Сквозь страх

Глава 1

Знакомство парня с родителями – наверное, самое волнительное из всего, что было в моей жизни. В моей однокомнатной студии, где на сорока квадратных метрах разместились и кухня, и спальня, сегодня слишком много народу. Так как мама решила, что обязана впечатлить будущего зятя своими кулинарными способностями и гостеприимством, с самого утра на всю катушку работает плита и духовка, из-за чего в квартире невыносимо жарко. Тётя Нелли – папина родная сестра – и её муж, дядя Олег, сервируют стол имеющейся у меня посудой.

– Лера, ну это не серьёзно! – выражает своё недовольство тётка, раскладывая разные по диаметру и не соответствующие друг другу по стилю тарелки. – У хорошей хозяйки обязательно должен быть набор праздничной посуды! Как ты собираешься выходить замуж?

Молча поджимаю нижнюю губу и мило улыбаюсь. Антон был в моей квартире очень много раз, а последние две недели мы буквально живём вместе. Но для того чтобы не вызвать у моей семьи подозрений и сомнений в моей чести и порядочности, перед знакомством с родителями он уехал к себе домой. И за всё время, что мы прожили вместе, его ни разу не смутило отсутствие красивой посуды. Вот то, что я совсем недавно проколола язык, – да, смутило. Он даже пытался меня наругать. Но уж точно не какие-то бытовые неурядицы.

– Олежа, напомни мне подарить Лере на свадьбу хороший сервиз! – не переставая возмущаться, тётка обращается к своему мужу, который раскладывает столовые приборы.

Мама в ванной у зеркала распускает бигуди и наводит марафет. Пока она не видит, папа уже в десятый раз подливает в свою кружку с чаем коньяк. Думаю, что в его кружке уже давно не осталось чая.

А я стараюсь помалкивать и не открывать широко рот, чтобы случайно не продемонстрировать родственникам серебряную серёжку в языке.

От волнения и от жары, установившейся в маленькой квартирке, я вся вспотела. Выхожу из квартиры в коридор – там хотя бы прохладно. Дверь за собой прикрываю, иду за угол к мусоропроводу, где на подоконнике лежит моя пачка сигарет и стоит банка из-под зелёного горошка, имитирующая пепельницу. О том, что я курю, мои родители тоже не в курсе. Как и о том, чем я занимаюсь. Они знают, что я занимаюсь танцами, участвую в соревнованиях и зарабатываю, преподавая танцы в группе для детей. Вот только это всё давно в прошлом. Сейчас я работаю танцовщицей гоу-гоу в самом популярном ночном клубе нашего города.

Смотрю на пачку с сигаретами. От волнения неистово хочется курить, но я ведь непременно провоняюсь горьким дымом, и мама тотчас его учует. Антон сильно опаздывает и не отвечает на звонки. Скорее всего, занят работой. У него своё небольшое дело: он занимается скупкой использованных телефонов и мелкой бытовой техники, чинит, придаёт товарный вид и продаёт в своём магазине. Мне двадцать, а ему двадцать пять. Он взрослый, надёжный, сильный. Я за ним, как за каменной стеной. Антон всегда решает любые мои проблемы и берёт на себя всю ответственность. Относится ко мне, как к маленькой принцессе, чем и покорил моё девичье сердце.

Двери лифта с грохотом открываются, и на этаж выходят местные мальчишки в возрасте от десяти до двенадцати лет. Шпана. Зачастую прогуливают уроки, слоняются по району, лазают по гаражам за домом. Иногда заходят ко мне, чтобы стрельнуть пару сигарет и поболтать о жизни. Мне нравится с ними общаться – я для них как старшая сестра. В то время как их родители заливают жизненные страдания водкой и дешёвыми настойками, я пытаюсь вбить в эти маленькие головы правильные вещи. Иногда даже запускаю их к себе домой, чтобы накормить или дать поиграть в новую приставку.

– Лерка, привет, – улыбаясь, говорит Санёк, самый старший из этой шайки.

– Как вы вовремя! – восклицаю и тут же запрягаю мальчишек помогать мне без палева покурить.

Саня держит сигарету и подносит её к моим губам, остальные быстро дуют и размахивают руками, чтобы отогнать от меня серый дым. Самого мелкого, Петю, отправили в киоск за фруктовой жвачкой.

– Тоха дома уже? – спрашивает Саня и тушит мой окурок в банке.

