- -
- 100%
- +
Днём Ирина пригласила его на короткое обсуждение программы. На столе лежали новые листы. Название изменилось: «Первый месяц в зале».
— Не восемь недель? — спросил Андрей.
— Длинный продукт тяжело продавать тем, кто только возвращается. Делаем четыре. Потом человек решит, продлевать ли.
Он кивнул. На бумаге было шесть занятий в группе до шести человек, два самостоятельных тренировочных шаблона и еженедельная встреча для вопросов. Чат Ирина ограничила рабочими часами.
— По питанию — только общий урок. Индивидуальные рационы отдельно, если вообще будем делать, — сказала она. — Ты расписал слишком много того, что входит бесплатно.
— Это входит в программу.
— В программу, за которую платят. Привыкай.
Она назвала цену. Андрей мысленно посчитал часы работы. На этот раз цифра не требовала оправдывать каждый пункт словами «я просто помог».
— И история возвращения, — продолжила Ирина. — Мне нужна для страницы. Травма, перерыв, постепенное восстановление. Без героизма. На две тысячи знаков.
Он положил ладони на край стола.
— Не хочу свою историю в рекламу.
Ирина вздохнула.
— Хорошо. Расскажи, как работаешь. Но я не могу делать страницу из одного списка упражнений. Люди выбирают человека.
— Напишу о работе.
— До понедельника. И фото новое. На старом ты выглядишь так, будто собираешься взыскать долг.
У кабинета Андрей столкнулся с Леной. Она держала куртку в руках и разговаривала с администратором про продление. Услышав цену, чуть нахмурилась, затем попросила показать варианты.
Он не подошёл. Дождался, пока она сама повернётся.
— Здравствуйте.
— Привет. Продлеваете?
— Сравниваю. Полный год мне пока не нужен.
— Есть помесячный.
— Он дороже, если считать год.
— Если считать месяц, дешевле года.
Она посмотрела на него и рассмеялась.
— Вы очень плохой продавец.
— Это зависит от того, что считать продажей.
— Не начинайте. Я только что полчаса выбирала шрифт, который нравится человеку, не знающему, какой шрифт ему нравится.
Андрей улыбнулся. Впервые она говорила с ним так, будто могла перебить, не опасаясь потерять место в разговоре.
— Нашла?
— Нет. Он сказал «сами решите», а это значит, что завтра решит иначе.
Она убрала куртку под мышку.
— Долетите потом нормально. И спектакль посмотрите.
— Спасибо. Я ещё не скоро. В ноябре.
— А. Я подумала, сегодня.
— Сегодня только смена.
Он хотел сказать что-нибудь ещё. Спросить о проекте, продолжить шутку о шрифтах. Вместо этого увидел, как её рука скользнула по стойке в поисках телефона. Она заметила, что он посмотрел, и убрала руку.
— Тогда до встречи.
— До встречи.
Андрей прошёл в зал. На планшете остались открытыми задания клиента. Он прочитал одну строку трижды, прежде чем понял смысл.
Вечером, составляя описание своей работы, он написал: «Я умею помогать людям спокойно возвращаться к занятиям».
Посмотрел на фразу. В ней не было лжи. Не было и той части правды, которая мешала ему самому возвращаться куда-либо.
Он удалил слово «спокойно» и оставил файл открытым.
Глава 11. Свой вес
В воскресенье Андрей собирался потренироваться сам. В календаре стояло девять утра. До первого клиента оставалось полтора часа: достаточно, если не отвечать на сообщения и не переносить половину занятия в чужие разговоры.
Пришёл в восемь сорок. Администратор протянул ему ключ и спросил, не может ли он сначала помочь с тренажёром. Ручка снова застряла.
Андрей уже повернул к силовой зоне, потом остановился.
— Я сегодня до десяти не дежурю. У кого смена?
— У Никиты. Он пока в дороге.
— Тогда сообщи ему, пусть проверит, когда приедет. Пока повесьте табличку, чтобы не использовали.
Администратор кивнул без обиды. Андрей почувствовал странное раздражение: отказ оказался слишком простым. Столько времени он сам добавлял к рабочему утру дела, о которых никто не просил настойчиво.
Переоделся. В зеркале раздевалки увидел шрам возле колена. Он давно не вызывал особых чувств, пока рядом не оказывался человек, который спрашивал, как всё произошло. Тогда шрам снова становился историей, которую он умел рассказывать лучше любой другой.
