- -
- 100%
- +
Глава 1
Из разговора арктиков:
- Как они собираются активировать мост?
- Ну, раз все занимаются техобслуживанием, скорее всего с помощью радарной установки.
Ниршан отложил дела и рассматривал саму радарную установку.
- Радар и радар, - отозвался Киф. – Хотя, эти способны видеть электромагнитные поля сверхвысокой частоты.
***
«Сгорите заживо».
Ниршан вскочил в машину, задраил щиты, включил двигатель, вдавил на педаль газа и рванул к будке радара. Он, не прекращая, сигналил…
Смешно! Всего пять минут назад капитан пожал плечами на вопрос, а почему это они добираются до излучателя не под землей? Время экономится. Хуже что? По коридорам бежать или на машине улепетывать? И потому, задача у Ниршана стоять и смотреть на двери радарной станции.
- Кури лучше, чем лясы точить.
Ниршан и стоял. Смотрел на бетонный плац, на широкую просеку с мёртвой травой и грузовик. Тот не походил на машины большого начальства. Кабина вместо кузова. Водительский салон покрыт экранирующим металлом, на стеклах висят щиты. Электродвигатели защищены спецкожухом от выгорания. На зеркале заднего обзора висит побрякушка размером с маркер с датчиком на сверхсильные поля радиации.
Если маркер меняет цвет с зеленого на красный, водитель обязан опустить щиты, и сигналя, мчатся на максимальной скорости к будке радарной. Персонал прыгает в кабину и по инструкции, у всех одна цель, подальше уехать.
Обычно же, радар обслуживается двадцать минут, затем персонал садится в машину и возвращается на базу. Никаких щитов. Сменщики бывало «звякали» на радар, значит, у команды десять минут на убраться, прежде чем тот заработает.
Ниршан не сводил взгляда с будки радара, а сам прослушивал внутренний фон арктиков. Рабочий фон, может включать группу, или всех вокруг. А тут удивительная тишина.
«Киф, что у вас»?
Фон подернулся, напряг Ниршана изнутри, снова подернулся, и лёг.
Киф отозвался: «Проверяющие свалились. Уходи оттуда. Запуск холостой ракеты, где-то из под льда океана».
Теперь Ниршан ругался. Достанется этим ублюдкам, кто бы они не были. Проверки проводились регулярно, и часто в предельно близких к боевым условиям, но не во время его операции!
«Есть наши»?
«Гуй Ли».
Ниршан поморщился.
«Шутишь»?
Сеть задергалась, исчезла и заново появилась.
«Сколько времени»?
«Меня блокируют. По боевой задаче пункт разгромлен. Уходи».
Кифа вытеснили из рабочей сети. Ниршан с гневом плюнул на землю. Сранные проверяльщики! Киф не может себя рассекретить. По инструкции он обязан позвонить им. А, связи уже нет. Собственный излучатель не действует, только контрольный экран работает на «прием», но Киф этого не видит.
Обстановка разворачивалась в считанные минуты. Их «пораженный сектор» перекрыли соседи, ведя ракету-перехватчика. Другие радары вычислили цель и врубили «подсветку». Автоматика сработала четко, поймала учебную цель и выстрелила по ней.
Ниршан бросил взгляд на болтающийся в салоне багровый маркер. Выругался. Он вывалился из машины, после первого же удара, заглянул в будку радара. Под «пучок» никто непосредственно не попал. Капитан Иванов держался за контакты, его шарахнуло током, и убило в момент. Тела толком не осталось, только обугленные ноги в армейских ботинках. Прапор и рядовой, без признаков жизни, лежат у входа.
Удар сверх частотного поля лишь слегка задел их, так же как и Ниршана.
Он почувствовал внезапный жар, дикую мигрень, такую, что кинулся обратно из радарной. В этот момент произошел еще удар «пучком».
Жар спал, но тело Ниршана горело.
Мужики стонали в голос. Они вывались из радарной следом, но шли странно, боком.
- Ко мне, - гаркнул он, понимая, они не выдержат третьего удара.
Они вцепились друг в друга, теряя сознание, добрались до Ниршана. Шагали на гул мотора. Вид у обоих плачевный.
Он потащил за шкварник мужиков к кузову, не обращая внимания на пощипывание кожи, на налитое свинцовой тяжестью тело, будто его кости горят и от этого яростное жжение по нервам.
