Пара для волка

Цикл «Волчья тропа»

© Ольга Шерстобитова, 2026

Глава первая

Фиона Астахова

Моя корзина была уже полна, когда я попыталась аккуратно пристроить в нее букетик лесных цветов, собранных не ради пользы, а для души. Бывает, бросишь на такую малость взгляд – и внутри становится светло и легко, не говоря уж о тонком аромате, который наполняет пространство вокруг.

Для пользы же – это многочисленные лекарственные травы, которые я начала собирать на укромных лесных полянках, едва наступил рассвет, да аккуратно выкопанные и завернутые в чистые тряпицы редкие корешки.

Я на миг прикрыла глаза, вдохнула множество знакомых ароматов – душистого клевера, горькой полыни, прохладной мяты…

Ну все, пора домой! И так задержалась в лесу больше, чем рассчитывала, чересчур увлеклась, а собранное необходимо еще перебрать, промыть и развесить сушиться на чердаке.

Я подхватила тяжелую корзину, шагнула в сторону неприметной тропы, как на краю поляны заметила синий колокольчик. Не удержалась, поставила свою ношу на землю и наклонилась, чтобы сорвать его, но тут же одернула руку, почувствовав, как от мгновенно вспыхнувшей тревоги заколотилось сердце, а по спине побежали мурашки.

Рядом с цветком виднелись узловатые черные корни дерева. Вроде бы ничего особенного, лес же вокруг, но, распрямляясь, я уже знала, что увижу.

Передо мной, словно из ниоткуда, встала стеной заколдованная чаща. Черные ветки с острыми, наверняка опасными колючками, сверкающими под солнечными лучами, переплетались так тесно, как в забытой сказке, где в таких местах прятали сокровища. Две высокие, старые ели, темные и покрытые седым мхом, стояли передо мной, будто стражи, охраняющие вход.

Казалось, свет совсем не попадал в это место. Может, так оно и было. Не слышалось внутри и ни единого шороха. Не проскакивала, собирая тяжелые шишки на ветках елей, белка, не летала над деревьями никакая птица. Даже ветер, время от времени проносившийся по разнотравью, словно терял у границы чащи, свою силу. Полная, абсолютная тишина царила внутри, но она звенела, давила на меня, казалась неправильной.

Наверное, это и неудивительно. Ведь чаща, явившаяся в этом лесу больше пятнадцати лет назад, была заколдована. Откуда она взялась, никто не знал, поговаривали, что выросла за одну ночь. То ли какие-то забытые чары сработали, то ли нечистая сила, в которую так часто верили люди, постаралась.

Мне тогда едва исполнилось пять, и бабушка, известная в нашей деревне Лесная Благодать своими ведьмовскими способностями, пришла сюда вместе со мной. Не выпуская моей руки из своей, она долго шептала защитные заклинания, потом осторожно водила пальцами по воздуху, даже не думая прикасаться к деревьям, и хмурилась, кусая губы. Снять невиданные чары она даже не пыталась, а старосте после нашего возвращения в деревню строго-настрого велела передать всем местным, чтобы в это место не совались. Что уж за чары она там почувствовала… даже мне, своей внучке и будущей ученице, бабушка так и не рассказала.

Я опасности или какой-то угрозы от чащи не чувствовала ни тогда, ни сейчас. В детстве она манила меня своей таинственностью, непередаваемой тишиной, яркими лесными ароматами хвои и мхов, что стелились и по земле, и по стволам деревьев. И еще, каждый раз, едва я оказывалась рядом с чащей, внутри будто натягивалась невидимая струна, звала куда-то…

Но это все, конечно, не повод в нее соваться. Я не настолько безрассудна, чтобы шагнуть в это заколдованное место и сгинуть. Чары я вообще видеть и чувствовать не могла.

В отличие от бабушки, умершей две недели назад, дара ведьмы у меня не было. Бабушка говорила с самых моих малых лет, что не чувствует его во мне ни капли, что отчасти странно. Сама она была весьма сильной ведьмой, и моя мама то же обладала даром, только не стала его развивать, учиться применять свои способности. Она помнила, как у бабушки из-за этого не сложилось с замужеством, и та осталась одна на руках с маленькой дочкой, поэтому свою жизнь решила посвятить семье. Оттого-то дар и угас, потерял свою силу, и во мне не проснулся, как считала бабушка.

