2. Союз нерушимый. Младенец

Аннотация

Только что я был полон перспективных планов, представлял, как меняю этот мир к лучшему, помогая ему знаниями из будущего, нащупывая безопасные пути доставки информации до нужных людей, и вдруг всё изменилось. В один миг. Словно киноплёнку моей жизни оборвали и приклеили к ней кусок от другого кино – страшного, невозможного, заставляющего почувствовать собственную ничтожность.

Прости, мама, я должен был тебя защитить, но не сумел! Ты страдаешь за мои дела, отвечаешь своей жизнью за мои интриги! Прости, если сможешь! А я обещаю отомстить! Без колебаний, без пощады, вычистить весь гнойник, чего бы мне это не стоило!

Новая реальность

Вторник, 07.03.1961, раннее утро, Светлогорск.

Только что я был полон перспективных планов, представлял, как меняю этот мир к лучшему, помогая ему знаниями из будущего, нащупывая безопасные пути доставки информации до нужных людей, и вдруг всё изменилось. В один миг. Словно киноплёнку моей жизни оборвали и приклеили к ней кусок от другого кино – страшного, невозможного, заставляющего почувствовать собственную ничтожность.

Прости, мама, я должен был тебя защитить, но не сумел! Ты страдаешь за мои дела, отвечаешь своей жизнью за мои интриги! Прости, если сможешь! А я обещаю отомстить! Без колебаний, без пощады, вычистить весь гнойник, чего бы мне это ни стоило!

– Пусти, сука, сам пойду, – выкрутился я из рук сержанта. – Не плачь, Машка, мы ещё покажем им, где раки зимуют, – пообещал я плачущей сестрёнке. – Чо застыл, вертухай? – я сплюнул, как мог, ему под ноги и поковылял, держась за Машкину руку. – Веди, сука продажная!

Хрен вам, а не мои слёзы! Мужчины не плачут! Они мстят!

– Ведьмак… нечистая сила… дьявол… – истово крестясь, отпрыгнул от меня милиционер.

– Бу, – крикнул я в его сторону.

Сержант споткнулся и растерянно уселся в мокрый мартовский снег, выпучив от страха глаза, усиленно сглатывая, не в силах позвать на помощь. Помощь против кого, сержант? Против шестилетней девочки с косичками и её восьмимесячного брата? Да ты сошёл с ума, сержант! Ты точно сошёл с ума!

Какое-то бесшабашное веселье овладело мной при виде растерянного, не знающего, что делать сержанта милиции, только что считавшего себя полновластным вершителем нашей с Машкой судьбы. Я чувствовал охвативший его ужас, заставляющий оцепенеть и не двигаться, чтобы не привлекать внимания этого дьяволёнка, ведьминского выкормыша. Штаны помаленьку промокали то ли от снега, то ли от позорного недержания, но встать и проверить причину не было ни сил, ни желания. Сознание целиком и полностью занимали ужасные картины мучащихся в Аду грешников.

Ему страстно хотелось закрыть глаза, чтобы не видеть нас с Машкой, забыть о нашем существовании и, уж тем более, не прикасаться к нам, исполняя приказ старшины. Рука тянулась к кобуре, но при этом никак не могла отцепиться от земли, отказываясь подчиняться его желаниям.

Я читал сержанта, как открытую книгу, был им, мог сделать с ним всё что угодно, потому что… энергия переполняла меня, билась в каждой клеточке, требуя немедленного выхода, чтобы обрушиться на врага и защитить своего хозяина от всего зла этого мира. Ты вернулся. Прости. Никогда больше не потребую, чтобы ты покинул меня.

– Маша, слушай меня внимательно, – дёрнул я за руку, раскрывшую от изумления рот сестрёнку.

– Лёшка, а что с дяденькой?

– С дяденькой всё хорошо, – криво усмехнувшись, успокоил я Машу. – Сейчас мы дойдём до садика, и ты сама зайдёшь. Без нас. Без меня.

– А мама?

– Мы с дяденькой пойдём за мамой, – пообещал я. – С ней всё будет хорошо, и вечером она заберёт тебя, как обычно! – как можно увереннее заявил я. – Сейчас в садике тебя будут спрашивать, где мама, почему она не пришла с тобой? Ответишь, что её срочно вызвали в школу и она довела тебя, но не смогла зайти с тобой в садик, – монотонно, тщательно проговаривая каждое слово, сообщил сестрёнке, как именно нужно отвечать на вопросы.