«Что ж они, суки, не позвонили», бормотал, как заведенный, Туринов. «Сгорим же. Сгорим, на хрен».
- Быстрее, быстрее, - шатаясь от слабости, торопил Ниршан.
Он с трудом закрыл кабину, дополз до салона. Руки обжег о нагревшуюся, до раскаленного состояния решетку. Осознал, пахнет дымящаяся краска, чернеет на защитном экране кузова. Надо же, а люди, под ударом радара живые ходят.
Дал по газам, едва удерживая руль. Давил сколько мог, не обращая внимания, на то, как кидает машину из стороны в сторону.
Ему полегчало, через метров двести, тело ослабло до тошноты, а мочевик изнутри невыносимо обжигал. Проскочив триста метров, он осознал, хвала высшим силам, они выехали из опасной зоны. Можно снять решетки со стекол, но останавливаться нельзя, еще четыре километра. Нужно до КПП дотянуть, иначе привезет не мужиков, а трупы.
Кто устроил им такую веселую жизнь?
В конце концов, он не вынес и через пару километров остановился. Ниршан вывалился наружу. Ноги не удержали, он завалился на бок. Его стошнило, и стало легче. Поднялся, огляделся: кругом лес, птички поют, кузнечики стрекочут.
Благодать и ссать хочется.
Добрел до ближайшего дерева, кое-как с болью справил нужду. Моча дымилась, руки не слушались, матерясь на чем свет стоит, он справился.
Вернувшись к машине, с плохим предчувствием, он открыл тихий кузов. Два тела лежали в неестественных позах, оба в рвотных лужах. Проверил пульс. Ниршан не сдержал глухой вздох облегчения, развернул несчастных, затормошил.
- Держитесь. Довезу вас мужики до дому!
Подложил под головы, что нашел, какие-то тряпки в масле, москитку, по случайности, кем-то оставленную. Сам Ниршан чувствовал себя значительно лучше. Боль в голове утихла, но все вокруг не прекращая кружится.
- Солдаты, не спать! Держать строй.
Наконец, ему удалось их растолкать. Возня с прапорщиком и рядовым отняла последние силы. Он сполз вниз отключился на минуту, а когда пришел в себя, закрыл кузов. Сел за руль и двинулся дальше на КПП. Там есть телефон, там вызовут врача и помощь.
Вдоль колючей проволоки давно установлены датчики слежения, система все автоматически регистрирует, так что время служивых течет размеренно, скучно, появление же машины, что швыряет из стороны в сторону, вызвало напряжение. Один из солдат вышел из будки к шлагбауму с автоматом наперевес, стараясь справиться с растущим удивлением.
Когда облеванный Ниршан показал корочку, у рядового и вовсе глаза полезли на лоб. Не каждый день генералы вываливаются дебело из машины, сползая на землю. Рядовой вытянулся в струну, отдал честь.
- Телефон немедленно. Иванова капитана убило. Остальные в отключке. Да и мне… срочно.
У рядового отвисла челюсть. В глазах повис вполне человеческий вопрос.
- Радар, всех пожег, - ответил Ниршан, наблюдая, как второй рядовой вышел из будки, вытаращив глаза.
Они подхватили арктика на руки, затащили внутрь КПП. Один из них схватил трубку.
-Кому звонить? Дежурному?
- Дай.
Ниршан набрал номер, и когда на том конце ответил Велигор Янчжун, сообщил, без соблюдения субординации.
- Если врача срочно не будет, нам тут конец. Сейчас двое сдохнут. Мне их к тебе самому не достать.
Глава 2
Мир изменился, задолго до моего рождения. Много лет назад на Землю пришли арктики. Наши предки - бессмертные. А мы, люди, обрели врагов. У них имелись свои взгляды на мир и его устройство. Технологии конечно продвинулись. Конфликты, голод, войны, все ушло, ровно, как и главенство мужского населения.
В мире всем заправляют арктики. Люди живут старым укладом только на одном материке, в Австралии. На остальных континентах, ненависть тлеет повсеместно, особенно в мужских кругах. Ведь им достаются женщины, не понравившиеся, не прошедшие отбор в элиту. Они теряли дочерей. Вот почему я не училась в обычной школе для девочек, а числилась мальчиком в частной. Если кто и догадывался, что у меня между ног не перец с бубенцами, то помалкивали.
События детства почти выветрились в памяти, и я практически не помню мамы. Но я точно знаю, Афон не место для женщин, и я нахожусь здесь на нелегальном положении. На острове нет женщин, совсем, потому что нельзя.
Не знаю, чем монахи обязаны моим родителям, раз они пошли на такое. Чужих здесь не привечали. Если кто и останавливался из паломников, то на сутки и всегда мужчины. Нам запрещалось общаться с ними. Особенно показываться на глаза, отец Кирилл наказывал за такое крайне строго. И вообще, ничего без благословения настоятеля, а значит, отца Кирилла, ничего никогда нельзя. Совсем.
Мне пришлось три раза в неделю, в течение десяти лет ездить на материк, чтобы ходить в школу и помогать по хозяйству Элени. Она-то меня всему и научила. Поездки выходили короткие, под строгим надзором одного из братьев, но вот в женских делах уже чего-чего, а братья не разбирались.
Годы полнились постами, дымом кадила, свечей, молитв и трезвона калатушки. Она будила меня каждое утро в шесть на литургию. Кошки были моими куклами, молельные залы служили игровыми. А хорос, местом моих самых горячих просьб. Я молилась вырваться с острова, туда, где люди живут, работают и любят. Туда, где есть настоящая жизнь.
И сегодня этот день настал.
Отец Кирилл позвал меня после трапезы, что случалась утром и днем под чтение молитв, на прогулку. Я шагала рядом с ним, смиренно заложив руки за спину, толкая коленками черную рясу послушника, и мысленно изнемогала от жары. Как можно терпеть зной, попивая кофе и ракию? У большинства братьев еще и бороды до пояса.
- Тебе пора в мир, - произнес он, как обычно прямо, без вступления.
- Мир?
Я пришла в ужас от орды мыслей и одновременно проблем. Где я буду жить? Чем стану заниматься? Где учиться дальше, после выполнения миссии? Кто будет опекать? Отец?
- Что со мной будет, после?
Глупый вопрос. Ничего со мной не будет. Меня затачивали все годы лишь на одну миссию. Я шла рядом с отцом Кириллом, и пинала высохший ком травы. Афон довольно каменист, ветреный и удаленный.
- Всему свое время, - отец Кирилл остановился на мысе острова. – Когда ты найдешь его, мир изменится. И тогда я смогу тебе открыться. Случилось непредвиденное, - мой наставник протянул четки с крестиком из кипариса и маленький потрепанный книжный томик. – Несколько дней назад погиб твой отец.
Это и плохая новостью и одновременно никакая. Я никогда не знала его. Для меня он был просто тем, кто зачал меня. Мы виделись-то всего три раза. Все что я знаю, это то, что один известный арктик, насильно взял в жены мою мать, когда та была уже беременна мною. Это вообще-то преступление. Но ни тогда, ни сейчас никого оно не интересует. И я помню его, помню, как называла дядей. Я взяла крест и книгу, рассматривая. Гете «Фауст»!?
- Но если я его не найду?
Этот вопрос терзал меня больше всего.
- Пакуй сумку, Максима, - кивнул отец Кирилл, после некоторых подробностей о смерти отца. – Тебе придется продолжить его дело. Твоя миссия в том, чтобы найти Мост Вечности. И ты справишься с этим.
Глава 3
Военно-медицинский институт никогда не сталкивался с подобными симптомами. Травмы были одинаковыми: воспаление твердых и мягких мозговых оболочек, обширные ожоги внутренних органов. У прапорщика Ахметова не наблюдалось улучшений. Внутри образовались многочисленные тромбы, которые и привели к инфаркту. Бедолага скончался, несмотря на усилия врачей. У рядового Турина развивался перикардит, жидкости вокруг сердца имелось мало, и шансы на выживание казались выше.
Ниршан же восстановился быстро. Спустя три месяца он был практически здоров, за исключением неврологических симптомов похожих на приступы алкогольного опьянения с сильной психоэмоциональной неустойчивостью. Те должны были пройти через пару месяцев.
- Уезжаешь, - спросил Турин, слыша, как сосед собирает немногочисленные вещи.
Зрение к рядовому так и не вернулось. Ниршан привык к беседам скучными днями и вечерами, взял приятеля за руку. Больше всего Турин любил футбол, неплохо играл в шахматы. Говорил, дочь любит. Он мало рассказывал о семье и себе. С ним было любопытно философствовать. Для рядового, Турин оказался удивительно эрудированным.
- Посмотри за меня «Уондерес» - «Ройял Инженирс».
- Когда выпишешься, послушаем вместе.
- Это вряд ли.
Ниршан промолчал. У Турина образовались спайки. Врачи промыли сердечную сумку специальным раствором. Не помогло. Его сердце билось с трудом.
- Я не сказал тебе спасибо, - Турин порывисто сжимал руку приятеля, положив себе на грудь. – Вытащил из пекла. Но видимо, «он» решил иначе.
Ниршан усмехнулся, подумал, хорошо тот не видит выражение его лица. Турин верил в Бога, молился утром и вечером.
- Все впереди, солдат.
Рядовой горько улыбнулся.
- Хорошо, что ты не они. Ублюдки, думают загребли все. Только ничего они не знают, - Турин похлопал руку приятеля.
- Не бузи, рано или поздно, уберутся. Мы подождем, - Ниршан покачал головой. – Дай им шанс.
Турин вдруг наморщился от боли. Схватился рукой за сердце и выгнулся дугой. Ниршан нажал кнопку вызова персонала. Тот остановил его, поймал вслепую за руку, потащил цепочку на шее.
- Возьми.
Ниршан ожидал увидеть крестик. Все верующие носят. Оказалась монета. Простой, окислившийся со временем кругляш. Кривой, с обломанными краями. Чеканка почти вытерлась, но все же угадывается.
Турин мучительно застонал, скорчился от нового приступа боли. Он часто и тяжело задышал, явно страдая и торопясь:
- Дать шанс? Я видел его. Дай …
Бригада врачей вбежала в палату, и Ниршан отошел в сторону, стараясь не мешать. Усиленно предпринимали реанимационные процедуры: кололи лекарства, делали массаж. Все бесполезно.
Сердце Турина остановилось.
Так что, на момент выписки у Ниршана на душе скребли кошки. Он давно и сам знал, кому нужно было устраивать такую засаду. Комиссия по расследованию произошедшей накладки прибыла через месяц, как только врачи разрешили проводить допросы.
В нее входили все те же лица Велигор Янчжун, Гуй Ли и Жуан Ди. Допросы вели его начальник и начальник внешней разведки. Дело проходило внутренним, секретным, и посторонние люди к беседам не допускались.
- Вы считаете, что среди вас находился шептун?
- Да.
- Назовите его.
- Не имею точных данных.
- Кто из троих?
- Мне не известно.
- То есть вы допустили операцию без точных сведений?
Ниршан с ненавистью посмотрел на Гуй Ли.
- Что же вами двигало?
- Даже если объект (запрещено называть Мост Вечности таковым) был бы рассекречен, требовалось узнать, что они намерены делать.
- Узнали?
Ниршан сжал пальцы в кулаки. Сукин сын, ведет себя так, словно не он лично отдал приказ запустить ракету. Ведь по его вине их пожег радар. Погибли люди. По протоколам, все выглядит безупречно. Из-за секретности случилась накладка двух операций, не более. Не верил Ниршан в случайности.
- Нет.
-То есть, вы не знаете! Понятия не имеете, кто из них троих шептун и вам не известно, как имеено они воздействовали на объект? Но вы рискнули и провели операцию!
-Кто вам сказал, что она не удалась? Объект остался, не активен.
Гуй Ли оскалился, и красноречиво приподнял брови:
- Может быть, потому что радар пришел в действие, объект и остался не активирован?
- Доказательств нет ни тому, ни другому, - заметил Янчжун, просматривая другие протоколы допросов.
- Если бы шептуны видели его, мы бы знали, - Гуй Ли мотнул головой. – Они не видят!
- Знать, значит скоро увидеть, - возразил Янчжун. – Позволь напомнить, самых первых из нас, вышедших из ворот в Арктике, люди не видели.
- Да, - Гуй Ли усмехнулся. - Увидел один, увидят все остальные.
- Ты отстраняешься от всех дел, до выяснения обстоятельств, - сообщил Янчжун.
Звучало ожидаемо, и Ниршан передал дела нижестоящему заместителю. Его отправили в принудительный отпуск.
Он стоял на крыльце военно-медицинского института и подбрасывал монету Турина, обдумывал, куда ехать. На вид старый почерневший медяк времен Птолемея третьего. Не известно, через сколько рук он прошел. Что им оплачивали? Что он видел? Что помнил? Хрисма вытерлась, угадывалось перекрестие «Х» с буквой «Р» посередине. По бокам виднелись Альфа и Омега.
