- -
- 100%
- +
Глава 1. Раннее (2007 -2012 гг.)
ОСТРОВ
Только-только вернулись с самых дальних северов, ещё не добрался ни до рюмахи, ни до девахи, вызывает меня Главный.
– Как вы достали... – говорит и сесть, что интересно, не предлагает.
– Пришла бумага чуть ли не с Северного полюса: пьянство, разврат и дебош. Где вы всё это находите и когда успеваете...
Я глаза в потолок:
– Экселенц, позвольте объясниться, все ложь и клевета.
– А зачем... И вот что интересно: набираем на работу выпускников престижнейших вузов, даже из МГУ с красным дипломом, а работают одни раздолбаи.
– ...?
– Решили мы Вас (то есть меня?) направить с повышением на новый пароход, но такими темпами Вы (то есть я!) до него можете и не добраться. Поэтому, пока у Вас не отобрали загранпаспорт, в ближайшие же дни отправляйтесь попутным банановозом на юг в радиогеодезию. Погреетесь там пару месяцев на солнышке, раз на Вас так плохо влияют наши северные широты, а заодно и дождётесь там нового парохода.
Вышел я, прикинул одно к другому: с одной стороны, обидно, опять разговоры всякие по конторе пойдут, да и менты – суки, столько бабок им отвалил, а они бумагу все же прислали, а с другой стороны, вроде и обошлось всё, попарюсь пару месяцев на экваторе, зато валюты подзаработаю. Короче, причин для уныния нету. И через три дня на попутном белом пароходе убыл в известном направлении.
Банановоз? Это огромный белый пароход-рефрижератор, перевозящий из тропических стран (правильно!) бананы, кокосы и прочие тропические фрукты-овощи. Иногда туда ещё догружали и водочку тропического разлива, в народе известную как «Ля мойка». А возили всё это в счет оплаты наших работ по поиску и разведке нефти и газа на тропических шельфах Юго-Восточной Азии. И поэтому весь наш Дальний Восток от Находки до Чукотки был завален всевозможными тропическими изысками, соседствующими в овощных магазинах с нашими гнилыми и перемёрзшими картошкой и луком. Вот на таком банановозе и долетел я за пять дней до южных берегов.
Тормознули на рейде – перед глазами просто мультик. Две горы, между ними городишко, вдоль песчаного пляжа пальмы, а вокруг лодочки под разноцветными лоскутными парусами. И воздух горячий, влажный, густой.
К борту подрулила деревянная лохань с тремя аборигенами, в хаки, при погонах с кучей звёздочек. Наш боцман скоренько метнул туда мой кровный чемоданчик и, перекинув через леер штормтрап, отрезал мне путь к отступлению. Я покидал родину.
Должен заметить, что за границу я попал первый раз, к тому же такую экзотическую. Как водится, перед отъездом в парткоме и спецотделе застращали донельзя. Того нельзя, этого не можно, меньше трех не собираться, государственную тайну не выдавать, до женского полу ни рукой, ни чем другим. Только водку рекомендовали пить при всяком удобном случае для профилактики организма от всяких экзотических микробов.
Так что, весь на нервах, вглядывался я в приближающийся берег с лёгкой тревогой и, лишь увидев на причале мужика неместной наружности, с окладистой черной бородой, немного успокоился. А куда без них, без евреев, русскому человеку. Изя быстро уладил все пограничные формальности, и на его Волге с аборигеном за рулем мы выехали в город.
Через пять минут у меня заложило уши. Водила давил что есть мочи на сигнал и пёр полным ходом по запруженной в броуновском движении пешеходами, велосипедистами и мотоциклистами дороге. А мой спутник, найдя во мне покорного слушателя, тарахтел без умолку о местных новостях, обычаях, наших дальнейших планах и мелькающих за окном достопримечательностях. Ещё минут через пять я просто потерялся во времени и пространстве, а когда ко мне на заднее сиденье плюхнулись две местные особы женского полу вызывающей наружности, я просто впал в ступор.
Машина наконец вырвалась на простор и по серпантину через тропический лесок взобралась на одну из близлежащих горок, где и располагалась, как оказалось, одна из радиогеодезических станций.
