Сказка о том, как Веснянка маму искала

Случилось это не в подземном царстве, не в морском государстве, а в густом лесу, в непроходимой чаще. На затерянной опушке есть приметная избушка, не на матушке-земле, а на высо-о-о-ком пне: корни землю разгребают, а окошки сказки бают. А на крыше той избушки, той бревенчатой старушки, Филин-дедушка сидит, во все стороны глядит. Живёт там баба Яга Костяная Нога да внучка её Веснянка. Ну, дак вот…

Миновал год, будто день за окошком мелькнул. Настала лютая зима. Сугробы укрыли лесные поляны так, что не пройти ни зверю, ни человеку. А Мороз Иванович так щиплет и терзает, что никто из своих нор не показывается. Сидит Веснянка на печке да слушает сказки старого Филина: страшные да мудрёные, весёлые да грустные. А то ещё, ветер в трубе завоет: его сказки, почитай что все до единой, страшные. Уж ежели вовсе взгрустнётся девчушке, кликнет она Домового – старичка хромого. То-то веселье пойдёт: и в прятки поиграют, и на петухе покатаются, и на балалайке добрый дедка сыграет:

Брыньди, брыньди, балалайка,

Под столом сидит Бабайка!

Я Бабайки не боюсь,

Я с Бабайкой подружусь!

Вот как-то вечером, Веснянка и говорит:

– Баб, а баб, а где моя мамынька? Кто мой батюшка родный? Где дом мой отчий?

Насупилась Яга, заёрзала, заворчала, что, мол, поздно уж, спать пора. А внучка не отстает: скажи да скажи.

– Ну, что ж, слушай, коли так. Всё одно: когда-то сказать бы пришлось. Мать твоя Варвара Краса Толстая Коса. Жила она в одной деревеньке у озера. Матушка её уж давно померла. Так отец Варварин женился в другой раз. Мачеха с собой своих сынов привела. А падчерицу так работой заморила, что ни спать, ни есть времени не было. И чем дальше, тем больше девушку не любила. А уж как её сыновья стали промеж себя ссориться: кому на Варварушке жениться, тут её терпению конец пришёл. «Вези», – говорит она мужу, – «Противную разлучницу в лес! Всех моих сыновей присушила и перессорила. Видеть её боле не желаю!» Погоревал старик-отец, поплакал, однако, ослушаться гневной бабы не решился – отвёз дочку в глухой лес. Всё одно: житья ей в родной хате не будет. Попрощались, поплакали и осталась Варвара одна. Пошла она, куда глаза глядят. Долго она плутала по лесной чащобе: собирала ягоды да корешки знакомые, шишки лущила да воду ключевую пила – тем и жила. Не трогали её звери, жалели. Спала горемычная на деревьях: так ей спокойней было. Раз, поутру, набрела она на мою избушку, обрадовалась. Вышла я на её зов, расспросила: кто она и что тут делает? Варварушка всё и рассказала. Пожалела я её, приветила: в дом пустила, напоила, накормила. Зима уж приближалась – куда ей одной в лесу?! Так и зажили. Варварушка мне и по дому помогала и по воду ходила. Вдвоём в лесу веселее. Как-то весной пошла она в лес за травами и как в воду канула. С тех пор ничего о ней не знаю… Искала, конечно: по лесу на метле летала, зверей да птиц расспрашивала, но никто Варварушки не видел. На костях гадала – молчат кости. Где моя голуба, не знаю. Была она мне заместо дочери, а, значит, ты мне внучкой приходишься.

Закончила Яга свой горький сказ, слёзы частые передником утирает. А уж Веснянка-то плакала: так-то мамку жалко стало!

– Бабусенька-Ягусенька, моя милая, ты как хочешь, а я пойду мамку искать. Ни кто кроме меня её не воротит!

– И слышать не желаю! Никуда я тебя не пущу! – раздосадовалась бабка.