Я всего лишь хорошая травница, в разы слабее любого с магическим даром, сильна лишь знаниями и умениями, которыми со мной поделился единственный родной человек.

Моя мама умерла, когда мне исполнился год. Она сильно простудилась во время осеннего ливня. Бабушки в то время в деревне не оказалось, она была в трех неделях пути от Лесной Благодати и спасала жителей другой деревни от морового проклятья, что возникло из-за случайно найденного одним из местных старого артефакта. Больше помочь маме, по сути, было некому. В ближайших деревнях, кроме моей бабушки, тогда не было ни знахарок, ни травниц, а до крупного города от нас – две недели пути. Мы совсем в глуши живем.

Отец горевал два года, чуть от тоски не зачах, как не раз я слышала от деревенских, а после все же собрался с силами и отправился в город, оставив меня на попечение бабушки. Вскоре он открыл там свое дело, а через время и женился на вдове одного купца, позже у них родилось еще двое детей.

Я с мачехой, как и со сводными сестрами, даже не была знакома, так и осталась тогда жить с бабушкой, а с отцом виделась раз в год, когда он отправлялся с обозом, чтобы распродать свой товар, и выкраивал возможность заглянуть на несколько часов в Лесную Благодать. Оставлял нам немного денег, коротко делился семейными новостями и старательно не смотрел мне в глаза. Все в деревни говорили, что я – вылитая копия мамы, которую отец, спустя столько лет, так и не забыл, потому и тяжело ему даже смотреть на родную старшую дочь. Мне это не особо служило утешением, отец так и оставался чужим человеком.

Не он лечил мои разбитые коленки, не он гладил по волосам, приговаривая, что все образуется, когда что-то не получалось, не он обнимал в ночи, если случались кошмары. Бабушка. Родная и любимая бабушка. И как же мне ее сейчас не хватает! Прожив с ней практически всю свою жизнь, сколько себя помнила, я впервые осталась одна. Без поддержки, помощи, дружеского совета, заботы… И эта пустота и одиночество жгли изнутри и были страшнее любой заколдованной чащи. От них некуда было бежать и прятаться. Но как бы я ни разрывалась от тоски, как бы ни горевала о своей утрате, какой бы страх ни чувствовала… нужно жить дальше.

Как раз за несколько дней до смерти бабушка, словно предчувствуя что-то, а быть может, просто пришел нужный час, заговорила со мной о моем будущем. Выбор ведь был совсем невелик. Мне стоило, как и любой одинокой девушке в двадцать лет, которой я и была, выйти замуж и создать свою семью. Определиться нужно лишь, хочу ли я остаться в деревне, выбрав жениха себе здесь, либо, встретившись в начале осени с отцом, вернуться с ним в город и устроить свою судьбу там.

В первом случае, даже когда выйду замуж, у меня останется возможность заниматься травничеством, любимым с детства делом. Пусть я и не ведьма, не имею магического дара, но даже такой простой знахарке, как я, будут рады в моей деревне и всех соседних, откуда к нам с бабушкой всегда приходили за помощью. Это все же лучше, чем вообще не иметь никакой помощи. А еще рядом останется лес и то чувство свободы и тепла, что он мне дарит.

Другое дело – жить в городе, где возможностей в разы больше, и выйти замуж за того, кого подберет отец. Чтобы заниматься подобной работой там, необходимо получить соответствующее разрешение, сдать экзамены. С этим я наверняка справлюсь, но вот разрешит ли нечто подобное мой муж, тот еще вопрос.

И времени решить, что лучше, у меня уже не так и много, от силы полтора месяца оставшегося лета, если не меньше. Уже и местные парни ко мне приглядываются, и отец наверняка получил письмо, которое я отправила на днях, где рассказала о смерти бабушки.

Я прикусила губу, посмотрела вглубь неподвижной чащи, будто она могла помочь с непростым решением, способным изменить мою жизнь, сделать выбор между привычной, знакомой тропой и неизвестностью, за меня.

Постояла еще пару минут, а потом встряхнула головой, и светлая прядь, чуть отдающая рыжиной, выбившаяся из растрепанной косы, упала на щеку. Отгоняя невеселые мысли, я подхватила свою корзинку.

У меня еще есть время подумать, никто не требует принимать решение прямо сейчас.

