Портал к твоему сердцу, или Аукцион с последствиями

Глава 1. Лот на продажу

Я стояла перед красиво украшенной доской в позолоченной рамке, на которой золотыми буквами были выведены лоты благотворительного аукциона. Взгляд скользил по списку, пока не остановился на строчке, от которой сердце замерло:

«Лот 12: Танец с леди Элианой фон Арлен.

Лот 13: Прогулка по магическому саду в сопровождении леди Элианы фон Арлен.

Лот 14: Ужин в ресторации „Лунный сад“ с леди Элианой фон Арлен.

Лот 15: Пикник в загородном поместье фон Арлен в обществе леди Элианы.

Лот 16: Вечерняя прогулка с леди Элианой фон Арлен.»

Меня, как выяснилось, продавали по частям. Как какую-то безделушку. Наравне с картинами, зельями и уроками от ведущих алхимиков. Возмущение поднималось медленно, текуче, неукротимо, но я старалась сохранить внешнее спокойствие. Как говорит бабушка: «Даже если твой мир рушится, держи спину прямо».

Вокруг меня шумели гости, смеялись, обсуждали лоты, но я едва слышала их. Гнев, раздражение, обида – все это обжигало нутро раскалённой кочергой.

Моя бабушка, герцогиня Изабелла фон Арлен, стояла неподалёку, ведя светскую беседу с каким-то важным господином, по выражению лица – либо министр, либо особо надменный королевский садовник. Леди фон Арлен выглядела безупречно, как всегда: тёмно-синее платье, серебряная вышивка, высокая прическа. Её взгляд был холоден, проницателен и безошибочно считывал чужие слабости.

Я подошла к ней, приседая в неглубоком реверансе.

– Бабушка, уделите мне пару минут. Сейчас, – произнесла я, стараясь говорить спокойно, но в голосе всё равно прозвучала дрожь. Примерно такая, как у человека, внезапно обнаружившего, что его платье теперь официально может арендовать на вечер любой желающий. И владелица платья входит в стоимость.

Леди фон Арлен повернулась ко мне, приподняв бровь так, будто я прервала чтение свода законов королевства.

– Элиана, вы забыли о манерах? – её голос был холодным и ровным, как всегда. – Мы поговорим позже.

– Нет, бабушка, сейчас, – я настаивала.

Внутри всё клокотало, и я почти слышала, как моя гордость стучится в грудную клетку с криком: «Выпусти меня! Я тут всем покажу!»

Она вздохнула, извинилась перед собеседником и последовала за мной в сторону, где нас не могли слышать.

– Что за несдержанность, Элиана? Ты ведёшь себя как ребёнок, – её голос звучал как удар хлыста, рукоять которого была инкрустирована драгоценными камнями.

– Ты выставила меня на продажу, как какую-то вещь! – прошептала я, стараясь не привлекать внимания. – И не предупредила!

Причем я даже самой себе не могла объяснить, что из этого раздражало больше: то, что выставили на продажу или то, что не предупредили.

– Ты преувеличиваешь, – ответила бабушка, её голос оставался спокойным, но в глазах мелькнуло раздражение, даже досада. – Это благотворительный аукцион, а не рынок. Ты помогаешь семье и тем, кто нуждается.

– Помогаю? – я едва сдержала смешок. – Меня выставили наравне с картинами и зельями! Это унизительно!

– Унизительно? – её голос стал ещё холоднее. – Скажи это де Монтеверде или Блэкторнам! Нет ничего почетнее для юных леди принять участие в таком аукционе! Это традиция, в конце концов. А унизительно – это позволить нашему роду исчезнуть в безвестности. Ты думаешь, мне приятно видеть, как мы теряем всё, что было построено поколениями? Этот аукцион – не просто развлечение, Элиана. Это наш шанс напомнить всем, кто мы такие.

Я вздохнула, чувствовала, как роскошное платье цвета сиреневого жемчуга предательски шуршит при каждом движении, напоминая о своём блеске. Конечно, оно было куплено не просто так. В лучшем ателье столицы бабушка заказала не платье – она инвестировала в политически выгодную ткань.

– Но зачем мне участвовать в этом? Я не хочу, чтобы меня рассматривали как товар! Ты ведь знаешь, что я…

Хотелось сказать много – про магическую пустышку, про любовь к уединению, про аллергию на громкие светские вечера – но бабушка не оставила шансов:

– Ты не товар, ты – представительница рода фон Арлен. Наследница, в конце концов. И твоя обязанность – поддерживать честь семьи. Кроме того, это благотворительность. Ты помогаешь тем, кто нуждается. Разве это не достойно?