В зале было тихо. На дорожках трое, возле стойки один мужчина. Андрей начал разминку. Движения были знакомыми. Тело сегодня не требовало большого внимания, но он всё равно проверял каждое ощущение, словно давно потерянное доверие нужно было получать повторно перед работой.
У стойки стояли диски. Он посмотрел на них и достал телефон: в заметках остался прежний план, который год назад выполнял регулярно. Вес был выше того, с которым занимался последние недели.
Он знал, что делать. Те же слова говорил клиентам ежедневно: сначала посмотреть текущую возможность, не воспроизводить прежнюю цифру. Знать и чувствовать себя человеком, которому это подходит, оказалось разным.
Поставил меньше. Сделал несколько повторений. Всё прошло нормально.
— Вы раньше больше брали, — сказал мужчина у соседней стойки.
Андрей узнал его: посетитель, который приходил по воскресеньям и всегда следил за чужими весами, будто зал был общей бухгалтерией.
— Раньше другое занятие было.
— Я думал, после восстановления вы уже можете.
Он почувствовал желание добавить диск, чтобы не объяснять. Мужчина не оскорблял, возможно, просто интересовался. Но в вопросе Андрей услышал знакомое ожидание: снова стать убедительным.
— Сегодня этот вес, — сказал он.
Посетитель кивнул и вернулся к своей работе. Андрей остался стоять, не начиная следующий подход. Вчера совет про скромное достижение звучал легко. Сейчас скромность пахла старой магнезией и тем, что он отказался показать при чужом взгляде.
Он выпил воды. Подождал. Сделал ещё подход с тем же весом.
После второго упражнения появился Денис. Сегодня не работал, тоже пришёл заниматься. Посмотрел на стойку, затем на Андрея.
— Вдвоём поработаем? Я свои подходы, ты свои.
— Давай.
Они меняли диски, не сравнивая записи. Денис не спрашивал, почему нагрузка такая. На четвёртом подходе Андрей хотел сделать ещё одно повторение, хотя движение уже изменилось. Остановился. Денис принял штангу, помог поставить.
— Всё?
— Всё.
— У меня ещё два. Потом кофе?
Андрей посмотрел на часы.
— Клиент в десять.
— Тогда я сам. Какой хочешь?
— Обычный. Без изюма.
Денис засмеялся.
Пока коллега заканчивал, Андрей сел на лавку. Телефон лежал на полу рядом. Пришло сообщение от Сони: фотография ботинок, которые выбрала к костюму. Она спрашивала, не слишком ли взрослые.
Он хотел написать «нет, нормальные». Потом увеличил фотографию. Ботинки были тяжёлыми, с большой пряжкой. Соня называла их частью роли, но на снимке видно, что мерила дома и сама себе нравилась.
«Мне нравятся. Ты в них можешь двигаться на сцене?»
«Да. Я уже пробовала».
«Тогда хороший вариант».
Через минуту она прислала другое фото: в полный рост, лицо наполовину закрыто телефоном.
«Не отправляй бабушке. Она скажет, что каблук».
Он ответил, что не отправит.
Денис сел рядом, тяжело выдохнув.
— Дочь?
— Да.
— По глазам видно. У тебя перестаёт быть лицо графика.
Андрей посмотрел на него.
— У меня обычно лицо графика?
— После восьми часов работы — да. Только график недоволен, что в нём люди.
Они посмеялись. Андрей убрал телефон.
Денис ушёл за кофе. В зале заиграла новая песня. Андрей не знал названия, но вспомнил, как в юности мог долго слушать музыку без задачи — не для подходов, не для соревнований, не фоном за рулём. Ему неожиданно захотелось снова иметь что-то, в чём он не обязан быть полезным.
После душа достал из сумки чистую футболку. На груди был старый след краски. Соня когда-то красила рядом картонный домик и задела его рукав кистью. Футболку оставил для дома, сегодня взял случайно.
Он надел её. До клиента было двенадцать минут. У фитнес-бара Денис уже поставил два стакана. Андрей сел, не открывая планшет.
— Как самочувствие? — спросил коллега.
— Хорошо.
— Не рабочее. Твоё.
Андрей подумал.
— Тоже хорошо. Только непривычно говорить.
Денис кивнул и отпил кофе. Больше не спрашивал.