Я шагнула на тропу, ведущую в сторону деревни, старательно не оглядываясь на чащу и не обращая внимания на привычное уже чувство тоски внутри, что возникало, когда покидала ее. Прибавила шаг, когда вдруг очень захотелось вернуться, протянуть руки, будто ветки могли расступиться и пропустить меня туда, в неизвестность, где я не чувствовала никаких чудовищ и зла.

До чего же сильны эти невероятные чары, того и гляди заманят внутрь, потому-то и не подходят к чаще близко люди, строго соблюдают бабушкин запрет столько лет. Это у меня какая-то невероятная способность оказываться случайно рядом с этим местом, не видеть заколдованной чащи издали, обнаруживать ее перед собой, когда стою уже в паре шагов от нее. И главное, как ни пытаюсь избежать этого места, все равно на него то и дело набредаю.

Я поудобнее перехватила корзинку и нырнула за деревья, в знакомый лес, где шелестела листва, хрустела под ногами хвоя, и то и дело щебетали птицы. Мне стоило поторопиться, чтобы успеть вернуться домой до темноты.

Глава вторая

Влад Белый

Лапы спокойно и привычно касались мягкой хвои и темно-зеленого мха, а нос улавливал знакомые ароматы леса – коры и листвы, грибов, высыпавших после недавнего дождя, пробежавшего с час назад, не больше, молодого оленя, ненавязчивый сладкий запах редких цветов. Я вдыхал полной грудью, наслаждаясь этим, и даже на время забыл, зачем отправился через лес, пока не выбежал к чаще. Она возникла передо мной черной стеной из переплетенных веток с острыми колючками, напитанная враждебной магией.

Я замер, припал к земле, прислушиваясь и принюхиваясь. Я, как и прежде, не чувствовал здесь опасности, но и надежда, что чары ослабли или исчезли, тотчас растаяла. Ничего не изменилось. Снова.

Эта чаща, скрывающая самое ценное, что есть у моей стаи – наш дом, так и стояла на месте. А ведь раньше вместо нее зеленел лес, окутанный защитными чарами, которые отводили чужаков от краев оборотней и хранили тайну нашего существования.

Кажется, это было только вчера, хотя миновало уже больше пятнадцати лет. Больше пятнадцати лет с того момента, когда обвалился берег реки, где стоит поселение моей стаи, и на песок из-под корней старой сосны выпал артефакт, напичканный темной магией. Она вырвалась тут же, ледяными злыми осколками поражая волков. Против нее не помогли тогда ни когти и клыки оборотней, ни мечи, ни попытки сбежать и скрыться… Всех она обратила в ледяные статуи.

Но словно и того, что моя стая приняла на себя основной удар, ей было мало, отголоски ледяного проклятья достигли и стаи моего двоюродного брата Ильгара. Магии, как выяснилось, все равно, что давным-давно одна стая разделилась на две, она воспринимала нас как единое целое.

Наконец, злая магия снята стараниями суженой Ильгара, но проклятие коснулось в моем поселении всего, что было наполнено магией, в данном случае – защитных чар, окружающих наш дом.

Я обернулся человеком, по-волчьи встряхнул головой и подошел к чаще. Протянул руку, надеясь, что она все же в этот раз пропустит меня, но вновь бессильно наткнулся пальцами на колючки, которые тотчас вспыхнули магией. Ветки сомкнулись еще плотнее, и когтя, если захочешь, теперь не просунешь. Я глубоко вдохнул, снова стал волком и побежал вдоль этой магической лесной стены. Время от времени останавливался, пробовал прикоснуться к защите опять и опять, надеясь найти хоть какую-то прореху… Ничего.

Я сжал кулаки, уткнулся лбом в ствол сосны. Я вожак, надежда и опора стаи, ее дух и сила, но сейчас… опять вынужден вернуться к ним ни с чем. Стукнул по стволу, будто это могло помочь, но чаща, замершая в двух шагах от меня, по-прежнему осталась безмолвной.

Я несколько раз глубоко вдохнул, возвращая себе контроль над эмоциями.

Нет уж, я не сдамся! Не на того напали!

Я развернулся и отправился обратно, к временной стоянке моей стаи. Еще один, кстати, непредвиденный поворот в моей жизни, – оборотни, которые все до единого отправились со мной, несмотря на предложение Ильгара остаться в его поселении, под его защитой, пока не откроется путь к нашему дому.

