1.Сергей Давыдов. Глубже чем метро

                  Сергей Давыдов

                        (Капитан ветров)

                              Роман

                        Глубже чем метро

"Однажды в глухую полночь

Соскрежащет мехами гармонь,

И появится призрак-поезд

Высекая на рельсах огонь!

Клубы ярко-красного дыма

Луну на мгновенье затмят.

Со истрашным свистом промчится мимо

Поезд-призрак в огненный ад!"

      "Эй Арнольд!" "Поезд-призрак"

                               Глава I

                         В холодной пустоте

                                    1

      Началось это с простой байки. Митька услышал её от больших ребят, тех, кто ещё помнил, как выглядит мир на поверхности, ещё до ядерной войны.

      Митька тогда возвращался из детского бассейна. Залы были освещены вечерним светом. Было многолюдно, все возвращались с работы, по залу катила синюю, дышащую холодом тележку мороженщица.

      Красным, жёлтым и зелёным светом горели вывески, по стенам висели гирлянды фонариков, и они отражались на сверкающем полу зала. Белели в вечернем свете гипсовые статуи, у киоска собрались люди.

      У автоматов с газировкой смеялись ребята и пили лимонад из одного стакана, лопали тянучки малыши, шли на стадион ребята с футбольным мячом.

      Над сводами зала висели красные знамёна.

      Митька привык к этому вечернему свету ламп, к шумной толпе, к сияющей красным звезде над входом в другой зал, к статуям и знамёнам.

      Он родился и рос в противоатомном бомбоубежище, в этом подземном городе, который на сотню этажей уходил вниз и о том, потерянном мире наверху знал только из баек, книжек и кинофильмов.

      Мир на поверхности был отравлен радиацией и жить там долго было нельзя, хотя сталкеры и поднимались на поверхность.

      Митька хотел хоть одним глазком увидеть, как там, наверху…

      Мальчик остановился попить газировки из автомата.

      Над головой горела алая звезда. Справа был киоск "Союзпечати", где он брал себе комиксы, сотки и наклейки, слева гастроном.

      А в дальнем конце зала был вход в комсомольский клуб.

      Митя вышел сегодня гулять поздно, потому, что едва он вернулся с занятий в пионерском клубе, как мама велела ему убраться по дому. Митя минут десять вздыхал, поглядывая на дверь квартиры, из-за которой слышались ребячьи возгласы и смех, разносившиеся по залитым вечерним светом залам. Они играли в четыре угла. Мяч был общий и гоняли его все ребята.

– Не вздыхай, а уберись в квартире, – донёсся из кухни мамин голос.

– И вовсе я не вздыхаю, – возразил Митя и включил пылесос.

      Убираться не было никакого настроения. Митя сегодня пришёл домой раньше, потому, что его выгнали из волейбойльной команды.

      Волейбол был интересен Мите, пока с ним в команде играл Женька, который был его соселом по лестничной клетке. Но четыре дня назад они поссорились, даже подрались и с тех пор не разговаривали.

      Митя решил, что помирится с Женькой, во время игры в волейбол, куда они ездили на метро. Секция волейбола была во Дворце Пионеров и друзья ходили в неё с четвёртого класса. Но сегодня всё пошло не так.

– Митя, ты убираешься? – вошла в комнату мама.

– Убираюсь, – сердито проворчал Митя.

– Давай быстрей, – нетерпеливо сказала мама. – Я домою посуду, а потом ты сбегаешь за молоком, и можешь гулять.

– Ладно, – отстранённо произнёс Митя, сражаясь с пылесосом. Мыслями он был уже в зале с ребятами, потому, что дома сидеть было тошно.

      "Сейчас бы ко мне пришёл Женька… – с тоской подумал Митя. – Мы бы вместе убрались и пошли играть… Или в кино. Или полазали бы по туннелям…"

      Мальчик зажмурился, чтобы сдержать рвущиеся с самого утра слёзы.