Не раз и не два просилась внучка отпустить её в путь-дорогу, только к весне упросила. Собралась Веснянка: лапотков навязала, котомочку смастерила, сухарей насушила, соли в тряпочку завернула. Одёжу тёплую ей бабка справила. А на прощанье Яга ей и говорит:

– Вот, внученька, тебе мой оберег. Много лет он служил мне верой и правдой. Он тебя от злых чар убережёт, а уж коли соскучишься по мне – опусти его в воду: тут же увидишь, как в зеркале, где я, да что делаю. А вот пряничек сахарный. Он пряник непростой: всегда тебя накормит. Сколько не отломишь – он всё целый. Одна с ним беда: говорун да хохотун, щекотки боится. А это – старая домовая крыса Дёжка. Она будет твоим другом и подсказчицей: все мои заклинания она на зубок знает. Коли попадёшь в беду, с ней совет держи. Ну, прощай!

Вышли они за порог, баба Яга как закричит на весь лес громовым голосом так, что деревья пригнулись и птицы в лесу стихли:

– Духи лесные! Звери чащобные! Змеи и гнус болотный! Всем говорю: внучка моя через лес идёт. Пусть никто ей препятствий не чинит да обиды не наносит. А не то…!

Тут Яга улыбнулась и обняла внучку. Веснянка надела на плечи котомку и весело зашагала по тропинке. Идёт она, идёт, а навстречу ей Ветерок. Девочка его и спрашивает:

– Ветерочек-браточек, подскажи чуточек: не знаешь ли ты, где искать мою маму?

А он ей в ответ:

– Я тебя нашёл на берегу реки. Туда и иди.

Побежала Веснянка шибче. Глядь, а на небе Ласточка резвится.

– Ласточка, касаточка, не видала ли ты моей мамы?

– Нет, не пришлось! Мне с высоты далеко видно. А тебя, Веснянка, я у речки нашла.

Идёт девчушка дальше, на посошок опирается. По дороге белки её орешками угостили, ручеек студёной водой напоил. Так незаметно и день прошёл. А вот и река!

– Матушка-Река Зелёные берега, может, ты мне подскажешь, где маму искать?

Побежала по реке рябь неспокойная. Поднялась мать-река, покачала своей прозрачной головой:

– Нет, Веснянка, не знаю. Дальше идти тебе надо. Ворон-кликун тебя с чужих краев занёс.

Заночевала путница на берегу реки. Насобирала девочка сучьев и поколдовала немножко: «Огонёк-паренёк, разожги наш костерок!» Тепло у костра, светло. Достала Веснянка нехитрую снедь: сухарики да соль, поужинала вдвоём с Дёжкой, а потом у костра спать легли. Наутро Река переправила путников на толстом бревне на ту сторону.

Долго ли, коротко ли, пришли они к огромному дубу. Такой он большой был, что увидели они его ещё утром, а дошли только к вечеру. Высоко наверху, на толстой суковатой ветке дремала старая Сова. « Вот уж кто наверняка всё на свете знает! Только как же до неё докричаться?» – подумала Веснянка. – «Она ведь так высоко! И, верно, глухая…» Только она так подумала, высунулась из котомки Дёжка, понюхала розовым носом воздух и пропищала:

– А давай-ка я, вместо тебя, к Сове сбегаю. Мы, крысы, хорошо лазаем. Положись на меня.

На том и порешили. Веснянка сделала себе в корнях дерева гнездо из сухой травы и листьев, накормила Дёжку, сама поела, и спать легла. А маленькая помощница отправилась вверх по стволу будить старую Сову. Три дня и три ночи не было Дёжки. И вот, поутру, когда ещё всюду виднелись косматые клочья тумана, что-то большое зашумело над сонной Веснянкой. Подскочила она и видит: спустилась с дерева большая седая Сова, в клюве Дёжку держит.

– Ну, здравствуй на долгие лета! Ты, что ли, Веснянка будешь?

– Доброго здоровьица и вам, Совушка Мудрая Головушка! Я и есть Веснянка. Уж вы не взыщите, что Дёжку за вами послала – самой мне к вам тяжело добраться. Ищу я свою матушку, Варвару Красу Толстую Косу. Ни ветер, ни ласточка, ни река мне помочь не смогли. Авось, у вас есть для меня хорошая весть.