Предложение двоюродного брата было разумным. Он давал мне возможность разобраться с чарами чащи, не отвлекаясь на непростые отношения с собственной же стаей.

До ледяного проклятья я был вожаком всего год, только-только тогда успел навести порядок и установить власть. Со счету сбился, сколько раз сходился в поединках, усмиряя самых ретивых волков, раз за разом побеждая их. В итоге, подчинились и они, против силы вожака, бурлящей в моей крови, да еще и подкрепленной моим упрямством и решительностью, не пойдешь, но конфликты все равно возникали.

Чего я совсем не ожидал, так это того, что когда мои оборотни столкнулись с общей бедой и когда я бросился их защищать от ледяного проклятья, пусть и тщетно, но, по сути, делать то, что обязан любой вожак, это сплотит стаю, а меня безоговорочно, уже не просто по праву силы и крови, а потому что искренне этого пожелают, примут вожаком.

Это теперь безоговорочное доверие волков ко мне, как к предводителю, обрушилось на меня. Вроде бы этого и добивался всеми силами, а когда получил… не знаю, что делать. Знал я наверняка только одно. Я не могу подвести почти две сотни волков, тех, кто доверил мне свои жизни и судьбы.

Я не могу подвести свою стаю.

Когда я почти добрался до стоянки, двое дозорных выскочили навстречу. Они коротко рыкнули, давая понять, что все в порядке. Конечно, приобретенные в стае Волковых защитные амулеты скрывали место нашего временного жилища, но я считал, что и охрана будет не лишней. И стае так спокойнее, и самые ретивые волки заняты важным делом. Остальные же добывают еду, обустраивают временный лагерь, решают множество мелких бытовых вопросов, которые не требуют моего вмешательства.

Я остановился у елей-шатров, темных и старых, так удачно скрывающих под ветками магические амулеты-кристаллы, обернулся человеком и пересек защиту, тотчас окунаясь в множество звуков моей стаи.

Смеются дети, гоняясь, похоже, за бабочкой. Юный волчонок, порыкивая, под предводительством своего отца учится правильно точить о ствол когти. Стучат топоры, сообщая, что оборотни пополняют запас дров на вечер. Напевают тихую песнь женщины, занятые готовкой обеда. Запахи мясной похлебки с ароматными кореньями донеслись и до меня, но есть мне не хотелось. Я успел поохотиться в волчьем облике на обратном пути, поймав себе зайца.

В стае, несмотря на все обстоятельства, царило умиротворение. Будто и не было тех постоянных конфликтов и стычек, с которыми я разбирался весь год до нашей беды. И нас не коснулось ледяное проклятье, под чарами которого мы замерли на пятнадцать лет.

Я постоял несколько минут, скрытый за ветками елей, но к стоянке не пошел, а направился к бежавшему неподалеку ручью. Мне необходимо вернуть трезвость мыслей и подумать в относительной тишине.

Холодная вода была невероятно прекрасной, прозрачной и чистой. Я наклонился и с удовольствием смыл пыль и грязь, встряхнул волосами так, что брызги полетели во все стороны, и обернулся, услышав тихие шаги.

– Ты уже вернулся? – встретился я взглядом с Дамиром, когда-то правой рукой моего погибшего отца, а теперь первым и пока что единственным волком в моем ближнем круге.

Именно Дамир, когда люди погубили моих отца и мать, спас меня, маленького, и отнес к родным, родителям Ильгара, с которым я и вырос. Дамир оставил меня под их защитой, не найдя иного выхода, а сам вернулся в стаю, старательно не позволяя ей окончательно развалиться. Волки его уважали, как бывалого воина и мудрого мужчину и нередко прислушивались к его мнению, что сгладило немало конфликтов и спасло немало жизней.

– Как видишь, Влад, – немного устало улыбнулся он, отряхивая с рубахи травинки и немного приглаживая растрепанные белые волосы.

Судя по его виду, даже к жене с сыновьями еще не заглянул, сразу ко мне отправился.

Я поднялся, тряхнул мокрыми руками и в два шага оказался под широкой сосной рядом с ним. Сердце замерло от небывалой надежды.

– Нашли, – коротко сказал он, зная, что именно я от него жду.