Мой жених здесь уже как местный. Тоже не брезгует общением с пацанами, иногда даже находит мальчишкам подработку в своём магазине и платит им на руки честно заработанные деньги. Суммы небольшие, по сути – копейки. Но мальчишки радуются любой мелочи.

– У меня дома сейчас все, кроме Антона, – говорю с грустью и пожимаю плечами. – Завтра приходите, может, найдёт для вас какое занятие.

– Ну ладно, – грустно вздыхает Саня и похлопывает себя по пыльным штанам, которые за свою жизнь ни разу не встречались со стиральной машиной. В его детских глазах ясно виднеется разочарование в этом дне, который придётся провести на улице без всякой цели и надежды на вкусный обед.

– Моя мама там столько наготовила – на месяц хватит, – подбадриваю мальчишек. – Завтра придёте, будете помогать уничтожать запасы! – улыбаюсь и закидываю в рот пару кубиков жвачки. Вижу, как лица парней заметно просияли. – Вот только я вас не пущу, таких грязных! – строго добавляю. – У меня ковёр новый, вы его испачкаете. Штаны постирайте!

– У меня машинки дома нет, – смущаясь, оправдывается Санёк.

– Руки-то есть! – говорю и, не прощаясь, возвращаюсь к своей двери.

Слышу, как за спиной грохочут открывающиеся двери старого лифта, и мальчишки уезжают вниз. Не успеваю открыть свою дверь, как замок соседней громко щёлкает. Из открывшейся двери в коридор выходит Антон. Улыбается мне слишком широко. Следом за ним выглядывает соседка тётя Оля – женщина немного за сорок, жена моряка дальнего плавания, которая время от времени прикладывается к бутылке, чтобы ждать своего благоверного было не так скучно.

– Здрасти, тёть Оль, – быстро говорю, всё ещё не понимая, что мой жених делал у неё дома в то время, как вся моя семья уже заждалась его для знакомства.

– Спасибо, Антоша, – игнорирует меня соседка и мило улыбается моему парню. – Если бы не ты, не знаю, что бы я делала, – поправляет свой домашний халат и скрывается в недрах своей квартиры.

Стою молча, не зная, как на это реагировать. Отворачиваюсь от его попытки поцеловать меня и немного отхожу назад. Злость одолевает и обида. Я тут его жду, волнуюсь, а он в соседней квартире зависает!

– Принцесса, ну ты чего? – ласково улыбается и тянет руки, чтобы обнять. – Я уже на этаж поднялся, а тут она. Выскочила, говорит, трубу прорвало. Пришлось спасать. Не бросать же одинокую женщину в беде, – наклоняется к моему лицу и проводит носом по щеке, сдвигая в сторону прядь волос. – Мне же нужно зарабатывать авторитет перед твоими соседями, раз мы собираемся вместе жить.

Ладно. Звучит вполне убедительно. Что ещё он мог делать у соседки? Ну не спал же он с ней! Смешно представить, чтобы Антон повёлся на соблазнения взрослой, не первой свежести женщины в то время, как у него есть я.

О том, что природа наградила меня красивой внешностью, я поняла ещё в детстве и без зазрения совести пользовалась этим преимуществом. С детского сада мальчики выделяли меня из толпы и оказывали знаки внимания. Мне повезло с фигурой и с лицом, в котором все черты идеально сложены. Но визитной карточкой являются мои светлые, длинные до ягодиц, густые, волнистые волосы, которые Антон просто обожает. Он не раз говорил о том, что ему во мне больше всего нравятся мои волосы.

Глава 2

Зависаем с подругами в раздевалке – она же гримёрка, она же комната отдыха. Я уже переоделась в откровенный красный купальник, наложила яркий вечерний макияж, покрыла кожу сияющими мелкими блёстками и, готовая к работе, сижу на мягком диване с телефоном в руках.

Знакомство с родителями прошло успешно. Мой парень без труда покорил сердца моих родственников и заручился их поддержкой в наших отношениях. За вечер, проведённый в кругу семьи, мама не раз успела отругать меня за то, что я, по её мнению, недостаточно хорошо забочусь о своём женихе: то салат он себе сам положил, то я ему салфетку вовремя не поднесла. Но я даже рада, что он им так сильно понравился. Единственное, что немного огорчает, – так это то, что он не сделал мне предложение, которого я так сильно ждала именно в тот вечер.