– Бабушка, но я… – еще одна попытка воззвать к снисхождению.

– Ты молода, красива и умна. Ты можешь привлечь внимание достойных людей. Найти подруг, обзавестись поклонниками, которые могут составить неплохую партию. Лучше уж это, чем чахнуть в библиотеке с книгами, которые не сделают тебе предложения.

Я чувствовала, как её слова бьют в самое сердце. Род фон Арлен вымирал. Нас осталось лишь двое – я и бабушка. И она действительно делала всё, чтобы сохранить честь и достоинство нашей семьи. А я…

– Я не готова…

– Это твой долг. И помни: женщины нашего рода всегда ставили семью на первое место, – ледяным тоном произнесла она. И после куда мягче с нотками насмешки добавила: – В конце концов, чем ты жертвуешь? Парочкой свободных часов в обществе какого-нибудь достойного господина? Полагаю, ты сможешь найти для этого время в своем графике. Примерно между чтением и прогулками по лесу.

Её слова звучали как приговор. Я знала, что спорить бесполезно. Бабушка была непреклонна, как скала.

Я вздохнула, чувствуя, как гнев сменяется бессилием.

– Хорошо, бабушка, – произнесла я. – Только, пожалуйста, предупреждай в следующий раз, прежде чем продать меня с аукциона.

Она кивнула, удовлетворённая, и слегка коснулась моего плеча.

– Чтобы ты спряталась в библиотеке? – прищурилась бабушка. – Вряд ли. А теперь иди. И улыбайся. Ты – фон Арлен, а не кислый лимон в дамской прическе.

Я повернулась и пошла обратно в зал, чувствуя, как камень иолита на моей шее слегка нагрелся. Этот кулон, подаренный бабушкой, всегда казался мне просто красивым украшением, но сейчас словно отражал мои собственные эмоции.

Я отошла в угол просторного зала, стараясь не обращать внимания на шум и смех вокруг. И даже несмотря на мою попытку уединиться, все равно чувствовала себя как на сцене, где каждый мой шаг, каждый жест оценивается десятками глаз. Но среди всех этих взглядов один ощущался по-особенному ярко – острый, пронзительный, будто проникающий сквозь меня.

Я медленно повернула голову, пытаясь найти источник этого странного внимания. Мой взгляд скользил по гостям, пока не остановился на нём.

Высокий, мрачный, в темно-зелёном бархате и с лицом, будто высеченном из надменного гранита. Его глаза, холодные и проницательные, были устремлены прямо на меня.

По спине пробежал холодок. Почему он смотрит на меня так пристально? Что ему от меня нужно?

Я не могла отвести глаз, словно попала в ловушку. Обычно я старалась следовать всем правилам, которые бабушка вбивала в меня с детства: «Не смотри в глаза мужчинам слишком долго, не проявляй излишнего интереса, будь сдержанной». Но сейчас что-то внутри меня взбунтовалось.

Я выгнула бровь, посылая ему немой вопрос: «Что вам от меня требуется?»

Он слегка наклонил голову, как будто уловил мой вызов. Его губы тронула едва заметная усмешка, но в глазах не было ни капли тепла.

В этот момент кто-то легко коснулся моей руки, и я вздрогнула, оторвавшись от этой странной игры в гляделки.

– Прошу прощения, прекрасная леди, – раздался мягкий, бархатный голос. – Но, кажется, вы слишком долго смотрите в ту сторону. Там только пыльные колонны и один очень скучный не менее пыльный господин.

Я обернулась и увидела мужчину, который выглядел так, будто авторы романтических романов берут у него внешность напрокат для своих персонажей.

Он был воплощением аристократической элегантности. Светлые волосы, уложенные в слегка небрежную причёску, ярко-синие глаза, которые светились добродушием и лёгкой иронией. Он был одет в камзол небесно-голубого цвета, идеально подчёркивающий его фигуру.

– Простите? – несколько враждебно отозвалась я. Какое ему вообще дело на кого я и как смотрю?!

– Я не мог не заметить, как вы стоите здесь, словно жемчужина, потерянная в море суеты, – сказал он с лёгкой улыбкой.

– Вы слишком любезны, – ответила я.

– Лор Греймейн, – представился он, слегка склонив голову. – И позвольте сказать, ваше присутствие делает этот вечер поистине незабываемым.