      Женька не приехал на игру. Его вообще больше не было в их огромном поздемном городе. Он улетел ещё утром куда-то на юг, где, говорят нет радиационного загрязнения и оттуда позвонил в клуб. Митя только и смог попросить у него прощения за глупую ссору. Поссорились они и вправду глупо. Женька показал Мите новый приёмчик из ушу и так больно выкрутил ему руку, что Митя не выдержал и заревел. И с того дня они больше не разговаривали. Но сегодня по телефону он издалека услышал Женькин голос. И когда в трубке пошли гудки, Митя почувствовал, как рвутся слёзы.

      Всё было не так в этот чёрный день!

      Лучший друг, с которым они сидели за одной партой со второго класса улетел, и в секции вместо Игоря Дмитриевича, старого и любимого всеми ребятами тренера, появилась эта дура…

      Митя узнал, что их тренер ушёл на пенсию только, когда выбежал гулять. И так вышло, что расстроенный этими бедами Митя очень плохо играл в этот день. Мяч валился у него из рук. Он мазал, не мог отбить и поймать мяч, а эта новая тренерша Ирина Витальевна то и дело на него орала.

      Она орала на всех ребят, но на Митю она кричала каждую минуту. И наконец она прервала игру, издевательски, при всех ребятах заявив, что такого плохого игрока она видит впервые.

      "Кто у нас хуже всех играет? – издевалась она над Митькой. – Кто у нас самый тормозной?"

      И ребята, которые были старше, которые не любили Митьку, потому, что ему нравится бегать по залам, играя в самолёт, за то, что он отлупил этого выскочку, но зато лучшего волейболиста школы Ваню Кольцова, засмеялись.

      Митя ушёл из зала и с этого дня обещал себе близко не подходить к волейбольному мячу. Женьки нет, зачем тогда ходить на волейбол?

      Разве что из-за Райки… Но Райка большая, ей уже четырнадцать, и она вдобавок вожатая его отряда. Активистка, готовится вступить в комсомол…

      Митя закончил пылесосить и вынес мусор.

– Сходи за молоком, – сказала мама, моя тарелку.

– Дай я мам, ты и так устала, – сунулся к мойке Митька.

– Нет, ты уже вчера расколотил одну тарелку.

– Так я нечаянно.

– Всегда ты так говоришь… А потом на тебя люди жалуются.

– Дураки они, – презрительно фыркнул Митя.

– Дураки-не дураки, а безобразничать ты любишь, – проникновенно заметила мама. – Кто на прошлой неделе стекло разбил?

      Митя всё же уговорил её и вымыл посуду. Мама служила в химразведке и часто поднималась на поверхность, а потом приносила вниз, ему разные штуки. И у неё была куча дел, да ещё с Митькой занимайся. Тут поневоле устанешь.

      И папа в рейсе. На рыболовном сейнере бороздит он мёртвые воды мирового океана, где больше радиации, чем в чернобыльской станции…

– Мам, а можно я завтра с тобой пойду? – спросил маму Митя.

– В химразведку? – усмехнулась мама. – Нет, хватает у меня с тобой проблем и здесь, так ещё и наверху за тобой смотреть.

– Ну мама!

– А что, разве у вас завтра нет игры?

– Меня выгнали… – понурил голову Митя.

– Вот это новость! – всплестнула руками мама. – За что?!

      Митя нехотя рассказал.

– Вот значит что, – с пониманием сказала мама и прижала к себе сына. – Ну и не надо зря слёзы лить, займёшься чем-нибудь другим.

– Я уже занимаюсь, – возразил Митя.

– Ушу и футболом заниматься мало, – многозначительно ответила мама.

– А чем тогда?

– Иди на плавание.

– Я и так купаюсь в бассейне у Дворца Пионеров…

– Купаться это одно, а вот стать пловцом… – наставительно сказала мама. – Я вот, когда в комсомоле была, занималась водным поло…

– Ладно, – повеселел Митя. – Ну я пойду?

– Куда?

– Сама же просила сходить за молоком!

      Мама взъерошила Мите волосы и отпустила гулять. Но ребята, которые гоняли мяч уже ушли, в зале остались только малыши.

      Митя вздохнул и побежал в соседний зал в ближайший гастроном.