– Н-да, что и сказать-то тебе не знаю. Давай-ка, вот что: заглянем в книгу «Мудростей и Премудростей»!

Сова взлетела на ветку, сорвала самый крупный жёлудь и вернулась к Веснянке. Жёлудь она расколола клювом и оттуда выпала книга: такая маленькая, что Веснянка даже рассмеялась. Сова наклонилась к книге и подула на нее раз, другой, и книга начала расти. Вот волшебница дунула в третий раз, и книга стала ей под стать. Сова посыпала на книгу чёрным порошком, и вдруг та зашевелилась и громко чихнула! Такого Веснянка не ожидала и раскрыла рот от изумления.

– Ты, девочка, не зевай, вопрос поскорее задавай! – велела умная птица.

– Книга «Мудростей и Премудростей», скажи, где мне маму отыскать?

Застёжка на книге с громким треском разомкнулась и страницы с бешеной скоростью замелькали перед удивленной девочкой. Наконец, книга замерла на предпоследней странице и Сова торжественно произнесла:

– ЭМБУЛА КОТЭРИХИЗ АМБРОЗИО СТЭН. Это значит, что твоя мама в Подземном царстве, Болотном государстве Змея Волоса.

– А как же мне попасть туда, ваша Премудрость?

– А проще простого, милая! Каждую девятую ночь летает туда птица Разлука. Она останавливается на этом дубу отдохнуть. Я обращу тебя пёрышком да воткну промеж её перьев. Знай только – держись. С ней и долетишь до Змеева царства.

Поблагодарила девочка Сову и та улетела. Осталась Веснянка жить в своём гнезде, у корней дуба, и Дёжка с ней. Закончились у них все запасы, Дёжка ушла в лес съестного добыть, а Веснянка вспомнила про пряник бабушки Яги. Достала она его, развернула, а он давай ей глазками-изюминками подмигивать, с шутками-прибаутками здороваться:

Я – пряничек молодой,

Я – румяный, озорной,

Испекли меня на печке

Да украсили колечком!

Эй, голодная девчушка,

Отломи скорей краюшку!

Посмеялась Веснянка и скорей отломила половину пряничка. Ест за обе щёки, а сама поглядывает: пряничек пыхтел, пыхтел и, раз – стал опять круглым, как и был! Да давай снова хохотать и подмигивать:

Откуси ещё разок,

Только не задень глазок!

Наелась девочка и крысе кусочек оставила, а пряник в тряпочку спрятала. Он поболтал, поболтал и затих. Так прошло несколько дней. Вот как-то раз, ночью, спустилась Сова Голова и будит Веснянку:

– Проснись, девочка, птица Разлука прилетела! Пора тебе в путь-дорогу отправляться! Залезай ко мне под крыло, я тебя на дерево отнесу.

Так Веснянка и сделала. Под крылом у Совы тепло да темно. Долетели они до дупла. Там на ветке сидит-дремлет птица Разлука. Голова у неё человеческая, женская, а тело – птичье, оперенье – красоты несказанной, косы золотом отливают. Не видала Веснянка таких птиц в лесу, рот от удивления раскрыла. А Сова её торопит:

– Полезай ко мне в клюв. Обернёшься там пёрышком. Я воткну тебя в хвост волшебной птицы, а ты знай – держись!

Полезла Веснянка в клюв. Только голову просунула, глядь: а там комната, богато украшенная, по стенам светильни горят. Посреди комнаты – стол, парчовой скатертью убран. Подошла девочка ближе. Смотрит: на столе колечко лежит, зелёным камушком самоцветным поблёскивает. И так Веснянке захотелось его примерить, что не утерпела она: надела его на указательный пальчик! И вмиг обратилась серебряным пёрышком! Кашлянула Сова и выплюнула его на белый свет, потом воткнула в хвост птицы-девицы, а сама спряталась в густой листве.

