Мой любимый менталист

Глава первая

– Лазарева, берегись! Он слева! – крикнул кто-то, и я послушалась совета.

Удар пришелся по касательной, и это смягчило мое падение. Только мешкать все равно не стоило. Я резво перекатилась, вскочила и увернулась от очередной атаки монстра. Он был выше меня в два раза, мощный, крепкий и напоминающий гору, готовую обрушиться на тебя. Хвост как у скорпиона, подвижный и с острым жалом. Серое тело заковано в броню, на голове два полуметровых рога. Тот еще экземпляр! И то, что чудовище являлось спроецированной голограммой, хоть и приближенной по всем параметрам к реальному существу, сейчас не имело значения. Било оно уверенно, преследовало меня, и расслабляться не приходилось. На то она и тренировка!

Узнать бы еще, кому пришла идея создать нечто подобное. Уж сколько разных рас существует во Вселенной, но этот монстр превзошел все, о которых я наслышана. Наверняка старшекурсники-менталисты постарались, соединив в этом чудовище сразу несколько инопланетных хищных видов. Проблем с фантазией у них точно не имелось.

Снова удар – и в этот раз уйти от него получилось более ловко и легко. Тело слушалось, выполняло доведенные до автоматизма действия, и, прежде чем сорваться на бег, я улыбнулась.

Монстр обладал небольшой скоростью, и оторваться от него не составило особого труда. Я взобралась на горизонтальное бревно, удерживая равновесие, которое все еще оставляло желать лучшего, пробежала по нему и оказалась возле стены. По ней мне предстояло забраться.

Тогда впереди останется только лабиринт и рукоход. Последний я терпеть не могла, но что поделать?

Усиленную тренировку я выбрала сама, никто не заставлял. Все, кто учится в Рейвской Звездной Академии, были обязаны иметь хорошую физическую подготовку. Иначе на Рейве, одной из колоний Земли, просто не выжить. Мышцам нужна нагрузка, как и всему организму, чтобы нормально функционировать. Обязательные тренировки, подобранные для каждого индивидуально, в соответствии с физическими данными и особенностями, закреплялись законом.

Я к тренировкам привыкла с детства, так как родилась на Рейве. Они не вызывали у меня желания избежать их, а вот новичкам, прибывшим с Земли или из других колоний, даже обычная полоса препятствий казалась сущей бездной. Большинство из них если раньше и занималось спортом, то выбирало его в качестве хобби, не более.

Пока я перебиралась через стену и петляла по лабиринту, монстр нагнал меня. Я метнулась к рукоходу, старательно сосредотачиваясь на том, что должна продвигаться вперед и не смотреть вниз.

Удар чудовища обрушил часть конструкций позади меня, и я усиленно заработала руками. Еще немного – и я окажусь у цели! Что я, не пробегу какие-то полкилометра после, чтобы закончить тренировку?

Но инстинкты все равно вопили об опасности и пробудили страх, заставляющий холодеть пальцы.

Вдох. Рывок. Выдох.

Я почти справилась, когда монстр добрался до меня, и мои пальцы соскользнули с перекладины. Вскрикнула, уворачиваясь от атаки, отползая и стараясь избежать осколков рушившейся конструкции!

Да кто же выдумал это чудовище?

Я перекатилась и вновь ушла от удара. Применить бы сейчас свой дар к менталистике и заставить монстра отступить! Да только на тренировке запрещено пользоваться своими способностями. Иначе в чем ее смысл?

Вдали послышались встревоженные голоса, завопила система, оповещавшая об опасности, и чудовище обернулась ко мне боком. И вот только тут я увидела, что на его панцире прикреплена табличка. Простая такая, скромная, сообщавшая, что передо мной хищник с планеты Тируна – ядовитый тролль, а не тренировочная голограмма, приближенная к реальности. Откуда он тут вообще взялся?

Сердце ушло куда-то в пятки, тело оцепенело от страха, руки и ноги отказывались слушаться. Монстр зарычал и обрушил последние остатки лабиринта. Я уцелела чудом. И все, чего мне сейчас хотелось, – просто оказаться подальше отсюда, в безопасности.

Я вскрикнула – мир смазался и перевернулся. Перед глазами рассыпались искры, и я с трудом, но все же собралась, вскочила и… обнаружила, что стою у выхода из тренировочного полигона.