Пишу любимому сообщение о том, что скоро пора выходить на сцену, желаю ему приятных снов и убираю телефон на небольшой кофейный столик перед диваном.

– Ой, девчонки, как меня задолбала эта работа! – жалуется Марина и садится ко мне на диван. Ей приходится совмещать работу с учёбой на юриста.

– Ну, лично меня всё устраивает, – улыбаюсь в ответ.

– Тебе легко говорить, – встревает в разговор Юля, невысокая крашеная блондинка с каре и чёлкой, и вприсядку натягивает капроновые колготки. – Ты у нас звезда вечеринки, а нас с Мариной засунули в клетки в самом конце зала! Нас там никто и не видит!

В её словах слышится очевидный упрёк и зависть. К зависти со стороны подруг я давно привыкла. Как и к тому, что подруги часто меняются. А вот с упрёком в адрес занимаемого мною места на сцене я не согласна.

– Когда научитесь двигаться нормально, вас, может, тоже вперёд поставят, – резко отрезаю эту тему. – И вообще, скажите спасибо: в то время как я пашу в поте лица, вы можете спокойно отдыхать. Никто и не заметит, даже если вы начнёте стричь ногти или заснёте, – нагло усмехаюсь. Никому не позволю ставить под сомнение мои танцевальные навыки. За плечами – пятнадцать лет усердных тренировок, несчётное количество соревнований и несколько лет преподавания.

Но мне и правда повезло: Вадим Алексеевич, владелец клуба, поставил меня в самый центр – на небольшом балконе рядом с диджеем. Всё внимание и восторженные взгляды посетителей направлены именно в мою сторону. Это место увеличивает и гонорар, получаемый в конце каждой смены.

– Ну, двигаться я, может, лучше не стану, зато совсем скоро получу образование и смогу найти нормальную работу, – как бы невзначай бросает Марина и горделиво задирает подбородок, взмахивая тёмными длинными волосами. – А вот ты, Лера, кем видишь себя через несколько лет? Ты же не сможешь всю жизнь танцевать!

– Я вижу себя женой успешного бизнесмена и матерью его детей, – отвечаю, ни капли не усомнившись в том, что именно так всё и будет.

– Антон сделал тебе предложение? – с восторгом в голубых глазах кричит Юля и подсаживается рядом с другой стороны.

С обеих сторон на меня давят две пары вопросительных глаз.

– Ещё нет, но обязательно сделает, – отвечаю как можно увереннее. Неприятное чувство… Но ничего, уверена: совсем скоро я продемонстрирую подругам красивое обручальное кольцо на пальце.

– Тоже мне, бизнесмен, – хмыкает Марина и отводит испытующий взгляд, недовольно дёрнув плечами.

– Его магазин приносит вполне хорошую прибыль. А в скором времени Антон планирует расширить штат и взять в аренду ещё одно помещение, – отвечаю смелым тоном, развеивая её сомнения.

– А я слышала, что дела у него идут не очень, и ему приходится искать подработки, чтобы оплатить аренду этого магазина! – в сердцах выпаливает подруга.

– Бред, – недовольно трясу головой. – Вчера он подарил мне новое бельё за пятнашку. Значит, дела у него идут не так плохо, как ты слышала, – быстро крою её наговоры очевидным тузом.

– Значит, подработка хорошая, – говорит таким тоном, словно за этой фразой кроется глубокий смысл.

Марина – единственная, кому не нравится Антон. Она вечно найдёт, к чему придраться. Характер у неё такой – придирчивый и местами суровый.

Сегодня до ужаса странная смена. Во-первых, было слишком жарко: городские власти ещё не отключили отопление, несмотря на то, что на улице уже достаточно тепло. А система кондиционирования в клубе, как назло, дала сбой. С меня буквально семь потов сошло: в горле пересохло, в носу – настоящая засуха. От жары временами темнело в глазах, но я продолжала двигаться, извиваясь в соблазнительных движениях, заряжая толпу, беснующуюся на танцплощадке. В какой-то момент я даже завидовала подругам, которые могли сделать паузу, перевести дух и стереть капли пота со лба.