В те времена спутниковая навигация типа джипиэса была ещё крайне слаба и давала точность привязки плюс-минус трамвайная остановка. Поэтому для точного определения местоположения исследовательских судов и морских буровых платформ по ближайшему берегу или островам размещали радиомаяки. Располагались они зачастую в дремучей глухомани и обслуживали их, как правило, один-два человека.
Вот на такую точку, расположенную почти в городе, на старом маяке, мы и прикатили. Кое-как выбравшись наконец из этой музыкальной шкатулки, я озирался по сторонам, сознание понемногу возвращалось в мою гудящую голову. Двор у подножья маяка был выложен бетонными плитами, по периметру располагались какие-то одноэтажные постройки довольно затрапезного вида, а посреди двора под раскидистым деревом двое наших мужиков хлопотали над мангалом с шашлыками.
Познакомились. Один был как раз штатным радиогеодезистом, а второй – навигатор с нашего парохода то ли с инспекцией, то ли просто попить-погулять. Сразу сели тут же, под деревом, за стол, накатили по паре рюмах водки местного разлива под шашлык и всякую зелень. Только я стал понемногу осваиваться в окружающей обстановке, попривык к беспрерывной болтовне Изи – новая напасть. Мужики по законам гостеприимства решили вновь прибывшему уступить пальму первенства в выборе девахи или даже двух, если захочется. Девки, кстати, всё это время мирно дремали на заднем сиденье авто и только теперь выбрались наружу. Я снова напрягся, в голове начали всплывать страшилки из отъездного инструктажа о гонконгской розочке и прочих прелестях на конце, да и моя спортивная форма в настоящий момент была далека от оптимальной. Кое-как отбился от заманчивого предложения и принял с Изей, тоже, кстати, отказавшемся участвовать в эротических забавах, еще пару рюмах на грудь. А веселая парочка геодезистов и навигаторов растащила жриц любви по служебным помещениям.
Из дальнейшего разговора с Изей до меня наконец дошла информация, что дня через два вертолетом или катером, точно ещё не решено, меня забросят на остров километрах в двухстах от берега, где уже пару месяцев безвылазно парится наш мужичок в окружении местных товарищей. За пару недель он введет меня в курс дела, а потом его заберут на отдых. А я останусь.
Тем временем на сексуальном фронте произошли перемены: мужики вышли принять по соточке, а затем вернулись к станкам, но уже сделав рокировку.
На острове мне в помощь будут прикомандированы трое аборигенов: переводчик, повар и охранник. В хозяйство моё будут входить, кроме непосредственно передатчика с мачтой-антенной, еще десяток аккумуляторов и пара-тройка бензо- и дизель-генераторов. Обязанности простые: подзаряжать аккумуляторы и по команде включать передатчик.
Тут как раз из сараюшки, со спущенными штанами и трехэтажным матом, выскочил геодезист, а следом что-то орущая девка. Мы всполошились: мало ли что бывает в порыве страсти, не дошло ли до членовредительства. Но все оказалась гораздо прозаичней. Пока он по полной программе самозабвенно охаживал девицу, та вытащила у него из кармана валюту. На шум выглянула и вторая парочка и бурно включилась в обсуждение вопроса товарно-денежных отношений. Мужики выпроваживали девок прочь, те требовали достойной оплаты за свой нелёгкий труд, на что получали ответ, что, мол, спёртых денег даже больше, чем надо. Вся эта бадяга продолжалась минут десять. Потом разгорячённые мачо вернулись к нам за стол, и мы дружно всё допили, после чего собрались обратно в город.
Не проехали и сотни метров, как догнали бредущих вниз тружениц сферы обслуживания. Такими темпами им добираться вниз не меньше часа. И хоть в машине нас и так было пятеро, сжалились, усадили себе на колени и довезли до города.
Наконец я добрался до гостиницы, принял душ и завалился на кровать. Прожитый день утомил, но ещё не кончился. Только потушил свет – по номеру какой-то шорох, неприятный на слух. Включил свет, осмотрелся: пусто. Только свет погас – опять что-то шебуршит. Зажигаю свет – опять никого. Уж не глюки ли? Лишь где-то с пятого раза успел все же засечь нарушителя тишины: огромный черный таракан под столом таскает полупустой спичечный коробок. Здоровый, зараза, нашим не чета. Мы потом, кстати, пытались развести себе таких на пароходе, чтоб они выжили местных, но южане то ли климата не выдержали, то ли наши прусаки победили. Короче, опыт не удался. Ну а у этого я коробок отнял, обследовал еще раз номер и обнаружил еще пару постояльцев на стене под гардиной. Геккончики, маленькие ящерицы с присосками на лапах, бегают по потолку и стенам за комарами, мухами и прочими насекомыми. Очень милые и полезные в доме животные, тоже, кстати, до наших берегов не доезжают. Закончив таким образом перепись населения нашего номера, я спокойно уснул.
