Метаморфозы

В утопии свет…

На улицах этого города постоянно стоял невообразимый шум. Ледяные руки тишины не имели здесь власти. Каждому новому человеку здесь радовались как старому другу. Бешеный хохот кого-то среди ночи не раздражал даже самых старых людей этого города.

Да разве знал здесь кто-нибудь из них, что такое боль, отчаяние, одиночество? Разве знали они, каково это после трудного рабочего дня около двенадцати ночи лечь в холодную постель, надеясь на скорое забытье, но так и не суметь заснуть из-за стучавших в голове железным молотком мыслей?

Мыслей? Да какие это могли быть мысли?! Серые, бесконечно однообразные мысли, которые лениво застывали среди безмолвия и покоя, не давая мозгу никакой надежды на исцеление…

***

Этим утром Мария с ужасом поняла, что опаздывает… Она это поняла, проснувшись по собственному желанию, без помощи назойливого трезвона будильника… Она сбросила с себя ватное одеяло, соскочила с деревянной кровати. Стоя на ледяном полу босыми ногами, Мария пыталась сообразить, что ей делать дальше. Мозг как будто до сих пор был отключён.

Включив свет, Мария подошла к деревянному шкафу и открыла его дверцу. Раздался скрип. Тяжело вздохнув, Мария вытянула с самой верхней полки шкафа чёрные джинсы и фиолетовую тунику – единственные более-менее приличные вещи, которые у неё имелись.

Взглянув на своё отражение в зеркале, Мария ещё более тяжело вздохнула: прямые, русые волосы, которые доходили где-то до лопаток и кончики которых секлись, бледное лицо и глаза холодного голубого цвета, которые глядели на мир со смертельной усталостью и депрессивной скукой, вряд ли могли вызвать сочувствие у кого бы то ни было. Взгляды других людей проскальзывали мимо Марии и останавливались на хорошеньких блондинках с очаровательными ямочками на щеках и кошачьими зелёными глазами, искрящимися неподдельным весельем.

Мария ещё в сто пятнадцатый раз подумала о том, как несправедливо всё устроено в мире и, не позавтракав, уныло побрела навстречу новому дню.

***

В этом чудесном саду круглый год росли цветы: доверчивые ромашки, нежные лилии, роскошные розы…

За всеми этими цветами ухаживал молодой садовник Георг. Многим людям казалось, что это имя дано садовнику неслучайно. Видно, при его рождении родители уже что-то знали или чувствовали. Его имя напоминало об одном из самых чудесных цветков этого сада: о георгине. Сам Георг лишь чувствовал, что его смыл жизни в этих нежных и кротких созданиях, что ласково касаются его своими лепестками и будто бы пытаются ему что-то сказать…

Сад принадлежал королю этой страны. Люди, которые жили в этом городе, не знали человека справедливее и добрее короля. Именно он создал этот светлый город, именно он бодрствовал день и ночь, чтобы не подпустить к их городу грязь и лицемерие. Именно он своей верой в лучшее и в окружающих его людей, сотворил это чудо.

Их страна была ярким пятном на карте мира. Другие страны насчитывали миллиарды городов, мелких и разобщённых, их страна объединилась в один город, город огромный и могущественный, город, сильный своим единством и безграничной любовью людей друг к другу.

***

Кондуктор в автобусе наорала из-за того, что Мария не сразу показала ей свой проездной.

Мария была в наушниках, но даже сквозь них был слышен визгливый голос женщины, уставшей от жизни, от своей неблагодарной работы, однообразной и бесперспективной, делающей её бездушным роботом, уже давным-давно заучившим все свои действия и слова наизусть. Мария посмотрела на женщину как на надоедливую муху и отвернулась к окну.

Голос женщины остался где-то далеко. Она прошла в противоположную часть автобуса, чтобы портить настроение вновь вошедшим пассажирам.

Мария ушла в свои мысли. Она думала о том, что в своей жизни она очень часто встречалась с грубоватыми людьми. Среди этих грубоватых людей были и откровенные хамы, и пустословы, и лицемеры. Всех этих людей Мария видела насквозь.