– А про милиционеров говорить? – уточнила Машка, смешно сморщив носик.

– Нет, ни в коем случае, Маша – маму вызвали в школу! Повтори, почему ты пришла в садик одна, – потребовал я.

Всем известен принцип глухого телефона: думают одно, говорят другое, слышат третье, понимают четвёртое, а делают пятое. Поэтому, поставив задачу, обязательно требуй обратной связи – что именно услышали?

– Маму срочно вызвали в школу, она довела меня до садика и убежала по делам, – без запинки отбарабанила Машка.

– Умница! Горжусь тобой! Люблю тебя, – совершенно искренне произнёс шаблонные для XXI века фразы.

– Я тебя тоже люблю, – очень серьёзно ответила сестрёнка. – И маму тоже! Мы ведь вернёмся домой? У меня там Кристина осталась совсем одна, – печально улыбнулась она.

Вот и пойми, это она сейчас так пошутила или на самом деле переживает за куклу.

– Сержант, подойди сюда, – приказал я.

Милиционер неуклюже повернулся на колени и, встав, пошагал ко мне с совершенно равнодушным выражением лица.

– Возьми меня на руки, девочка поведёт нас к садику. Исполнять!

Не выказав удивления, сержант подхватил меня и устроил на сгибе руки, терпеливо дожидаясь следующей команды.

Интересно получилось. На тот момент, когда я вывернулся из его рук, у меня не было ни капли энергии, я не мог его зарядить, чтобы подготовить к управлению, но по факту он целиком и полностью в подчинении. Причём захват произошёл по той же схеме, что и с Глашей – подстройка чувств, ощущений, слияние, захват. Слишком легко, слишком просто для того, кто делает это второй раз в жизни.

– Маша, веди нас, а то мы тут до вечера простоим, – прошу сестрёнку начать движение, чтобы поскорее спрятать её в надёжном месте.

Детский сад – это вам не детский дом, тут детей никто не удерживает, потому что у них есть родители. Так что, пока Машка в привычной обстановке, можно порешать проблему со Светланой.

– Ну, я пошла? – спрашивает разрешения сестрёнка.

– Пока-пока, – машу я ей ручкой. – Веди себя хорошо и с Петькой не дерись!

Тяжко вздохнув, словно взвалив на свои хрупкие плечи всю тяжесть Вселенной, Машка поплелась к входу в садик. Дождался, пока она скроется с виду, и включил контроль объектов – теперь они все должны быть на связи, проспались, бодры и полны энергии для реализации злодейских планов, судя по нездоровой активности милиции.

– Шагай к ГУВД, смотри под ноги, не урони меня, – отдаю приказ своему носильщику.

Пока движемся к цели, нужно всё хорошенько обдумать. По-взрослому. Без дураков. Без скидок на советскую власть. На кону жизнь Светланы и наша с Машкой судьба. Никаких полумер. Если враг не сдаётся, он должен быть уничтожен.

Если я правильно понимаю, анонимка достигла цели. Затем к начальнику ГУВД был вызван Городец, а там уже они совместно выработали план нашей ликвидации. Что ж, я не злопамятен, просто злой, и память у меня хорошая. Сейчас придётся напрячься, нужно подключиться к другому объекту, не теряя контроля над сержантом.

Осторожно, как канатоходец, балансируя на «канате» контроля, протягиваю «щупальце» в сторону председателя горисполкома. Он просто обязан быть в эпицентре событий.

Городец… не ошибся – судя по полковничьим погонам, мы как раз в кабинете главного милиционера города. Он смотрит на мужчину в форме, сидящего за большим столом, покрытым зелёным сукном. Перед ними на подносе початая бутылка коньяка, блюдце с нарезанным лимоном и тарелка с бутербродами. Давно сидят, судя по остаткам коньяка в бутылке.

Здесь же перед закрытыми дверями старшина, держащий за шиворот Светлану. Та уже не пытается вырваться, только зло зыркает на сидящих начальников.

– Товарищ полковник, задержанная по вашему приказанию Светлана Бардина доставлена, – рапортует старшина. – Щенков её с сержантом отправил в детприёмник!

Полковник молчит, цедит коньяк, рассматривает расслабленным взглядом стоящую перед ним испуганную молодую женщину.