Следующие два дня я провел в суматохе сборов предстоящей экспедиции: получал на складе продукты и прочее снабжение, отоваривал полученные талоны в специальном русском магазине, прикупал кое-что по личной просьбе островного сидельца, контролировал завоз всего этого и бензина на наше спасательное судно, на котором через два дня и вышел в море курсом на таинственный остров.
Якорная цепь с зубодробильным скрежетом продрала мой мозг от уха до уха. Проснулся. Башка раскалывалась. Спать в носовой каюте нашего спасателя-буксира – ещё тот экстрим. А тут ещё удушающая жара: судовой кондишн периодически подвывал, но и только. Старый импотент, на большее он уже давно был не способен. В кране умывальника холодная вода была градусов под сорок. Не крепости, а по Цельсию. Да и какой ещё она может быть, если за бортом и воздух, и вода примерно такой же температуры. Пока полушария окончательно не развалились в разные стороны, надо было поскорее выбираться из этой железяки на палубу.
На корме суетилась толпа народу. Наши и аборигены с острова, размахивая руками, матерились на все лады. Бандерлоги в живописных труселях из когда-то разноцветных, но уже изрядно выцветших лоскутков, перегружали привезённое на точку снабжение на свою шаланду. Бочки с горючим просто побросали за борт, связывая их цугом одну за другой.
Не успел я толком оклематься на свежем воздухе после душной каюты, как какой-то местный шустрик зацепил мой красный, в лейблах чемодан и метнул его на баркас. Ёпт! Отбиваясь от услужливых аборигенов, пытавшихся и меня на раз-два перекинуть через борт, спустился на стрёмного вида плавсредство. И, как говорится, руби концы!
На живописном берегу (всё как на фото: и пальмы, и песок) меня встречал наш тамошний сиделец Паша. Здоровый мужик лет под сорок в рыжей шевелюре, баках и усах. Его улыбающаяся рожа почему-то напомнила мне Ноздрёва. Особенно когда в знак приветствия, что ли, он стукнул меня по плечу. А пока шли до нашего бунгало, ещё пару раз. Такое радушие что-то резко стало меня напрягать, и я даже подумывал, а не приложиться ли и мне своим суперкейсом промеж его бакенбард. Но мы уже пришли
В одноэтажном бараке-шалаше Паша занимал крайнюю к морю комнату в одно окно. В соседней ютилась обслуга: толмач, кондей и гоблин. Ещё несколько комнат занимали аборигены – сотрудники метеостанции а-ля профессор Беляев (тропический вариант), на территории которой всё и находилось.
Мебельный гарнитур, далеко не гамбсовской работы, заполнял собой всё небольшое пространство апартаментов: две деревянные кровати с сеткой от комаров, два стула и стол времён жилкоммунхоза и холодильник ЗиЛ, дверь которого держалась на верёвке и изоленте. Ещё на столе стояла рация. Радистка Кэт, к сожалению, из конспиративных, очевидно, соображений к рации не прилагалась. Ну да и я не Штирлиц.
Под впечатлением от всего увиденного рука автоматом потянулась к бутылке Арарата, которую предусмотрительно выдали на базе перед отъездом.
Коньяк под папайю с лимоном был очень неплох. Но Паша особого восторга не выказал, зато опять долбанул меня, теперь по колену. После второго стакана я немного освоился в окружающей обстановке и, получив ещё один удар по коленной чашечке, заметил наконец-то, что Паша долбит не только мою коленку. С неменьшим усердием он лупил и себя по плечам и коленям, стряхивая что-то с башки и сандалет.
Паша гонял чертей! Только сейчас я рассмотрел его шустрый взгляд и лёгкую ухмылку. Очевидно, игра в салочки с чертяками ему ещё не надоела, а напротив, вызывала неподдельный спортивный интерес.
С таким явлением в природе я встретился впервые. Впечатляет, конечно. Но ну его жить с такой компанией в одной комнате. Мало ли чем начнёт Паша мутузить своих корешей дальше. Прибьёт ночью в азарте и меня и не заметит.