Взревел за спиной монстр – и я тут же пригнулась, но удара не последовало. Быстро обернулась и увидела, что вдали бушует чудовище, которым занимались военные.

Глупо моргнула, все еще не веря в происходящее. Шагнула назад и сползла вдоль силового барьера, по-прежнему не чувствуя себя нормально.

Как я тут оказалась? Пронеслась за мгновения полкилометра и не заметила этого? Разве такое возможно? Или случился немыслимый всплеск адреналина? Слышала, в стрессовой ситуации люди и не на такое способны. Но чтобы я…

Мысли все еще путались, сердце бешено колотилось, руки и ноги дрожали, а внутри билась тревога.

– Нара Вероника, какое счастье, что вы успели уйти от этого сбежавшего из заточения монстра! Тролль в активной фазе, вы могли не выжить! – раздался рядом голос одного из инструкторов.

Сам нар Трэвис тут же присел передо мной на корточки, взглянул раскосыми, как у всех киреянцев, глазами и тихо спросил:

– Очень испугались? Давайте отведу к целителю!

– Не нужно, – беря себя в руки, отозвалась я.

Сделала глубокий вдох, откинула со лба мокрые пряди волос.

– Спасибо за беспокойство, нар Трэвис. Я в порядке. Правда.

Я постаралась придать своему голосу уверенности, даже выдавила из себя улыбку, когда мужчина помогал мне подняться. Несколько раз он косился в сторону монстра, которого успели усмирить.

– Будет разбирательство, как это чудовище оказалось на полигоне, – хмуро сказал он. – Как-то же он сбежал из укрепленного для него загона и прорвал силовой защитный барьер!

Я промолчала. Мои мысли все еще были заняты не ядовитым троллем с Тируны, а тем, как я в мгновение ока оказалась в другом месте. Дар к менталистике у меня средний, с трудом наскребла баллы на тестировании для второго уровня, и никаких иных граней у него быть уже просто не могло. По крайней мере, так утверждают преподаватели академии, но… Мгновенное спонтанное перемещение-то было.

– Все же давайте я вас провожу, нара Вероника, – мягко предложил Трэвис, загораживая меня от поверженного монстра.

Ответить я не успела. На лиаре, тонком серебряном браслете с десятком самоцветов, выполняющих самые разные функции, вспыхнула голограмма.

– Нара Вероника Лазарева, вас ждет в своем кабинете декан факультета психологии, – возвестила Элла, его секретарь, покусывая губы, накрашенные алой помадой.

Я нервно сглотнула. Неужели Аран Дарийский уже в курсе, что на полосе препятствий меня преследовал монстр и я не погибла только благодаря тому, что каким-то немыслимым образом переместилась? Других причин для вызова просто не было. С успеваемостью у меня порядок, дисциплинарных взысканий нет.

И если причина в спонтанно изменившихся способностях, что со мной тогда будет? Удастся ли убедить декана в скачке адреналина? А если нет, то… что? Проведут исследование и пустят на опыты? В моих теперешних обстоятельствах меня даже защитить некому.

Родители погибли год назад на одной из планет, которой только предстояло стать колонией Земли, и никаких других родных у меня не осталось. Конечно, на самой Земле жили дальние родственники, но наша семья никогда не поддерживала с ними отношения, и в случае чего обратиться к ним за помощью я не смогу. Да и станут ли они рисковать своими жизнями и семьями, благополучием и спокойствием ради меня, чужачки, которую они и знать-то не знают?

– Немедленно! – строго сказала Элла, отключаясь.

Тут же пришло сообщение с одноразовым кодом для доступа в деканат к начальству.

Сердце сделало немыслимый кульбит, забилось от страха сильнее.

Я в который раз сделала глубокий вдох, попрощалась с Трэвисом и отправилась в деканат. Навстречу своей судьбе.

От тренировочного полигона до учебного корпуса, где я училась пятый год, было полчаса ходу. И в любой другой раз я бы неспешно прогулялась через любовно высаженный студентами-космобиологами парк, любуясь на причудливое сочетание растений с самых разных планет. Особенно я любила уголок с земными деревьями. На участке росли березы и сосны, летом на скромной по размерам полянке распускались ромашки и незабудки. Но сейчас приходилось торопиться.

Я поймала гравитационную платформу – небольшой золотистый диск, способный подниматься на максимальную высоту в три метра, и, установив нужную скорость, отправилась к учебному корпусу.

Серебристый купол здания виднелся среди деревьев. Чешуйки металла, которыми он был отделан, немного светились на фоне темно-синего, усыпанного незнакомыми звездами неба. Иногда это спокойствие нарушали колебания защитного полога, и казалось, что высоко над головой движутся дивные волны. Но длилось это мгновение. И купол, под которым прятался студенческий городок во главе с Рейвской Звездной Академией, снова становился неподвижным.

Тишину разрушили голоса тех, кто находился в парке, навстречу мне из-за деревьев вынырнули три гравитационных платформы. Энитейки, скользящие на них, о чем-то весело смеялись и практически сразу же исчезли из виду.

Еще пять минут – и я оказалась у входа в учебный корпус. Легко спрыгнула на площадку и вошла в здание.

Такое знакомое и привычное за все то время, что я провела в нем. Так до сих пор и не верится, что через несколько месяцев я навсегда покину академию.

Скоростной лифт принес меня на девятый, самый последний этаж. Вскоре я приложила лиар к считывателю, ввела нужный код и оказалась в приемной. Элла, одетая в неизменное короткое алое платье, изящно скользя на тонких шпильках, расставляла на подносе чашки с ароматно пахнущим чаем и блюдо с бутербродами.

– Добрый вечер! – поздоровалась я, привлекая ее внимание.

– Проходите, вас ждут, – не отвлекаясь, ответила она.

Я на всякий случай постучалась и, только дождавшись ответа от декана Арана, вошла внутрь.

Кабинет был стильный, отделанный в бежевых и белых тонах. Слева шкафы с папками и накопителями информации. Справа дверь, ведущая в переговорную. Сам декан Аран сидел за рабочим столом, скидывая кому-то файлы по лиару.

Землянин, как и мой отец. Среднего телосложения, натренированный, уверенный в себе. Серебряный космокомбинезон с белыми вставками подчеркивал сильные мышцы, а серые глаза смотрели внимательно и проницательно.

Аран – менталист второго уровня, способен читать мысли и поднимать не слишком тяжелые предметы в воздух. Об этом знали все и его опасались. Страшилок о землянах со способностями только ленивый не придумает.

В коротких волосах уже пробивалась седина, но свой возраст мужчина и не думал скрывать. Хотя благодаря современным технологиям, позволяющим жить гораздо дольше, обновляя свой организм, убрать седину ничего не стоит.

– Присаживайтесь, нара Вероника. Через минуту я закончу дела, и мы поговорим.

Я кивнула и прошла ближе к креслу возле его стола.

Элла принесла поднос с бутербродами и чаем, и декан предложил угощаться. Признаться, я была голодна, но, предчувствуя не самый легкий разговор, есть просто не могла. Лишь сделала глоток горячего чая, старательно пытаясь успокоиться.

Аран откинулся на спинку кресла, потянулся к чашке и о чем-то задумался. Отставил чай и посмотрел на меня, словно пытался прочесть мои мысли. Может, так оно и было, хотя никакого ментального вмешательства я не почувствовала. Все же блок, который я ставила, пробить непросто.

– Ваш отец однажды спас мою жизнь, – совсем неожиданно сказал он, и я закашлялась.

Вытаращилась на него, не зная, что на это сказать.

– Я считаю своим долгом отплатить ему тем же.

– Мой отец умер, – тихо заметила я.

Год прошел, а сердце все еще тоскует и по нему, и по маме. Вместе они провели больше времени друг с другом, чем оба со мной, и все же… я искренне их любила. И всегда, когда они отправлялись на новую планету, которая должна была в будущем стать колонией Земли, знала, насколько опасна их работа, переживала и верила, что они вернутся ко мне.

Непредсказуемое землетрясение и сход лавины в горах на незнакомой планете разом оборвали их жизни, и я осталась одна. Чувства потери и горя все еще обжигали меня, к ним невозможно привыкнуть.

– Но вы-то живы, нара Вероника.

Я промолчала. Абсолютно не понимаю, к чему декан Аран клонит.

– Меньше всего на свете ваш отец желал бы, чтобы вы стали работать на правительство. Для него подобное закончилось смертью, а предсказать, чем обернется для вас… не берусь даже я.

У меня екнуло сердце. Аран точно знает, что случилось на тренировочном полигоне. Что же делать?

Он щелкнул пальцами по лиару, в воздухе между нами появилась злополучная запись. Мужчина включил ее, и я со стороны увидела, как монстр крушит лабиринт и как жалко я выгляжу, уворачиваясь от его атак. И вот – рывок, и меня на месте уже нет. Я стою у выхода с полигона, растерянная и не осознающая произошедшего.

Запись оборвалась. С минуту в кабинете царила тишина.

– Вы знаете, что это, нара Вероника?

– Нет, – честно ответила я. – Для меня случившееся было… неожиданностью.

Проницательный взгляд стал мне ответом, но я не лгала, и декан Аран это знал.

– Природа дара, который получили земляне, до конца не исследована. Способности могут быть самыми разными – это и телекинез, и телепатия, и работа с разными стихиями, металлами и камнями. Отклонений насчитывают уже больше пятидесяти. Вы ведь знаете нашу историю, верно? Историю Земли?

– Да.

Еще тогда, в две тысячи восемьсот пятом году, когда не существовало даже моих прабабушек, земляне обнаружили на орбите странный летающий объект, и его исследование изменило всю судьбу Земли. Это оказался кусок инопланетного корабля, взявшегося, как позже выяснилось, из далекой галактики. Вещество, впоследствии названное мирием, обнаруженное на звездолете, содержалось в странном кубе. В какой-то момент после прикосновения к нему мирий взорвался, ученых оглушило, и был открыт пространственный туннель в неизвестное место по ранее заданным вовсе не землянами координатам.

Вскоре рядом с обломком появился корабль с неизвестной инопланетной расой. Энитейцы внешне оказались похожи на землян, разве что в два раза выше ростом, да глаза сверкают, как драгоценные камни. Но при этом дружелюбны, с высоким уровнем развития, с мгновенной возможностью усвоить другой язык и самыми невероятными способностями.

Они-то и помогли Земле сделать новый скачок – освоить чужие технологии, изобрести свои, начать контактировать с другими расами, увеличить срок жизни и открыть на нескольких планетах, схожих с земным типом, первые колонии.

Облучение мирием, при помощи которого открывались пространственные коридоры, меняло гены землян. У некоторых просыпались способности, у других их не было вовсе. Стараясь обезопасить обычных людей, правительство Земли заключало с одаренными сделки, стараясь ограничить их действия. Была и вторая сторона медали: не все люди считали дар благом. Находились те, для кого он был уродством, мутацией, и не больше.

Все это промелькнуло в моих мыслях мгновенно, и я снова уставилась на Арана. Ведь неспроста же он начал об этом разговор. Наверняка есть то, о чем я не знаю.

– Практически во всех случаях земляне, чьи гены мутировали и проявили себя, развивают свои способности, какими бы они ни были, до пятнадцати-шестнадцати лет, а после дар замирает.

Хм.

– Но иногда из-за серьезного эмоционального потрясения случается скачок, и дар может усилиться. Судя по этой записи, где я четко вижу спонтанное мгновенное перемещение, у вас теперь высший уровень дара. Третий.

Слова декана Арана прозвучали как приговор. Я до последнего не верила, надеялась и…

– Но… как это возможно?

– Нара Вероника, на вас повлияла смерть родителей. Это сильное горе, и я искренне вам сочувствую.

– Это случилось год назад, а спонтанное мгновенное перемещение… только сегодня.

– Да. Но на полигоне вы испугались – и это поставило решающую точку в переходе.

Я прикусила губу, осознавая сказанное.

У меня теперь третий высший дар, которым я не умею управлять. И меня ждет… почти клетка. Многие одаренные скрывают свои способности всеми силами, чтобы не попасться в ловушку, устроенную властями, но я… смогу ли так сделать я?

– Правительство Земли принуждает заключать договор о найме даже тех, у кого дар средний, – явно догадываясь о моих мыслях, сказал нар Аран. – До этого момента, – мужчина кивком показал на замершую между нами голограмму, – у вас был шанс избежать подобной участи, но сейчас… он равен нулю. Выпускное тестирование покажет третий уровень способностей к менталистике.

Я нервно сглотнула, пытаясь успокоиться.

– Поэтому, прежде чем что-то решать, я хочу спросить: вы желаете работать на правительство, нара Вероника? Они предлагают хорошие выгодные условия, даже несмотря на то, что…

– Держат одаренных на коротком поводке? – не сдержалась я.

Декан ничего не ответил, лишь щелкнул по камню на лиаре, уничтожая запись.

– Она была только у меня, и о случившемся знает еще пара человек из службы безопасности, но они промолчат. Эти люди преданны мне, – решительно заявил декан Аран, чуть сощурившись.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я.

– Вам ни при каких обстоятельствах нельзя соваться на Землю, нара Вероника. И нельзя оставаться в земных колониях. Риск выдать себя велик, а жить, постоянно прячась, опасаясь попасть в клетку…

Мужчина поднялся, подошел к панорамному окну, расположенному сзади за его столом, и какое-то время смотрел на раскинувшееся звездное небо. Наверное, для него оно тоже совсем не привычное. Чужие звезды и чужой мир. Все то, что стало неожиданным домом навсегда.

Он обернулся и пронзил меня взглядом, вернулся за стол и постучал пальцами по поверхности.

Я не говорила и ни о чем не спрашивала, просто ждала, что декан Аран скажет. Не просто так же он не заканчивает разговор. Видимо, хочет предложить решение проблемы. И я мысленно поблагодарила отца, что когда-то он спас этому мужчине жизнь.

– Далеко отсюда в одной из звездных систем есть планета Ариата. Слышали о такой? – спросил нар Аран.

Я покачала головой.

– Планета закрытая, нара Вероника. Это связано с тем, что ариаты не особо любят вмешательство в свои дела. И, на мой взгляд, поступают разумно.

Так. И чем это поможет мне?

– Ариаты обладают способностями к менталистике. Не вся раса, конечно, но большинство ее представителей. И на днях, тут вам несказанно повезло, Ариатская Звездная Академия прислала предложение об обмене студентами.

– Именно нам? В колонию Земли? – не удержалась я от удивления.

– Да. Как вы знаете, менталистика – дар разносторонний и не ограничивается только чтением мыслей. Он включает в себя и телекинез, и сильно развитую интуицию, и считывание эмоций, и ясновидение, и даже в некоторых случаях левитацию. Это все грани одного и того же, – нар Аран заметно нервничал, когда говорил это. – И я смею надеяться, что предложение ариатов об обмене студентами связано с даром ясновидения. Возможно, они увидели для себя выгодное сотрудничество с нами, землянами.

– А если это не так? – спросила я.

– Увы, я могу только гадать. В письме есть лишь общая формулировка, сводящаяся к обмену опытом и укреплению дружеских связей. И тем не менее… я склонен согласиться с ректором и отправить своих студентов на Ариату, если найдутся желающие. Неволить никого не собираюсь.

Намек был очевиден, и я сжала пальцы, старательно выравнивая дыхание. Волнение еще никогда не помогало мне принимать правильные решения. Я училась и училась брать эмоции под контроль, потому что для моего дара спокойствие и умение трезво мыслить имели огромную роль.

– Я собираюсь включить вас в группу студентов, отправляющихся на Ариату, нара Вероника.

– Согласна! – выпалила я, ухватываясь за эту крошечную, почти призрачную возможность изменить свою жизнь.

И пусть мне страшно, – я ведь не знаю, какие они, эти ариаты – но безумно хочется верить в лучшее.

Нар Аран кивнул, даже не пытаясь спрятать улыбку. Наверное, он тоже переживал. И не просто так начал разговор издалека, показал запись и описал последствия, всеми силами подталкивая меня к такому трудному решению.

– Информацию, когда уходит звездолет, Элла пришлет вам на лиар.

– Спасибо! – искренне поблагодарила я этого мужчину. – За все.

Нар Аран поднялся, подошел ко мне и совсем тихо сказал:

– Оказавшись на Ариате, учитесь новому, развивайте дар, контролируйте откат и… сделайте все возможное и даже невозможное, чтобы остаться на этой планете! Никогда не возвращайтесь, нара Вероника! И пусть вам улыбнется удача!