Весь мир людей для Марии делился на три части: на тех, кого она откровенно ненавидела, тех, кто не представлял для неё никакого интереса и тех, кого она всем сердцем любила. Таких было меньшинство…

Внезапно автобус резко тряхнуло. На задней площадке автобуса раздался чей-то крик… и Мария поняла, что сонную тишину людей нарушило нечто неприятное. До Марии донеслись обрывки фраз: «…подрезал, чёрт бы его побрал!», «…ногу сломала…», «Нужно вызвать скорую!», «Я подам на вас в суд!»

Толпа, стоящая перед Марией, рассосалась и Мария увидела на другом конце автобуса женщину, которая лежала на полу и громко стонала. Возле неё стоял водитель и как-то виновато говорил: «Держаться надо было…»

«Людей покалечил, Иуда ты этакий! Я тебя засажу куда надо!» – наступала на водителя женщина, стоящая рядом.

Она громко жаловалась, что тоже ушибла ногу и продолжала оскорблять водителя.

Двери автобуса резко открылись и толпа людей стала выходить наружу.

Мария лениво поплелась вслед за остальными… На вынужденной остановке собралось огромное количество неудачливых пассажиров.

Мария смотрела на людей и вновь думала о том, как, должно быть, неприятно сейчас многим людям, умиротворённость и спокойствие которых нарушило это происшествие. В центре находилась та самая женщина, которая так кричала на водителя. В руках она держала горшок с каким-то цветком. Мария удивилась, что только что заметила такой огромный горшок. Женщина продолжала кричать и жаловаться, что ушибла ногу. А затем с пафосом воскликнула: «В этом кошмаре едва не погиб мой цветок! Если бы он погиб, я бы этого не пережила!» Мария едва сдержалась, чтоб не засмеяться. Ей уже порядком надоел весь этот спектакль и поэтому, когда подошёл очередной автобус, девушка тут же вошла в него. Она уже поняла, что сегодняшний день ей нужно посвятить не учёбе в родном универе, а чему-то иному… Но вот только чему? Мария решила довериться интуиции. Пока интуиция подсказывала, что нужно просто ехать… ехать вперёд…

***

Люди этого города ценили оригинальность. Главным преступлением здесь было подражание идеалам. Город был неоднороден, разнолик и бесконечно пёстр. И вместе с тем все люди этого города были едины. Да, здесь ценили Личность. Человек не боялся высказать свою точку зрения, показать своё настоящее Я, человек не боялся быть самим собой. Никто никогда здесь не надевал на себя маску. Маски лицемерия, показного равнодушия, деловой сдержанности уже давным-давно были здесь выкинуты как ненужный хлам.

Люди этого города обезоруживали своей добротой, бескорыстием, честностью и преданностью своему королю. Что такое предательство, эгоизм и тщеславие? Жители этого города даже понятия не имели, что где-то существует лишь холодный расчёт, презрение к слабым, желание добиться успеха любой ценой.

Любовь – смысл всего. Об этом говорили и продолжают говорить многие, но только здесь в это верили по-настоящему. Мощный, бурлящий поток всеобъемлющей Любви не оставил одиночеству, боли и подавленности никакого шанса.

Именно здесь рождались истинные поэты и художники, которые творили, зная, что их творения найдут отклик в сердцах многих людей.

Только здесь никогда не плакали маленькие дети…

***

За окном моросил дождь. Сентябрь подходил к концу. Мария думала о том, что её время стремительно уходит. Те дни, которые могли бы быть потрачены на что-то светлое и прекрасное, безвозвратно тонут в пучине одиночества и однообразия. Марии ненавистно было вспоминать о своём прошлом, тоскливо и пасмурно ей было в сегодняшнем настоящем, разочарование накапливалось в её душе и сдавливало все чувства внутри своей неимоверной силой…

Мария спала… спала с открытыми глазами всю свою сознательную жизнь. Мария чувствовала, что вечно так продолжаться не может. Как-то нужно было поменять свою жизнь… Но как только в мыслях звучало слово перемена, что означало: крах старого, пустого, нелепого, руки Марии опускались сами собой. Она понимала, что слишком слаба для того, чтобы изменить свою жизнь…

…Увидев в окно железные ворота парка, Мария подумала о том, что здесь, возможно, ей удастся привести свои мысли в порядок. С чего вдруг Марии пришло в голову именно сегодня этим заняться, девушка не могла объяснить даже самой себе…

…В пустынном парке Мария равнодушно начала рассматривать умирающие деревья.