Во-вторых, прямо у балкона, на котором я выступаю, несколько часов подряд простоял до ужаса странный парень. На меня многие смотрят, но не так долго, как это делал он. Он даже не танцевал, а просто стоял и смотрел, чем до ужаса злил и раздражал. И парень совсем не в моём вкусе: нос немного картошкой, губы слишком пухлые для парня, а на голове – тёмные кудряшки. Одет в клетчатую широкую рубашку поверх серой майки и в рваные джинсы. Ушёл только под конец смены. Надеюсь, больше не вернётся. По виду ему лет семнадцать всего. Как вообще охрана его пропустила? Вадим Алексеевич строго следит за тем, чтобы в заведение не впускали подростков.

Широко улыбаясь, как на камеру, ухожу со сцены в сторону раздевалки. Не терпится уехать домой и принять холодный душ. В этом клубе есть всё, кроме душевой для персонала. Забираю свой гонорар за эту смену, выхожу из кабинета бухгалтера и встречаюсь в коридоре с начальником.

– Лера, зайди ко мне, это срочно, – командует Вадим Алексеевич, невысокий коренастый мужик средних лет с огромным пивным пузом и залысиной на макушке.

Молча ругаюсь на все лады, но послушно захожу в его кабинет, который располагается рядом с бухгалтерией.

На стуле у его рабочего стола сидит тот самый кудрявый парень. Неприятное предчувствие пробежало по позвоночнику. Скорее всего, этот придурок пришёл жаловаться. И что ему не понравилось? Хотя он так внимательно следил за мной, что наверняка мог подметить малейшие косяки. А я ещё и ногу чуть не подвернула на глазах у толпы, когда вспотевшая пятка чуть было не выскочила из туфли на высоком каблуке.

Стою перед этим пацаном, смиренно опустив голову, жду нареканий. Только бы в клетку не отправили.

– Лера, познакомься, это мой сын Марсель, – говорит начальник и с шумом усаживается в своё кожаное кресло за столом. – Он недавно прилетел из Штатов, будет осваиваться и понемногу вникать в дела. Я хочу, чтобы ты провела ему экскурсию по клубу и рассказала, что и как у нас работает.

– Почему я? – спрашиваю, зажимая между рёбрами вселенскую обиду на эту несправедливость. Девчонки уже давно переоделись и скоро будут дома, где их никто не ждёт. А меня ждут, и даже очень. И душ, и любимый парень.

– Потому что ты работаешь здесь дольше всех остальных, – напоминает Вадим Алексеевич, – и лучше всех знаешь специфику нашей работы.

– А как же Рита? Она администратор, у неё лучше получится… – не теряю надежду на досрочное освобождение с рабочего места. Но по строгому лицу своего начальника понимаю, что УДО мне не светит.

Глава 3

Кое-как удалось сплавить Марселя к Рите, переложив на неё обязанность с ним нянчиться. Парень на два года младше меня – как оказалось, ему полных восемнадцать лет. Но я бы не дала ему и семнадцати. Он – как малыш: с наивной улыбкой на лице и доверием в светлых зелёных глазах. Ходил за мной следом и буквально заглядывал в рот, внимая каждому моему слову и задавая до ужаса нелепые вопросы.

Тихонько открываю ключом замок, захожу в квартиру и с громким вздохом облегчения снимаю туфли. На часах – восемь утра. Клуб работает до шести, и обычно в семь я уже дома. Но из-за этого кудрявого… Вспоминаю его – и кровь в венах закипает. Лишил меня утреннего секса с любимым человеком.

Антон уже в душе, собирается на работу. Под звук шумящей воды, что доносится из ванной, прохожу и сразу падаю на кровать. Жду, когда освободится душ, и я наконец-то смогу смыть с себя трудовой пот и блёстки. Телефон Антона, лежащий на прикроватной тумбочке, завибрировал. Я никогда не лезла к нему в телефон – за всё время даже мыслей таких не возникало. Но сейчас руки сами собой потянулись к аппарату. Отключаю от зарядки, снимаю с блокировки и открываю входящее сообщение:

«Эта ночь была сладкой. Когда мы сможем повторить?»

Перечитываю несколько раз – и всё равно не доходит.

– Ну нет… – не в силах поверить, трясу головой и убираю телефон обратно на тумбочку.

Мысленно придумываю оправдание этому сообщению: может, ошиблись номером? А может?.. Мысли в голове путаются, бьются друг о друга, сталкиваются, орут – одна громче другой, не дают сосредоточиться. Снова беру в руки его телефон и перечитываю сообщение. На аватарке – брюнетка, незнакомая. Губы выпятила, как уточка. Представляю, как он её целовал, – и в глазах темнеет. Не могу в это поверить. Всем своим естеством противлюсь, отказываюсь принимать эту информацию. Ведь если это правда – вся моя жизнь просто рухнет. Я определённо сразу умру. Самое страшное – лишиться всех планов, всего, что у нас было и могло быть… Ведь я никогда не смогу его простить.