– Элиана фон Арлен, – ответила я, чувствуя, как мои щёки слегка розовеют.

– Ах, фон Арлен, – произнёс он, как будто пробуя мою фамилию на вкус. – Ваш род всегда славился своей изысканностью. И, судя по всему, вы – его достойная представительница.

Он говорил с такой лёгкостью и обаянием, что на мгновение я даже растерялась. Нервозность отступила на второй план, оставляя место любопытству.

– Вы, должно быть, часто бываете на таких мероприятиях, – сказала я, стараясь поддержать разговор.

– Только ради таких моментов, как этот, – ответил он с лёгким намёком в голосе. – Когда можно встретить кого-то, кто действительно выделяется из толпы.

Я не знала, смеяться или сбегать через окно от такого внезапного комплимента. Предпочла улыбнуться. Всё-таки шифон, бал и благотворительность обязывают соблюдать хотя бы видимость приличий.

Лор Греймейн улыбнулся в ответ, и в его глазах появился озорной блеск.

– Ну, раз уж мы заговорили о высшем свете, – начал он, слегка наклонившись ко мне, как будто собирался поделиться секретом, – вы слышали, что леди Винтерхейм на прошлой неделе устроила целое представление на званом ужине? Оказалось, её любимый попугай выучил несколько… скажем так, неподобающих фраз и решил продемонстрировать их перед гостями.

Я не смогла сдержать лёгкий смешок. Прозвучало нервно.

– Бедная леди Винтерхейм, – отозвалась я. – Хотя, если честно, её попугай всегда казался мне довольно… выразительным.

– О, вы имели честь познакомиться с этим созданием? – Лор приподнял бровь, явно заинтересовавшись. – Тогда, возможно, вы также в курсе, что маркиз де Ля Руа на прошлом балу танцевал так энергично, что случайно порвал камзол? Говорят, он теперь избегает вальсов, как чумы.

Складывалось ощущение, что Лор прощупывает почву, насколько я вообще близка с высшим светом. Любопытно.

– Неужели? – я притворно удивилась, хотя слухи об этом уже доходили до меня. – А я-то думала, он просто стал предпочитать более спокойные развлечения.

– Спокойные? – Лор фыркнул. – Если бы вы видели, как он на прошлой неделе пытался убежать от пчелы в саду… Это было настоящее представление!

Напряжение постепенно уходило на второй план. Сплетни – один из самых предпочитаемых в высшем свете жанров. И признаться, меня подкупало, что о подобном Лор говорил без осуждения и насмешки.

– Но, знаете, – он вдруг сделал серьёзное лицо, хотя в глазах всё ещё играли искорки смеха, – я не могу понять, почему до сегодняшнего дня у меня не было ни малейшего шанса познакомиться с вами. Вы, должно быть, мастерски скрываетесь.

Я почувствовала лёгкий укол в сердце. Мысленно я вспомнила, как последние несколько лет наш род словно выпал из светской жизни. Бабушка редко получала приглашения на различные мероприятия. Лишь недавно, благодаря её усилиям, нас снова начали замечать.

– Я просто предпочитаю уединение, – ответила я, стараясь говорить спокойно.

– Уединение? – Лор притворно ужаснулся. – Леди фон Арлен, вы слишком молоды и прекрасны, чтобы прятаться от мира. Хотя, если честно, я понимаю: после того, как вы появляетесь на балу, все остальные дамы начинают выглядеть как… ну, скажем, как пчела, преследующая маркиза де Ля Руа.

– Вы, должно быть, мастер комплиментов, мистер Греймейн, – немного смущенно ответила я.

– О, это не комплименты, – он сделал вид, что обиделся. – Это просто констатация фактов. И если вы настаиваете, я могу продолжить.

– Пожалуй, не стоит, – я улыбнулась. – Иначе я рискую забыть, зачем вообще пришла сюда.

– Ах, да, этот аукцион, – Лор вздохнул, но в его глазах всё ещё светилась искра веселья. – Видел ваше имя в списке. И смею сообщить, что после нашего знакомства решил, что буду бороться за каждый лот с вашим участием. Так что, леди фон Арлен, вы от меня так просто не отделаетесь.

– О, это звучит как угроза, – я притворно прищурилась.

– Нет, это обещание, – он улыбнулся, и в его голосе появилась лёгкая серьёзность. – Теперь я ваш покорный слуга.