«Жизни нет… всё умирает, ломается, теряет свою первоначальную силу…» – думала она.

Когда-то девушка была сильна своей верой в будущее, в лучшую жизнь, что её поджидает за очередным поворотом. Она шла медленно, но уверенно вперёд, ожидая перемен… Но впереди не было ничего нового… Всё те же чувства, те же эмоции… История повторялась.

Мария начала испытывать сильнейшую скуку от всего, что её окружало. Медленно, но верно она становилась роботом. Роботом, который имел свои обязанности, но не имел права на счастье… Так считала девушка и не было в мире ничего, что могло бы её переубедить. Марию интересовал финал, то, к чему она, в конце концов, придёт.

«Хотя, к чему я, собственно, могу прийти? Я буду менять место обитания, свой социальный статус, но жизнь вокруг меня всегда будет одна и та же, потому что внутри меня всё одно и то же…

Я безнадёжна… Как всё нелепо и пусто!»

***

– Как же всё прекрасно!

В этом городе очень часто звучала такая фраза. Маленькие дети кричали об этом на всю улицу своими звонкими голосами, напоминающими серебряный колокольчик, прелестные девушки со свойственной им мечтательностью говорили об этом шёпотом, прикрывая глаза длинными, пушистыми ресницами… Кто-то произносил эту фразу как аксиому, кто-то с лёгким удивлением, кто-то с бесконечным наслаждением…

Каждый человек этого города мог заниматься своим любимым делом. Здесь было невероятно много уличных художников, которые рисовали картины прямо на асфальте. О, какие это были картины! Одни художники усыпали асфальтированные дорожки пурпурными и нежно-розовыми цветами, другие дарили городу ночное покрывало с серебряными звёздами, третьи находили, что по городскому асфальту непременно должны пройтись львы с косматыми гривами и пятнистые леопарды…

Те люди, что не умели рисовать, играть на инструментах или писать стихи, но имели тягу к литературному творчеству, развлекали жителей юмористическими рассказами и сказками, выходившими из-под их пера… Многие из них становились прекрасными журналистами, которые писали обо всех интересных и значимых событиях, происходящих в городе. Свои статьи журналисты писали тонкими, гусиными перьями на маленьких белоснежных свитках. После написания свитки разносились по городу курьерами. Каждый журналист имел своего курьера. Курьером становился, как правило, либо близкий друг, либо родственник. Своему курьеру журналист дарил велосипед, на котором курьер развозил по городу свитки с написанными на них статьями. Свитков было столько, сколько за ночь успел написать журналист.

Кто-то считал утомительным переписывать одну и ту же статью со свитка на свиток, но журналисты любили все стороны своей деятельности, даже такую не творческую, а потому к утру на столе журналиста всегда лежало большое количество свитков со свежим материалом. Приехавшему курьеру оставалось только уложить все свитки в свою почтальонскую сумку и отвезти их к людям…

***

Мысли Марии плавно текли вперёд. Подумав о том, что весь мир можно было бы изобразить одной тонкой, серой линией, Мария пришла к выводу, что она, похоже, слепа.

«Не видеть даже намёка на счастье – это ли не отсутствие зрения?.. Да, естественно, в том, что со мной теперь происходит, виновата я сама. Я не живу, я просто существую. Я просыпаюсь, зная, что наступивший день не принесёт ничего нового, а вечером я засыпаю лишь с мыслями о том, что завтра меня ждёт ещё один пустой день, а послезавтра ещё один, и ещё один… и ещё…»

В самой глубине парка стояла скамейка пепельно-серого цвета. Эта скамейка, укрытая листьями могучих клёнов, и стала временным пристанищем Марии. Девушка села на скамейку и закрыла лицо руками, но не заплакала. Плакать, в общем-то, было не из-за чего. В жизни Марии не произошло никакой беды.

«Просто в моей жизни вообще ещё ничего не произошло… ничего… ничего… Да, всё-таки я ничтожество… Пустой, серый обыватель. Я просто не могу. Ничего…»

Чаще всего, общаясь с ней, парни ей говорили: «Ты вполне ничего…»

«Потому что я действительно ничего. Я ничто, я пыль, я бледная тень, жертва самой себя… Да как же жить, когда я такая… пустая?»