Он выходит из душа с полотенцем, обвязанным вокруг талии. Мокрые плечи сверкают в свете яркой люстры. Следом тянется шлейф смешанных ароматов: гель для бритья, мужской шампунь, мой гель для душа… Всё родное и любимое. Я не знаю других мужчин – в моей жизни, кроме Антона, никого не было. Убеждена, что он единственный человек на этой планете, полностью мой. И от этого ещё больнее.

Он проходит к шкафу, сдвигает дверцу и достаёт чистые трусы, которые, кстати, я же и стирала, и складывала. А он их снимал перед какой-то шмарой…

– Почему задержалась? – спрашивает, снимая полотенце.

Смотрю на его член, что в спокойном состоянии болтается на уровне мошонки, – и горло невидимая рука сдавливает. Я его в рот брала, как то, что принадлежит только мне. А он – в какую-то девку…

– Вадим Алексеевич задержал, – выдавливаю из себя слова. – Кто такая Тоня? – вопрос срывается сам собой.

Задержав дыхание, смотрю в его лицо. Страх заполняет каждый сантиметр этой квартиры.

– Какая Тоня? – хмурится, изображая мыслительную деятельность. Притворяется так ловко, что я готова поверить, будто девушка просто ошиблась номером.

– С которой ты провёл эту ночь, пока я вкалывала в клубе! – кричу, поддавшись этому страху.

– Мне пора на работу. Вечером вернусь – и мы поговорим, – отвечает, не дрогнув. Одевается. Уходит.

Его холодный тон и дурацкая уверенность, совершенно не подходящая к данной ситуации, наводят на мысль, что это всё правда. Он бы не ушёл, оставив меня биться в истерике, если бы повода не было. Он бы обязательно успокоил. Пожалел. Оправдался. Сгладил всё нежными поцелуями.

Теперь мне и не нужны его слова. Я всё чувствую. И знаю, как вести себя в такой ситуации. Ведь не зря столько книг прочитано и сериалов пересмотрено.

Открываю его чемодан, собираю вещи, мыльные принадлежности, рамки с фотографиями, все аксессуары – даже ложку для обуви, которую он купил, чтобы удобнее обувать туфли. Отношу это всё на первый этаж к вахтёрше.

– Зинаида Васильевна, это вещи Антона. Он здесь больше не живёт. Вечером зайдёт за чемоданом, – говорю непреклонным тоном и возвращаюсь в квартиру.

Всё сделала, как полагается, как во всех мелодрамах: собрать вещи и выставить предателя вон! Но почему-то стало ещё хуже… А с любовью что делать? Как же я – без него?

Уже через час рыданий готова вернуться и забрать его чемодан. Сама мысленно его оправдываю, убеждаю себя в том, что я всё неправильно поняла. Мне всё показалось! Он же любит меня. Невозможно так притворяться!

Бессонная ночь, усталость после работы, эмоциональное потрясение, долгие слёзы – и я совсем ничего не соображаю. Сама не заметила, как заснула, уткнувшись лицом в его подушку, глотая аромат его духов вместе со своими слезами.

Проснулась с больной головой, как будто я жёстко бухала. Иду в ванную, умываюсь холодной водой, в зеркало смотрю. Ну точно – словно после попойки. Веки от слёз распухли, лицо раздуло, нос стал больше. Возвращаюсь в комнату, а там так темно, пусто и тоскливо… Я работаю ночь через ночь, и сегодня мой законный выходной, который я могла бы провести в объятиях любимого… Ощущение, что я сама себя этого лишила. Может, это я сама во всём виновата? Во всяком случае, не надо было рубить с плеча, нужно было обязательно поговорить. Дать ему шанс оправдаться.

Спускаюсь вниз к вахтёрше за его чемоданом, уверенная в своём решении его забрать. А его нет.

– Так Антон вещи забрал и уехал. Всё как ты сказала! – говорит Зинаида Васильевна, округляя глаза. – Лер, я что-то не так поняла? Ты же сама сказала…

– Всё правильно, – бросаю ей и бегу обратно к лифту. – Это я сглупила!