– Вот, полюбуйся, Степан Ефимович, такие люди учат наших детишек, – мотнул пухлой кистью Городец в сторону Светланы. – С виду приличная женщина, а на деле ведьма, как есть ведьма!

– Петя, не мели ерунды, – отмахнулся полковник. – Ты же партийный, – укорил он его. – Хотя, может, к тебе уже и черти зелёные являются? Ха-ха-ха, – загоготал довольный своей шуткой полковник.

– Типун тебе на язык, Ефимыч, я же не запойный, исключительно за компанию и для здоровья, – подмигнул он собеседнику. – А это точно ведьма! Знал бы ты, что она мне устроила, когда я отказал ей в глупых претензиях на новую квартиру, – закатил он глаза в потолок. – Так что, как только заметишь, что она колдовать собралась, бей её по башке, иначе проклянёт!

– Я требую объяснить, по какому праву меня задержали, – в голосе Светланы не слышно твёрдости, он звучит жалобно, ей страшно и тревожно за детей.

– Вот, видишь, уже голос подала, теперь жди беды, – покачал головой Городец.

– Предлагаешь сразу грохнуть? – деловито поинтересовался полковник.

Старшина, не дожидаясь приказа, расстегнул кобуру и сжал пальцы на рукояти пистолета.

– С ума сошёл? – неподдельно возмутился Городец. – Сперва нужно узнать, кто у неё подельники, какие планы, а уж потом грохнуть, но не здесь, а вывезти в лес подальше, там и прикопать, – обрисовал план действий председатель горисполкома. – Она же мне все схемы поломала, Ефимыч! И вот скажи, откуда она узнала про деньги?

– Не знаю я ничего ни про какие деньги, – уже более решительно возмутилась Светлана. – Немедленно отпустите меня, иначе я буду жаловаться в горком партии!

– В горком? – удивился полковник. – Кхм, об этом мы как-то и не подумали. Как же мы с тобой, Данилыч, партию в стороне оставили от решения такого важного вопроса? Мы, значит, тут всякие беззакония разводим, а партия не в курсе? Непорядок! Полное безобразие! Партия должна быть всегда в курсе, чем дышат её подручные... нет, подопечные... тьфу ты, соратники! Во!

Он пододвинул телефон и набрал номер, после нескольких длинных гудков в трубке зазвучал уверенный мужской голос:

– Пластунец на проводе!

– Леонид Сергеевич, сильно занят? – по-дружески, без эпатажа и подобострастия поинтересовался полковник.

Трубка передавала звуки достаточно громко, чтобы Городец мог без лишнего напряжения слышать их разговор.

– Степан Ефимович? Ну, для наших дорогих внутренних органов всегда время найду, – привычно пошутил собеседник.

– Тут одна дамочка хочет на нас в горком пожаловаться, – хихикнул он. – Ты бы подошёл ко мне в кабинет, сразу бы и порешали вопрос, – деловито предложил он. – Понимаю, ты человек занятой, первый секретарь горкома партии, не хухры-мухры, но тут вопрос деликатный, не хотелось бы его выносить на публику! Ну, ты меня понимаешь, Сергеич?

– Услышал тебя, Ефимыч, – резко убрав шутливость из голоса, ответил партийный вождь Светлогорска. – Жди, сейчас буду! Без меня ничего не предпринимай, а то знаю я ваши методы!

– Методы ему мои не нравятся, – положив трубку, проворчал полковник. – В тридцать седьмом очень даже по душе были! Сколько мы тогда всякой сволочи к стенке поставили! Помнишь, Данилыч?

– Хорошие были времена, – с сожалением вздохнул Городец. – Теперь приходится оглядываться по сторонам, чтобы лишнего не ляпнуть, – пожаловался он. – Сейчас бы эту сучку загнали в камеру к блатным, они бы над ней ночку поработали, и был бы у нас к утру весь расклад, а теперь…

– Петя, а кто нам мешает? Так и сделаем, если сама прямо сейчас здесь не расколется, – пообещал полковник. – Старшина, есть у нас хорошая камера на примете?

– Как не быть, товарищ полковник? – подобострастно ощерился старшина. – Может, её для начала между своими пустить? Уж больно сладкая, – причмокнул он, сальным взглядом ощупывая стройную фигурку Светланы. – Мы постараемся со всем усердием, товарищ полковник! Чего и не знала, во всём признается, – пообещал он.