Я шумно выдохнул, не скрывая своего облегчения. Мне, как вожаку, чаща не поддавалась. Пробовали помочь с чарами и Дана, жена Глеба Волкова, потомственная сильная ведьма, и Злата, жена Ильгара, талантливый маг жизни, да только магия так и не откликнулась на их ворожбу. Обе посоветовали мне отыскать того, кто эти защитные чары когда-то накладывал, или хотя бы потомка.

Отпечаток этой защитной магии, пусть и очень-очень слабо, чувствовали некоторые оборотни, и я, исчерпав все варианты решения проблемы, собрал их в небольшой отряд и отправил на поиски по соседним поселениям, рассудив, что ведьму вряд ли мой отец приглашал издалека.

– Ведьма, что накладывала защитные чары, была из Лесной Благодати.

То есть я не ошибся в своих предположениях. Это людское поселение всего в паре часов волчьего бега отсюда.

– Была? – уточнил тут же.

– Да. Умерла она пару недель назад, но у нее осталась внучка.

Это было неудивительно, ведьмовские способности передаются из поколения в поколение. И важным здесь для меня было только то, что эта девушка обладает той же кровью, а значит, и той же магией.

– Будешь с ней договариваться? – спокойно уточнил Дамир, но посмотрел на меня с тревогой.

Ведьмы хоть никогда зла оборотням не делали, наоборот, даже часто помогали, храня нашу тайну, но были весьма… непредсказуемыми.

– Да. У нас нет иного выхода, – сознался честно, показывая свою невольную тревогу.

Что-то внутри сейчас всколыхнулось от этого решения, обожгло… какое-то странное неясное предчувствие.

– К богине за помощью обращаться не станешь? – осторожно спросил Дамир, явно не пребывая в восторге от идеи связаться с ведьмой.

Я с трудом загнал вспыхнувшее непонятное предчувствие вглубь, бросил на него взгляд.

Его глаза, цвета старого льда, смотрели на меня без осуждения, но с той всепонимающей проницательностью, от которой не спрячешься ни в волчьей шкуре, ни в человеческом обличье.

– В этот раз Великая Белая Волчица не сможет помочь нам даже советом, – тихо ответил я.

Я знал это точно, потому что еще зимой наведывался в ее храм на землях моих предков, благодарил богиню за помощь. Ведь именно Великая Белая Волчица тогда, пятнадцать с лишним лет назад, когда проснулся древний артефакт, явилась на мой зов. И пусть она не остановила проклятье, но изменила его. Мой народ оказался заперт в кусках льда, в них замерла жизнь, а не ушла окончательно.

– Почему? – Дамир даже не удивился, что я уже поговорил с богиней.

– Она имеет право вмешаться там, где мы сами не справимся.

– То есть она считает, что с зачарованной чащей ты разберешься и без ее вмешательства, – задумчиво склонил он голову.

– Да, Дамир. Иначе, сам посуди, какой из меня вожак?

– Это тебе тоже сказала богиня?

– Это мне говорит мой разум.

Дамир подошел ближе, положил руку на мое плечо, явно стараясь поддержать.

– Мы… вся твоя стая, каждый волк, пойдем за тобой, куда бы не привел наш путь, вожак.

– Эта резкая перемена в отношении волков к своему вожаку меня все еще… напрягает, – хмыкнул я.

– Не один ты изменился, Влад, став за небольшой срок сильным и опытным вожаком, чье решение в момент смертельной опасности спасло нам всем жизни, но и волки тоже. Мы многое осознали, сделали выводы и…

– От этого их порой ненормального обожания мне хочется сбежать, – фыркнул я.

Дамир тихо и как-то по-доброму рассмеялся.

– Пройдет, – философски заметил он. – Ты главное… продержись еще немного, пока мы домой не вернемся. Там их дела закружат, не до этого будет…

– А иных вариантов нет, полагаю? – не удержался я.

– Есть.

– Какие?

– Найди себе пару, Влад.

– И чем это мне в этой ситуации поможет? – удивился я.

– Тем, что станешь меньше обращать на нее внимания, сосредоточишься только на своей единственной.

– Мне вот только ее сейчас и не хватает, учитывая все проблемы стаи, – покачал я головой и поймал его немного уставший, но понимающий взгляд.

Встреча с истинной парой – то, о чем мечтает каждый волк, ведь она сулит небывалое счастье. Конечно, если среди двоих есть не просто физическое влечение, но и любовь, но в то же время это добавляет забот.