Проснулась дивная птица, открыла свои прекрасные глаза и полились из них слёзы: прозрачные да горючие. Встрепенулась Разлука и запела свою печальную песню:

Покидаю землю – матушку,

Улетаю в царство Змеево,

Не увижу солнца красного,

Не увижу неба ясного.

Там всё время ночь холодная,

Бродит нечисть там голодная.

Обереги защитите,

Злую нечисть прогоните!

Взмахнула птица Разлука своими тяжёлыми крыльями и будто тысячи хрустальных колокольчиков зазвенели протяжным жалобным перезвоном. Выглянуло серебряное пёрышко из хвоста и видит: залетела птица прямо в огромное дупло и устремилась вниз. Дерево внутри оказалось пустым, как широкий тёмный коридор. За хвостом чудесной птицы тянулся чёрный прозрачный шлейф. Это птица Разлука уносила с собой ночную мглу. На землю пришёл рассвет. А они спускались всё ниже и ниже. Три дня и три ночи провела Веснянка в хвосте чудесной птицы и вот они приземлились. Послышалось грустное пение, пора было выбираться:

Змеево царство – холодное,

Змеево царство – голодное,

Грустно, тоскливо и смрадно,

Хочется к солнцу, обратно!

Отцепилось пёрышко и плавно опустилось на землю. Тут же вернулся к Веснянке её прежний облик: снова стояла она в лапотках, с котомкой за плечами, а за пазухой скреблась Дёжка. «Куда ж теперь идти?» – подумала девочка – «Где искать маму?» Пошла она прямо по тропинке. Идёт, озирается: жутко кругом, нелюдимо. Корявые трухлявые деревья уродливо растопырили свои сучья. Не слышно птиц, не стрекочут кузнечики. Кругом тишина. Только непонятный шёпот, а может, шелест или треск сучка под ногой нарушали этот жуткий покой. Мурашки побежали у Веснянки по спине – СТРАШНО – О- О! Вытащила девчушка поскорей свою крысу-подружку и посадила себе на плечо: вдвоём и бояться веселей. Вдруг, у самого края болота, камешек у неё под ногой подвернулся и путницы кубарем полетели в траву.

– Что же это делается?! – раскричался меж тем камушек. – Нигде покоя нет! Живого человека ногами давят!

– Господи! – удивилась Веснянка. – А ведь и впрямь – мужичок!

– Позвольте представиться, Мужичок-Мокрячок! Я живу при этом болоте. Ночью огоньки болотные зажигаю, туман-дурман из тайников выпускаю. А ты кто такая будешь? Сразу видно – нездешняя.

Человечек, и правда, был мал, одёжки на нём – рваные да облезлые, сам – не чёсан, немыт.

– Я, Веснянка, внучка бабы Яги. Прилетела сюда из Светлого царства, Солнечного государства. А это – Дёжка, крыса моя. Вы уж не серчайте, что наскочила на вас!

– Ладно, чего уж там! Что же ты ищешь, Веснянка, в нашем, Богом забытом, месте? А может ты волшебница какая? – полюбопытствовал болотный дядечка.

– Ищу я свою маму – Варвару Красу Толстую Косу. Не знаешь ли ты, где её искать?

– И-и-и, девонька, тише! Тише! Варвара Краса во дворце Змея Волоса живёт – сладко ест, сладко пьёт! Да только не каждого туда пускают! А уж назад ещё никто не возвращался! Нет там ни окон, ни дверей, ни мостов, ни лестниц! Кругом дворца – ров с холодной болотной водой, у стен: стражи видимо невидимо! Так что, ворочайся, девка, восвояси, покуда цела!

