Требуется ведьма

«Требуются слуги в поместье Дарншхолл. НЕ МАГИ! Обращаться по адресу: Сиреневый бульвар, дом тринадцать».

Объявление, прибитое к доске, висело прямо у дверей городской мэрии. Возле него предсказуемо столпился народ, бурно обсуждая написанное. В основном это были женщины лет тридцати, отправившиеся ранним утром на рынок за продуктами, чей маршрут неизменно лежал через площадь Четырех Стихий. Я мельком бросила взгляд на фонтаны, у которых только-только начинала гаснуть подсветка, – ночь едва миновала, светало – а потом попыталась пробраться ближе.

Бывший владелец Дарншхолла – старик Мердонс, сварливый и жадный до невозможного, – умер три недели назад, и наш небольшой городок Лантар в предвкушении ждал наследника. Родственников у Мердонса было много, время от времени они даже приезжали в гости, пытаясь окружить старика заботой. Видимо, надеялись, он упомянет их в завещании. Но, когда была объявлена последняя воля Мердонса, общественность долго пребывала в шоке. Дарншхолл и окружавшие его земли получил один из внуков, который в Лантар никогда и не приезжал вовсе.

Неудивительно, что третью неделю в нашем тихом городке бурлят страсти. Девушки скупают ткани и шьют новые наряды, надеясь покорить хозяина Дарншхолла, их матушки судорожно готовят приданое, а слуги носятся, начищая паркет, камины и люстры, ожидая приезда гостя. Атака, судя по приготовлениям, будет мощная. Я заранее сочувствовала этому несчастному мужику, которого ждал подобный прием.

– Арина, ты ведь видела вчера, как господин Ланс проезжал по площади? – не удержалась Ирада, пухлая голубоглазая брюнетка. Кудряшки у нее выбивались из-под чепца, ленты которого она нервно теребила. – И каков он? Хорош собой?

К Арине, служанке госпожи Рарк, рыжеволосой хохотушке и сплетнице, обернулись уже все. Даже я притаилась, прислушиваясь. Информации много не бывает. Кто знает, может, она пойдет мне на пользу.

– Невероятно! Глаза у него как тьма, черные-черные, – начала она. – Губы алые, словно розы. А сам… стройный, мужественный, загадочный…

Послышались томные вздохи. Сдается, каждая служанка представила себя рядом с этим неизвестным господином Лансом.

– Правда, холодный он, словно лед. Смотришь на него – мороз по коже! – тут же развеяла сказку о новом хозяине Дарншхолла Арина, и служанки наперебой стали обсуждать внешность нового жителя нашего городка, забыв обо всем на свете.

Меня же сплетни уже не волновали. Я думала о том, а не попроситься ли к хозяину Дарншхолла на работу. Своей я лишилась как раз вчера, и найти новое место в городке, где каждый о тебе наслышан, будет совсем не просто. Репутация у меня та еще, признаться… А Ланс… не наслышан он пока о моих подвигах. К тому же, если слегка подправить внешность, сделать ее менее заметной… шанс остаться неузнанной и получить работу и крышу над головой у меня имеется.

– Жаль только, что так хорош собой! – поймала я конец предложения.

– Ой, Светана, да какой же аристократ женится на обычной девушке? Сама же знаешь, среди своих выбирают. И кто состояние приумножает, а кто – дар магический, – назидательно заявила Ирада, поправляя кудрявый локон.

– Этот явно магов не любит, – хмыкнула Светана, внимательно смотря на объявление и поправляя белоснежный накрахмаленный передник.

Девушка служила у семейства Трауб, была немногословна и скромна, но приезд нового хозяина Дарншхолла и ее взбудоражил. Не просто так же она отгладила до идеального состояния темно-коричневое платье служанки и в светло-русые волосы вплела новые атласные ленты.

– Иначе бы точно взял слуг, способных применять бытовые чары, – деловито заметила она.

– А я вчера слышала, как госпожа Рарк пообещала дочери, что если та обворожит господина Ланса, то она свадебное платье закажет у королевской портнихи! – хихикнула Арина.

Разговор тут же перешел на обсуждение нарядов, а я незаметно нырнула за угол, где до этого под невидимыми чарами припрятала свою метлу, котелок и небольшую сумку через плечо. Это все, что осталось от моего имущества.

– Кого я вижу! – раздался веселый голос Любавы, и я невольно обернулась на свою вечную соперницу.