Я уже сел в межзвездный экспресс, когда раздался вызов по лиару. На голограмме появился Диар, и где-то на заднем фоне раздалось воркование Алекс, укладывающей новорожденную малышку, дочку моего лучшего друга, спать.

– Что случилось? – тут же встревожился я.

Диар поднял брови и удивленно уставился на меня.

– А что, позвонить просто так я уже не могу?

– И, к примеру, узнать, как у меня дела? – не удержался я от подколки.

Последние несколько лет выдались особо напряженными. И раньше моя жизнь не напоминала спокойную и тихую, но после нападений, шпионажа в моей компании «Звездный ветер» и интриг лидеров Ариаты можно было ожидать чего угодно.

– Как кроха Ариадна? – спросил я, и Диар чуть отодвинулся, открывая мне обзор.

Алекс держала малышку на руках и умильно ей улыбалась. Диар после встречи со своей женщиной заметно изменился. Нет, не внешне. Все такой же сильный, уверенный мужчина, с короткими белыми волосами и яркими синими глазами, но изнутри… Рядом с Алекс он становился совсем иным – более мягким, спокойным, безоглядно влюбленным. И не скажешь, что у Диара третий уровень способностей и за считаные минуты он может превратить всю Ариату в лед.

Буду ли и я когда-то выглядеть так же умиротворенно и счастливо?

Я настолько задумался, наблюдая за Алекс с малышкой и Диаром, что не сразу вспомнил о начале нашего разговора.

– Так что случилось? – спросил снова.

– То, что ты устал и держишься из последних сил, – вдруг серьезно заявила Алекс, отвлекаясь от дочери.

Она передала ребенка мужу и появилась на голограмме передо мной.

– Это у тебя снова увеличились способности интуита? И ты стала чувствовать близких на расстоянии, даже не сосредотачиваясь? – поразился я.

– Не без этого. Но твое уставшее лицо я вижу и без всякой интуиции. Маркус, ну сколько можно работать? Ты бы хоть отдохнул!

– А что, по-твоему, я делал? Летал навестить сестру с племянниками и расслабиться.

– Ну-ну, – нахмурилась Алекс. – А заодно уничтожил одну из пиратских баз, раскрыл семь убийств и три кражи. И это за неделю отдыха!

В голосе Алекс звучала тревога, и я невольно улыбнулся. Так сложно порой поверить, что за тебя беспокоятся. Раньше, когда моя младшая и единственная сестра жила на Ариате, мы с ней были очень близки, но потом она улетела на другую планету и завела семью, и общаться мы стали реже. У каждого свои дела и заботы. Нет, мы помогали друг другу, поддерживали, но порой этой ежедневной заботы близкого очень не хватало.

– И это мне говоришь ты, да, Алекс? Восемь маршрутных листов за четыре дня! И как от тебя Диар не сбежал? – рассмеялся я.

Диар, слыша наш разговор и возясь с малышкой Ариадной, только весело хмыкнул.

– Маркус, дело обернется скверно, если ты не найдешь себе помощницу.

– Что? – поразился я.

– Я так чувствую.

– И…

– И чувствую только это, – вздохнула Алекс.

Я задумался. Не привык пренебрегать советами интуита, особенно если они исходили от Алекс.

– И если ты этого не сделаешь, за дело возьмусь я.

– Пугаешь? – усмехнулся я, ощущая, как внутри по-прежнему ютится тревога и не желает отпускать.

– И еще подключу к поискам для тебя помощницы маму Диара.

– Это чтоб наверняка, – добавил Диар.

– То есть все настолько серьезно? – поинтересовался я.

– Да. Так что, последуешь моему дружескому совету?

Будто есть выбор. Алекс точно не отстанет, а когда к ней присоединится Диар… Спасения мне не будет.

– Признаться, дел и правда немало. Только, Алекс, позволь тебя спросить: вот где я найду себе толковую помощницу, спокойно относящуюся к моим способностям?

– Где-где, – хмыкнула эта невозможная женщина-интуит, – да прямо у себя под носом, Маркус!

Эти ее земные шуточки иногда невероятны! Я рассмеялся и все же пообещал подумать, кого лучше подобрать себе то ли в секретари, то ли в ассистенты, то ли и правда в помощницы.