Поблагодарила Веснянка Мокрячка и пошла к ручью напиться да покушать малость. Вода в ручье оказалась зелёной и вонючей, поверху тина плавает. Веснянка было расстроилась: так что-то взгрустнулось. Кругом так страшно и одиноко, даже водички испить негде. А потом вспомнила про бабушкин оберег – тонкий кожаный ремешок, а на нём – камушек в виде медведя. Опустила Веснянка оберег в мутный ручей, глядь: вода стала расходиться кругами. И чем шире круг, тем чище вода в ручье. Ахнула девочка – вот так чудеса! Ручей-то не узнать: хрустальная прозрачная вода так и манит! Умылась, напилась горемычная, а потом опустила оберег в воду и шепнула: «Бабусенька, Ягусенька, где ты, милая?» Тут же, как в зеркале, увидела внучка свою бабушку: сидит баба Яга за столом, блины кушает, старика Филина угощает да приговаривает: «Где там наша Веснянка? Накормили бы мы её сейчас блинками!» Полюбовалась бедняжка, поплакала, однако время дорого. Поели они с Дёжкой и пошли дальше.

Долго ли, коротко ли шли странницы по болотистым безлюдным тропам, добрались до широкой поляны. Стоит там высокий каменный дворец. Да такой уродливый и жуткий, что глазу не на чем задержаться: ни окон, ни дверей – как будто огромный безобразный зверь прилёг отдохнуть среди леса. Сквозь туман Веснянка увидела глубокий ров с водой, а у стен – стражу бесчисленную: одноглазые болотные духи, многоногие трухлявые пни и крылатые чёрные змеи с огненными языками.

– Как же нам пробраться во дворец? Подскажи, Дёжка!

– Давай-ка, малость поколдуем: ты в паука превратишься, а я – в паутину. Перелетим через крепостную стену, а там дальше посмотрим! Гляди: вот и ветерок попутный .Повторяй за мной:

Не боюсь болотной тины,

Наплету я паутины,

Обращусь я пауком,

Поживу под потолком.

Веснянка повторила заклинание слово в слово и… бум, пум, хрум – нет девочки, а на земле сидит маленький голубой паучок! А где же Дёжка? Вместо неё на пожухлой траве висит паутина изумительной красоты. Забрался паучок на паутину, ветер их подхватил и понёс над поляной, надо рвом, над каменным страшным дворцом. Вот паук заметил маленькую дырочку в главной дворцовой башне. Через узкую щель он пробрался внутрь. Очутился паучок под потолком, в большой освещённой комнате. Тут была и богато убранная кровать, и лавки крытые коврами, и стол под парчовой скатертью. Сидит у прялки молодая женщина, прядёт пряжу и поёт грустную песню:

Во поле берёзка стояла,

Во поле кудрявая стояла.

Люли, люли, стояла,

Люли, люли, стояла.

Некому берёзку заломати,

Некому кудряву заломати,

Лей ли, лей ли, заломати,

Лей ли, лей ли, заломати.

Я пойду во поле погуляю,

Белую берёзку заломаю,

Люли, люли, заломаю,

Люли, люли, заломаю.

Срежу я с березки три пруточка,

Сделаю для милой три гудочка,

Лей ли, лей ли, три пруточка,

Люли, люли, три гудочка…

Защемило у Веснянки сердце, поняла она, что это её мама. Спустился тогда паучок по тонкой серебристой нити прямо в матушкину пряжу и запутался там.

– Что за чудо: откуда здесь такой странный паук? – удивилась мастерица. – И не боится меня вовсе! Да паук ли это?

Тут Варвара достала из-за пазухи перстень серебряный, на нём камень-изумрудец таинственным светом поигрывает.

– Ну-ка, Змеиный перстень, окажи услугу: покажи мне этого паука в его истинном обличье.

Тут же комната залилась зелёным светом, прозрачные изумрудные волны накатывались одна на другую. Паук начал захлёбываться и тонуть в этом, непонятно откуда взявшемся, море. Свет рассеялся, и на руках у Варвары оказалась маленькая худенькая девочка. А около неё суетилась старая облезлая крыса.

– Вот так паучок с паутинкой! – изумилась женщина.

Она слегка подула девочке в лицо и та очнулась.

– Ма-ма! – произнесла слабым голосом счастливая Веснянка. – Я тебя нашла! Я же дочка твоя, Веснянка!

Варвара глядела и не верила:

– Дочка? Веснянка? Да откуда же ты тут взялась? Дитятко моё ненаглядное!