Глаза у нее цвета стужи, глубокие и ясные. Губы словно лепесток дивной розы. Кожа светлая, нежная, что придает ее облику беззащитность. Прямые волосы белее снега, аккуратными прядями выглядывают из-под черной ведьминской шляпы. Одета Любава была в бирюзовое платье и туфли на каблучках. Красивая, зараза такая. И фигурка хрупкая, стройная, и взгляд с искоркой, а губы пухлые и соблазнительные.

Мне в плане внешности до Любавы далеко. Можно, конечно, взять зелья и исправить черный цвет непослушных волос и темно-зеленый глаз, да только это буду уже не я. Что касается фигуры… во мне не было хрупкости Любавы, скорее притаилась кошачья грация, которой я с легкостью пользовалась, когда необходимо было сбегать от очередных неприятностей. Из одежды я предпочитала что-то неброское, то же чисто ведьминское черное платье до колена с расшитым в виде паутинки белым с серебром воротничком. Работать в таком виде гораздо удобнее, не так заметны грязь и пятна от ингредиентов для зелий.

– И тебе недоброго утра, – фыркнула я, поглядывая на метлу Любавы, которая послушно замерла за ее спиной. Не то что моя безобразница. Ту надолго оставить и вовсе нельзя, такого натворит… До сих пор помню, как зимой нырнула в прорубь и умудрилась при помощи магии, которой напиталась, оттуда выманить три ведра карпов. И все бы ничего, но когда это богатство оказывается у тебя в постели посреди ночи…

– Какая ты невежливая, Рита, – ухмыльнулась Любава, напоминая о себе, сверкая голубыми искрами во взгляде и накручивая на палец локон.

Мы с Любавой обе ведьмы, учились на одном факультете в Академии Магии, да только специализации у нас были разные. Любава славилась приворотными зельями, а я – теми, что, в общем-то, доставляют неприятности. Ну не привыкла я готовить по рецептам, предпочитая экспериментировать и творить. Жаль только, от моего энтузиазма вчера рухнула крыша в доме господина Рута, пекаря, который приютил меня, ведьму бездомную, в благодарность за наложенные в его пекарне заклинания от мелких грызунов. И работу какую-никакую дал. Мои чары помогали хлебу не подгорать, тесту быть пышным и мягким, а любой начинке – не портиться.

К слову сказать, господин Рут оказался удивительного терпения мужчина, долго продержался… почти два месяца. И даже не особо вмешивался в мои дела, лишь изредка заглядывая на чердак, где я жила.

– Что ты хочешь? – поинтересовалась, не горя желанием заводить разговор.

Настроения и так не было, а смех Любавы, которая точно знала, что я осталась без дома, – слухи по Лантару расходятся быстрее ветра – слушать не хотелось.

Как-то так сложилось, мы с Любавой соперничали с первых мгновений знакомства. Преподаватели сначала пытались нас остудить, но потом осознали, что подобное идет лишь на пользу. В годы учебы каждая желала переплюнуть соперницу: то реферат поинтереснее написать, то зачет сдать с самым высоким баллом, то профессора на спор соблазнить. А после неожиданно получилось, что мы оказались в одном городе. И нет, подругами не стали, но к кому пойти ведьме с бедой, если она случилась? Да только к другой ведьме! Если бы еще гордости у нас обеих было поменьше…

– На меня поработать не хочешь? – поинтересовалась Любава.

Она заведовала в городе небольшой лавочкой, клиенты стекались к ней рекой.

– Нет, – отрезала сухо, проклиная собственный характер. – У меня работа уже есть.

И зачем вот ляпнула такое?

– Да ну? А я слышала, у пекаря крыши-то в доме теперь нет. Мастеров вызвал, чтобы новую поставили.

Я с трудом сдержала горестный вздох. Это я еще легко отделалась, когда отдала ему подвеску с драгоценным камнем, последнюю мою память о матери. Мог бы в суд обратиться, и ждала бы меня тюрьма. А о том, что на сердце от этой потери горечь, никому знать не надо.

– Неужели надеешься, будто кто-то в городе возьмет тебя на работу? Или гордость взыграла? – хмыкнула Любава.

– У меня работа уже есть, – спокойно повторила я, подхватывая сумку и пристраивая котелок на метлу.

За углом послышался смех, голоса служанок, которые все еще обсуждали нового хозяина Дарншхолла. Любава удивленно приподняла брови, осмотрела меня с ног до головы, усмехнулась своим мыслям.