– Мне действительно нужно идти, – натянуто улыбнувшись, ответила я. Чувствовала я себя при этом вилкой для рыбы на простом фуршете.

– Конечно, – Лор сделал шаг назад, но его глаза всё ещё светились весельем. – Но помните, леди фон Арлен, я не сдамся так легко.

– Я буду иметь это в виду, – я улыбнулась, слегка кивнув ему, прежде чем повернуться и направиться к выходу из зала в небольшую комнату, где должны были собраться все лоты сегодняшнего аукциона.

Глава 2. Сплетни и ставки

Комната за сценой была небольшой, но уютной – если находить уют в старинных канделябрах и лёгком предчувствии позора. Стены, обитые тёмно-бордовым бархатом, создавали ощущение камерности. Или похоронного салона.

Девушки в роскошных платьях выглядели как ожившие картины. Вот только атмосфера в комнате была напряжённой.

Я нервничала. Стоило мне войти, как я сразу же почувствовала на себе несколько любопытных взглядов. Леди Дракория, с которой я познакомилась накануне, сидела в углу. Такая же строгая и собранная, как в нашу первую встречу. Она легко кивнула мне, и я ответила ей тем же, испытав настоящее облегчение от присутствия знакомого лица.

– Ну вот, ещё одна жертва, – раздался резкий голос.

Девушка с огненно-рыжими волосами, собранными в высокую причёску. Это была Вивьен де Монтеверде, наследница одного из самых влиятельных семейств. Говорят, она унаследовала характер своей прапрабабушки, которая в своё время организовала заговор против трёх претендентов на трон – одновременно. И всё это с одобрения тогда действующего монарха.

– Вивьен, хватит, – спокойно, но твёрдо сказала другая. Её тёмные волосы были собраны в пышные косы, а чёрное платье с серебряной вышивкой подчёркивало её аристократическую сдержанность. Леди Изольда Блэкторн.

– Хватит? – Вивьен фыркнула, размахивая руками. – Изи, ты серьёзно? Нас выставили на продажу, как какой-то товар на рынке, а ты говоришь «хватит»?

– Это не рынок, – спокойно ответила Изольда. – А…

– Конечно, не рынок, – Вивьен не дала ей договорить. – Это просто высококультурная распродажа девичьей чести на фоне свечей и шампанского.

– Ты преувеличиваешь, – ответила Изольда, слегка нахмурившись. – Это возможность показать себя и помочь тем, кто в этом нуждается.

– О, конечно, – Вивьен саркастически улыбнулась. – Лучший способ помочь нуждающимся – позволить какому-то богачу купить право на прогулку со мной? Пф-ф-ф! Если бы дело было в благотворительности, можно было бы обойтись вообще без лотов!

– Вивьен, ты слишком драматизируешь, – вмешалась третья девушка, леди Маргарита фон Штернберг. Её голубые глаза и светлые волосы делали её похожей на ангела, но в её голосе звучала лёгкая ирония. – В конце концов, это всего лишь игра.

– Игра? – Вивьен повернулась к ней. – Хорошо хоть не в карты мое достоинство разыгрывают. Маргарита, ты действительно веришь в это?

– Ну, а почему бы и нет? – Маргарита пожала плечами. – Если подумать, это довольно забавно.

– Забавно? – Вивьен посмотрела на неё, как будто та сошла с ума.

В этот момент её взгляд упал на меня.

– А ты что думаешь? – спросила она.

Я слегка растерялась, не ожидая такого прямого вопроса.

– Я… – начала я, Вивьен уже подошла ближе, окидывая меня цепким взглядом.

– Ты же фон Арлен, да? – её зелёные глаза изучали меня с любопытством.

– Да, – ответила я, стараясь сохранить спокойствие.

– Тебе нравится, что нас выставили на продажу, словно каких-то племенных кобыл? – она жестом указала на комнату и на нас самих. Манипуляция, но вряд ли она делала это осознанно. Скорее, действительно злилась.

– Вив, не будь грубой, – мягко сказала Изольда, поморщившись.

– Я не грубая, я реалистка, – парировала Вивьен, не отрывая от меня взгляда.

– Я думаю, что у каждой из нас своё мнение и свои причины находиться тут, – осторожно ответила я. – Я понимаю обе точки зрения.

– О, дипломатично, – Вивьен криво усмехнулась. – Но я всё же хочу знать, что ты действительно думаешь.

Я вздохнула, чувствуя, что от такого напора просто не ускользнуть.

– Мне кажется, что… это действительно унизительно, – призналась я. – Но если чья-то щедрость и мое присутствие поможет восстановлению затопленного региона, я потерплю.

– Наконец-то кто-то говорит правду! – Вивьен воскликнула, как будто я только что произнесла что-то гениальное.

– Это не правда, это компромисс, – спокойно сказала Изольда.

– Ну так начнём с компромисса, закончим восстанием, – отмахнулась Вивьен. И после снова обратилась ко мне: – Кстати, ты мне нравишься. Есть шансы, что мы подружимся. Главное – не пытайся быть идеальной. Тут это не модно.

Все девушки в комнате явно были давно друг с другом знакомы, а потому прекрасно понимали, что Вивьен не хочет никого обидеть. Скорее, это было её стилем общения: резким, ярким, но искренним и беззлобным.

Мне же пока не дана роскошь говорить всё, что вздумается. Несмотря на высокий статус, я в высшем свете едва ли не новенькая – придётся взвешивать каждое слово.

– Ну, что ж, – Вивьен вздохнула, поворачиваясь ко мне. – Похоже, ты единственная, кто хотя бы частично со мной согласен.

Я улыбнулась, чувствуя, как внутреннее напряжение немного спадает.

– Может, ты расскажешь нам, как тебе удаётся сохранять такое спокойствие в новой обстановке? Когда я дебютировала в высшем свете, от нервов я чуть не свела с ума сперва себя, а потом всех своих братьев!

– Я просто стараюсь не думать об этом, – честно призналась я.

– Мудро, – Вивьен хмыкнула.

В этот момент дверь открылась, и слуга вежливо объявил, что аукцион начинается и «первый лот» должен подготовиться.

– Ну что ж, – Вивьен вздохнула. – Пора идти «продаваться». Я открываю эту ярмарку невиданной щедрости.

– Удачи, – пожелала я.

– Всем нам, – она улыбнулась.

– Ты к ней привыкнешь, – произнесла Изольда, стоило Вивьен скрыться за дверью.

– Спорим, что все лоты с Вив выкупят её братья? – рассмеялась Маргарита. – Они так ревностно оберегают сестру, что не подпускают к ней не то, что лордов, даже слуг мужского пола!

– Это хорошо. Пока она сама не пожелает иного, – ответила Изольда с легкой улыбкой.

Девушки продолжили обмениваться лёгкими репликами и непринужденными шутками. Каждая по-своему пыталась отвлечься от предстоящего выхода.

Вивьен вернулась уже через десять минут.

– Ну что, дамы, – сказала она, грациозно поправляя перчатку. – Аукцион открыт. И кто из нас сегодня станет самой дорогой «покупкой»?

– Ты снова начинаешь, – вздохнула Изольда Блэкторн, но в её голосе не было и тени осуждения.

– А что? – Вивьен пожала плечами. – Если уж нас выставили на продажу, то почему бы не сделать это с шиком? Все лоты с моим участием обошлись моим братьям в две тысячи золотых!

– Солидно, – протянула Маргарита, скрыв улыбку и направляясь к выходу. Она шла следующей.

– Элиана, ты пойдешь после, верно? Ты готова? – поинтересовалась Вивьен.

– Надеюсь, что да, – не слишком уж уверенно ответила я.

– Не переживай, – поддержала Изольда. – Ты справишься. Представь, что все они лишь куклы в театре.

– Или пчёлы, преследующие де Ля Руа, – добавила Вивьен и все рассмеялись.

Сдержать улыбку не смогла и я. Компания высокородных наследниц оказалась приятнее, чем я ожидала. Я думала, что здесь царит конкуренция и холодность, но вместо этого нашла тепло и поддержку.

– Спасибо, – пробормотала я, обращаясь ко всем разом.

Грудь на мгновение сжала тоска. Интересно, что бы сказала мама, окажись мы вместе на таком мероприятии? Какие шутки отвешивал бы отец? Нет, нельзя о таком думать. Не сейчас.

– Тысячи двести за всё, – совсем скоро в комнату вернулась Маргарита. – Вивьен пока лидирует!

Пожилой слуга, бросивший на Маргариту с Вивьен короткие неодобрительные взгляды, вежливо объявил, что моя очередь выходить. Я глубоко вздохнула и последовала его приглашению.

После полумрака наших кулуаров свет общего зала едва ли не ослепил меня. Сердце заколотилось где-то в горле. Я старалась не смотреть на присутствующих, но сама прекрасно чувствовала, что каждый взгляд направлен в мою сторону. На сцене я чувствовала не то актрисой в провинциальной пьесе, не то уткой перед разделкой.

Тёмная лошадка… Наследница фон Арлен… Её родители…

Шепотки, доносящиеся из зала, казались громче, чем они были на самом деле.

– Итак, леди Элиана фон Арлен, – раздался голос маркиза де Ля Руа, усиленный магией. Именно его совет назначил распорядителем аукциона.

Он стоял рядом со мной и его яркий камзол и широкая улыбка сразу привлекали внимание.

– Дамы и господа, перед вами настоящая жемчужина нашего общества! – продолжил он, обращаясь к залу. – Леди Элиана не только прекрасна, но еще и умна, образована и, что немаловажно, обладает чудесным голосом!

Боги, только не заставляйте меня петь! Я… я не смогу.

И словно уловив мою панику, маркиз тут же изменил тему:

– А еще Элиана хорошо шьёт, умело держится верхом и…

Мне оставалось лишь удивляться количеству моих достоинств, большая часть из которых была, мягко говоря, преувеличена. Хороша в стихосложении? Ну, лет в пять написала бабушке на день рождения глупый стишок. Несравненна в изобразительном искусстве? Кажется, за кисть я не бралась лет с двенадцати, в том возрасте мне со скрипом давались даже простенькие цветы. Знает несколько языков? Исключительно узкие термины, которые никто так и не решился перевести.

Я взглядом нашла бабушку, она была явно довольна происходящим. Сразу стало понятно, за чей счет этот банкет. Кажется, с семьёй де Ля Руа у нее и правда были неплохие взаимоотношения, то-то глава рода так старается, расхваливая её внучку.

– Итак, кто готов сделать первую ставку? – спросил он, когда его фантазия иссякла.

Сначала ставки были низкими – десять, пятнадцать, двадцать золотых – а желающих много. Лор Греймейн активно участвовал, посылая мне лёгкие улыбки и многозначительные взгляды. Но как только сумма начала расти, количество участников сократилось.

– Пятьсот золотых, – раздался торжественный голос Лора.

– Шестьсот, – тут же последовал ответ.

Я нашарила взглядом того самого загадочного мужчину, который пристально смотрел на меня накануне. Он стоял в стороне, его тёмные волосы и холодный взгляд выделялись даже среди этой яркой толпы.

Лор посмотрел на него с явным недовольством.

– Семьсот, – сказал он, повышая ставку.

– Восемьсот, – ответил мужчина, не моргнув глазом.

Торги становились всё более ожесточёнными. Лор явно раздражался, но продолжал повышать ставки.

– Тысяча, – сказал он, посылая мужчине недовольный взгляд.

– Полторы тысячи, – ответил тот, его голос звучал спокойно, но уверенно.

Я почувствовала, как сердце заколотилось. Что происходит? Почему этот мужчин так настойчив? Зачем ему предлагать такие баснословные деньги за какой-то жалкий танец?!

– Две тысячи, – сказал Лор, его голос звучал уже с ноткой раздражения.

– Три тысячи, – ответил мужчина, не отрывая от меня взгляда.

Зал замер. Даже маркиз де Ля Руа, весёлый и непринуждённый, выглядел слегка ошеломлённым.

– Три тысячи золотых, – повторил он, обращаясь к залу. – Есть ли желающие повысить ставку?

Лор молчал, его лицо выражало явное недовольство.

– Три тысячи золотых за танец с леди Элианой фон Арлен, – объявил маркиз. – Продано Каэлу Драйвену!

Я почувствовала, как ноги подкашиваются. Что только что произошло? Три тысячи золотых за один танец? Это… Это… совершенно не укладывалось в голове.

– И если такие ставки лишь за танец, даже боюсь представить, что будет дальше, – отшутился маркиз де Ля Руа, его голос звучал шутливо, но в глазах читалось лёгкое замешательство.

Он повернулся к залу, готовясь объявить следующий лот с моим участием, но тут же был прерван.

– Ещё пятнадцать тысяч золотых сверху за все лоты с участием Элианы фон Арлен, – раздался спокойный, но твёрдый голос.

Все обернулись. Каэл Драйвен – теперь я хотя бы знала имя этого ненормального – стоял в стороне, его лицо было абсолютно бесстрастным. Складывалось ощущение, что ему порядком наскучил аукцион, лоты и весь происходящий фарс.

Маркиз де Ля Руа замер на мгновение, его брови взлетели вверх.