Долго ещё они обнимались, целовались, а всё больше плакали. Плакали оттого, что столько лет были в разлуке, оттого, что встретились в таком страшном месте – убежать ведь из каменного дворца ой как не просто! Накормила Варвара своих гостей и давай расспрашивать:

– Как же ты всё это время жила? Кто тебя приветил? Я уж и не чаяла, что ты жива!

– Нашли меня звери да птицы лесные, переправили к бабе Яге. У неё-то я и жила…Бабушка очень добра ко мне. А тебя разыскать – мне Сова помогла… Мам, а как ты тут оказалась? Отчего я в яйце среди леса лежала одна одинёшенька?

Обняла её Варвара-рукодельница и горько заплакала:

– Ох, доченька, прости ты меня горемычную! Непростая у меня жизнь вышла, оттого-то и тебе нелегко. Мать моя рано померла. Жили мы с отцом душа в душу. Да надумал он жениться. Мачеха злющая попалась – из дому меня и выжила. Увёз меня отец родный по её наказу в лес и бросил. Я батюшку не осуждаю, Господь с ним. Долго одна я в лесу прожила, потом набрела на избушку бабы Яги. Зажили мы с ней лучше и не надо. А весной пошла я в лес за целебными травами. Вдруг земля подо мной расступилась, и я провалилась в глубокую чёрную трещину. А как в себя-то пришла, узнала, что украл меня Змей Волос, что буду я теперь навечно тут жить. Долго я плакала и стенала: легко ли заживо оказаться в могиле – не видеть солнышка красного, не слышать пения птиц! Взял меня Змей в жёны против моей воли, и стала я жить в этом каменном дворце, как в тюрьме. Прошло время немалое: родила я тёмной ночью змеево потомство: яйца кожистые, как змеюка какая! Как увидела я своих детушек, безобразных змеёнышей, зашлось моё сердце от боли и горя. Во всех яйцах, кроме одного, змейки мелкие. А в одном яйце ребёночек лежал крохотный. Упросила я молодую кикимору болотную переправить это яичко заветное в Божий мир. Авось, кто-то бы и позаботился о моей кровиночке. Гляжу теперь – так и вышло. Остальные яйца со змеёнышами я раздавила, взяла грех на душу! Весняночка, моя голубушка, цветочек мой лазоревый! Вот, ты какая выросла!

Обнялись они, поплакали, да так вместе на лавке и уснули. Рано поутру Дёжка стала их будить:

– Идёт кто-то, проснись, хозяйка!

Спряталась Веснянка куда ей крыса велела, а сама в дырочку глядит, что будет. Зашла в покои старая безобразная лягушка-служанка: еды принесла, кувшин с водой, гребни да бусы.

– Что это, госпожа, никак потчевала кого вчерась? Крошки кругом. Да и глаза-то заплаканные! – прошамкала хитрая старуха.

– Что ты мелешь, Кваленда? Кому тут быть? Сама я ела да не прибрала, сон сморил. А плакала, что ж с того: песню за прялкой жалостливую пела, вот и всплакнула. Ты ступай, ступай, косы я нынче сама приберу.

– Э, нет, госпожа! Хозяин велел тебя к званому пиру понарядней причесать, бусы вплести. Он твои волосы дюже любит. Так что, изволь!

Села Варвара поскорей у зеркала: пререкаться – только время тянуть!

– А кто ж на пир зван, Кваленда? – спросила златокудрая царица.

– Гости будут со всех краёв: и Водяной, и Кикиморы, и Леший здешний, и Трясина Зыбучая. Вся знать нашего царства прибудет, как видишь!

– Как ты сегодня долго, Кваленда! Уж больно нерасторопна. Иди уж! – крикнула в сердцах царица, устав от назойливой старухи.

Недобро глянула на неё лягушка и убралась восвояси.

– Доченька, выходи. Ушла, наконец-то, служанка.

Веснянка выбралась из своего укрытия и прижалась к ней:

– Мамочка, какая ты у меня красивая!

– До праздника ещё далеко. Давай сядем, подумаем: сможем ли мы как-то отсюда выбраться? – велела мать.