Глава 12. В кадре
В понедельник в новой студии не было света в туалете, зато уже работала подсветка логотипа.
— Приоритеты, — сказала Даша.
Она стояла на стремянке и держала над головой край белого полотна. Под полотном скрывался участок стены, где штукатурка отличалась от остальной по цвету и, кажется, по строительным убеждениям.
Лена поставила сумку на пол.
— Ты говорила, фотографа найдёшь.
— Нашла. Меня он назначил стеной.
Фотограф, худой мужчина в шерстяной шапке, хотя в помещении было жарко, вышел из-за стойки света.
— Ещё сантиметров десять вправо.
— Стена не двигается вправо, — сказала Даша. — Стена падает.
Лена взяла свободный край. Вдвоём они закрепили полотно за трубу. На трубе висела бирка с номером, которую фотограф попросил не снимать: потом пригодится, если что-нибудь потечёт.
До съёмки оставалось двадцать минут. Лена приехала посмотреть помещение и выбрать ракурсы для первого экрана сайта. В договоре это называлось авторским сопровождением; дома Миша назвал её работу «смотреть, чтобы не было некрасиво» и немедленно предложил сопровождать школьную столовую.
У дальней стены двое рабочих собирали шкафчики. Один читал инструкцию, другой внимательно слушал голосовое сообщение жены. По очереди они сообщали друг другу: «Так не должно быть».
Роман появился с коробкой круассанов. За ним шли две молодые женщины с одинаковыми пакетами спортивного магазина.
— Наши героини, — объявил он. — Марина и Оля. Будут изображать занятие.
Лена поздоровалась. Оля сразу спросила, где переодеться.
Роман оглядел зал, словно рассчитывал, что раздевалка возникнет из вежливости.
— Пока в кабинете. Даша, проводишь?
Даша спустилась со стремянки.
— Конечно. Кабинет уже хотя бы дверь имеет?
— Имеет, — сказал Роман. — Просто ещё не установлена.
Оля засмеялась. Марина не засмеялась: посмотрела на фотографа, потом на рабочих.
— Нам нужен закрытый угол.
Лена указала на нишу за белым полотном.
— Здесь можно загородить. Я подержу, пока переодеваетесь.
Роман начал говорить, что рабочие сейчас выйдут, но Даша уже взяла второй кусок ткани.
Пока девушки переодевались, Лена проверила фотографии помещения на ноутбуке. Свет из окон был хорошим. В широком кадре появлялись два незаконченных шкафа и огнетушитель в транспортировочном пакете. В узком студия выглядела готовой.
— Вот этот берём, — сказал Роман за её спиной. — Сразу видно уровень.
— Для первого экрана подойдёт. Но дату открытия ставим после подтверждения.
— В пятницу откроемся.
Рабочий с инструкцией поднял голову.
Роман сделал вид, что не заметил.
Съёмка началась с ковриков. Тренер студии опаздывала; фотограф предложил девушкам наклониться и улыбнуться.
— Обе одновременно. Отлично. Ещё ниже.
Марина выпрямилась.
— У меня спина после вчерашней смены не очень. Давайте другое.
— Вы же модель?
— Я администратор салона. Нам сказали, обычная съёмка.
Фотограф убрал камеру от лица.
— Я не заставляю. Просто наклон нужен для композиции.
Лена посмотрела на изображение на мониторе. У девушек были одинаковые улыбки и разные способы дотянуться до пола. По этому снимку она не смогла бы сказать, где проходит занятие, что на нём делают и зачем туда идти. Только то, что две женщины умеют терпеливо держать чужую идею.
— Давайте их пока посадим, — сказала она. — Ждём тренера. Можно снять разговор и подготовку.
— Нам динамика нужна, — ответил Роман.
— Она будет. Когда появится человек, который объяснит движение.
Даша взглянула на часы.
— Я ей позвоню.
Тренер приехала через двенадцать минут, в пальто поверх спортивной формы. Представилась Верой, извинилась и сразу подошла к Марине.
— Что со спиной?
Они о чём-то тихо поговорили. Вера переставила коврики и предложила начать с простого упражнения стоя. Фотограф переставил свет. Никто не потерял динамику; рабочий на заднем плане даже успел ударить себя дверцей по колену.
К полудню было достаточно материала. Девушки сидели на полу и ели круассаны из салфеток. Вера проверяла расписание. Даша пыталась найти розетку, которая действительно заряжает телефон.
Роман сел рядом с Леной.
— Смотрите. Я подумал про страницу. Можно сделать блок «История Марины». Очень хорошо в кадре выглядит. Написать, что боялась начать и наконец решилась.
Лена не сразу ответила. На открытой фотографии Марина смеялась, потому что Оля стряхнула с легинсов сахарную пудру на собственный коврик.
— Это её история?
— В общем смысле. Это история нашей аудитории.
— Тогда так и напишем: кому подходит студия. Без имени и фотографии конкретного человека.
Роман покрутил крышку кофейного стакана.
— Даша говорила, вы не усложняете.
Подруга остановилась у розетки.
Лена посмотрела на неё. Даша ждала. Не спасала разговор, не подсказывала ответ. И от этого отвечать стало труднее: нельзя было переложить свой отказ на человека, который умеет отказывать лучше.
— Я могу сделать блок с ответами Веры. Или интервью с Мариной, если она хочет рассказать о себе. Придумать ей биографию не могу.
— Мы же не про биографию. Просто нормальный рекламный текст.
— Тогда он может быть про занятия.
Роман встал.
— Ладно. Пришлите варианты. Максим посмотрит.
Он унёс коробку круассанов, хотя в ней ещё оставались два. Лена почувствовала внезапный голод.
Марина подошла, держа свою обычную кофту.
— Можно фотографии потом получить? Не все. Одну-две.
— Спрошу фотографа.
— Я маме покажу. Она не верит, что я согласилась.
Лена кивнула. Ей вдруг стало особенно неприятно, что чужую маму и чужой смех можно было почти незаметно заменить историей, написанной за десять минут.
Даша проводила девушек до двери. Вернувшись, села на освободившийся коврик.
— У тебя сейчас лицо, будто ты отменила людям свадьбу.
— Ты сказала, что я не усложняю?
— Я сказала, что с тобой можно нормально работать. Он перевёл на свой язык.
— Он злится.
— Возможно.
— А тебе с ним дальше.
Даша стянула резинку с волос и снова собрала хвост.
— Лен, мне с ним дальше в любом случае. Если ты сейчас согласишься, я ещё и выдуманную Марину согласовывать буду.
В другом конце зала рабочие наконец поставили шкаф вертикально. Он немного качался. Оба смотрели на него с чувством, которое Лена слишком хорошо понимала.
На улице она позвонила матери и узнала, что Миша уже поел, но забыл дома тетрадь по английскому. Затем заказала такси: до встречи с Павлом оставалось сорок минут. В машине открыла снимки и заметила собственное отражение в стекле студии. Она стояла с поднятыми руками, держала ткань и смотрела куда-то за пределы кадра.
Лена сохранила фотографию отдельно.
Вечером Аня прислала в их маленький чат снимок салфетки на холодильнике Светы. Под рисунком кухни появился магнит в форме огромного помидора.
«Автор, одобряем?»
Лена написала: «Помидор нарушает масштаб».
Света ответила: «Зато закрывает пятно».
Лена смеялась, когда пришло сообщение Андрея.
«Добрый вечер. Вы говорили, что работаете с сайтами. Можно спросить ваше мнение о коротком описании программы? Именно мнение. Если нужна редактура, отдельно обсудим работу».
Она положила телефон на стол. Вернулась к нему через минуту.
«Присылайте. Но счастливые мешки я сегодня уже закончила».
«У нас только люди. Счастье в комплект не включено».
Лена открыла документ. Шесть занятий, четыре недели, небольшая группа. Внизу стояло: «Программу ведёт Андрей Ковалёв».
Она прочитала текст дважды. Потом написала:
«Нужно добавить, что происходит, если человек пропускает занятие. Всё остальное понятно».
И, прежде чем успела передумать:
«А кофе после смены тоже по понятным условиям?»
Ответ не приходил четыре минуты. За это время Лена проверила уроки, открыла холодильник и успела решить, что смысл сообщения можно при необходимости объяснить шуткой.
«В среду заканчиваю в восемь. Могу в половине девятого. Если вы предлагаете встретиться».
Она села на край кухонного стула.
«Предлагаю».
Миша принёс тетрадь.
— Ты почему улыбаешься?
— Мне написали.
— Кто?
Лена посмотрела на сына. Очень хотелось спрятать телефон, хотя он не пытался в него заглянуть.
— Знакомый.
— А. Проверь шестое. Я там не понял, где автобус едет.
В шестом упражнении автобус ехал к библиотеке. Это было обозначено стрелкой. Лена несколько секунд смотрела на неё, радуясь задаче, в которой направление можно было установить наверняка.
Глава 13. Один свободный стул
В среду Андрей взял на работу другую рубашку и весь день чувствовал её присутствие в сумке.
Рубашка не требовала решений. Решения требовал человек, который её положил. Можно было встретиться в привычной толстовке, и это выглядело бы естественно. Можно было переодеться, и тогда самому себе пришлось бы признать, что встреча отличается от остальных.
Денис увидел воротник, когда Андрей доставал контейнер.
— Собрание собственников?
— Нет.
— Тогда поздравляю.
— С чем?
— С отсутствием собрания собственников. Всегда приятная новость.
Он закрыл шкафчик, не дожидаясь продолжения. Андрей был ему благодарен.
На первую группу записались трое. Ирина рассчитывала на шестерых и показывала ему список так, будто недостающих людей нужно было найти среди фамилий.
— Запускаем с тремя, — сказал Андрей.
— Оплата у тебя за группу. Понимаешь?
Он понимал. Сумма за занятие делилась на те же часы подготовки, независимо от того, сколько людей пришло.
— Понимаю.
— Я могу поставить ещё одну рассылку. Только ответить надо быстро. Вчера две заявки висели по полдня.
— Я вёл занятия.
— Значит, администратор отвечает по твоей инструкции. Давай её напишем.
Это было разумно. Андрей сел. Они составили ответы про оплату, пропуски и начало курса. На вопрос «сколько я сброшу?» Ирина предложила написать «результат зависит от индивидуальных особенностей».
— Это человек прочитает как обещание, только без числа, — сказал он.
— А ты что предлагаешь?
Он подумал.
— «Эта программа учит заниматься. Изменение веса за месяц мы не гарантируем».
Ирина напечатала. Прочла вслух и скривилась.
— Звучит сурово.
— Добавим, что именно будем делать.
Она вернулась к началу сообщения. Через пятнадцать минут у администратора была инструкция, а у Андрея — пять минут на еду вместо двадцати.
Лена написала в шесть: «Всё в силе. Возможно, опоздаю минут на десять».
Он ответил: «Хорошо. Столик забронировал на половину девятого».
После отправки решил, что слово «забронировал» могло прозвучать слишком серьёзно. Кафе было маленьким. По средам там проводили викторину, и без брони они могли бы провести вечер между барной стойкой и входной дверью. Но объяснять это сейчас означало бы добавить к одному простому действию ещё три неловких предложения.
В восемь позвонила Соня.
Последний клиент ещё собирал вещи. Андрей показал на телефон, извинился и отошёл к окну.
— Привет.
— Привет. Ты можешь поговорить?
— Да.
— Не про билет.
— Хорошо.
Она молчала. Он слышал глухой шум, будто она шла вдоль дороги, прикрыв микрофон ладонью.
— Мы сегодня пробовали финал, — сказала Соня. — Я забыла текст.
Андрей посмотрел на часы над стойкой.
— Это репетиция. Для этого и…
— Я знаю, для чего репетиции.
Он остановился.
— Извини. Рассказывай.
Лиза должна была произнести монолог, пока остальные стояли у двери. Соня сбилась после второй фразы. Режиссёр попросила начать сначала. Она начала и забыла уже первую. Кто-то сзади тихо засмеялся; Соня не знала кто и от этого подозревала всех сразу.
— Потом сказала, что у меня голова болит. Теперь они думают, что я ещё и обиделась.
— А голова болела?
— Теперь болит.
Андрей прислонился к подоконнику. Клиент помахал на прощание. Он помахал в ответ.
— Ты сейчас домой идёшь?
— Сижу на остановке.
— На своей?
— Нет. Проехала. Не хотела сразу домой.
Он хотел спросить, далеко ли, хватает ли денег, знает ли мама. Вопросы стояли готовыми, как оборудование, которое можно быстро выставить вместо разговора.
— Хочешь, просто посижу с тобой на телефоне?
Соня выдохнула.
— Можно.
Он снял куртку с руки и положил на подоконник.
В восемь двадцать две написал Лене: «Разговариваю с дочерью. Задержусь. Пока не знаю на сколько. Простите».
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.