Так что на ближайшем же радиосеансе я попросил вывезти бедолагу на Большую землю. И, кстати сказать, через неделю за Пашей прилетел вертолёт, ещё через неделю он уже был дома. А ещё через какое-то время врезал дуба.
Не знаю почему. Может, от ностальгии. По змеёвке.
Следующим утром, обозревая в раскрытое настежь окно окрестности (стёкол, кстати, не было вовсе, только деревянные ставни-жалюзи), прямо за подоконником я обнаружил здоровенную гору пустых аптечных пузырьков. Как оказалось, именно эту настойку местного разлива на морских змеях, водорослях и прочей гадости и потреблял Паша в огромных количествах (то-то армянский пятизвёздочный его не торкнул). Что характерно, аптека располагалась прямо перед окном, метрах в сорока через пустырь. Очевидно, Паша был её элитным клиентом и делал ей годовой оборот за месяц. Легко.
Между прочим, эта змеёвка за приятный вкус и запах (о медицинских свойствах умолчим) пользовалась большим спросом у наших дам в городе. Градусов в ней было немного, не больше 30. И с каждой оказией на материк передавалось энное количество пузырьков.
Кстати говоря, в этих азиатских аптеках буквально всё, что ни возьми, со слов продавцов, способствует стоянию и кончанию, повышает грудастость и лохматость. И если сразу не загнёшься, то, может, и выживешь. Но не факт.
Этому Паше не повезло. Но повезло другому, с которым познакомился на радиосвязи. Он сидел на островке миль за сто от нашего, на маяке, совсем близко от берега. И потреблял исключительно самогон из соседней деревни, лучше не знать из чего сделанный. Как только допьёт, поднимает на мачте белый флаг. А на условный сигнал тут же прибывает джонка-самогоновозка. Этому Паше повезло больше моего подельника. И на острове просидел на пару месяцев дольше, и дома по возвращении ему только отрезали одну ногу. Говорят, несколько скорпионов на маяке издохли почти сразу, укусив просамогоненного смотрителя.
Вот таким макаром через неделю остался я на острове один. Не считая нескольких сотен аборигенов. И первым делом решил оптимизировать товарно-денежные отношения между мной и своими санчопансами. Дело в том, что спецу на точке полагалось наличными энное количество местных тугриков и энное же количество килограммов различных продуктов. И почти каждый русский человек в такой ситуации искал способ нагреть всех и вся и как можно больше бабок поставить на карман. Положив при этом на своих, имеющих такие же интересы: переводчика, повара и охранника. Отсюда, естественно, расстроенная нервная система и плохое пищеварение в маленьком интернациональном трудовом коллективе.
Я чисто интуитивно пошёл другим путём. Всё бабло и продукты, за исключением, понятно, выпивки и конфет (раздавал детворе), отдал в полное и безотчётное распоряжение толмача. Сверху ещё приплюсовал бочку бензина. И закрыл вопрос, к обоюдному согласию.
И в то время как мои хитромудрые коллеги с остервенением жрали перловку с тушёнкой, я имел свежее мясо, рыбу, овощи и фрукты. И даже выпивку.
Жизнь началась размеренная и даже скучная. Ни кабаков тебе с танцами, ни борделей. Крестиком не вышиваю, лобзиком не пилю. Работы почти ноль. Остаётся только море-океан.
Там и проводил я по несколько часов в день, поставив добычу ракушек почти на промышленную основу. И я, чудак, по незнанию и просто разгильдяйству торчал в море без всякой страховки. А оказалось, что там было полно морских змей и мурен, с которыми я только по счастливой случайности не столкнулся. Да и раковины были всякие. Одна как-то хлопнула створками за ногу – и жопа. Глубина несколько метров, и нож забыл, чтоб ножку у неё подрезать. И ото дна её не оторвать. Повезло, что был в сандалиях, сумел расстегнуться.
Между прочим, эти ножки у раковин (5-7 см в диаметре) срезаешь, как грибы, шинкуешь дольками, заливаешь на несколько часов уксусно-горчичным маринадом и получаешь обалденную закусь.
В общем, первый месяц кое-как продержался. А потом фирма решила на имеющейся на острове горе разместить ещё одну точку. И приехали ещё два раздолбая, в том числе мой козырный друг Пит.