Сели они на лавку, стали думать да гадать и Дёжка с ними. Прошло немало времени прежде, чем придумали, что можно сделать. А тут и слуги явились – звать Варвару на пир. Веснянка с Дёжкой спрятались, а царица ушла. Хотела было Веснянка тут же выскочить из своего убежища, да крыса не позволила: «Гляди, что будет!» И правда, спустя немного времени зашла на цыпочках Кваленда, стала оглядываться, принюхиваться, всюду рыскать-искать непрошеных гостей. Да так ни с чем и ушла: Веснянка сидела – чуть дышала!

– Ох, и напугала же она меня! – перевела дух девочка после того, как служанка скрылась – Спасибо тебе, моя миленькая Дёжка, спасла!

Долог день до вечера, коли делать нечего – еле дождалась Веснянка материного приходу. Сели они вечерять, мать и спрашивает:

– Ну, как там баба Яга поживает? Избушка-то стоит?

– Новую справили! А бабушка ничего, старая только очень, помощники ей нужны. – Ой, да что это я?! – спохватилась рассказчица – У меня же оберег ейный есть! Гляди!

Веснянка опустила в чашу с водой каменного медведя на ремешке, и вода отразила бабу Ягу. Сидит она у костра, смолу в котелке топит да старую ступу обмазывает. Поговорили ещё да вскорости спать легли. Одной Варваре не спится, мысли тяжелые глаз сомкнуть не дают.

Настало утро, Варвара села рубашку для Змея вязать. Непростую рубашку – из пряжи заговоренной. Покуда муж будет ту рубашку носить, ни разу о ней, о Варваре, не вспомнит. К ночи рубаха была готова. Узоры на ней – красоты несказанной, чтобы Змею обнову снимать не хотелось. Собрала Варвара немного еды в узелок. Побег наметили назавтра. Решено было, что крыса обернётся Варварой Красой и задержит преследователей, сколько сможет.

Поутру Варвара пошла в Змеевы покои и поднесла мужу новую рубаху. Такая красота пришлась Змею Волосу по сердцу: похвалил он любимую жёнушку да скорее обнову примерять. И тут же забыл о Варваре, будто и нет её ни в покоях, ни в жизни его. Побежала она поскорее к себе.

– Пора, Веснянка, торопись!

– Дёжка, милая, береги себя! Догони нас, как можно скорее! – наказывала на прощанье девочка.

– Не изволь беспокоиться, хозяйка, я – крыса учёная, на своём веку многое повидала. Доброй вам дороги!

Прижалась Веснянка к матери, а та спешно перстень змеиный вынула и молвит:

– Перстень-изумрудец, обрати нас змейками-стрелками!

Тут же комната залилась зелёным морем-окияном, волны закачали их с неистовой силой. Очнулась Веснянка – нет мамки, только вьётся по полу, тонкая чёрная змейка. Да и сама-то она змея! Выползли те змейки через знакомую щель вон из дворца, и помчались стрелой через царский двор. Под каменным забором нашли лаз мышиный. Вот уж они и за стенами страшного дворца, теперь бы перебраться незаметно через ров глубокий.

Через реку ходил плот деревянный. На нём старик-кандальник перевозил кого велят с одного берега на другой. Варварушка не раз тому деду хлебушка тайком передавала. Вот, как причалил перевозчик к берегу, высунула мать-змея чёрную головку из густой травы и шепчет:

– Дед Балакарь, буде здрав на долгие лета! Али не узнаеш – ш –шь своей благодетельницы, Варваруш –ш –ки? Переправь меня с дочерью незаметно на тот берег, сделай милос-с-ть!

– Отчего ж, матушка, не изволь беспокоиться. Долг платежом красен! Вот я сейчас пойду ноги мыть, а вы залезайте тихонько в мой сапог да притаитесь!– наказал старик.

Забрались обе змеи в его сапог и ни гу–гу. А у самих сердца от страха заходятся. Много ли, мало ли просидели они в том убежище, только чувствуют – вытряхивает дед сапоги и приговаривает: