказ?
– Нет, я ждала тебя, – протянула Сольхи, по-прежнему недовольно. – Выбери сам, для нас двоих.
– Можно два фирменных блюда и бутылку вина, – заказал Донук подошедшему официанту, быстро пробежавшись взглядом по меню. Затем сложил ладони вместе и с мольбой попросил у девушки: – Ну, пожалуйста, не злись на меня, Сольхи. Сама же знаешь, что на съемках иногда бывают непредвиденные обстоятельства.
– Мог хотя бы предупредить, что задерживаешься, – буркнула девушка. – И тогда в кафе ты тоже ничего мне не объяснил толком…
В последнее время с Донуком что-то происходило, и Сольхи прекрасно это чувствовала.
Он не просто думал о работе или о чем-то подобном, нет. Девушка успела его изучить, и теперь знала каждый его жест, каждую ужимку. Как он хмурился, когда размышлял о новой роли. Как кусал губу, когда пытался сосредоточиться на чем-то важном. Как улыбался, когда видел саму Сольхи.
И сейчас с ним явно было что-то не так.
Будто бы из его глаз исчез тот влюбленный огонек, который сверкал там прежде, и который так нравился девушке.
– Прости, – выставил ладони вперед Донук. – Обещаю, этого больше не повторится.
– И все же, у тебя точно все в порядке? – вздохнула Сольхи, перестав злиться. – Скажи мне, если что-то не так. Подумаем над этим вместе.
Наверно, она просто сама себя накрутила, как это иногда с ней бывало. В конце концов, вот он, Ким Донук, сидел прямо перед ней и искренне просил прощения. А значит, ничего не изменилось.
Он ведь с самого первого дня знакомства был в нее влюблен, и Сольхи это знала. Не могла не знать, когда он так смотрел на нее.
А то, что полгода назад на какое-то время он перестал обращать на нее внимание… она сама ведь допустила это.
Сперва держала дистанцию, потом поверила слухам и даже не звонила ему. Наверно Донук тогда просто отчаялся добиться ее внимания, вот и решил отвлечься. Притворился, будто увлечен другой, чтобы вызвать ревность Сольхи, но едва ли был влюблен на самом деле. Не мог же он всерьез сойтись с какой-то чокнутой фанаткой-сталкершой.
Тем более, что после поцелуя, Донук ни разу о ней больше и не вспоминал.
Да, хорошо, что тогда Сольхи решила сделать шаг ему навстречу, вовремя осознав, что может упустить свое счастье. Это было верным решением.
– Я… – Донук на мгновенье замялся, размышляя, стоило ли рассказывать ей о своих странных сомнениях. Но в итоге решил, что так только хуже сделает, и пробормотал: – Да нет, ничего такого. Просто стал слишком рассеянным, вот и все.
В этот момент мимо их столика прошла официантка с рыжими волосами, и Донук невольно проводил ее взглядом. И лишь потом понял, как это было некрасиво по отношению к Сольхи. Словно он любовался другой, хотя на деле просто вспомнил свою утреннюю внезапную пробежку, удивляясь, с чего тогда вообще выскочил из машины.
Донук понадеялся, что Сольхи этого не заметит, но она заметила.
И горько выпалила прежде, чем успела прикусить язык:
– Только не говори, что встречался с той чокнутой фанаткой, или что скучаешь по ней.
Пожалуй, после всего случившегося, Сольхи единственная ясно помнила и Ким Минджон, и то незаконченное шоу, и даже то, что Донук жил с этой фанаткой.
Богини решили, что так будет лучше. Чтобы Сольхи сильнее дорожила Донуком, а не воспринимала их связь, как должное.
– Фанаткой? – вскинул брови актер, и его сердце внезапно екнуло. – Нет, ни с какими фанатками я не встречался.
– Вот и славно, – выдохнула Сольхи с облегчением.
А вот Донук, вернувшись домой после свидания, призадумался.
Фанатка… почему-то, когда Сольхи напомнила о ней, на душе стало совсем уж тоскливо, а мизинец зачесался сильнее обычного.