Ну, суки, не ждите пощады! Что у меня есть в активе? Городец? Взять под контроль и… Что он сделает? Прикажет всё отменить? Вряд ли его поймут. Кинется защищать Светлану? Свяжут и положат в одиночку, чтобы остыл – вопрос денег не терпит лишнего шума. Сейчас ещё и первый секретарь подтянется – не совладает с ними Городец с его пухлой фигурой.

Сержант? Хороший ход и табельное оружие у него при себе. Если правильно помню, в это время просто так милиционеру его было не получить, не мог он на обычном дежурстве или вне службы иметь при себе оружие. Но при отправке на задание по задержанию особо опасных преступников оружие выдавалось в обязательном порядке. Так что нас сразу и без сомнений причислили к тем, кого разрешено ликвидировать на месте без дополнительных приказов и решений суда.

Нужен план. Достаточно детально проработанный, учитывающий возможность стороннего вмешательства в самый неподходящий момент. Ещё бы знать, откуда это вмешательство прилетит, чтобы соломки подстелить или обойти это место стороной. Итак…

Сержант уже под контролем. Заходим в ГУВД, поднимаемся в кабинет начальника, дожидаемся первого секретаря, затем сержант их всех убирает, в финале, пуская себе пулю в висок. Светлана забирает меня и… мы плавно оказываемся в камере, как единственные свидетели кровавого преступления. И для нас точно ничего не меняется, придётся объяснить следователю, что мы делали в этом кабинете? Мимо проходили? Принесли ребёнка познакомить с папкой? Ага. Плохая шутка. И план хреновый.

Бросаем Городца, в кабинете пока картинка не меняется, а мне трёх человек на связи не удержать. Попробовать можно, но грозит потерей контроля над сержантом. Так что выбираем более надёжный вариант.

Гриша? Точно! Григорий! Дома? Это я удачно заглянул. Стоит в ванной, смотрит на свою опухшую с похмелья физиономию, морщась от приступов мигрени. Боль накатывает волнами. Стучит молоточками в висках. Не нужно было вчера столько пить. Настроение паршивое. Мучит дикий сушняк. Сколько же он вчера водки выжрал? Всё тело ломает. То в жар кидает, то в холод.

Так, я близок к слиянию, но, чёрт побери, меня рвёт на части между сознаниями сержанта и Гриши. Всё путается в голове, начинает тошнить, хочется вытолкнуть из себя обоих и отдохнуть от бешеной нагрузки. Нет. Нельзя. Невозможно. Ты ведь помнишь, чем это закончилось в прошлый раз? Нужно отделить зёрна от плевел, растащить их по разным углам ринга, быть над схваткой, как независимый рефери, а не третий боксёр на ринге.

Легко сказать, кто бы подсказал, как это сделать? Сержант спотыкается, чуть не падает, начинает ошарашенно оглядываться, не понимая, как он оказался в этом районе. Смотрит на меня, испуганно ищет взглядом сестрёнку и вздрагивает от страха, понимая, что она пропала, а он совершенно точно не знает, где она находится.

Страх. Испуг. Не понимаю, где девчонка. Пацан. Детский приёмник в другой стороне. Старшина даст нагоняя. Слияние. Контроль. Стоять, сержант! Уф-ф-ф, чуть не сорвалась рыбка с крючка. Не дёргайся! Тпру-у-у! Стоять, Розка! Какой ретивый жеребец попался, страх перед старшиной в нём сильнее моего прямого приказа. Шалишь, не спрыгнешь, я тебя весь мозг выжгу, попробуй ты сопротивляться, сержант! Я и есть твой страх! Самый страшный, смертельно опасный страх! Вот, так-то лучше!

Представь себе ринг. Этого помещаем в красный угол. Держим, не даём вскочить и выйти на ринг. Теперь Гриша… Григорий… слияние… контроль…

– Убрать бутылку! А я сказал, тебе нельзя сегодня пить!

Вздрагивает, как от удара током, продолжая с тоской смотреть на заветную бутылку и стоящий рядом с ней пустой стакан.

Помещаем этот объект в синий угол ринга, привязываем его к столбу прочными путами. Не дёргайся, Гриша, не создавай волну возмущения, не путай мне карты и картинку. Трудно, чертовски трудно удерживать два объекта под контролем. Приходится постоянно прыгать между ними, чтобы поддерживать управляющие ниточки, которые так и норовят оборваться.

– Гриша, открой тайник и достань деньги. Сейчас самое важное дело – открыть тайник.