                                    2

      Митя зашёл в киоск и взял себе жвачку. Жвачка была конечно с девчачьими вкладышами, зато очень вкусная. Надувая пузыри, мальчик шёд по залу, поиграл с ребятами в сотки и зашёл в гастроном за молоком.

– Митька, где тебя носит?! – позвали мальчика его друзья Владик из шестого класса и Митькин сосед с задней парты Антошка Ионов. – Айда с нами!

      Владик был в их компании самым старшим и ходил уже в шестой класс. Он был высокий, длинноволосый и веснушчатый. Карии глаза смотрели хитро и насмешливо, джинсы-клёши подметали пол.

      Митьке было одиннадцать лет, он был тоненький, длинный и гибкий, на лице тоже веснушки. Владьке было двенадцать, он был большой, сильный, загорелый, с таким другом никто не прицепится…

      Антошка тоже переходил в пятый класс, его недавно подстригли, хотя он изо всех сил сопротивлялся, и носил шортики.

      Они тоже родились в бомбоубежище, в подземном городе и видели поверхность только в кино и на картинках, и через перископ.

– Айда в киношку! – разгорячённо сказал Антошка. – Сейчас в комсомольском клубе такой сеанс будет! Пускают всех ребят!

– Будет фильм про мир на поверхности! – в страшном волнении сообщил Владик и тоже выпил газировки из автомата. – Про наших моряков и пиратов!

– А кто такие моряки и пираты? – растерялся Антошка.

– Ну они раньше по морям плавали, – наставительно ответил Владик, ероша маленькому Антону волосы. – На здоровенных таких пароходах. А пираты грабили их и топили… Да ты сам увидишь!

– Айда быстрее, пацаны, сейчас начнётся! – пробежали мимо ребята.

      Мальчики побежали в клуб, миновали киномеханика, который возился с проводкой возле больших столов, накрытых красным сукном, шкафчиков с книгами и аппаратурой и уселись в шестом ряду.

      Кинозал был маленьким. В нём кроме кино слушали музыку, заседали комсомольцы, а по воскресениям на сцене устраивали представления для всех ребятишек. Устраивали и торжественные собрания, на которых отчитывались за всю трудовую неделю. Пускали на них и мальчишек.

      Белые стены с зелёным низом были завешаны разными плакатами и планами работ, от щитков тянулись провода. В углу, рядом с бюстом Вождя стояло знамя, висело несколько вымпелов, а ближе к сцене, где стояла у стены трибуна для выступлений, висела меловая доска. Над сценой висел транспорант. Сбоку висели красные пыльные зановески, а на стене за сценой карта мира…

      Сейчас её загораживал большой экран стериовизора.

      Начался фильм о том мире, который Митька не знал… А после фильма о моряках начался детский сеанс, где снова показывали мир на поверхности…

                                    3

      Уже ночью в детской мальчик лежал без сна и перед глазами у него носились обрывки фильма, солнце, зелёная трава, дома, весёлые дети, которые поедали мороженное, играя в парке. Ничего этого, кроме мороженного он не знал, а однажды сам увидел своими глазами тот мир, что лежал на поверхности.

      Митька тогда засиделся в классе. Исправлял диктант, сидя за партой рядом со шкафом, над которым висел ботанический плакат, пока не услышал как говорят между собой два старшеклассника.

      Они разговаривали о том, что там, наверху.

      Митька забыл про диктант и бросился за ними.

      Тогда тоже было вечернее время, на стенах под сводчатым потолком горели гирлянды жёлтых фонариков, со стен свисали красные знамёна. По залам гуляли люди, у киоска "Союзпечати" болтали двое подростков, у белых статуй, которые стояли у входа в другой зал, хихикали девчонки. Над входом сияла красная звезда в жёлтых лучах, под ней мерцали большие красные буквы, складывающиеся в слово "Победоград", название города, который лежал наверху, и подземного, в котором жил Митя…

      Справа был магазин игрушек, у которого столпились ребята постарше Митьки и несколько взрослых. Чуть дальше на стене было написано "Новости", рядом застыл динамик, решётки вентиляции, и огромный белый глобус, а под ним на светящихся витринах было написано "Правда", газета, которую читал по вечерам дедушка. Ещё такую газету читала мама, когда возвращалась с поверхности и всегда приносила что-нибудь интересое.