Примерно раз в месяц полагалась неделя отпуска. Но отдых в городе таковым, честно говоря, являлся мало. Во-первых, отсутствие друзей-товарищей. Иногда, правда, мы пересекались с Питом. Но ненадолго. Во-вторых, выбор развлечений был небогат: выпивка и проститутки.
Да и спиртное здесь оставляло желать лучшего. Пожалуй, кроме пива.
Как, впрочем, и проститутки. И хотя среди них попадались профессионалки со стажем, начинавшие ещё при колонизаторах, в целом мне они не очень.
Правда, здесь была ещё парочка русских ****ей, постепенно перешедших в проститутки за весьма умеренную плату. Но довольно узкий круг русской диаспоры и природная бабская болтливость делали эти визиты почти публичными. Естественно, что пользоваться их услугами могли только закоренелые холостяки, мало заботящиеся о своей репутации в глазах остальных дам или, наоборот, бравирующие ею.
Что же касается местных, то прибегать к их услугам приходилось только, так сказать, в силу большой медицинской необходимости. Вообще все эти юго-восточные барышни мне не очень. При таком жарком и влажном климате такая сухость и черствость. Чистая поп-механика.
Тут должен честно признаться, что опыта общения с отечественными проститутками у меня нет. Я вообще не понимаю, почему нормальный мужик идёт в бордель. Ладно за границей – при плохом знании языков, другом менталитете местных баб, ограниченности во времени и средствах. Но ведь теряется самый кайф обольщения и совращения, сладкого порока и попранного табу.
Девок-проституток я понимаю. Нужны деньги на жизнь: родители в каком-нибудь Урюпинске, учёба, иногда свой киндер. И если посещение проститутки понимать как акт материальной помощи, то ладно ещё. Но какое может быть удовольствие, кроме голой физиологии, от этих вычурных поз и как будто томных вздохов задроченных жизнью баб, вынужденных строить из себя звёзд Болливуда за котлету с гарниром? По этой же причине не смотрю и всякое супер-пупер порно. Скучно.
И вообще: «Да ну его на...!» – говорил мой кореш дядя Вася в мумбайском притоне, натягивая сразу два презерватива – боевой и контрольный.
А вокруг столько баб!
С точки зрения мужика, по молодости хорошо пошухарившего от Чёрного моря до Охотского, всех этих страждущих дам (дам, не дам и дам, но не вам – старая шутка юмора) можно условно классифицировать следующим образом.
Самый доступный и беспроигрышный вариант – одинокая дама (подруги не в счёт) в ресторане, баре, клубе. Она сюда пришла конкретно за мужиком и поэтому особо выпендриваться не будет. Но, как я уже где-то писал, хамить не надо, ритуал должен быть соблюдён. Из-за лимита времени встречает по одёжке, провожает рано утром и без сожаления.
Второй вариант – коллеги по работе. С этими дамами вы целыми днями трётесь в замкнутом пространстве. Они буквально терроризируют вас своими бёдрами и при каждом удобном для них случае выкладывают свои роскошные бюсты вам на плечо. Вы знаете все сплетни о них, они – о вас. Дают редко, часто, всегда (нужное вам подчеркнуть).
Третий вариант – подруги жены. Особенно незамужние. Здесь только нужна удобная ситуация, импульс. Проблем в общении никаких. Она знает о вас всё вплоть до самых интимных подробностей – у жены язык без костей. Вы в курсе всех её недугов, неврозов, любовников – по той же причине. Вы все почти одна семья, и она вполне может сойти за наложницу из гарема. Правда, существует опасность, что однажды закадычные подруги рассорятся из-за какого-нибудь пустяка и в нервном расстройстве заложат вас с потрохами. Но тут ничего не поделать: бабы они на то и бабы.
Четвёртый вариант – жёны друзей или приятелей. Психологически самый трудный вариант. Самому здесь делать первый шаг, честно говоря, западло. А вот пойти навстречу – это как посмотреть. Стало женщине почему-то плохо, одиноко, страшно. А мужчины рядом нет: работа, отсидка, загул. И она выбирает вас. И звонит в дверь. И с гордо поднятой головой входит, небрежно бросая вам на руки плащ и снимая туфли. И, по большому счёту, выбора вам не оставляет. И вопрос здесь в другом – почему именно вы? То ли вид у вас такой – рыцаря без страха и упрёка. То ли это бабье сарафанное радио разнесло что-то такое по округе. И так же гордо примет плащ из ваших рук и уйдёт в ночь. Навсегда.