– Он магов не берет, – заявила уверенно, сразу догадавшись, что я задумала. – На что вот ты надеешься, Рита?

– А я и не маг, – ответила, проверяя чары на метле.

Обновить бы их, слишком мое летное средство истрепалось, пока я ночами просиживала за зельями и перестала за ним следить.

– Не возьмет.

– Возьмет.

– Нет!

– Да!

– Нет, говорю, – азартно сверкнула глазами Любава. – А если и устроишься к Лансу в Дарншхолл, так и недели не продержишься. Не годишься ты для любой работы, не связанной с творчеством и экспериментами. А он их точно терпеть не будет.

– Спорим? – не удержалась уже я.

– А давай, – весело улыбнулась Любава, и я даже почуяла подвох, будто знала она то, что мне неведомо.

С нее станется скрыть важную информацию. Сдается, и расклад карт на меня сделала, прежде чем заявиться сюда, гадалка Любава знатная, ее предсказания всегда сбываются. Наверняка знает, что я проиграю, ищет выгоду. Да только и я помнила, что всегда с намеченного пути свернуть можно да с судьбой поспорить.

– Если хозяин Дарншхолла возьмет тебя на работу, а ты продержишься там хотя бы неделю, так и быть, сделаю тебя совладелицей моей лавки.

Что? От удивления у меня даже глаза округлились, и я недоверчиво покосилась на ведьму. Может, выпила лишнего вина? Или зелье на нее какое подействовало? Осторожно проверила ее на чужую магию, но защита на Любаве стояла хорошая.

Все интереснее и интереснее становится…

– А нет… год буду на тебе новые приворотные пробовать!

– Годится, – хмыкнула я, стараясь не думать о неудаче.

Да и терять мне, по сути, нечего. Подумаешь, приворотные зелья… От них всегда можно антидот приготовить.

– До встречи, ведьма!

– До встречи, ледышка!

– Опять обзываешься! – рассердилась Любава и отправила в мою сторону легкий сглаз.

Я от него отмахнулась, весело хмыкнула и вскочила на метлу.

Сиреневый бульвар, дом тринадцать… Ну что ж, где ведьма не пропадала?

Приземлилась я на соседней улочке, нырнула в заросли так удачно распустившейся сирени, уменьшила метлу и котелок, спрятала их в сумку. Заклинание, конечно, затратное, да и больше шести часов мои чары не продержатся, но деваться мне некуда. А этого времени должно с лихвой хватить, чтобы устроиться на работу в Дарншхолл.

Справившись со своим имуществом, принялась за себя. От любимого черного платья пришлось отказаться. Я превратила его в совсем другую одежду: в насыщенного зеленого цвета юбку, белоснежную блузку с кружевным воротничком и черным корсетом. Туфли решила оставить прежними, я к ним привыкла.

Дальше настал черед глаз, которые из колдовских зеленых превратились в светло-карие. Дольше всего провозилась с волосами, меняя черный цвет на каштановый. Играть с оттенками сложнее, для этого нужны сноровка и должное мастерство, которыми я не обладала. Еще четверть часа ушло на легкую подправку черт лица. Затем я создала в воздухе зеркало, оглядела себя. Непривычно немного, но результатом я осталась вполне довольна.

Осторожно выглянула из зарослей, подхватила сумку и неспешно направилась на соседнюю улицу.

До Дарншхолла, расположенного за городом, пришлось добираться почти полчаса. Это был старый каменный особнячок с остроконечной крышей, покрытой черепицей. Оплетенный диким плющом, с немытыми окнами и наполовину скрывшийся в заброшенном саду, Дарншхолл напоминал заколдованное царство. Сдается, еще парочка лет – и, чтобы пробраться ко входу, понадобятся топор и секатор. И тем не менее место казалось сказочным… зачарованным… Такое подходящее для того, чтобы какая-нибудь ведьма варила на уютном чердаке зелья и сушила травы.

Тряхнула головой, скидывая с себя колдовство этого дивного места. Что-то я размечталась… Но на лицо невольно наползла улыбка, а настроение неожиданно поднялось.

Однажды мне доводилось бывать в этом доме, я тогда накладывала защитные чары. В Дарншхолле имелось немало роскошных покоев, два больших бальных зала, а также столовая и кухня, не считая крыла для прислуги.