Фанатка… Как же ее звали?
Прикрыв глаза, Донук попытался вспомнить имя той сталкерши, однажды укравшей его и втянувшей в глупый скандал. Но вместо этого в памяти отчего-то всплыли белые кроссовки с изображением цветка. И еще жареная на гриле говядина.
А затем у него разболелась голова, и пришлось оставить это дело.
Зато Донук наконец-то вспомнил кое-что другое. То странное шоу, в котором он был ведущим, но позабыл об этом.
– Как же оно там называлось? – пробормотал Донук, достав телефон и открыв браузер. – «Одолей кумира»? Или «Будь лучше кумира»? Точно! «Превзойди кумира»!
Донук вбил в поисковик нужные слова, а после запустил видео с первой серии.
Зазвучала музыкальная заставка, и актер сперва увидел десять незнакомых мужчин и себя самого, а затем затылок какой-то девушки, стоявшей спиной к камере. Волосы у девушки были с рыжеватым отливом, а по позе казалось, будто она выбирает товар в магазине.
В этот момент мизинец Донука зачесался с такой силой, что он невольно выронил телефон.
– Ащщщибаль, – ругнулся актер, подняв аппарат и выключив видео. – Еще этот только разбить не хватало… фух, целый. Какое счастье. А это что…
И коснувшись своего лица Донук с удивлением почувствовал там влагу.
Он что, только что плакал? Но почему?
Глава 3. О поводках и красной нити
Донук так и не понял, что на него нашло в тот вечер, и почему его щеки вдруг оказались мокрыми, а глаза защипало. Вроде, обычное развлекательно-романтическое шоу, каких выходит десятки, если не сотни в год. Ничего особенного или примечательного. Так с чего бы ему так остро реагировать?
Впрочем, плотный график работы не дал актеру поразмыслить о случившемся более детально. Потому что у него просто не осталось на это времени.
Всю следующую неделю Донук вставал еще затемно и ехал то на съемки дорамы, то на фотосессию для рекламы, то еще куда-нибудь. Домой он возвращался поздно вечером и без сил валился на кровать, а после мгновенно засыпал. В перерывах же актер учил текст или листал старые криминальные сводки новостей, желая получше вжиться в образ своего персонажа.
Да что там шоу… у него не хватало времени даже с Сольхи встретиться. К счастью, девушка прекрасно все понимала и не возмущалась, ведь сама работала в этой же сфере.
Когда же наступил долгожданный выходной, Донук первым делом планировал хорошенько выспаться, но в итоге все равно подскочил рано утром.
Нашарил рукой звенящий телефон и приложил его к уху, спросонья не сразу поняв, что это просто будильник, который он забыл отключить.
Наконец разобравшись, Донук выключил звук. Накрыл голову подушкой, надеясь поспать еще немного, но в итоге так и не смог.
Вздохнув, актер нашарил ногами тапочки и побрел в ванную, ворча себе под нос что-то на тему того, что выходной начался не самым лучшим образом.
Закончив умываться, Донук сел за стол завтракать. Посидел так пару минут и только потом понял, что завтрак-то никто не приготовил.
– Да что это со мной сегодня? – похлопал себя по щеке Донук, желая окончательно проснуться. – Сам ведь велел аджуме прийти попозже, чтобы выспаться.
Вздохнув, он печально посмотрел на пустой стол, словно надеясь, что от одного его взгляда там появятся закуски. Затем снова вздохнул и полез в холодильник, впрочем, без особой надежды.
Он ведь был так занят, что почти всю неделю ел вне дома, так что его помощница по хозяйству приходила сюда только для уборки.
– В следующий раз надо будет подумать об этом заранее, – покачал головой Донук.
Какое-то время он размышлял, стоит ли ему заказать доставку, или же лучше дождаться домашнего. В итоге выбрал первый вариант, остро пожалев, что сам так толком и не научился готовить.