Вариант пятый и последний – встреча. Лифт, парикмахерская, магазин. И, может, уже не первая. И, может, вы уже даже слегка киваете друг другу при встрече. Это вариант самый трудный. Здесь надо сразу произвести хорошее впечатление. Потом надо много и остроумно говорить. Совершить какой-нибудь подвиг. И ещё много чего надо. И даже если она в принципе не против, нужно время и усилия с вашей стороны. И из этого может даже получиться что-то эдакое, непростое. А может, и нет. Но желающим получше ознакомиться с этим вариантом советую обратиться к другим креативам: «Анна Каренина» или «Дама с собачкой», например. Или что-нибудь из Александра Сергеевича – тот ещё спец по бабам – то Аня, то Зина. Но он, правда, плохо кончил. В общем, вот такая вот таблица Менделеева.
Как-то поутру решил прогуляться к соседям, обозреть окрестности с горных вершин. И чего не сделаешь назло геморрою!
Пока приходил в себя после восхождения, огляделся – ё-моё! На противоположной от моего бунгало стороне острова у самого берега стоит беленький пароход. Глянул я в бинокль: пароход-то наш, русский. Названия только не разглядеть.
Ну у нас на этот случай есть судовое радио. Выходим в эфир:
– Пароход, стоящий у острова! Вас вызывают русские сидельцы из радиогеодезии. Мы тут, на острове, на горе, киснем от скуки. Ответьте, пожалуйста.
А в ответ, как у классика, – тишина. Наверное, минут 15 вызывали. Пароходских понять можно. Какая ни есть, а заграница. Тем более компетентные органы застращали донельзя. К тому же и помполит на пароходе, да ещё и всякие негласные доброжелатели.
Короче, совещались они долго, но всё же решились. И, как козлята серому волку, тоненьким таким голоском:
– Пароход слушает.
– Да понятно, что слушаете, вы отвечайте, кто такие и чего тут стоите.
Они говорят, что, мол, мы от какой-то там академии околовсяческих наук, называемся что-то типа «Завлаб Шмуль Моисеевич Кацман», где-то тут рядом работали, ну и спрятались от непогоды.
Мы им:
– Чего так стоять-то насухую? Давайте слезайте на берег, покупаетесь, пообщаемся. А то у нас тут тоска зелёная.
Они, естественно, в отказ:
– Как можно, заграница, таможня, и то и сё.
Мы говорим:
– Это всё фигня. Сейчас заедем в сельсовет местный и обо всём договоримся.
Еле их уболтали. Смотались скоренько к властям военным и гражданским, отлили по канистре бензина в их студебекеры – и вопрос решён. Сообщили пароходским. Они таким же неуверенным голоском:
– Ладно, – говорят, – в 13:00 спустим мобот.
Единственное, что мы попросили, – хлеба нам привезти. В те дофастфудовские времена на пароходах сами хлеб пекли, не то что нынче: возят что-то вечное пластмассо-резиновое.
В общем, к назначенному сроку они на моботе к берегу, и мы с Питом на джипе на рандеву. Высадилось их человек 20. Познакомились. Мы обрисовали обстановку: идите куда хотите, но смотреть здесь нечего. Только покупаться можно всласть. А так никаких туристических примочек тут нет, потому как и туристов здесь не бывает, и народ местный к этому здесь не привычен.
Правда, детвора из соседней деревушки набежала, а так всё спокойно.
Пароходские стали понемногу осваиваться. Кто сразу купаться полез, кто по дороге в деревеньку подался. А к нам подходит деваха аппетитной наружности и говорит, что она есть пекарь и привезла, значит, нам хлебушка. Только не знала, белого нам или чёрного, поэтому взяла и того и другого.
Мы говорим:
– Барышня! Как вас звать-величать, кстати? Люба? Любаша, да из ваших белых ручек и сухари в радость! А за хлопоты ваши приглашаем к нам в гости. А если ещё и подружку какую прихватите – так и вообще прекрасно будет.
Позвала она подружку. То ли Лена, то ли Марина. То ли биолог, то ли геолог. Уже не помню. Маленькая такая, ладненькая.