Возле ворот толпилось с два десятка девушек и женщин, которые пришли, точно так же как и я, наниматься на работу. Мужчины тоже имелись, сыпали шутками в стороне. Я пристроилась в конец очереди и принялась ждать.

К тому моменту, как солнце окончательно поднялось, из ворот вышел сухонький высокий старичок, одетый в черно-красную ливрею, расшитую золотом. Цепким взглядом окинул очередь, представился: «Арчи Таар, дворецкий» – и пригласил первого из очереди на собеседование.

Время тянулось медленно. Один за другим входили за ворота люди, кто-то оставался сразу в Дарншхолле, принятый на работу. Моя очередь подошла ближе к полудню. Я поглубже вдохнула, проверила, как держатся чары, и решительно пошла следом за Арчи.

За три недели, прошедшие со смерти старика Мердонса, наложенные бытовые чары ослабли. Особняк выглядел запущенным, утратившим свое сияние, но не красоту. В каминах лежала неубранная зола, на мебели находились чехлы, по полу летала пыль, от которой чесался нос. Я с трудом удержалась, чтобы не наложить чары, способные спасти меня от чихания. Все же Арчи был рядом, и что-то подсказывало: не так он прост, как кажется, магию может и учуять. Кто знает? А рисковать мне не хотелось.

Мы прошли через холл, в котором гулко звучали наши шаги, создавая иллюзию, что кто-то идет следом, свернули в коридор и вскоре предсказуемо оказались у кабинета хозяина Дарншхолла.

Арчи постучал, дождался разрешения войти и распахнул передо мной тяжелую дверь.

Господин Дарнш оторвался от бумаг, кучей лежащих на столе, поднял голову и уставился на меня. Темные, цвета поздних сумерек глаза пьянили, напоминая эффект колдовского приворотного зелья. Посмотришь в такие – и шагнешь в саму бездну, настолько они притягательные. Жаль только, веет от них холодом, как от инея. Столь же прекрасны и опасны.

Черные волосы собраны в хвост и перевязаны атласной лентой. Сам мужчина, разглядывающий меня, красив. Четко очерченные скулы, упрямый подбородок, широкий лоб – ничего лишнего, ничего неправильного.

– Значит, вы ищете работу… – голос у него обволакивающий, с легкой хрипотцой, но весьма приятный, хоть и отдает морозом. Что-то с этим было не так, я чувствовала.

– Рита Хантер, – представилась я, делая неуклюжий книксен и с трудом держась на ногах от этого пронзительного взгляда. – Да, ищу, – ответила уверенно, замечая, что сесть он мне не предложил.

Неожиданно хозяин поместья поднялся сам, обошел стол, встал передо мной и скрестил руки на груди.

Стройный, по-мужски хорошо сложенный, с едва уловимой грацией хищника… От Ланса Дарнша, одетого в белоснежную рубашку, расшитую серебряной нитью, и черные брюки, веяло невероятной силой. Под одеждой четко прорисовывались мышцы, говорящие о том, что тренировкой с оружием мужчина явно не пренебрегает. Если бы не взгляд… Ледяной как вода на дне лесного родника… Он-то и портил все приятное впечатление, вызывая невольное желание.

– И решили наняться именно ко мне, потому что…

Сказать, что нигде больше не берут? Потерять последний шанс и проиграть спор? Ну уж нет! Но и лгать, конечно, я не собиралась. В конце концов, любая ведьма знает, как можно подать информацию так, что это будет и тебе выгодно, и во лжи тебя обвинить не получится.

Я прикусила губу, посмотрела на хозяина Дарншхолла открыто и прямо.

– Я надеялась на честную работу и крышу над головой. Больше мне идти некуда.

Почему вырвались последние слова, я поняла не сразу, не почувствовала чужого колдовства, пока оно не дало о себе знать легкой щекоткой. Сдается, в комнате находится амулет, на который наложены определенные чары, а значит, соврать не получилось бы в любом случае. Занятно… И не потому ли большую часть слуг отсеяли?

Подняла на мужчину глаза, чувствуя, как волна жара бежит по позвоночнику, а вместе с ним и приходит четкое осознание: господин Дарнш под проклятием. Я, наконец, увидела, как он буквально оплетен неизвестными мне чарами. Они морозными узорами растекались под его кожей, и казалось, тронешь их – порежут острыми краями. Это кто же так постарался-то?