Тяжко вздохнув, явно не понимая, что его толкает прочь от заветной бутылки, Григорий сдвигает стол в сторону, привычным движением распахивает люк и выбрасывает на пол несколько денежных пачек.

– Возьми портфель, положи столько денег сколько влезет.

Обречённо подбирает, брошенный вчера вечером на пол портфель, распахивает его и начинает набивать деньгами, вытаскивая из тайника пачки по мере необходимости.

– Стой. Теперь достань револьвер. Разверни его и сунь вниз под деньги. Проверь, что можешь его легко достать при необходимости.

Несколько раз перекладывает пачки, чтобы рука свободно проникала под них. Выхватывает, целится и делает вид, что стреляет – вчерашние мысли неожиданно всплывают в его памяти. Мыслей я не слышу, но эманации точно такие же. Он готов убивать их прямо сейчас.

– Спрячь револьвер в портфель. Быстро одевайся, бери портфель и беги в ГУВД. Сразу поднимайся в кабинет начальника и заходи без предупреждения. Если адъютант будет спрашивать, скажи, что по тому же делу, он всё поймёт.

Гриша кивает, как китайский болванчик, подтверждая, что приказ принят и понят. Хватает портфель и решительно шагает в прихожую. Хорошо, очень хорошо. Теперь важно не потерять его по дороге.

– Если кто-то знакомый попадётся на твоём пути, не разговаривай, просто кивни и беги дальше! Самое важное для тебя сейчас – попасть в кабинет начальника ГУВД! Там Городец! Твоя цель Городец!

Начинает мелко кивать, мой приказ попадает в русло его самого горячего желания. Он всё ярче представляет себе, как войдёт в этот кабинет и выпустит все семь пуль в ненавистного начальника. Сейчас у него нет опасений, что будет после этого, он весь погружён в конечную цель, она стала для него сверхзадачей.

Шустрый малый, летит, как конь молодой крупной рысью. Уже и здание ГУВД показалось неподалёку. Вижу нас с сержантом, стоящих на крыльце перед входом. В глазах даже не двоится, троится. Срочно разгоняем боксёров по углам, оставляя зрение только себе. Мы в куче, никого отдельно контролировать не требуется.

Самое время составить более чёткий план, который выведет нас из-под всех подозрений. Мы должны уйти раньше, чем Гриша устроит кровавые разборки в стиле 90-х. И все должны видеть – мы ушли, всё спокойно, все живы. А уж потом бац-бац-бац и вендетта окончена!

Итак, дежурный видел, как старшина и сержант получили оружие для исполнения задания начальника ГУВД. Сперва прибывает старшина и тащит к начальнику женщину. Не ведёт, не сопровождает, а именно тащит, как преступника. И оружие получали, значит, преступника опасного.

Теперь появляется сержант с ребёнком на руках. Это тоже опасный преступник? Дежурный явно заинтересуется, задаст вопросы, захочет узнать подробности, но это лишнее. Поэтому сержант отмахивается, говоря, что тот может при желании всё узнать у полковника. Далее мы с ним поднимаемся и заходим в кабинет. Немая сцена – нас не ждали, но и на вопросы у них времени не будет, потому что следом появится Гриша.

Почему он в кабинете? Зачем он пришёл? Да, вот же – деньги принёс, зарплату, так сказать. Разрешите выдать согласно ведомости? Ха-ха-ха – шутка! Почему-то уверен, никто не будет возражать, особенно увидев, что из портфеля действительно появляются деньги.

Самый опасный в этой ситуации – старшина, его нужно валить сразу, пока он не сообразил, что происходит. Нельзя его держать под стволом, прикроется Светланой и завалит Гришу как поросёнка. И стрелять сразу нельзя, нам нужно покинуть кабинет раньше, чем начнётся стрельба. Прямо задача, как перевезти через реку волка, козу и капусту, если лодка за один раз вмещает только два объекта из трёх.

Тогда мы с сержантом остаёмся у двери за спиной старшины. Гриша кидает ему пачку денег со словами «За отлично выполненное задание», сержант в этот же момент бьёт его по затылку рукоятью пистолета, выводя из игры. Таким образом, выносим за скобки волка, оставляя козлов и капусту.