Кажется, его временный менеджер был хорош в этом… стоило попросить пару уроков, пока еще имелась такая возможность.
Закончив с завтраком, Донук написал Сольхи. Сегодня у нее тоже было свободное время, так что они договорились встретиться и устроить пикник в парке, раз погода это позволяла.
Ближе к обеду Донук поехал забирать Сольхи. Девушка уже приготовила закуски, сложила их в красивую плетеную корзинку и с нетерпением ожидала предстоящего свидания.
Из-за работы у них редко получалось видеться. А когда все-таки получалось, то встречались они в основном в ресторанах или кафе. На пикник же не выбирались ни разу – даже если отбросить напряженные графики, делать что-то подобное зимой было бы глупо.
– Привет, – кивнул Донук, забрав у девушки корзинку и открыв перед ней дверь авто.
Когда он только познакомился с Сольхи, то мечтал о чем-то подобном. О том, как они вместе будут сидеть в кинотеатре, громко смеяться и кидать друг в друга поп-корном. О том, как повесят замочек у башни Намсан или прокатятся на велосипедах на Чеджудо.
Сейчас же, при виде Сольхи, Донук отчего-то испытал острое разочарование. Словно хотел увидеть кого-то другого, хотя сам же и позвал ее.
– Привет, – широко улыбнулась в ответ Сольхи.
Вот она была искренне рада видеть Донука, поэтому вся так и светилась от счастья.
До парка ехали под болтовню девушки. Чувствуя некоторое недовольство своего кавалера, она без умолку рассказывала о съемках, о будущем проекте и о встрече с фанатами. Лишь бы не допустить той самой напряженной тишины, которая стала появляться между ними слишком часто.
Впрочем, Донук ее не особо слушал, пытаясь разобраться в себе.
Если он хотел увидеться не с Сольхи, то с кем? И почему в последнее время его постоянно преследует чувство, будто он что-то забыл? Почему сердце больше не трепещет рядом с Сольхи так сильно, как трепетало раньше?
– Та-да, – уже в парке девушка принялась доставать из своей корзинки контейнеры с закусками. – Фрукты, яичные блинчики, овощной кимбап*…
– Выглядит аппетитно, – вяло откликнулся Донук, поглядев на еду.
Сольхи действительно постаралась. Она даже сделала из клубники и винограда сердечки, и прежде Донук счел бы это очень милым.
Сейчас же ему отчего-то стало тошно. И вдруг захотелось мяса на гриле, хотя он и старался следить за фигурой, придерживаясь диеты.
В то же время актеру стало жалко Сольхи. Ведь он не смог по достоинству оценить ее труд.
Пожалуй, это свидание вышло одним из самых унылых с начала их отношений. Донук пытался бодриться и быть внимательным к Сольхи. Но его мысли витали где-то далеко, и от этого он чувствовал себя еще более паршиво.
Поэтому очень обрадовался, когда внезапно пошел дождь, которого по прогнозу не обещали, и им пришлось закончить пикник в спешке.
Сольхи, правда, предложила продолжить в другом месте, но Донук отказался, сославшись на планы.
А приехав домой, долго думал.
Все это напомнило ему детство. Тогда он мечтал, что, когда вырастет, будет каждый день есть ттокпокки** на завтрак, обед и ужин, ведь очень любил их. Но вот он вырос, и теперь ел ттокпокки раз в полгода, не чаще.
Примерно так же было и с Сольхи – раньше он думал, что будет проводить с ней все свободное время, а в итоге избегал ее сегодня.
– Ничего не понимаю. Может в меня злой дух вселился? – пробормотал Донук, почесав затылок.
И даже залез в интернет, в поисках признаков одержимости. Не то, чтобы он так сильно верил в духов. Просто вся эта забывчивость, смешанные чувства и непонятные порывы не могли взяться из ниоткуда.
В итоге признаки совпали лишь наполовину, но Донук все равно полез в шкаф.
Где-то там в коробке лежали самые дурацкие подарки от фанатов, которым не нашлось иного применения. Среди них должен был найтись и талисман, отгонявший злых духов, если конечно Донук снова ничего не перепутал.