…Казалось бы, это пустынное, укрытое от чужих глаз густыми кронами деревьев, место просто создано для таких, как Мария.

Поразмышлять о своей жизни в этой чуть зловещей тишине, чтобы ещё сильнее потрепать свои и без того истерзанные нервы, подсчитать количество неразрешённых проблем, подумать в сотый раз о том, какое ты всё-таки ничтожество, какой ты всё-таки бесталанный, пустой обыватель, вспомнить как мало ты сделал в этом мире для себя, а для других ещё меньше, подумать о том, что ты уже устал от такой жизни и признать то, что ты не в силах ничего изменить, выдавить из глаз несколько жалких слезинок и после зачем-то долго смотреть вперёд, ничего перед собой не видя…

О, как много увлекательных, незабываемых занятий для одинокой, потерявшейся в этой жизни девушки!..

Мария была на сто десять процентов уверена, что её в этом отдалённом от городской суеты месте в столь ранний час и в столь неблагоприятную погоду (дождь всё ещё моросил) никто не потревожит. Ан, нет! Вскоре до ушей Марии отчётливо донёсся звук шаркающих шагов.

Мария как ленивая кошка медленно повернула голову в ту сторону, откуда исходил звук, и увидела человека, подходящего к её скамейке…

Этот человек был высокого роста, худощав, одет в чёрное, длинное пальто и чёрную шляпу, надвинутую на лоб так, что не видно было глаз…

Первое чувство, которое испытала Мария, увидев, что этот человек присел на скамейку рядом с ней, было раздражение. Надежда на то, что ей удастся побыть в парке в одиночестве, даже в столь неприятную погоду, рассеялась как дым…

«В парке с десяток скамеек, а он уселся именно на мою!» – Мария готова была зарыдать от злости.

Человек между тем зачем-то огляделся по сторонам, чему-то улыбнулся и, наконец, посмотрел на Марию, поправив перед этим свою чёрную шляпу так, что Мария получила возможность увидеть его потрясающие тёмно-синие глаза. Увидев лицо человека, девушка мгновенно поняла, что этот молодой человек немногим старше её, хоть и одет он был несколько странно для сверстников Марии.

– Добрый день, дорогая! – произнёс он слегка хрипловатым голосом. – Погодка у вас тут, конечно, ничего себе! – он усмехнулся.

– Простите… разве мы с вами знакомы?

– Нет, милая девушка, мы не знакомы. Но это ничего не меняет.

– Простите…, не могли бы вы выражаться более ясно?

– Милая Мария, прошу вас, не разочаровывайте меня! Пожалуйста, не производите впечатление обормотки, которой важна лишь бренная сторона жизни.

– Как вы меня… назвали?..

– Прошу прощения, я ни в коей мере не хотел обидеть столь прелестное создание своим нелепым сравнением…

«Ему явно нечем заняться… Но развлекаться, издеваясь надо мной, я ему тоже не позволю!»

– Тогда… я тоже должна попросить у вас прощения… Дело в том… Простите, вы мне не представились…

– Меня зовут Леонид.

– Леонид… Значит, просто Лёня… Так вот, Лёня, я не собираюсь терять своё время на пустые разговоры с незнакомым мне человеком.

– Мария, вы, кажется, не совсем понимаете…

– Да, вы правы, я не совсем понимаю, откуда вам известно моё имя?

– Это самый лёгкий вопрос, который вы могли бы мне задать! Дело в том, что там, откуда я прибыл, о вашей личности известно всё!

– Да… что вы… – Мария растеряно посмотрела на Леонида, пытаясь по его взгляду понять, как ей вести себя дальше.

– В данный момент я прошу вас только об одном: выслушайте меня внимательно, не перебивая. Я не буду говорить вам, где находится это место, и что это за место вообще. Не буду говорить его название. Вам важно только знать, что на свете есть место абсолютного счастья и что ТАМ нет боли, нет одиночества, там всё вокруг наполнено любовью, там люди совершают невозможные поступки, невозможные для вашего мира. Я вижу, что вам сейчас мои слова кажутся нелепостью, да и у меня никаких слов не хватит, чтобы описать то место так, как оно того заслуживает! Стоит только увидеть ту непревзойдённую красоту, ту настоящую жизнь без обмана, тот неповторимый дух свободы, тот ярчайший свет…