      Митька оглядедся, в поисках старшеклашек. Мимо стены с доской почёта и огромным плакатом со Сталиным прошли двое красноармейцев. А за углом мелькнули спины ребят. Митька побежал за ними.

      Они оказались в просторном зале, где были статуи физкультурников, плавательный бассейн, спортивная школа и университет.

      Здесь Митька был только один наз, с мамой, но его двоюродная сестра Настя бывала здесь часто, ходила в спортивную школу и в бассейн.

      Старшеклашки были здесь. Они смотрели в какой-то странный прибор с наглазниками и о чём-то спорили, смеялись.

      "А куда вы смотрите? – спросил тогда любопытный Митька. – Что это за штука?"

      "Эта штука показывает, что творится наверху, – охотно ответили старшеклассники. – Ты думаешь сотня этажей это весь мир? Нет, мир там, на поверхности! И он не такой страшный, как рассказывают…"

      "А какой он, этот мир?" – заинтригованно спросил Митька.

      "Мы сами когда-то пришли оттуда, – значительно сказал белобрысый старшеклассник, – когда ходили в детский садик…"

      "Мы знали, как огромен тот мир…"

      "А что там, наверху?

      "А ты посмотри сам, увидишь! Дай я тебя подсажу…"

      Старшеклассник подсадил Митьку. Мальчик посмотрел в наглазники, да так и застыл от увиденного. Это был не кинофильм, ни мультик, ни картинка в книжке, это был настоящий мир!

      Вдаль под вечерним небосводом уходили безжизненные дома, зеленели разросшиеся деревья, блестела река, над которой нависли мосты. И всюду, куда хватало глаз посмотреть была жёлтая закатная даль.

      Город, который находился на поверхности был тих и безжизненнен, только горели на закате окна его высоток, золотились верхушки домов, вышек, телебашен, корпусов электростанции.

      Это и был тот настоящий мир, о котором Митька почти ничего не знал…

      Из глаз выкатились непрошенные слёзы. Митька уткнулся лицом в подушку, чтобы стереть их. Митька заснул и снилось ему солнце, которое он видел всего два раза и голубое небо над сказочным, таинственным городом там, наверху и золотистые облака.

      Вспышка нестерпимого белого света, полыхнувшего над городом на мгновение ослепила мальчика, а в следующее мгновение он услышал нарастающий гул удара. Над белыми высотками в небо взметнулся огненно-белый гриб атомного взрыва. Облака, что были над самым эпицентром взрыва растаяли, и город исчез в жёлтой волне.

      Мальчик стоял молча, со страхом и неверием глядя на то, во что поверить было никак нельзя. Он видел, как город скрылся под жёлтой завесой.

      А ещё были травы. Море зелёных, сочных и душистых трав и цветов, которые росли всюду, тянулись к Митьке, говорили с ним, завали его куда-то…

      Митя бегал среди них и смеялся, а вокруг был целый мир, тот, который стал ядовит, и мальчик сразу услышал потрескивание дозиметра.

      Ногой он ударился о знак радиационной угрозы и проснулся…

                                    4

      Победоград, был огромным подземным городом, который уходил на внушительную глубину. Он был совсем не похож на тот город, что лежал наверху, тот, настоящий, где были солнце, дождь, ветер и травы.

      Этот город был потерян. Митька, родившийся в бомбоубежище, жил в квартире, как в любом другом доме, там, на поверхности, только без окон, гулял по бесконечным залам и переходам спускаясь вниз или поднимаясь наверх.

      И этот город был его, Митькиным миром и другого он не знал, и видел лишь в кино или в смотровые приборы. Его миром были эти залы, где горели лампы, буквы вывесок, отражаясь на полу размытым маревом. Митя гулял по большим залам, которые все по-старинке, вспоминая мир на поверхности, называли проспектами. Залы поменьше-улицами. Его миром были шумное метро, там, почти у самой поверхности, детский садик, и школа, где деревья, трава и цветы были нарисованы, а те, что росли в больших залах, Митька и другие ребята считали не иначе, как чудом, сказкой старого, утерянного мира.