Однако вместо талисмана первыми на глаза ему попались жуткие вульгарные трусы с его же именем.
Забавно. Кажется, однажды они свалились его менеджеру на голову, и потом он рассказал про них Сольхи.
Помнится, Донук тогда сильно на него злился, ведь менеджер Ли испортил свидание актера, да вдобавок опозорил его.
Но… как они вообще могли свалиться, если всегда лежали в укромном месте? Или менеджер Ли рылся в вещах Донука?
Актер попытался вспомнить подробности, но вместо этого у него лишь разболелась голова да зачесался палец.
Нет, так дело не пойдет.
Донук всегда отличался упрямством, иначе просто бы не смог достичь того, что имел. Вот и сейчас он надавил пальцами на виски и упрямо зажмурился.
Он вспомнит. Он точно вспомнит.
Голова разболелась с такой силой, словно вот-вот собиралась лопнуть. Да и палец будто огнем обожгло.
Простонав, Донук открыл глаза и вперился взглядом в злосчастные трусы. Он вспомнит. Он вспомнит.
Кажется, менеджер Ли тогда вышел из шкафа… но зачем он туда вообще заходил?
От боли из глаз актера брызнули слезы, но в итоге он так и не сумел вспомнить ничего толкового. Если не считать смутных образов, похожих на обрывки чувств.
Складывалось ощущение, будто в его голове возвели стену из мутного стекла. И за этой стеной хранилось что-то важное.
Оно ломилось, пытаясь вырваться наружу, и отзывалось отголосками знакомых образов. Но стоило только сосредоточиться на этом, как стена становилась непроницаемой, а голова начинала раскалываться на кусочки.
Кое-как Донук нашел лекарство и выпил его, но боль никуда не исчезла. Нет, сперва она утихла на какое-то время, однако стоило лишь попытаться что-то вспомнить, как накатила с новой силой.
Остаток дня Донук так и шатался по квартире без дела.
Он то ложился в кровать и пытался заснуть, но никак не мог из-за сотни разных мыслей. То поднимался и бродил туда-сюда, расчесывая палец. То думал пойти подышать свежим воздухом, но в итоге никуда не выходил.
А смутные обрывки воспоминаний так и стучали где-то в голове, похожие на отдаленный шум прибоя. Такие близкие и такие недоступные одновременно.
В одну из попыток вспомнить боль стала совсем нестерпимой, и он рухнул прямо на пол. Сил подняться не было, но в этот момент пришла женщина, что вела его хозяйство.
Перепугавшись, она собиралась вызвать скорую, но Донук ей запретил – он не хотел попасть в сводки новостей, да и чувствовал себя не настолько паршиво, чтобы ехать в больницу.
Тогда домработница помогла актеру добраться до кровати и сварила ему кашу.
После еды Донук кое-как уснул, и всю ночь ему снился огонь, полная луна и цветки персика, залитые кровью.
Утром он проснулся уже более здоровым. Голова продолжала немного болеть, но в остальном его самочувствие было вполне нормальным.
Первым делом Донук отослал домработницу, что не решилась оставить его одного в таком состоянии, и всю ночь провела рядом.
Затем умылся холодной водой, принял контрастный душ и пообещал самому себе, что сегодня не будет пытаться ничего вспомнить.
Не потому, что он передумал на этот счет, а потому, что его ждала работа, требовавшая сил и бодрости.
В итоге, когда Донук спустился на парковку, головная боль стихла окончательно.
Поздоровавшись с менеджером Паком, он залез в фургон и сразу же схватил сценарий, чтобы уж точно не думать о чем-то постороннем.
– Чан Муён приходит в свой участок. Здоровается с коллегами, но никто ему не отвечает, кроме новенькой. Чан Муён сильно удивляется… – забубнил актер, пока фургон выезжал с парковки.