– Я вижу вы умеете говорить красиво…, но лучше приберегите своё красноречие для кого-нибудь другого, мне недосуг слушать ваше…

– Да-да, простите, вы тысячу раз правы! Слова сейчас ни к чему, вам нужно всё увидеть самой! Закройте глаза и вы сумеете постичь великолепие нашего мира…

Его голос убаюкивал Марию, она против своей воли закрыла глаза и растворилась в чернильной темноте…

***

…Огромное солнце закрыло пол неба, здороваясь с проснувшимися жителями. На площади у здания цирка уже собралось много людей, которые мечтали попасть именно на это самое ранее представление, чтобы поприветствовать любимого дрессировщика Джералда, только что вернувшегося из свадебного путешествия.

Мария стояла чуть в стороне, прислонившись к тёмно-зелёной осине. Видя, с каким нетерпением люди смотрят на закрытые двери цирка, она только посмеивалась про себя.

Внезапно позади неё послышалась нежная музыка флейты. Обернувшись, она увидела Лео и засмеялась:

– Для кого ты здесь, интересно, играешь? Все люди сейчас на площади, ждут, когда двери цирка, наконец, распахнутся.

Он улыбнулся.

– А почему я слышу в твоём голосе столько неприкрытой иронии? – спросил он, бросая флейту на мокрую траву.

– Просто я впервые вижу такое оживление у здания цирка.

– Вот как? А у нас здесь часто такое происходит. К тому же, Джералд сегодня возвращается к любимым пуделям.

– В каком смысле?

– Джералд месяц не выступал в цирке, так как женился и вместе со своей любимой отправился бороздить родную страну.

– Здорово. А где они были?

– Они посетили каждый уголок нашего родного города.

– Города? Ты ведь только что сказал, что они путешествовали по всей стране.

– Так ведь наш город и есть вся страна!

…Мигающие огни цирка проводили взглядом очередных гостей. Они вошли в зал, светящийся сиреневым светом, и она подумала: «Кошмар начался…»

Пока на тонких, прозрачных нитях летали воздушные гимнасты, красивые, маленькие девочки ловко танцевали на серебряных и бирюзовых шарах, а высокие и важные фокусники в бордовых смокингах и белых перчатках выделывали чудеса с огнём и золотыми веерами, можно было не волноваться. Но как только на сцене, сверкающей серебряными звёздами, появятся клоуны, начнётся цирковая катастрофа, которая, как всегда, будет заметна только ей… Мария начала вспоминать, как это было в её мире.

За несколько минут эти пустышки с уродливым гримом успевали сделать всё возможное, чтобы она возненавидела их ещё больше.

Отвратительно пища и кривляясь, они бессмысленно бегали по сцене под оглушительный хохот зала. Яркие до безобразия, они то громко хохотали вместе со зрителями, то начинали реветь, по-дурацки морщась и гнусавя… А как эти фальшивые весельчаки раздражали её своими грубыми и жестокими насмешками над зрителем, в которого они впивались своими глазищами, когда им надоедали безобидные шутки. Им требовался «чувствующий предмет». Найдя жертву в зале, клоун начинал тренировать уже на ней своё остроумие.

Конечно же, клоун всегда чувствовал себя хозяином положения и придумывал самые изощрённые издевательства над «избранной» жертвой, которые почему-то на ура воспринимались остальной публикой…

Пока Мария размышляла о реалиях цирка в своём мире, на здешнюю сцену уже выбежала очаровательная девочка с маленькими, золотыми искрами. Выступив, девочка послала в зал воздушный поцелуй и под оглушительные аплодисменты убежала со сцены…

…Номера сменялись один за другим и было похоже на то, что клоунов здесь не держали. Девушка почти не верила в это, но первая часть представления заканчивалась, а на сцене так и не появилось ни одного клоуна. Во второй части, как сказал Леонид, будут выступления с животными. Там и появится небезызвестный дрессировщик Джералд, которого все сегодня так ждали…