"Се, гряду скоро, и возмездие Мое со Мною, чтобы воздать каждому по делам его. Я есмь Альфа и Омега, начало и конец, Первый и Последний." — (Откр. 22:12, 13) Иоанна Богослова, вспомнилось Ниршану.
Умер последний из трех подозреваемых, осталось дело за малым – наблюдение. Тотальный контроль за поведением людей. Все трое не могли контактировать ни с кем, кроме врачей, не могли передать что-либо вовне. Хоть что: записку, сообщение, микрозапись. Стены института служат не только защитой, но и тюрьмой. Все контакты и данные засекречены. Никто никому ничего рассказать не сможет. И конечно не даст шанса.
Ниршан подбросил монету в последний раз, положил ту в карман и двинулся в путь, не подозревая, что она и есть послание к Вечности. Последний шанс.
Глава 4
Я верю, города дарят свободу. Быть свободным, значит обладать возможностью заводить друзей, выполнять обещания, жить в сообществе равных. Иметь не только обязательства, но и права.
Мне предстояло жить в шумной семье госпожи Хайлюй под одной крышей с ее мужем и двумя детьми. Ее дочери, Соня милая и глупая блондинка, моя одногодка, и рассудительная Юлия почти выпускница университета сразу приняли меня за свою.
К сожалению, госпожа Хайлюй не могла помочь, как планировала. Ее семья выиграла неожиданно «Редкарту» на переезд в Австралию. И для них простых смертных подобная удача все равно, что выиграть у Бога.
Два месяца, в компании сестер пролетели незаметно.
Накануне моего и Юлькиного отъезда, все было готово. Юлька получила диплом и собиралась лететь к родителям. Соня осталась доучиваться. Я же…
Я получила все необходимые документы и руководства. На Афоне, отец Кирилл рассказал, что мы, люди, почти добились победы. Мой отец достиг цели, но в последний момент – образ моста Вечности, что хранился в его памяти, перешел посмертно к другому. И что плохо, к арктику.
Все знают, Арктики существуют в ментальной сети. И теперь образ находится внутри нее. Ирония судьбы в том, что они не заметят его, так как и до этого видели мост Вечности.
Много столетий назад, один продвинутый практик нашел способ и открыл зазор между Бытьем и Не бытьем. Он таился в сознании людей. Спрятанный переход глубоко внутри в сердце каждого человека. Современные люди называют его «душа Мира». Миг, а точнее движение (души), когда происходит переход из живого в не живое, или наоборот. Мост и есть переход.
Доступ открыт всем. Увидеть, значит поверить. Достаточно всего одного раза. Так устроен человеческий мозг. Но мы люди не ведаем! Арктики видят Мост также элементарно, как птицы небо, вовсе не бездонной нескончаемой синевой. Небо для птиц существует во всех оттенках ультрафиолета, разной степени голубого и делится на электромагнитные поля. Они знают, как лучше проложить путь в зависимости от насыщенности цвета.
Все что требовалось от меня – это мимолетная встреча с арктиком. Любым. И лишь одно прикосновение. Но оказалось все не так просто. Я так и не встретила никого из них. Решили поискать встречи в других городах. Этот город был мал, хотя одно место, где встречалось много бессмертных, все-таки было.
Клуб «Горящая шишка». Кто именно хозяин никому не известно, но зато все знают, там творится беспредел. Большой разврат. Молодые дурехи со всего города, да и окрестных городков, пытали счастья попасть в наложницы к бессмертным. Я бы пошла туда, но Юлия строго настрого запретила. По ее сведениям, оттуда никто на своих ногах не уходит. Уезжают изредка в машинах арктиков, но чаще на каретах скорой помощи. И я верю ей, потому что хоть и обрывочно, но помню равнодушие своей матери к себе. Пустой, полный щемящей тоски взгляд.
- Да, не делают с ними ровным счетом ни-че-го! Они приходят в школы, выбирают самых красивых и водят гулять. Все! Потом, девушка выходит замуж, и заметь весьма успешно, - просвещала меня Соня, пока мы девочки устроили косметические посиделки перед вечеринкой.
- Если ничего, такого, то зачем тогда им так много? – Юлия не верила, что все невинно. – Я знаю, что те, кто побывал в «шишке», вылетают из универа.
- Ага, на метле.
- И ты, и ты - Юлия пригрозила кулаком. - Туда ни ногой! Ни чем!