Это помогло. Впрочем, работа всегда ему помогала. Погружаясь в образы персонажей и пытаясь проникнуться их чувствами, Донук забывал о собственных проблемах и неприятностях.
Когда фургон остановился, актер удивился тому, что они так быстро приехали на съемочную площадку. Глянул в окно, но оказалось, что машина просто встала на светофоре.
Донук хотел было вернуться к чтению сценария, как вдруг…
Девушка. С рыжеватыми волосами, очень красивая. Настолько, что перехватывало дыхание.
Она сидела в автобусе, стоявшем рядом с фургончиком агентства.
Глаза ее были закрыты, а голова безвольно качалась из стороны в сторону, то и дело ударяясь об окно – незнакомка явно спала.
– Минджон… Минджон… – прошептал Донук.
Это имя само всплыло в его памяти, хотя он пока даже не осознал, кто эта девушка и почему его сердце колотится с такой силой.
Вслед за именем пришла резкая боль, и актер невольно вскрикнул, сжав голову руками.
– Донук, что случилось? – встревоженно обернулся к нему менеджер Пак.
– Езжай за автобусом, – прохрипел он, не сводя взгляда с девушки.
Донуку казалось, что если он отвернется хоть на секунду, то она исчезнет, и больше он никогда ее не увидит.
– Но… – попытался было поспорить менеджер.
– Езжай! – грубо рявкнул на него Донук, продолжая держаться за голову.
Если вчера ему казалось, что она болела, то сегодня она словно вот-вот была готова взорваться. И проклятый палец все чесался и чесался.
Сигнал светофора сменился на зеленый, и автобус медленно тронулся. Менеджер Пак замешкался, но Донук снова крикнул: «Езжай!» и фургон покатил следом.
«Кто она? Почему кажется такой знакомой? Почему в груди так щемит, что хочется плакать?», – билось в голове актера. – «Я должен вспомнить. Я должен вспомнить. Я ДОЛЖЕН ВСПОМНИТЬ!».
Перед следующей остановкой девушка проснулась и встрепенулась. Завертела головой, посмотрела в окошко, и на секунду Донуку показалось, будто их взгляды встретились. Но только показалось – едва бы она смогла что-то разглядеть сквозь тонированные стекла фургона.
Убедившись, что почти приехала, девушка поднялась со своего места и направилась к выходу.
– Останови за автобусом! – скомандовал Донук.
– Может тебе в больницу? – предложил менеджер Пак, глянув на своего подопечного.
Выглядел тот паршиво – лицо бледное, лоб мокрый от пота, глаза красные.
– Если не остановишь, я тебя придушу, – прошипел Донук и фургон послушно свернул к обочине.
Девушка к тому времени уже вышла из автобуса и направилась по своим делам. Когда актер тоже выскочил на улицу, то успел разглядеть лишь ее рыжеватые волосы и кроссовки. Белые кроссовки с изображением цветущей ветки персикового дерева. Точно такие же, какие он видел совсем недавно, сидя в кафе.
Донук попытался догнать незнакомку, но не сумел сдвинуться с места из-за боли. Вскрикнул, схватившись за голову. Пошатнулся, едва устояв на ногах.
Перед глазами его все поплыло, но он по-прежнему старался не выпускать из вида ту девушку, словно она вдруг стала самым важным в его жизни.
– Донук… Донук, что с тобой? – точно сквозь вату расслышал он слова менеджера.
Ничего не ответив, актер попытался сделать шаг вперед, но в итоге рухнул на колени, с трудом сдержав новый крик боли.
Вокруг начали скапливаться прохожие. Кто-то из них уже узнал Донука, кто-то просто хотел помочь человеку, которому внезапно стало плохо.
Но собой они закрывали ту девушку, что шла по своим делам, вставив в уши наушники и не замечая ничего вокруг.
Донуку хотелось разогнать толпу и броситься за незнакомкой, но ему было так плохо, что он ничего не смог сделать.
Только смотрел, как она уходит, и мучился от жуткой боли.
– Нет… – все-таки прошептал Донук, вытянув вперед руку.