…После небольшого антракта на сцене выступила девушка с голубями и мужчина с обезьянкой, которая развеселила людей игрой на гармошке, а после на бис сыграла ещё и на аккордеоне. Не обошлось и без индийского слонёнка, с лёгкостью выполняющего сложнейшие трюки и при этом очаровательно хлопающего своими маленькими ушками… Но, конечно, главный фурор произвёл Джералд, появившийся на сцене вместе со своими четвероногими друзьями – пуделями Бимом и Артемоном. Под весёлую музыку Бим и Артемон прыгали через обручи, лопали воздушные шарики, танцевали на задних лапках, играли в чехарду, выполняли «восьмёрку» вперемешку со «змейкой» и прочие милые трюки, которые так удаются маленьким собачкам… Завершив свое выступление, Джералд и его собаки убежали со сцены под оглушительные аплодисменты зрителей и крики «браво!». Так не аплодировали ни одному артисту, который сегодня выступал! Сомнений не было, Джералд и его собаки были настоящими звёздами цирка! Многие зрители даже прошли за кулисы, чтобы поболтать с Джералдом и потрепать за ушки его любимцев…

…За кулисами играла громкая музыка, артисты смывали грим, а зрители атаковали Джералда вопросами. Дрессировщик с удовольствием на них отвечал, шутил и смеялся, было видно, что внимание людей доставляет ему огромное удовольствие. Другие артисты, находящиеся за кулисами, прислушивались к беседе и с лукавыми улыбками выдавали секреты Джералда. Дрессировщик хмурился, сердито смотрел на болтунов и замолкал, но было видно, что на самом деле он нисколько на них не обижен…

За приятной беседой время пролетело незаметно. Когда часы пробили одиннадцать часов вечера, за кулисы заглянул директор цирка и со смехом спросил, не собираются ли уважаемые зрители здесь ночевать. Согласившись, что уже пора дать артистам отдохнуть, люди попрощались с ними и покинули цирк…

…Любуясь городскими достопримечательностями, Мария и не заметила, как они оказались у королевского сада. Она вошла в сад первая и сердце её замерло от восторга, как только она увидела яркие и нежные цветы, трепещущие на ветру своими шёлковыми лепестками. Эти цветы уже звали её и она, улыбнувшись, побежала по тонкой тропинке, петляющей из стороны в сторону…

Как же в этом саду было легко и свободно! Гармония, царящая здесь, была поистине уникальна!

«Это волшебное место!» – подумала она, чувствуя, что этот таинственный и полудикий сад уже влюбил её в себя.

Позабыв обо всём на свете, она, подобно ребёнку, радовалась, раскрывая всё новые тайны этого сада. В радужном калейдоскопе одновременно с яркими и «кричащими» цветами она выискивала самые незаметные и миниатюрные растения, о существовании которых не подозревал даже Леонид…

Вдоволь налюбовавшись на цветы, разнообразие которых поражало даже самый изысканный вкус, они пошли, наконец, в сторону замка.

…Хрустальный замок, играющий в вечерних сумерках сиреневыми и бирюзовыми бликами, казался ей не более чем миражом до тех пор, пока она не коснулась его резных дверей, которые с лёгкостью распахнулись, приветливо зазвенев золотыми колокольчиками. Увидев яркий свет и множество людей, она в нерешительности остановилась на пороге.

– Ну что же ты? – спросил он и, взяв её за руку, вошёл в зал, светящийся серебряными огнями.

Сегодня здесь проходило какое-то торжество. Девушки в бальных платьях и с разноцветными веерами сидели на бордовых кушетках и, прикрывшись бумажными веерами, шёпотом вели разговор между собой. Более взрослые женщины со своими мужьями с блаженными лицами следили за Маэстро, лихо барабанящим по лакированным клавишам рояля…

Юноши и мужчины со свойственной им горячностью спорили о чём-то очень для них важном…

Взглянув на калейдоскоп живых и ярких лиц, Мария подумала: «Они же прямо лучатся от счастья…»

– Мария, пойдём, пожалуйста. – сказал Леонид.

– Сегодня какой-то праздник? – спросила она.

– Нет, просто Клавдий соскучился по гостям.

– А кто такой Клавдий?

– Это наш архитектор.

– Так странно… столько людей пришло к вашему архитектору без какой-либо видимой причины…

– А разве для того, чтобы порадовать человека, нужна какая-то причина?

Мария растеряно промолчала…

…Не прошло и получаса, как Мария перезнакомилась почти со всеми присутствующими здесь людьми, а более близкое общение с некоторыми из них оставило о себе самые приятные воспоминания.