Гриша берёт под прицел всех начальников, мы со Светланой в сопровождении сержанта покидаем здание ГУВД. Всё. У нас есть алиби. Делаем паузу, сколько позволяют обстоятельства, затем мочим всех, включая Гришу. Кхм, сержант! Что с ним делать? Он ведь вывел нас из здания! Вернуть обратно? Да, других вариантов не вижу. Финальный аккорд перестрелки – Гриша и сержант стреляют друг в друга одновременно. И пусть в результате преступники становятся невинно пострадавшими, Гриша террористом, а сержант героем, погибшем, защищая лучших людей города, главное – я разрываю все связи, вывожу лишних людей из уравнения, упрощая задачу обеспечения гарантии нашей спокойной жизни в этом городе.

Отличный план. Это и смущает. Слишком всё гладко. Где-то точно есть овраги. Но деваться всё равно некуда, потому что мы уже топаем по ступенькам, отмахнувшись от дежурного. Впереди нас шагает солидный мужчина в дорогом костюме, а следом, буквально наступая на пятки, плетётся Гриша, зажимая под мышкой тяжёлый портфель. И никаких тебе магнитных рамок, просвечиваний, обысков на входе – хоть пушку проноси, главное, чтобы стены не поцарапал.

При виде солидного мужчины адъютант вскакивает и отдаёт честь.

– Здравствуйте, Леонид Сергеевич, – подобострастно оскаливается он. – Доложить о вас Степану Ефимовичу?

– Сиди спокойно, Никифор, он мне звонил, сказал, дело есть срочное, – махнул вальяжно рукой первый секретарь. – Что пьют? – деловито осведомился он.

– Коньяк. Арарат, – моментально ответил адъютант.

– Терпеть не могу коньяк, – поморщился партийный босс. – Как не русские люди, право дело! Вот что, Никифор, ты мне водочки принеси и закуски правильной! Не лимоном же закусывать, чтоб им пусто было, – хохотнул он, пребывая в отличном настроении.

Пришедший без стука вошёл в кабинет, плотно прикрыв за собою дверь. Адъютант метнулся к ворчащему в углу холодильнику, выхватил холодную бутылку водки, выбрал чистый стакан. Затем вытянул из банки на блюдечко солёных огурчиков, порезал сала, отломил пару ломтей чёрного хлеба. Осмотрел с удовлетворением композицию и тут заметил сержанта, стоящего в дверях.

– Тебе чего, Грицук? Кабинетом ошибся?

– Никак нет, товарищ капитан! Приказано явиться с малым к товарищу полковнику!

– А-а-а, ты по этому делу? – он мазнул по мне заинтересованным взглядом, не обнаружил ничего интересного и кивнул на дверь. – Заходи прямо за мной, чтобы два раза начальство не дёргать!

Та-а-а-а-к, первый пункт плана выполнен, мы в кабинете.

– Ты чего сюда припёрся, Грицук? – шипит старшина, стараясь не привлекать внимание начальства. – Тебе где велено быть с этим щенком?

– Так это, не приняли у меня ребёнка, – леплю первое, что пришло в голову. – Пришёл, дежурный говорит, вы у полковника, ну, я и поднялся, – коряво поясняет сержант невыполнение прямого приказа.

– Поднялся он, – ворчит старшина. – На хрена ты тут кому сдался? Не мог в приёмной подождать?

Адъютант, расставив всё принесённое на столе, убегает на место, но не успевает захлопнуть дверь, как в кабинет врывается Гриша.

– Товарищ, вы куда прёте? – пытается встать у него на пути адъютант. – Вы записывались?

– Я по этому же делу, – важно заявляет Григорий, не позволяя вытеснить себя из кабинета. – Пётр Данилович, я принёс, как мы и договаривались, – кричит он, обращаясь к Городцу.

Тот переводит недоумённый взгляд со своего зама на пухлый портфель и обратно, пытаясь вспомнить, о чём именно они с ним договаривались. Потом в мозгах, одурманенных алкоголем, сдвигаются шестерёнки и мысли занимают правильное положение: заместитель – портфель – деньги. Наверное, он распорядился, чтобы Григорий принёс ему деньги в этот кабинет. Это правильно, ведь, как говорится, не подмажешь, не поедешь.

– Никифор, пропусти, это мой человек, – распоряжается Городец. – Гриша, дверь за собой закрой, чтобы никто уши не грел. Ефимыч, ничего, что я тут раскомандовался?

Судя по алчному блеску в глазах полковника, он правильно понял причину, по которой заместитель Городца припёрся в его кабинет с полным портфелем.