– Эх, молодёжь! То сходятся, то расходятся. Сами не знают, чего им надо! – ворчит вахтёрша и возвращается к просмотру сериала на маленьком телевизоре.

Дома сразу хватаю телефон, проверяю звонки и сообщения. Мысленно представляю, как он переживает, как сообщениями закидывает, возможно, даже плачет, испытывая чувство вины! Подруги предлагают на выставку сходить, родители спрашивают о делах и о том, как там их будущий зять поживает. А сам Антон – ни одного сообщения не прислал! Я бы непременно его простила, если бы он стал извиняться, просить прощения, оправдываться… Но он даже не пытается!

А может, с ним что-то случилось? Так сильно переживал, что попал в аварию? Или сердце прихватило?

За минуту настолько разогнала свои мысли, что вогнала себя в беспросветную яму, наполненную чувством вины перед ним. Представляю его на смертном одре и ясно понимаю, что одна нелепая измена не стоит таких страданий!

Бегу в ванную, наспех маскирую синеющие мешки под глазами, волосы в высокий тугой хвост заплетаю и бегу одеваться. Сама поеду к нему домой. Не смогу спокойно дышать, пока не удостоверюсь, что с ним всё в порядке.

Выхожу из квартиры, бегу первым делом к мусоропроводу – хочу покурить перед тем, как ехать. Слышу, как двери лифта открываются. Его шаги моментально узнаю. Приехал! Вернулся! Наверняка сейчас будет падать на колени и вымаливать прощение. А я сперва обязательно поломаюсь! Такие вещи так просто не прощаются. Ну а потом всё будет как раньше. Подкуриваю сигарету, весь слух напрягаю. Идёт по коридору, сейчас в мою дверь звонить начнёт. Пусть понервничает из-за того, что я её сразу не открываю…

Слышу, как он стучит… У соседки звонка нет, и он без сомнений стучится в её квартиру.

– Между прочим, это не по-мужски – заставлять женщину ждать, – доносится её голос.

– Прости, пришлось задержаться, – отвечает Антон и заходит к ней.

Дверь закрывается. В коридоре стихают все звуки. Слышно только, как лифт ездит между этажами и с грохотом открывает свои двери.

Докуриваю сигарету, тушу окурок в банке из-под горошка и уверенно иду к соседской двери. Стучусь. Снова. Такое ощущение, что все вымерли! Долблюсь со всей силы, до боли кулаком о металлическую дверь стучу.

Открывает. На тёть Оле – домашний халат, надетый на голое тело. В глазах темнеет, кажется, что сознание сейчас потеряю. Уверенно сдвигаю её в сторону и прохожу.

Антон ещё не до конца успел раздеться. Или наоборот – не успел одеться. Стоит без майки, в расстёгнутых джинсах. Смотрит на меня и беззвучно матерится.

Глава 4

– Слушай, если ты не возьмёшь себя в руки, Вадим Алексеевич попрёт тебя из клуба! – строго говорит Марина и садится на мою кровать с тарелкой в руках, на которой красиво выложен нарезанный сыр разных видов.

– Это точно! – поддакивает Юля и делает несколько глотков вина из стеклянного бокала. – Он уже Жанку с другой смены выдернул на твоё место, между прочим!

– Вы не понимаете? – откидываюсь на спину и смотрю в потолок опухшими глазами. – Моя жизнь рухнула! Какая Жанна? Какой Вадим Алексеевич? Будущего нет! – горькие слёзы нескончаемым потоком выходят наружу и затекают в уши. – Я жить не хочу… – шепчу, как обезумевшая.

Девчонки пугаются. Вино с кровати убирают, тарелку с сыром на тумбочку переставляют и рядом со мной ложатся. Смотрят в потолок, как будто тоже там что-то видят.

– Лерка, ты прекращай сырость разводить, – говорит Марина. – У тебя таких, как Антон, ещё десяток будет.

Дура! Какой десяток? Он один такой! Единственный, кто так хорошо меня знает. Самый родной и любимый!

– А может, ещё вернётся? – с надеждой спрашивает Юля.

– Сплюнь, – упрекает её Марина и обнимает меня. – А если и вернётся, так ты его гони в шею! Поняла? – спрашивает требовательным тоном. – Зачем тебе этот жиголо?!

– Жиголо? – спрашиваю, всхлипывая.

– Ну, пусть будет «шлюха», если хочешь, – хмыкает Марина.