И в этом полуобморочном состоянии, с раскалывающейся на куски головой, он вдруг увидел то, чего раньше никогда не замечал.
Красную нить, что обвивала его мизинец. Красную нить судьбы, которую часто показывали в кино.
Говорили, что это дар богов. Что такая нить соединяет двух людей, которым суждено быть вместе. Что она может растягиваться, но никогда не рвется.
Вот только для Донука эта нить не походила на благословение. Куда больше она напоминала поводок.
Натянутый поводок, от которого палец жгло огнем. Поводок, мешавший ему вспомнить.
Нить гудела, словно тетива лука, и тянула Донука назад, подальше от незнакомки в белых кроссовках.
– Нет, – повторил актер.
Стиснув зубы, он поднял вторую руку. А потом, превозмогая боль, попытался отодрать от своего пальца эту красную гадость.
Уши заложило, а от боли заслезились глаза, но Донук в этот раз не собирался отступать.
Сперва нить не поддавалась. Лишь впилась в палец с такой силой, что Донук даже подумал, будто она отрежет его.
Но затем актер потянул сильнее, и нить все-таки лопнула со звуком порвавшейся струны.
Голова Донука закружилась, и он потерял сознание, рухнув прямо на асфальт. Но прежде, чем окончательно погрузиться в темноту, перед взглядом актера пронеслись воспоминания, что прежде были заперты где-то в глубине его сердца.
Встреча с Ким Минджон, скандал, работа в офисе. Конференция, поцелуй и огненные хвосты. Страх, затем симпатия и любовь. Прошлая жизнь и то, что случилось тысячу лет назад. Осознание своих чувств, внезапное исчезновение кумихо и ее поиски. Встреча с Сольхи и то, как она застала его врасплох со своим поцелуем.
Донук вспомнил. Вспомнил все.
*Кимбап – блюдо корейской кухни. Представляет собой роллы с рисом и различной начинкой, обернутые в морские водоросли.
**Ттокпокки – еще одно корейское блюдо, которое все видели в дорамах. Это палочки из рисовой муки, которые подают с разными соусами.
Глава 4. О корпоративных квартирах
Первым, что Донук увидел, когда пришел в себя, был белый потолок. Поморщившись, актер осторожно потрогал свою голову. Основная боль стихла, но в районе лба и затылка до сих пор противно покалывало и ныло.
– Донук! Ким Донук! – сидевший рядом менеджер Пак встрепенулся, и только тогда актер понял, что находится в вип-палате больницы.
– Что случилось? – прохрипел Донук, посмотрев на катетер капельницы, торчавший у него из руки.
Состояние было такое, будто вчера он кросс пробежал – тело ломило от усталости, а в ушах звенело.
– Ты что, не помнишь? Мы ехали на съемки, когда ты вдруг попросил остановиться. Вид у тебя был отвратный, ты держался за голову, но продолжал кричать, чтобы я остановил машину. Потом выскочил и упал в обморок… – принялся объяснять ему менеджер Пак, но после первых пары слов Донук перестал слушать.
Он и сам уже вспомнил. Жуткую боль, палец, порванную красную нить. И Ким Минджон.
Но как? Как вообще он мог ее забыть?
Почему так долго не вспоминал?
Что сделали с его памятью? И главное, кто это сделал?
– Мне нужно идти, – Донук попытался подняться.
Хотел было еще вырвать катетер, как это обычно делали герои в дорамах, но потом понял, что не настолько крут, и решил оставить это медсестре.
– Куда? – менеджер Пак уложил его обратно. – Врач сказал, что, скорее всего, ты переутомился и тебе нужно отдохнуть. Так что считай это небольшим отпуском. Сперва поправь здоровье, а потом уже вернешься к съемкам. И директор Ли скоро приедет…
Ха, если бы дело было только в съемках.
Признаться честно, Донук, что обычно относился к работе ответственно, сейчас напрочь позабыл и о дораме, и обо всем остальном. Куда больше ему хотелось найти Ким Минджон.