- Ваши ректоры запрещают, чтобы не терять ценные кадры. А что делать тем, кто не такой умный? В жизни не устроишься, - Соня показала язык сестре.
Я пилила ногти и помалкивала.
- Сонька, убью, если узнаю. В прошлом месяце, Ирка из параллели оказалась в больнице. До сих пор там!
- Ну, так может с чем перебрала, а? Экстази, грибочки. Знаешь ли, мы не такие!
- Ты теперь студент, без глупостей.
Юлия встала, прошла на кухню, недовольно загремела посудой. Соня заговорщицки улыбнулась мне.
- Она переживает из-за отъезда. Знаешь, слухи разные, болтают. Говорят, они высасывают из таухуа силу, - Соня понизила голос, и мрачно зашипела. – Типа вампиров, только без кровищи. И поэтому, когда они так делают, те становятся сами, как вампирши. Хотят еще и еще. И еще.
- Ага, денег и бриллиантов, - послышался голос Юлии.
Соня растопырила пальцы, изображая кровопийцу. Выпятила нижний подбородок и обнажила ряд верхних зубов.
- У-а-а-ааха-ха-ха-а.
Первые пять лет своей жизни, я провела в доме арктика, и никаким вампиром, не стала. Но девчонки не поймут и вряд ли поверят. Зато отец Кирилл рассмеялся бы и сказал басом: «Это мы отмолили тебя у боженьки, Макс. И за это Макс, у тебя стручок и не вырос». Так он объяснял мне в семь лет, где мой перец между ног и почему он, поганец, не растет.
- Но ведь, бывают же они не только в клубах? – интересовалась я, не представляя, какой будет реакция у девчонок, если они узнают, как мне нужно встретиться, хотя бы с одним из них, но в клуб я идти откровенно боюсь.
- Они везде, вообще-то. Их легко отличить, такие, - Соня пожала плечами. – Красивые, как греческие скульптуры или боги. Только живые. Эх, мне бы одного такого.
Юлия высунулась из кухни, погрозила в этот раз большой сковородой для жарки.
- Тьфу, дура! Все, иди чистить картошку, - приказала она Соне, а затем строго посмотрела в мою сторону. – Давай доставай скатерть и тарелки из шкафа. Готовиться надо. Нашли о ком думать.
- У-а-а-ааха-ха-ха-а, - заголосили мы разом.
Звонок раздался в четыре утра. Я продолжая спать, с трудом включила сотовый. Мы легли два часа назад. Пока посидели, потом провожали Юлию. Слез пролили, на тазик наберется.
-Алло?
- Ээге-ге-й!
Я знаю голоса людей во всех оттенках и интонациях. Тянущийся ослабленный тон означает, еще полчаса, и Соня упадет в пьяную отключку. Меня выдернуло из сонливости, и яркая тревога затопила сознание.
Куда она упадет?
Куда!?
- Ээге-ге-й!
Одевалась я стремительно. Руки схватились за первую, попавшую одежду. Я поспешно натянула джинсы, майку, свитер, еще быстрее собрала в узел волосы.
- Отвечай!
Взяла ключи от машины.
- Сейчас же!
Мне совсем не нравятся звуки и шум, доносившийся из сотового. Похоже на клуб? Танцевальный ночной клуб.
- Соня...?
- Ха-ха-ха. Шиии-ш-ке. Тут таак горячооо! Такие во-о-от они.
Они-то такие. А она пьяная и никакая. Душа полнилась недобрым предчувствием. Я выбежала в дырявых кроссовках, в которых выношу мусор, до лифта в подъезд.
- Иди к входу! К выходу. Слышала?
- Хо-лаа-дно.
Она сбросила звонок.
А я ударила со злостью по старой кнопке лифта.
Она в «Горящей шишке»! Шишке!
Юлия наказывала, просила и ее и меня, туда не ногой. Все знают, это самое опасное и страшное место в городе.
С арктиками не связываются. Если девчонка попала в больницу после клуба, при выписке (если она вообще будет) укажут диагноз о токсическом отравлении. Не существует запрета на шатание студентов по танцевальным клубам, но не все танцы заканчиваются у врача. В тот час, как сообщение придет по линии скорой помощи в милицию, ее исключат из университета. Заявят, господа, плохо следите за моральным обликом учащихся. Университет умоет руки и открестится от уже бывшей студентки. Никому такие не нужны. Никто не посмеет заявить в полицию. О чем я говорю!? Мне достаточно вспомнить про свою мать.