Была бы возможность, я бы подобралась поближе, взяла каплю крови и выяснила, как снять проклятье, а потом создала бы целебное зелье. Но разве Ланс Дарнш подпустит? Сдается, после того как попал в переплет, никому с магическим даром не доверяет. Об этом и объявление возле мэрии говорило. Да и спросить его про проклятье – значит выдать себя с головой. Простые люди не видят плетение силы.

Я отвела взгляд, и мужчина вдруг приблизился, чуть склонился надо мной, и дикое желание обожгло кровь. Находиться с ним рядом стало одновременно и больно, и сладко. Чувства обострялись, казались запредельными… Что за новая напасть, от которой уже не вижу спасенья…

Ланс Дарнш выпрямился, чуть склонил голову набок.

– Надо же, ни словом не солгали. Вы – маг? – уточнил тут же.

– Нет, – ответила спокойно, хотя не знала, как отреагирует на мои слова его амулет.

Хожу ведь по краю… Вот если бы он спросил: «Вы ведьма?», уже бы не отвертелась.

– Что умеете делать?

Лишать дома крыши, варить экспериментальные зелья, знаю сто сорок четыре рецепта из трав и пятьдесят семь оригинальных, выдуманных именно мной заклинаний.

– Могу убирать комнаты, – честно созналась я, так как стирала при помощи магии, а еду предпочитала покупать в готовом виде, поэтому в качестве прачки и кухарки точно не годилась.

Очаровательно улыбнулась, маг сощурился и нехорошо посмотрел на меня.

– Служанок я уже нашел.

Вот, спрашивается, зачем тогда собеседование проводит?

– Осталось одно место: четвертой помощницы садовника. В растениях разбираетесь?

– Да, – с жаром ответила я, не желая упустить шанс.

И ни за что на свете не скажу, что абсолютно не смыслю в садовых цветах, но зато на болоте могу найти дивноцвет, который охраняют злые духи, и знаю все места в округе, где растут поганки да мухоморы.

– Испытательный срок – неделя. Оплата – три золотых в месяц, – спокойно сказал Ланс, завораживая меня взглядом, в котором теперь я четко видела искры проклятья.

И ведьминское любопытство, конечно, в стороне не осталось. С трудом удержалась, чтобы не потянуться силой, не коснуться и не выдать себя.

– В ближайшее время предстоит много работы, – продолжил мужчина. – Через несколько дней в Дарншхолле состоится первый бал. Цветник к этому моменту должен быть приведен в надлежащий вид.

Кивнула, согласная на все его условия. Постаралась отогнать от себя ненормальную мысль: коснуться его губ, провести по ним кончиками пальцев… Они так и притягивали к себе, зазывали…

Да что ж за напасть такая!

На мгновение даже почудилось, что меня приворожили, и я незаметно, едва Ланс Дарнш направился к столу и перестал на меня смотреть, проверила себя на чужие чары. Нет… ничего…

– Идите, Арчи вас проводит и познакомит с главным садовником, – сказал хозяин Дарншхолла, не подозревая о моих мыслях. – Он расскажет о ваших обязанностях.

И какой бес меня попутал, когда я согласилась на должность четвертой помощницы садовника? Явно коварный, с особо изощренной фантазией и ненормальным чувством юмора. Нет, я еще понимаю, справиться с прополкой сорняков, но распутать переплетенные стебли колокольчиков… Да это хуже, чем сварить зелье истинной правды, состоящее, к слову сказать, из пятисот тридцати трех ингредиентов.

Я выпрямилась и откинула перчатки, вытирая ладонью мокрый лоб. День давно перевалил за середину, солнце палило нещадно, хотя лето только вступило в свои права. Участок сада, где меня оставил работать Генри, главный садовник Дарншхолла, со всех сторон окружали зеленые стены. Вьюнки ползли по каменной кладке, закрывая ее собой, создавая арки. Цветник их голубых, синих и белых цветов располагался как раз посередине. Я вполне легко справилась с незабудками и гортензиями, отметив, что на землю наложены чары, поэтому цветы будут в этом саду благоухать с ранней весны до поздней осени, а вот колокольчики мне не поддавались.