– Спасибо, Дамир, – очнулся я, что так и не поблагодарил мудрого волка за помощь. – Я выдвинусь в Лесную Благодать ближе к ночи. Под покровом темноты меньше шансов попасться людям на глаза. Мне ни к чему ненужное внимание.

– Ты бы отдохнул, пока есть время, Влад, – немного по-отечески похлопал он меня по плечу.

Это да, потом такой возможности, может и не быть. За ведьмой, от которой теперь будет зависеть наша судьба, глаз да глаз нужен.

Мы распрощались с Дамиром, и я еще немного постоял на берегу ручья, прогоняя неясное предчувствие, а потом отправился в стаю. За время моего отсутствия наверняка скопилось немало вопросов, которые требуют внимания вожака.

Глава третья

Фиона Астахова

Солнце уже цеплялось краем за верхушки сосен, когда я вышла к дому. Бревенчатый, немного почерневший от времени и дождей, он стоял у самого края леса, вдали от деревни, чьи крыши отсюда можно было лишь немного разглядеть. Все, как и полагается ведьме. Невысокий плетень, больше для вида, огораживал небольшой огород с лекарственными травами и овощами.

Я открыла калитку, которая никогда не запиралась на замок, так как от воров небольшой двор и домик всегда защищали бабушкины заклятья. Интересно, сколько они еще продержатся? Этот вопрос вскоре предстояло решать.

Следом я окинула тревожным взглядом и дом. Бабушка постоянно подновляла его магией: латала прохудившуюся крышу, заделывала щели в полу, отваживала мышей. И это не говоря о многочисленных повседневных бытовых чарах: чтобы половицы не скрипели, горшок с кашей не пригорал, молоко не скисало. И если с готовкой еды я точно сама справлюсь, то с остальным без магии явно нет. Есть ли надежда, что чары бабушки продержаться до приезда отца? Или в один невеселый день придется идти и проситься жить к старосте, если домик окончательно развалится? Ответа у меня не было.

С этими непростыми мыслями я и вошла внутрь. В нос тотчас ударил знакомый запах мяты, душицы и чабреца, но не согрел, а лишь подчеркнул непривычную тишину в доме. В ней не было знакомого бабушкиного ворчания над котлом, шуршания ее юбки, позвякивания флаконов, когда в них разливались ее зелья. Взгляд невольно зацепился за бабушкину любимую шаль, аккуратно свернутую на полке, и в горле встал комок. Для того чтобы я пережила потерю, похоже, прошло еще слишком мало времени.

Я поставила корзину, тряхнула волосами, оглядывая просторную комнату. Слева от двери располагалась большая печь, рядом с ней – небольшой шкафчик с посудой, а чуть дальше, возле окна, дубовый стол, за которым мы всегда готовили еду и обедали. Прямо напротив печи пристроился еще один стол, весь в потемневших пятнах отваров, с нависшими над ним полками. На них стояли многочисленные банки с ингредиентами для бабушкиных зелий, засушенные травы и корешки. Припасов было совсем немного, за зиму и весну практически все закончилось, и я по чуть-чуть, по мере своих сил, пополняла их.

Подошла, коснулась пальцами немного пыльного флакона с изумрудным зельем, невольно вспоминая, как помогала бабушке готовить его прошлой осенью, подавала необходимое, то и дело с любопытством заглядывала в ее котел и невольно улыбнулась. В том моменте было столько простого тепла и обычного счастья, что я не могла этого не ценить.

От мыслей меня оторвал резкий стук калитки. Я поставила флакон на место и обернулась. Через минуту в дверях замерла Майя, средняя дочь старосты. Дородная, румяная, со светлой толстой косой, перевязанной яркой лентой. На ней был нарядный голубой сарафан, а на шее поблескивали алые бусы, привезенные отцом с прошлогодней ярмарки.

– Добрый вечер, Фиона, – выпалила она, опасливо поглядывая по углам, словно ожидала увидеть булькающий котел или метлу, летающую саму по себе, как это бывало при бабушке.

Не найдя ничего пугающего, она с облегчением выдохнула.

– Добрый, Майя. Отец зачем-то послал, или…

– Или… – она сделала шаг внутрь дома, прикусила полную губу, затеребила ткань платья. – Приворотное мне нужно.

Вот тебе и раз. Это совсем что-то новенькое. Бабушка никогда приворотных не готовила, все об этом в округе, где она бывала, знали, а уж в нашей деревне и подавно.