      Чаще здесь, под землёй трава и деревья были искуственные.

      На уроках он слышал, что где-то есть ещё города, вроде Порбедограда, который уходили под землю на головокружительную глубину и будто все они соединяются туннелями, а может это только красивая байка…

      За стенкой работал телевизор. Митька слез с дивана, прокрался на мысочках и выглянул за дверь. Родители смотрели какой-то фильм. Там стреляли, гоняли на автомобилях, кто-то за кем-то мчался…

– Что там, Митька? – зашептали в темноте Владик и Антошка, которые сегодня ночевали в комнате Мити.

– Телек смотрят! – с жаром сообщил Митя. – Фильм, кажется про шпионов!

– Вот заразы, а нас спать заставляют! – обиженно сказал Владик.

      Мальчики подкрались к двери, взяли Митю за плечи и встали на мысочки, чтобы лучше видеть. Так они простояли долго. Два раза бросались на диван и притворялись спящими, когда мама или дедушка вставали посмотреть, как они. Уже поздно родители выключили телевизор, но мальчики уже почти спали, даже рассказывать страшилки было неохота.

      Наступило утро. Митька сел на кровати и стал одеваться. В комнате было светло и в воздухе носился звон. Мальчишки ещё спали, но прислушавшись к звукам, доносящимся из залов, Митька, решил, что их надо спрочно будить.

      Вдруг там что-то интересное, а они спят?

– Владька, проснись, – пихнул друга Митька и сдёрнул с него одеяло.

– Митька, ты меня достал рано будить! – сонно простонал Владик.

– Ничего не рано, уже утро, – горячо возразил Митька.

      Владик потянулся и прислушался к утренним звукам.

– Встаю, – зевнул Владик, и потянулся, убрал волосы с глаз и повернулся к Антошке который ворочился у стены. – Тошка, ты спишь?

– У-у! – заворочился на шезлонге Антошка. – А вы куда, мальчишки?

– Гулять, – простодушно сказал Митька. – Надо узнать, что делается в залах.

      Антошка спустил ноги вниз, зевнул и встал. И мальчики вошли в зал…

– Мальчишки, вы чего не спите? – зашептала Митькина двоюродная старшая сестра Настя, которая была ещё и вожатой в пионерском отряде.

      Она стояла у статуи комсомольца и читала журнал.

– Мы погуляем немного? – попросил сестру Митька.

– Ну идите гуляйте, – всё так же шёпотом сказала Настя. – Только знайте, побудка в семь. В семь тридцать линейка. Вынос отрядного знамени.

– Угу! – жизнерадостно ответил Митька.

– Учтите мальчики, завтрак в восемь, – строго сказала Настя.

      Утром заллы были тихими. Из лампочек струился мягкий утренний свет, тускло горели буквы вывесок. Жители подземного города ещё досматривали последние сны, но уже горели лампы, отражаясь в воде плавательного бассейна, в котором мальчики хотели окунуться.

– Мальчики, вы чего не спите? – окликнул их голос Генки Василькова, их старшего вожатого, которого прислал в отряд осоавиахим.

– Не хочется спать, – небрежно ответил Митька, оборачиваясь. – Я хочу купаться!

      Генка сидел на бортике бассейна. В руке у него был горн. Вокруг росли молодые ели. В свете ламп ели казались не зелёными, а голубыми.

      Митька так и смотрел на это чудо, не отрываясь. Он знал, что такие же ели, только огромные ростут на поверхности. И от них шёл запах смолы и хвои, совсем непривычный для бомбоубежища…

– А вчера больше всех бегал и купался, – иронично заметил Генка.

– Ребят будить будешь? – догадался Митька, кивая на горн.

– Нет, рано ещё, – неопределённо мотнул головой Генка.

– А можно мы погуляем, чуточку? – попросил Митька.

– Можно, только не далеко, – разрешил вожатый. – У нас скоро линейка.

      А мальчики окунулись, погуляли по залу, слопали по тянучке и взявшись за руки, пошли смотреть утренние мультики, пока не началась линейка.