Оглянулась, прислушиваясь к пению птиц, но поблизости никого не обнаружилось, поэтому я решилась призвать магию. Отпустила силу, позволила ей нитями оплести колокольчики. Дело сразу пошло веселее. Венчики цветов поднялись, закачались на ветру, как-то угрожающе повернулись в мою сторону, вытащили корни…

Ой-ой-ой! Только не это! И как я могла забыть, что надо наложить связующее заклинание, когда моя магия соприкасается с чьей-то еще! Что сейчас будет… Очень хочется надеяться, что сад выстоит, никто ничего не узнает, а я сейчас быстренько все исправлю.

Я быстро зашептала нужное заклинание, собралась уже набросить его на колокольчики, как неподалеку послышались голоса. Понимая, что не успею, перекинула чары на прополотые фиалки, шикнула на колокольчики, которые замерли как ни в чем не бывало, словно маленькие солдатики. Один цветок, правда, оказался безумно любопытным, все же выполз на полянку и замер у моих ног, подняв верхний колокольчик.

– Спрячься! – велела я, прикидывая, как бы выпутаться из щекотливой ситуации.

Цветок оказался послушным, нырнул в заросли. И сделал это весьма вовремя, как раз в арке появился Ланс в сопровождении госпожи Рарк и ее дочери. Последняя буквально висела на руке хозяина Дарншхолла, щебеча всякие глупости.

Нежно-желтое платье, в котором была Иветта, явно новое, расшитое белым кружевом, и модная шляпка приятно сочетались с каштановыми волосами, убранными в изящную прическу. Острый нос, на который она старательно наложила несколько слоев пудры, чтобы спрятать веснушки, с небывалым любопытством смотрящие по сторонам темно-карие глаза, светлая кожа… Иветта выглядела симпатичной, почти красавицей. Но… лучше бы она молчала. Ланс едва не морщился от звука ее голоса и бесконечной болтовни. Иветту не зря прозвали первой сплетницей Лантара. Она готова была обсуждать все и со всеми. Круглосуточно. Без остановки.

Ее мать, госпожа Рарк, казалось, этого не замечала. Одетая в темно-коричневое с яркими желтыми полосками платье, с большим кружевным воротником и манжетами на пышных рукавах, с собранными в тяжелый узел на затылке волосами, она напоминала тетушку Пчелу из детской сказки. И лишь поглядывала по сторонам и явно прикидывала стоимость особняка, никак не принимая участия в разговоре.

– Я бы с огромным удовольствием выпила чаю, – когда ее дочь взяла передышку, заявила она.

– К сожалению, в дом пригласить вас не смогу. Он еще не приведен в порядок, но попрошу накрыть нам в саду, – вежливо отозвался Ланс, галантно предлагая семейству Рарк присесть за столик, расположенный у одной из стен, где в тени росли фиалки. – Рита, принесете?

Он неожиданно обратился ко мне, почти нырнувшей в арку, и я прикусила губу, но кивнула.

Дом, действительно, ходил ходуном. Слуги мыли окна, начищали люстры и канделябры, вытряхивали ковры и перестилали постельное белье. За всем этим следил и четко раздавал указания Арчи. На меня, скользнувшую на кухню, он не обратил внимания.

На кухне стоял еще больший шум. Нанятая повариха – Александрина, невысокая женщина средних лет со спрятанными под колпаком черными, смоляными волосами – грозно сверкая ярко-синими глазами, одновременно и помешивала на плите готовившийся ароматный соус, и прикрикивала на двух помощниц, старательно намывающих и начищающих посуду.

– Чего тебе? – наконец заметила она меня у входа.

Я передала просьбу господина Ланса и, так как все были заняты, обреченно потащила поднос с готовым чаем и свежими булочками с повидлом в сад.

Иветта снова о чем-то увлеченно рассказывала, сдается, не давая Лансу вставить и слова. Я аккуратно поставила поднос на столик и уже выскользнула из арки, как раздался крик.

– Говорю же, у них зубы!

– Милая, тебе показалось, – раздался ласковый голосок госпожи Рарк. – Это всего лишь фиалки. У цветов не может быть ничего подобного.

Хм…

Заподозрив неладное, я осторожно заглянула в просвет, что был в изгороди, и чуть не застонала. Конечно же, заклинание, не позволяющее цветам двигаться, растаяло! И, кроме того, моя магия, соединившись с той, что жила в саду, привела к неожиданному результату! Часть цветов каким-то образом нарастила себе жесткие острые белые лепестки, напоминающие зубы, и время от времени фиалки забавлялись тем, что тыкали ими в щиколотки Иветты. Сдается, им она не понравилась.