                                    5

      Митька весь день провёл в отряде и в бассейне. Настя силой вытащила младшего брата из воды, когда у него начало сводить ногу и закутала в полотенце. А в отряде мальчики занимались ушу и фехтованием. Но кроме них находились и другие занятия. То малыши устроют перестрелку красками или снегопад из зубного порошка, то сбежит сделанный ребятами робот, то куда-нибудь залетит пущеный ребятами мяч или самолётик.

      Ребята заглянули в тир и выиграли там несколько машинок, чубриков и вертолётик, который Митька отдал Антошке. Друг просиял и помчался с вертолётиком по залу, играя в воздушный бой.

      У доски почёта мальчик поскользнулся и упал.

– Ай! – взвизгнул Антон, и встал, потирая коленку.

– Носятся тут, как ненормальные! – проворчала уборщица, которая мыла полы, а мальчики взяли в киоске жвачку и уселись на лавочку, в центре зала-проспекта, где росли маленькие голубые ёлочки, меняться вкладышами.

      А потом они вышли из зала и оказались в небольшом отсеке, с мозаичными панно на стенах и перископом, торчавшим из потолка.

– Чур я первый смотрю! – полскочил на месте Антошка.

– Фиг тебе! – фыркнул Владик, отпихивая друга локтём.

– А давай скинемся? – подал идею Гришка.

      Мальчики скинулись и стали по очереди смотреть в перескоп. Митька смотрел последним и видел заросший сорняками и заваленный мусором после потопа двор, который нанесла в него вода. Небо было затянуто облаками, но сквозь золотистые прорехи светило солнце и проглядывало синее небо.

      В сорняках на фоне заброшенного пятиэтажного дома стоял раскуроченный автомобиль, виднелся ржавый автобус, а на краю двора стояли кабины от грузовиков. А ещё были видны плиточные стены высотки, балконы, антенны, замшелый потрескавшийся асфальт и детская площадка.

      Митька как околдованный смотрел на этот чудесный, но опасный мир поверхности и щурился от солнца, которое видел только через перескоп, а не в живую, и жил в мире, где солнечный свет был сказкой…

– Ну всё, теперь моя очередь! – нетерпеливо потянул Митьку за рубашку Антошка.

      Митька нехотя оторвался от перескопа и дал его другу, всё ещё переживая те счастливые мгновения, когда видел мир поверхности.

– Вот вы где! – нашла их Настя. – Где вас опять носило?

– Мы смотрели мир на поверхности! – с восторгом объявила Юлька Лизюкова, которая училась в Митькином классе и была звёздочкой отряда.

– Как ты думаешь, мы туда ещё вернёмся? – с надеждой спросил старшую сестру Митька.

– Не знаю, мальчики, – вздохнула Настя и села на лавку. – Там ведь радиация, на город ведь падали обломки ядерных ракет и всё там заразили…

– Но ведь когда-нибудь фон должен упасть!

– Он уже упал, когда ядерная зима кончилась, – наставительно ответила Настя, потирая ссадину на коленке, – и учёные пытаются очистить планету от радиации, но всё равно на поверхности сейчас жить нельзя. Да ещё когда был потоп, он вынес на поверхность всякую заразу, микробов. А вдобавок на поверхности ещё и мутанты… Там опасно сейчас гулять.

– А есть на поверхности место, где нет радиации? – спросил Антошка.

– Не думаю, что такие остались… – неуверенно ответила Настя. – Война весь мир превратила в радиоактивную помойку… Говорят кое-где такой сильный фон, что даже крысы и тараканы не живут…

– А Женька улетел туда, где нет радиации!

– Может и нет, кто знает…

      Митя встал на ноги и пошёл пить газировку. Уже ночью мальчик видел заросший сорняками двор, дома с пустыми окнами и слышал треск дозиметра.

      Он находился на поверхности, но она была мертва и неприветлива.

      В холодной космической пустоте неслась куда-то превращённая людьми в радиоактивную помойку планета, и нельзя было вернуть назад тот мир с сочными душистыми травами и ярким солнцем, встающим из-за крыш…